Помоги проекту - поделись книгой:
Под мутным фонарем околачивался Билли Мюррей с дружками – всем известный на пять кварталов в каждую сторону драчун и забияка. Был он одних лет с Молли, но зато на голову выше и чуть ли не в два раза шире в плечах.
– Привет, мисс Блэкуотер! Куда собралась?
– Привет, Билли! Сэма не видел?
Как ни странно, Билли, чьих кулаков отведал, наверное, любой мальчишка в ближайших и не очень окрестностях, к Молли относился со странной снисходительностью. Ну, и к ее друзьям тоже, за кого она просила.
– Сэма-то? Не. Не выходил сегодня. А вот скажи, мисс Блэкуотер…
– Билли! У меня имя есть!
– Да имя-то есть, – Билли сдвинул худую шапку на затылок, показывая внушительную шишку на лбу. Судя по всему, досталось ему от дубинки констебля. – Но когда работу ищешь, говорят, надо по всем правилам.
– Работу, Билли? Какую работу? И я-то тут при чем?
Билли подошел ближе – руки в карманах латаного-перелатаного пальто, что до сих пор было ему длинно. Наверняка от старшего брата, что недавно завербовался во флот. Не своей волей, правда.
– Мамку рассчитали вчера, – вполголоса сказал он. Круглое лицо донельзя серьезно. – Говорят, какая-то паровая хрень будет теперь на фабрике вместо нее. Мне работа нужна. Любая, мисс Блэкуотер.
– Рассчитали? – растерянно повторила Молли. – Ой…
У Билли, как и у Сэма, было то ли пять, то ли шесть братьев и сестер. Старший служил и посылал какие-то деньги, но, само собой, какие особые деньги у новобранца? Папа говорил, что платят им сущие пенни.
– Так, Билли… – беспомощно сказала мисс Блэкуотер, – это тебе к мяснику надо, или там к зеленщику… или в депо паровиков, которые не экспресс… им смазчиков вечно не хватает…
– Был уже, – ровным голосом сообщил Билли. – Не берут. Говорю тебе, мисс, новую хрень на фабрике поставили. И не одну. Многих рассчитали.
– На «Железных работах Уотерфорда»?
– Угу. Мамка у меня там. Была. А еще у Джимми-дергунца родители, и у Майкла-ушастого папка, и у Уолтера-хриплого, и у другого Билли, ну, который конопатый… Многие и побежали, работу искать. А я припозднился.
– Так найдет твоя мама работу, Билли! Точно тебе говорю – найдет!
– Может, и найдет, – скривился мальчишка. – Где в два раза меньше платят. Прислугой какой или там поломойкой.
Молли опустила голову. Ветер швырял на них с Билли пригоршни снега.
– Слушай, – вдруг решилась она. – Ты тайны хранить умеешь?
Билли снисходительно фыркнул, указал на свою шишку.
– Видела? Бобби[2] отметил. Констебль Паркинс. А все потому, что я говорить не хотел, кто часовую лавку обнес на прошлой неделе.
– А ты знал разве?! – поразилась Молли.
– Не, – подумав, признался Билли. – Но бобке говорить все равно не хотел! Западло. Они мамке, когда ее с фабрики выкидывали, по бокам так надавали – еле до дому дотащилась… Так что если чего мне скажешь – могила!
– Поклянись! – потребовала Молли.
– Да чтобы угля наглотаться!
– Ладно. Вот тебе задаток… – Молли много читала про это в книгах. Строгий и рассудочный детектив посылает на задание помощника, который «свой» на городском «дне» и всегда вручает аванс. – Задаток, говорю! – сердито повторила она, видя выпученные глаза Билли. – Два шиллинга. Руку протяни. Раз, два. Получи. До двух-то считать они тебя научили?
Билли, скажем так, не слишком усердствовал в посещении школы.
– Что сделать надо, Молли? – хрипло сказал мальчишка, облизнув от волнения губы и позабыв про всяческих «мисс Блэкуотер». – Побить кого? Ты только скажи, так отделаю, маму родную не вспомнит!
– Побить? Не, бить не надо, – помотала Молли головой. – Надо пробраться на стоянку «Геркулеса», к механическим мастерским. И разузнать, что там и как. Все ли с ним… с «Геркулесом» то есть… в порядке. Сделаешь – еще три шиллинга дам.
В Норд-Йорке семья могла худо-бедно сводить концы с концами на пятнадцать шиллингов в неделю. Пять шиллингов – или четверть фунта – были дневным заработком опытного механика.
