Любовница авантюриста

— Я решил заставить лорда Седрика купить яхту.

Конечно, это было правдой.

Отныне мысль о покупке полностью завладела Седриком и Оливером. Лорд Давентри относился к своей будущей яхте с большей страстью, чем ко мне. Действительно, я оказалась достигнутой целью, меня надо было принимать такой, какой я была, тогда как яхта — это создание, которое строят с любовью от начала до конца. В каждом англичанине дремлет моряк.

Склонившись на бумагами, лорд Седрик и Оливер часами изучали корпус будущего судна, киль, такелаж, паруса…

Когда я наблюдала за ними, их лица, их оторопевший вид напоминал мне мальчишек, читающих Жюля Верна.

Оливер, само собой разумеется, всегда одерживал верх.

Лорд Давентри прежде всего имел в виду шхуну для дальних плаваний. Но Оливер предпочел скоростную яхту. Кто знает, может, он уже видел себя победителем гонки на Кубок Америки.

Я же никогда не имела ничего, кроме скромной небольшой посудины, которая изредка одерживала победы в регатах под руководством Ги Танги Арди-Те. Так что мне нечего было сказать по поводу конструкции яхты, лишь попыталась сказать, что в своей каюте я бы предпочла для отделки натуральную чесучу.

— А по-моему, хорошо и так! — недовольно буркнул Оливер.

— В таком случае что же тут обсуждать? — с досадой сказала я.

— Вот именно, — согласился Оливер. — Но надо, чтобы вы знали: корабль — дело мужское.

Иногда я обнаруживала, что он переигрывал. В его дружбе с лордом Давентри чувствовалось тепло. Возможно ли, чтобы он был искренним? Наверное, Оливер был одним из тех необъяснимых созданий, которые дают вам выпить отравы, поддерживают голову и говорят: «Вот увидите, скоро вам станет лучше…»

Они долго подыскивали название для яхты. Седрик предлагал то «Зеленый ангел», то «Морской ангел».

Мне понравились «Белый рай», затем «Зеркало» и, наконец, «Голубая птица».

Но Оливер сказал: «Счастливчик» — и это было действительно прекрасно.

И когда «Счастливчик» уже стоял на якоре, готовый к морскому путешествию, Оливер заговорил об охоте на тигра.

Не знаю, кто впервые высказал эту идею: он или его дорогая Патриция? Да и какое это имеет значение? Даже если это была и Патриция, то все равно именно Оливер подтолкнул ее к охоте на тигра.

Лорду Седрику было шестьдесят лет, и охота на тигра в джунглях, наполненных настоящими опасностями, да еще в компании такого человека, как Оливер…

У Оливера был друг Артур Жоз, плантатор из Малайзии. Первое плавание приведет нас в порт Ди-Кон, а затем мы должны будем добраться до плантации Артура Жоза на машине.

Я хранила абсолютное спокойствие и запретила себе спрашивать что-либо у Оливера. Я ничего не знала о его намерениях. Ограничилась только вопросом:

— В Малайзии ведь очень опасно, не правда ли?

— Не опаснее, чем ездить на машине по Лондону, — спокойно ответил он.

Я больше ни о чем не расспрашивала.

В засаде

Прибыв в порт Диксон, мы оставили яхту болтаться на голубом сатине морской воды, а сами на ялике добрались до берега. Котенок Франсуа сидел на палубе, тщательно обвив хвостом передние лапы, и с любопытством провожал нас взглядом, впрочем, без малейшего волнения. Оставив борт яхты, я почувствовала, насколько драматична вся эта история! Я бы предпочла остаться на палубе, посмотреть, как уезжают другие, и чтобы все случилось без меня.

Но было уже слишком поздно. Вызов судьбе был брошен!

На суше шофер-индус, одетый во все белое, поджидал нас около чего-то, похожего то ли на коробку для инструментов, то ли на участок для выращивания шампиньонов.

Оливер предпочел сесть за руль сам, отправив шофера-индуса прочь. Я села рядом с ним, а лорд Седрик, Патриция и Дэвид с трудом примостились на заднем сиденье.

Я слышала, как все весело болтают. Речь шла о зловещих историях с тиграми-людоедами. Я чувствовала, что не смогу справиться с нарастающей тревогой.

На протяжении всей поездки я молчала. В какой-то момент Оливер взглянул на меня и спросил:

— Что с тобой, Анна? — при этом он воспользовался шумом от переключения передач, чтобы приглушить слова. Я взглянула на загадочную дорогу, по которой мы ехали, и ничего не ответила.

— Я вижу, ты не любишь охоты на тигра и, как мне кажется, жалеешь, что поехала?