Правда, инженер получал четыре фунта в день, а добрый доктор Джон Каспер Блэкуотер – и того больше, целых десять. Двести шиллингов, в сорок раз больше хорошего рабочего…
– А у тебя есть? – жадно спросил Билли, вновь облизываясь.
Молли полезла в нагрудный карман, выудила монету в полкроны[3], прибавила шестипенсовик и повертела всем этим у мальчишки перед носом.
– Считай, ты уже все узнала. Скажи только, про что спрашивать?
– Н-нуу… не было ли боя, а если был, то что там случилось… не погиб ли кто… Я ведь девочка, девочке ни за что не расскажут, а тебе – завсегда! – подольстилась она, и Билли немедленно выпятил челюсть.
– Понял. – Билли ловко подбросил и поймал монеты. – На два дня харча хватит, а с тех пяти… Мамка порадуется.
– Ты те пять еще заработай сперва! – пристрожила его Молли, стараясь поджимать губы, как мама.
– Заработаю, не сомневайся!
– Тогда завтра? Здесь же?
– Угу, – кивнул Билли. – Побегу сейчас же, там когда вечерняя смена воскресная, пробраться легче. Ты Сэма-рыжего еще искать будешь?
– Буду.
– Он, говорю тебе, не появлялся сегодня. Может, мамка его куда послала. Ты к ним самим зайди. Если не испугаешься.
– Вот еще! – фыркнула Молли как можно убедительнее. – Сам-то не струсь, когда до мастерских доберешься!
Билли только рукой махнул, исчезая в падающем снегу.
Почему она это сделала?
Не поверила папе?
Хотела убедиться сама?
Она сама боялась ответов на эти вопросы.
Боялась и того, что с «Геркулесом» – беда, а это значит…
Боялась и того, что папа врет ей.
Трудно даже сказать, чего больше.
Молли прождала Сэма на их обычном месте – на остатках старой эстакады, которую по большей части снесли, когда строили доходные дома и прокладывали новые линии паровика; однако приятель так и не появился. Исчезли с засыпаемых снегом улиц и другие мальчишки с девчонками. Молли поколебалась – начинало темнеть – и нехотя повернула домой.
Билли принес ответ уже на следующий день, сияя, как новенький серебряный шестипенсовик.
Был вечер, и Молли уже с беспокойством поглядывала на фонарщиков, один за другим зажигавшим газовые фонари. Воскресный снегопад прекратился, на время скрыв зияющие раны Норд-Йорка; но сажа из бесчисленных труб уже оседала на белые покрывала.
Сэмми не появился вновь, и девочка начинала всерьез беспокоиться. Сидела на верху старой эстакады, где еще остались догнивающие остатки деревянных шпал, и ждала, хотя уже чувствовала – Сэмми не придет.
Зато явился Билли.
– Эге-гей, мисс Блэкуотер! – он замахал рукой.
– Опять «мисс», Билли?
– Ты мне работу дала. – Он быстро вскарабкался по выступающим кирпичам. – Я, того, сделал. Монеты при тебе? – добавил он заговорщически.
Молли позвенела полукроной и шестипенсовиком в кармане.
– При мне. Что смог узнать?
– Ух, и нелегко же было! – издалека начал Билли, как и положено. – У мастерских страсть что творится – проволоку новую натянули, да еще ярдов на двести отодвинули. Часть Ярроу и Бетельхейма отгородили, народ выселяют. Говорят, сносить будут, мастерские расширять. Стрелки стоят. С броневиками!
– Ух ты! А не врешь?
– Да что б мне в топке паровозной сгореть!
– Как же ты пробрался? – Молли распирало, но спрашивать впрямую было нельзя. Нельзя показывать, насколько тебе это важно.
– Да уж пробрался! – небрежно сплюнул мальчишка. – Ярроу-то они перекрыли, и вход мусорную аллейку, а что туда попасть можно через окно одно с соседней Назарет – забыли! Через окно в подъезд, а там черный ход как раз на аллейку между Назарет и Ярроу. И прошел! Аллейка-то как раз выходит на зады мастерских, там их дампстеры стоят. Забор высокий, да только что мне их заборы! Кирпичи так криво ло́жены, что и безрукий влезет.
– И тебя не увидели? – восхитилась Молли.
– Х-ха! – Билли вновь сплюнул. – Увидят они меня, как же, кроты слепые. Короче, перемахнул я через забор и ходу! Через пути. Там до черта старых броневагонов стоит, знаешь, по-моему, еще с прошлой войны. Ну, я под ними, до главного эллинга. Там огни горят, светло, как днем! Подлез чуток и заглянул…
– А чего ж заглядывал? Чего не спросил на выходе просто? – изумилась слушательница.