Я кивнула.

— А ведь это так увлекательно, когда переживаешь такого рода приключения, — сказал Оливер, не глядя на меня.

Когда машина остановилась перед бунгало Артура Жоза, настроение мое ухудшилось.

Артур оказался брюнетом, высоким, шумным и жизнерадостным. Он крепко хлопал Оливера по спине и суетился вокруг нас, как большая собака, которая рада встрече с хозяевами. Однако этот теплый прием не мог скрасить убогости его жилища. Все казалось покинутым и запущенным. Бунгало выглядело как полуразрушенный, изъеденный жучком барак. Я почувствовала себя глубоко несчастной, как только вошла в него. Насквозь пропитанная пылью большая темная комната, в которой был минимум удобств, необходимых уставшим путешественникам. Никогда прежде я не пила столько виски, как в этот день.

Когда ночь упала на землю, пейзаж стал зловещим. Ничто не могло навеять ощущение одиночества и моральной незащищенности в большей степени, чем эта враждебная природа, окружающая нас со всех сторон.

Несмотря на яркий свет и громкий смех путешественников, мне показалось, что я пришла сюда за своей смертью!

Стена из тропических растений, обступивших нас плотным кольцом, душила меня своими испарениями, наполняя легкие отравленным воздухом. Я ужасно боялась насекомых, даже ночных бабочек! Полет вслепую, биение крыльев бабочки, обезумевшей от света, приводили меня в состояние полного отчаяния, близкого к панике. Я испытывала непреодолимое отвращение к всевозможным жукам, к омерзительным паукам и тысяченожкам.

Разговаривая, я машинально толкнула ногой камень, лежащий возле лестницы, ведущей на веранду. Личинки червей, даже не личинки, а какие-то беловатые, вызывающие отвращение шевелящиеся точки бросились врассыпную. Какое-то зловеще-черное насекомое угрожающе зашипело и издало ужасающий скрежет клешнями. По моему телу пробежали судороги, и я пронзительно закричала.

Я видела вокруг себя громадную липкую паутину, которая, как гамак, провисала со стен и потолка, исчезая где-то в ветвях деревьев. Громадный, как краб, паук пристально уставился на меня своими круглыми черными глазами. Вокруг бесшумно летали странные насекомые, а иногда раздавался жуткий скрежет крыльев.

Под камнями, а также под прогнившими половицами жили громадные, как собачий ошейник, сколопендры, которые топорщили во все стороны свои лапки, напоминающие гребешки. А уж сколько здесь было змей!

В тот вечер я так и не смогла прикоснуться к ужину; он черт знает из чего, каждое блюдо вызывало ощущение тошноты.

Как только я легла, завешенная сеткой от москитов, я не почувствовала ни малейшего успокоения; мне казалось, что я — заключенная, брошенная в одну камеру со своими врагами.

Когда все уснули, я долго не могла сомкнуть глаз, все мои чувства были в напряжении, в состоянии тревоги. Сама тишина была ужасной. Я пропиталась этой тишиной, этим ощущением бесконечности.

Иногда ночь наполнялась каким-то непонятным потрескиванием и поскрипыванием. Я надеялась, что крики хищников вернут всех к жизни, что все проснутся, чтобы изгнать зловещие сумерки.

Было это тревогой или предчувствием беды? Или это был ужас из-за опасностей, которые таились повсюду?

Лорд Седрик, похожий на мертвеца, был рядом со мной. Я ненавидела Оливера, который втравил меня в эту авантюру. Вымотавшись вконец, я начала опускаться в просторные глубины сна.

Следующий день напоминал кошмарный сон, очнувшись после которого я вновь ждала сообщения о смерти лорда. Я не представляла себе ничего конкретного. Просто смерть лорда Седрика. Но только поскорее! Ну, скорее же! Пусть это уже будет позади, я так нуждаюсь в отдыхе! В конце концов, есть же у меня право поспать! Остальные обитатели бунгало казались радостными и беззаботными: лорд Седрик — будущий мертвец, Оливер — будущий убийца и Жоз, чья роль во время охоты на тигра оставалась довольно загадочной. Все они были преисполнены энтузиазма.

Я украдкой бросила взгляд на Оливера, не переставая восхищаться его спокойствием. Если бы на его лице проступили хоть малейшие следы волнения, я бы не смогла совладать с собой. Я отбросила дурные мысли и постаралась подумать о будущем. О, как приятно жить! Воспоминания детства, нежная любовь, танцы в маленьких парижских дансингах — где все это? И почему я рассталась с вами?

Когда мы отправлялись на охоту, нервы мои дрогнули. Спускаясь по качающейся лестнице бунгало последней, я неожиданно для себя прокричала:

— Я остаюсь здесь! Я не буду с вами участвовать в охоте на тигра!

В ответ послышались смех и яростные возражения. Только Оливер понимающе посмотрел на меня и произнес:

— Да ты что, Анна! Где же твои храбрость и хладнокровие? Запомни раз и навсегда: храбрость и хладнокровие!

Это все, что он сказал, но сказано это было таким тоном, что я почувствовала яростное желание поддеть его. И тем не менее, я проследовала за ним с опущенной головой, как пантера за укротителем, вооруженным хлыстом. Оливер подмигнул мне.

Я заняла свое место в цепочке между Жозом и Дэвидом. Время от времени я глотала виски прямо из серебряной фляжки, привязанной к поясу.

Наконец мы остановились. Нас расставили отдельно друг от друга, в соответствии с заранее разработанным планом. Укрытия — нечто вроде высоких этажерок, в которых нам предстояло находиться, — были заранее установлены на деревьях.

Жоз помог мне вскарабкаться вслед за собой.

Я прочитала по крайней мере сотню охотничьих рассказов. Реальность оказалась для меня столь же сложной, как битва под Ватерлоо. Я воспринимала лишь малую толику того, что произошло. К тому же я должна признать, что пропиталась алкоголем, как ромовая баба. Ночь наступила внезапно, что свойственно этим южным районам. Скорчившись у ног Жоза, я задремала, охваченная туманным маревом алкоголя, когда неожиданное рычание хищника всколыхнуло сумерки. Жоз ответил на него любовным призывом, имитируя тигрицу, которая говорит: «Я здесь!» Этот своеобразный любовный дуэт продолжался несколько минут. Рычание хищника приближалось.

— Я больше этого не вынесу, — шепотом призналась я. — Я дрожу как осиновый лист и могу вот-вот свалиться. — Мне все время чудилось, что я ощущаю жаркое дыхание тигра-людоеда.

— Спокойствие, — едва дыша, прошептал Жоз. — Рядом с вами охотники-профессионалы.

Сколько длилось это ужасное ожидание? Вдруг Жоз воскликнул:

— Смотрите!

Я смутно различала что-то, напоминающее огромную орхидею из кошмарного сна, которая продвигалась, как кот среди высоких трав. В темноте блестели два огромных фосфоресцирующих зрачка. Я услышала шум, какое-то непонятное движение, сопровождаемое тяжелым дыханием хищника.

— Это буйвол, — прошептал Жоз.

Он взял меня за руку и приподнял, крепко прижимая к себе. Я услышала выстрелы, сдавленный мужской крик, а потом голос Оливера, от которого я вздрогнула. Он сказал по-французски:

— О Боже ты мой!

В стороне раздался какой-то шум. Тигра не было видно.

— Пойдем посмотрим, — сказал мне Жоз.

Мы спустились с нашего насеста. Жоз осторожно продвинулся вперед, придерживая меня. Участок поляны вдруг осветили многочисленные фонарики. Весь драматизм этой сцены отпечатался в моей памяти с невероятной отчетливостью. Я была пьяна и почти готова увидеть труп своего мужа.

Я посмотрела вниз с радостным предчувствием: к моему величайшему удивлению, я увидала там лишь громадного тигра, лежащего распростертым. Голова его мирно покоилась между передними лапами. Именно в такой позе я была готова увидеть лорда Седрика! Растерянная и разочарованная, я огляделась вокруг и увидела Седрика, который с удрученным видом созерцал окровавленную руку Оливера. Последний с кокетством, свойственным элегантной женщине, рассматривающей ногти после маникюра, демонстрировал присутствующим свою рану. Эта сцена убила меня.

— Что произошло? — воскликнул Жоз, прежде чем я успела открыть рот.

— Почти ничего, — сказал Оливер с легкой гримасой, — у меня снесло кусочек кожи. Возможно, лорд Седрик умеет стрелять из пушки, но что касается его способностей владеть ружьем…

— Залейте свою рану виски, я вас сейчас перевяжу, — вмешался Дэвид.

В этот момент я услышала дрожащий голос Патриции.

— Вас же могли убить, мой бедненький Оливер!

— Да нет же, нет, — раздраженно бросил Оливер.

— Мне кажется, — сказал лорд Седрик, — что в тот момент, когда я стрелял, вы сделали неосторожный жест.

— Как вам будет угодно, — небрежно ответил Оливер.

— А кто убил тигра? — спросил Жоз.

— Должно быть, я, — скромно признался Дэвид.

Англичане — хладнокровные люди. Рука Оливера была перевязана, после чего тигра подвесили за лапы к шесту, водруженному на плечи туземных носильщиков, пошатывающихся под его тяжестью. Лорда Седрика нести было бы, безусловно, легче.

Да, не такое возвращение я представляла себе. Я попыталась обдумать это странное происшествие. Оливер проявил неловкость или же, напротив, был чересчур ловок?

О чем мог думать Оливер? При свете ламп в бунгало я увидела, что он бледен, расстроен и устал, но, по правде говоря, мы все были бледными и уставшими. Я заснула рядом с лордом Седриком, испытывая все тот же неописуемый ужас перед насекомыми.

На борту «Счастливчика»

Мы вернулись на борт «Счастливчика» со шкурой тигра и живым лордом Седриком. Я бы предпочла обратное. Потерпел ли Оливер неудачу? Это продолжало оставаться для меня загадкой. Не могло быть и речи о том, чтобы спросить об этом у него самого.

Его спокойствие, полное владение собой внушали мне уверенность в том, что преступление было подготовлено со всей тщательностью. Говорят, что яды Юго-Восточной Азии действуют наверняка, а их присутствие в организме трудно обнаружить. Внезапно я вспомнила о том, что нового слугу лорда Седрика — Нама, конечно же китайца, рекомендовал Оливер. Безусловно, в историях такого рода обязательно требуется присутствие китайца. Как я об этом раньше не подумала!

Я жила в состоянии постоянной тревоги и волнения, смешанного с нетерпением. Яхта убаюкивала меня, помогая погрузиться в мечту о близком вдовстве. Малейший крик на борту, неожиданный шум заставляли бешено колотиться мое сердце. Всякий быстро идущий человек был для меня гонцом, несущим фатальное известие. Однажды после обеда я, Оливер и Седрик изучали морскую карту в каюте Седрика. Неожиданно Оливер встал и вышел, не сказав ни слова. В этом не было ничего удивительного, однако через несколько минут после его ухода Нам поставил перед нами поднос с бутылкой виски и двумя стаканами.

— Вы заказывали выпивку? — спросил меня несколько удивленный Седрик, так как мы собирались присоединиться к гостям в салоне и никогда ничего не заказывали в каюту.

Я поколебалась секунду, а потом спокойно ответила:

— Я действительно подумала, что вам захочется выпить стаканчик здесь, изучая карты.

Нам бросил на меня странный взгляд, непроницаемый, как у всех китайцев, потом подал мне стакан, а другой поставил для лорда Седрика рядом с разложенными на столе картами. Дверь бесшумно закрылась, и я очутилась один на один с человеком, которого ненавидела.

Я нервно листала журнал мод, внимательно наблюдая за жестами лорда Седрика. Я увидела, как он взял свой стакан, склонился над картой, указал своим костлявым пальцем на какую-то точку и сказал мне:

— Посмотрите, Анна, мы направляемся вот сюда.

Он поднес стакан ко рту и, как обычно, залпом выпил его содержимое, в то время как я смотрела на него как зачарованная, не в силах оторвать взгляд. Наполненная ужасом, я ничего не ответила ему. Тогда он взглянул на меня и спросил:

— Что с вами, Анна? Что-то не так? Моя дорогая, вы смертельно бледны. Что с вами?

Он не ошибался, мне и впрямь было плохо. Я сделала необычайное усилие, чтобы выдавить из себя улыбку.

— Ну что вы, что за странная мысль! Все прекрасно. Это тусклый свет в вашей каюте придает моему лицу такой цвет.

А сама я тем временем лихорадочно прикидывала, что сделать, если он сейчас рухнет на пол? Позвонить, позвать на помощь, потерять сознание, быть может? Выглядеть потрясенной? Или удручающе спокойной? Никаких излишеств, это точно. Сам факт присутствия при скоропостижной кончине мужа представляет собой достаточно необычное явление, способное вызвать естественное волнение. Мне не остается ничего иного, как вести себя в соответствии с обстоятельствами. Все эти мысли мгновенно пронеслись в моем мозгу: пока Давентри медленно поставил свой пустой стакан и вновь склонился над картой, я уже пережила его смерть, похороны, первые дни своего вдовства…

Яд, вызывающий смертельный сердечный приступ, должен был бы действовать мгновенно. Прошло несколько минут, столь тягостных для меня, но лорд Седрик не проявлял и тени недомогания. От пароксизма уверенности, на который я уже поднялась, мне пришлось, перепрыгивая через ступеньки, быстро опуститься вниз. Что дало мне основания вообразить, что Нам со спокойным видом принес лорду Седрику яд? Должно быть, это произойдет в другой раз. «Чего же он ждет, чего медлит?» — спрашивала я себя, с яростью думая об Оливере.