– Чего заглядывал? – надулся от важности Билли. – Да потому, что своими глазами увидеть должен был! Мастеровые-то болтали, что, дескать, уже совсем вечером пришел «Геркулес», и что много с ним работы будет.
– Работы… будет? – пролепетала Молли.
– Угу. Побили его сильно, говорили. Ну, я и решил – за такие-то деньжищи как же я мисс Блэкуотер дурные вести принесу? Не-ет, надо самому, все самому.
– Ну не тяни уже! – Молли чуть не стукнула мальчишку. Тот изобразил шутейный испуг, поглубже натягивая старую заношенную кепку. Уши у Билли были красные, но он, похоже, привык.
– Увидел я «Геркулес», – сообщил он торжественным шепотом. – Во втором эллинге стоит, на яме. Побит, ага. От головного вагона только тележки и остались.
– От головного… тележки… только… – Голова у Молли закружилась.
Белая фигура, прижимающаяся к размалеванной грязно-серыми и белыми разводами броне.
Вспышка, яркая, веселая, солнечная. Словно весной, когда ветер с гор относит в море проклятые тучи, что висят над Норд-Йорком всю осень и зиму.
– Угу, тележки. А остальное все цело. Обратно приползли, в общем. Бронепоздники злые ходят, как бульдоги. С мастеровыми лаялись, сам слышал.
– Молодец, Билли, – мертвым голосом сказала юная мисс Блэкуотер. – Вот, держи свои три шиллинга… – Она невольно взглянула на его ботинки, старые и грозящие вот-вот начать «спрашивать кашу». – Пусть мама тебе обувку новую купит.
– Обувку! – присвистнул Билли. – Да ты, мисс Блэкуотер, совсем того. Какие ботинки, если в доме жрать нечего? А мамка весь день вчера плакала. И Джоди с ней, и Кейти. Девчонки, что с них взять. – Он подбросил монеты и снова поймал. – Пойду к бакалейщику. На нас шесть шиллингов долг был записан. Отдам часть, на остальное муки куплю, масла, бобов, может, даже грудинки. – Он облизнулся. – А еще что-нибудь для тебя разузнать, Молли? Скажешь, я так аж в Правление залезу!
– И схватят тебя! Нет уж. Лучше вот чего, узнай, что с Сэмми, ага? Это нетрудно. Два шиллинга – идет?
– Полкроны!
Молли уже хотела возмутиться… но потом взглянула на кепку Билли, что никак не соответствовала погоде, на худые ботинки, старое драповое пальто и выцветший вязаный шарф – и не стала спорить.
– Без задатка тогда!
– Идет! – легко согласился Билли. – Я тебе верю.
Молли притащилась домой, выслушала упреки Фанни – хорошо еще, мамы дома не было, ушла, как поведала служанка, на какой-то
В своей крошечной длинной комнатке Молли, не зажигая газа, рухнула на кровать и с головой накрылась покрывалом. За такие фокусы – валяние на постельном белье в верхней одежде – полагалось самое меньшее оставление без сладкого, а если учесть, что Молли запрещалось вообще «валяться» – то и целый день на хлебе и воде.
«Геркулес» потерял первый броневагон. Остались одни тележки. Все так, как в видении. В точности так.
Ой-ой-ой мамочки…
Это неправильно. Этого не бывает. Такое случается, только если людей настигает она, страшная, гибельная магия, от которой нет спасения. Правда, подружка Эмили Данкинс уверяла, что порой люди «видят странное», когда у них начинается синяя диарея, но Эмили всей школе известная балаболка. Она хорошая, добрая, но язык совершенно без костей. А главное, потом сама же верит своим выдумкам…
Что с ней теперь будет?
Что делать, если Особый Департамент снова явится в школу со своей камерой-обскурой?
Куда бежать?
– Мисс Молли! Мисс Молли!
Это Фанни. Надо вставать. Фанни, она хорошая, но беспорядка не любит почти так же, как мама.
– Ваш ужин, мисс Молли.
Молли совершенно не помнила, что ела в тот вечер, не чувствовала вкуса еды. Фанни озабоченно на нее косилась, потом подошла, потрогала лоб. Что-то ворча себе под нос, скрылась в глубинах кухни и вернулась, вручив девочке тарелку с большим куском клубничного пудинга.
Поделиться книгой: