Военно-патриотическая хрестоматия для детей

Военно-патриотическая хрестоматия для детей

Былины

Былины (старины) – героико-патриотические песни-сказания, повествующие о подвигах богатырей и отражающие жизнь Древней Руси IX–XIII веков; вид устного народного творчества, которому присущ песенно-эпический способ отражения действительности. Основным сюжетом былины является какое-либо героическое событие, либо примечательный эпизод русской истории (отсюда народное название былины – «старина», «старинушка», подразумевающее, что действие, о котором идёт речь, происходило в прошлом). Во многих текстах упоминается фигура киевского князя Владимира, которого иногда отождествляют с Владимиром Святославичем. Впервые термин «былины» был введён Иваном Сахаровым в сборнике «Песни русского народа» в 1839 году. Он предложил его, исходя из выражения «по былинам» в «Слове о полку Игореве», что значило «согласно фактам».

Некоторые тексты действительно свидетельствуют о том, что былины изложены «согласно фактам». Так, например, Илья Муромец упоминается в XIII веке в норвежской «Саге о Тидреке» и немецкой поэме «Ортнит», а в 1594 году немецкий путешественник Эрих Лассота видел его гробницу в Софийском соборе в Киеве. Алёша Попович служил у ростовских князей, потом перебрался в Киев и погиб в битве на реке Калке. В Новгородской летописи рассказывается о том, как Ставр Годинович навлек к на себя гнев Владимира Мономаха, и его утопили за то, что он обокрал двух граждан Новгорода; в другом варианте той же летописи говорится, что его сослали. Былины, как правило, написаны тоническим стихом с двумя-четырьмя ударениями.

Алеша Попович и Тугарин Змеевич

Из славного Ростова красна городаКак два ясные сокола вылетывали —Выезжали два могучие богатыря:Что по имени Алешенька Попович младА со молодым Якимом Ивановичем.Они ездят, богатыри, плечо о плечо,Стремено в стремено богатырское.Они ездили-гуляли по чисту полю,Ничего они в чистом поле не наезживали,Не видели они птицы перелетныя,Не видали они зверя рыскучего.Только в чистом поле наехали —Лежат три дороги широкие,Промежу тех дорог лежит горюч камень,А на камени подпись подписана.Взговорит Алеша Попович млад:– А и ты, братец Яким Иванович,В грамоте поученый человек,Посмотри на камени подписи,Что на камени подписано.И скочил Яким со добра коня,Посмотрел на камени подписиРасписаны дороги широкиеПервая дорога в Муром лежит,Другая дорога – в Чернигов-град.Третья – ко городу ко Киеву,Ко ласкову князю Владимиру.Говорил тут Яким Иванович:– А и братец Алеша Попович млад,Которой дорогой изволишь ехать?Говорил ему Алеша Попович млад:– Лучше нам ехать ко городу ко Киеву,Ко ласковому князю Владимиру —В те поры поворотили добрых конейИ поехали они ко городу ко Киеву…А и будут они в городе КиевеНа княженецком дворе,Скочили со добрых коней,Привязали к дубовым столбам,Пошли во светлы гридни,Молятся спасову образуИ бьют челом, поклоняютсяКнязю Владимиру и княгине АпраксеевнеИ на все четыре стороны.Говорил им ласковый Владимир-князь:– Гой вы еси, добры молодцы!Скажитеся, как вас по имени зовут —А по имени вам можно место дать,По изотчеству можно пожаловать.Говорит тут Алеша Попович млад:– Меня, государь, зовут Алешею Поповичем,Из города Ростова, сын старого попа соборного.В те поры Владимир-князь обрадовался,Говорил таковы слова:– Гой еси, Алеша Попович млад!По отечеству садися в большое место, в передний уголокВ другое место богатырское,В дубову скамью против меня,В третье место, куда сам захошь.Не садился Алеша в место большееИ не садился в дубову скамью —Сел он со своим товарищем на палатный брус.Мало время позамешкавши,Несут Тугарина ЗмеевичаНа той доске красна золотаДвенадцать могучих богатырей,Сажали в место большее,И подле него сидела княгиня Апраксеевна.Тут повары были догадливы —Понесли яства сахарные ипитья медвяные,А питья все заморские,Стали тут пить-есть, прохлаждатися.А Тугарин Змеевич нечестно хлеба ест,По целой ковриге за щеку мечет —Те ковриги монастырские,И нечестно Тугарин питья пьёт —По целой чаше охлёстывает,Которая чаша в полтретья ведра.И говорит в те поры Алеша Попович млад:– Гой еси ты, ласковый государь Владимир-князь!Что у тебя за болван пришел?Что за дурак неотесанный?Нечестно у князя за столом сидит,Княгиню он, собака, целует во уста сахарные,Тебе, князю, насмехается.А у моего сударя-батюшкиБыла собачища старая,Насилу по подстолью таскалася,И костью та собака подавилася —Взял ее за хвост, да под гору махнул.От меня Тугарину то же будет!Тугарин почернел, как осенняя ночь,Алеша Попович стал как светел месяц.И опять в те поры повары были догадливы —Носят яства сахарные и принесли лебедушку белую,И ту рушала княгиня лебедь белую,Обрезала рученьку левую,Завернула рукавцем, под стол опустила,Говорила таковы слова:– Гой еси вы, княгини-боярыни!Либо мне резать лебедь белую,Либо смотреть на мил живот,На молода Тугарина Змеевича!Он, взявши, Тугарин, лебедь белую,Всю вдруг проглотил,Еще ту ковригу монастырскую.Говорит Алеша на палатном брусу:– Гой еси, ласковый государь Владимир-князь!Что у тебя за болван сидит?Что за дурак неотёсанный?Нечестно за столом сидит,Нечестно хлеба с солью ест —По целой ковриге за щеку мечетИ целу лебёдушку вдруг проглотил.У моего сударя-батюшки,Фёдора, попа ростовского,Была коровища старая,Насилу по двору таскалася,Забиласяна поварню к поварам,Выпила чан браги пресныя,От того она и лопнула.Взял за хвост, да под гору махнул.От меня Тугарину то же будет!Тугарин потемнел, как осенняя ночь,Выдернул кинжалище булатное,Бросил в Алешу Поповича.Алеша на то-то верток был,Не мог Тугарин попасть в него.Подхватил кинжалище Яким Иванович,Говорил Алеше Поповичу:– Сам ли бросаешь в него или мне велишь?– Нет, я сам не бросаю и тебе не велю!Заутра с ним переведаюсь.Бьюсь я с ним о велик заклад —Не о ста рублях, не о тысяче,А бьюсь о своей буйной голове.В те поры князья и бояраСкочили на резвы ногиИ все за Тугарина поруки держат:Князья кладут по сто рублей,Бояре по пятьдесят, крестьяне по пяти рублей;Тут же случилися гости купеческие —Три корабля свои подписываютПод Тугарина Змеевича,Всякие товары заморские,Которы стоят на быстром Днепре.А за Алешу подписывал владыка черниговский.В те поры Тугарин взвился и вон ушел,Садился на своего добра коня,Поднялся на бумажных крыльях по поднебесью летатьСкочила княгиня Апраксеевна на резвы ноги,Стала пенять Алеше Поповичу:– Деревенщина ты, засельщина!Не дал посидеть другу милому!В те поры Алеша не слушался,Взвился с товарищем и вон пошел,Садилися на добрых коней,Поехали ко Сафат-реке,Поставили белы шатры,Стали опочив держать,Коней отпустили в зелены луга.Тут Алеша всю ночь не спал,Молился богу со слезами:– Создай, боже, тучу грозную,А й тучу-то с градом-дождя!Алешины молитвы доходчивы —Дает господь бог тучу с градом-дождя.Замочило Тугарину крылья бумажные,Падает Тугарин, как собака, на сыру землю.Приходил Яким Иванович,Сказал Алеше Поповичу,Что видел Тугарина на сырой земле.И скоро Алеша наряжается,Садился на добра коня,Взял одну сабельку оструюИ поехал к Тугарину Змеевичу.Увидел Тугарин Змеевич Алешу Поповича,Заревел зычным голосом:– Гой еси, Алеша Попович млад!Хошь ли, я тебя огнем спалю,Хошь ли, Алеша, конем стопчу,Али тебя, Алеша, копьем заколю?Говорил ему Алеша Попович млад:– Гой ты еси, Тугарин Змеевич млад.Бился ты со мной о велик закладБиться-драться един на един,А за тобою ноне силы – сметы нет. —Оглянется Тугарин назад себя —В те поры Алеша подскочил, ему голову срубил.И пала голова на сыру землю, как пивной котел.Алеша скочил со добра коня,Отвязал чембур от добра коня,И проколол уши у головы Тугарина Змеевича,И привязал к добру коню,Ипривез в Киев-град на княженецкий двор,Бросил середи двора княженецкого.И увидел Алешу Владимир-князь,Повел во светлы гридни,Сажал за убраны столы;Тут для Алеши и стол пошел.Сколько время покушавши,Говорил Владимир-князь:– Гой еси, Алеша Попович млад!Час ты мне свет дал.Пожалуй, ты живи в Киеве,Служи мне, князю Владимиру,Долюби тебя пожалую.В те поры Алеша Попович младКнязя не ослушался,Стал служить верой и правдою.А княгиня говорила Алеше Поповичу:– Деревенщина ты, засельщина!Разлучил меня с другом милыим,С молодым Змеем Тугаретином!..То старина, то и деяние.

Алеша Попович и Добрыня Никитич

Добрынюшка-тот матушке говаривал,Да Никитинич-от матушке наказывал:«Ты, свет, государыня да родна матушка,Честна вдова Офимья Александровна!Ты зачем меня, Добрынюшку, несчастного спородила?Породила, государыня бы родна матушка,Ты бы беленьким горючим меня камешком,Завернула, государыня да родна матушка,В тонкольняный было белый во рукавчичек,Да вздынула, государыня да родна матушка,Ты на высоку на гору сорочинскуюИ спустила, государыня да родна матушка,Меня в Черное бы море, во турецкое, —Я бы век бы там, Добрыня, во мори лежал,Я отныне бы лежал да я бы до веку,Я не ездил бы, Добрыня, по чисту полю.Я не убивал, Добрыня, неповинных душ,Не пролил бы крови я напрасная,Не слезил, Добрыня, отцов, матерей,Не вдовил бы я, Добрынюшка, молодых жен,Не спущал бы сиротать да малых детушек».Ответ держит государыня да родна матушка,Та честна вдова Офимья Александровна:«Я бы рада бы тя, дитятко, спородити:Я талантом-участью в Илью Муромца,Я бы силой в Святогора да Богатыря,Я бы смелостью во смелого Алешу во Поповича,Я походкою тебя щапливоюВо того Чурилу во Пленковича,Я бы вежеством в Добрыню во Никитича,Только тыи статьи есть, а других Бог не дал,Других Бог статьей не дал да не пожаловал».Скоро-наскоро, Добрыня, он коня седлал,Садился он скоро на добра коня,Как он потнички да клал да на потнички,А на потнички клал войлочки,Клал на войлочки черкасское седелышко,Всех подтягивал двенадцать тугих подпругов,Он тринадцатый-от клал да ради крепости,Чтобы добрый конь-от с-под седла не выскочил,Добра молодца в чистом поле не вырушил.Подпруги были шелковые,А спеньки у подпруг все булатные,Пряжи у седла да красна золота.Тот да шелк не рвется, да булат не трется,Красно золото не ржавеет.Молодец-то на кони сидит, да сам не стареет.Провожала-то Добрыню родна матушка.Простилася и воротилася,Домой пошла, сама заплакала.А у тыя было у стремины у правыя,Провожала-то Добрыню любима семья,Молода Настасья дочь Никулична,Она была взята из земли Политовския,Сама говорит да таково слово:«Ты, душка, Добрынюшка Никитинич!Ты когда, Добрынюшка, домой будешь?Когда ожидать Добрыню из чиста поля?»Ответ держит Добрынюшка Никитинич:«Когда меня ты стала спрашивать,Так теперича тебе я стану сказывать:Ожидай меня, Добрынюшку, по три года.Если в три года не буду, жди по друго три,А как сполнится то время шесть годов,Как не буду я, Добрыня, из чиста поля,Поминай меня, Добрынюшку, убитого.А тебе-ка-ва, Настасья, воля вольная:Хоть вдовой живи да хоть замуж поди,Хоть ты за князя поди, хоть за боярина,А хоть за русского могучего богатыря,Столько не ходи за моего за брата за названого,Ты за смелого Алешу за Поповича».Его государыня-то родна матушка,Она учала как по полати-то похаживать,Она учала как голосом поваживать,И сама говорит да таково слово:«Единое ж было да солнце красное,Нонь тепере за темны леса да закатилося,Стольки оставлялся млад светел месяц.Как единое ж было да чадо милое,Молодой Добрыня сын Никитинич,Он во далече, далече, во чистом поле,Судит ли Бог на веку хоть раз видать?»Еще стольки оставлялась любима семья,Молода Настасья дочь Никулична,На роздей тоски великоя кручинушки.Стали сожидать Добрыню из чиста поля по три года,А и по три года, еще по три дня,Сполнилось времени цело три года.Не бывал Добрыня из чиста поля.Стали сожидать Добрыню по другое три,Тут как день за днем да будто дождь дожжит,А неделя за неделей как трава растет,Год тот за годом да как река бежит.Прошло тому времени другое три,Да как сполнилось времени да целых шесть годов,Не бывал Добрыня из чиста поля.Как во тую пору, да во то времяПриезжал Алеша из чиста поля.Привозил им весточку нерадостну,Что нет жива Добрынюшки Никитича,Он убит лежит да на чистом поле:Буйна голова да испроломана,Могучи плеча да испрострелены.Головой лежит да в част ракитов куст.Как тогда-то государыня да родна матушкаСлезила-то свои да очи ясные,Скорбила-то свое да лицо белоеПо своем рожоноем по дитятке,А по молодом Добрыне по Никитичу.Тут стал солнышко Владимир-то похаживать,Да Настасью-то Никуличну посватывать,Посватывать да подговаривать;«Что как тебе жить да молодой вдовой,А и молодый век да свой коротати,Ты поди замуж хоть за князя, хоть за боярина,Хоть за русского могучего богатыря,Хоть за смелого Алешу за Поповича».Говорит Настасья дочь Никулична:«Ах ты, солнышко Владимир стольнокиевский!Я исполнила заповедь ту мужнюю —Я ждала Добрыню цело шесть годов,Я исполню заповедь да свою женскую;Я прожду Добрынюшку друго шесть лет.Как исполнится времени двенадцать лет,Да успею я в те поры замуж пойти».Опять день за днем да будто дождь дожжит,А неделя за неделей как трава растет,Год тот за годом да как река бежит.А прошло тому времени двенадцать лет,Не бывал Добрыня из чиста поля.Тут стал солнышко Владимир тут похаживать,Он Настасьи-той Никуличной посватывать,Посватывать да подговаривать:«Ты эй, молода Настасья дочь Никулична!Как тебе жить да молодой вдовой,А молодый век да свой коротати.Ты поди замуж хоть за князя, хоть за боярина,Хоть за русского могучего богатыря,А хоть за смелого Алешу да Поповича».Не пошла замуж ни за князя, ни за боярина,Ни за русского могучего богатыря,А пошла замуж за смелого Алешу за Поповича.Пир идет у них по третий день,А сегодня им идти да ко Божьей церкви,Принимать с Алешей по злату венцу.В тую ль было пору, а в то время,А Добрыня-то случился у Царя-града,У Добрыни конь да подтыкается.Говорил Добрыня сын Никитинич:«Ах ты, волчья сыть да ты медвежья шерсть!Ты чего сегодня подтыкаешься?»Испровещится как ему добрый конь,Ему голосом да человеческим:«Ах ты эй, хозяин мой любимыя!Над собой невзгодушки не ведаешь:А твоя Настасья-королевична,Королевична – она замуж пошлаЗа смелого Алешу за Поповича.Как пир идет у них по третий день,Сегодня им идти да ко Божьей церкви,Принимать с Алешей по злату венцу».Тут молодой Добрыня сын Никитинич,Он бьет бурка промежду уши,Промежду уши да промежду ноги,Что стал его бурушка поскакивать,С горы на горы да с холма на холму,Он реки и озера перескакивал,Где широкие раздолья – между ног пущал.Буде во граде во Киеве,Как не ясный сокол в перелёт летел,Добрый молодец да в перегон гонит,Не воротми ехал он – через стену,Через тую стену городовую,Мимо тую башню наугольную,Ко тому придворью ко вдовиному;Он на двор заехал безобсылочно,А в палаты идет да бездокладочно,Он не спрашивал у ворот да приворотников,У дверей не спрашивал придверников;Всех он взашей прочь отталкивал,Смело проходил в палаты во вдовиные,Крест кладет да по-писаному,Он поклон ведет да по-ученому,На все три, четыре да на стороны,А честной вдове Офимье Александровне да в особину:«Здравствуешь, честная вдова, Офимья Александровна!»Как вслед идут придверники да приворотники,Вслед идут, всё жалобу творят:Сами говорят да таково слово:«Ах ты эй, Офимья Александровна!Как этот-то удалый добрый молодец,Он наехал с поля да скорым гонцом,Да на двор заехал безобсылочно,В палаты-ты идет да бездокладочно,Нас не спрашивал у ворот да приворотников,У дверей не спрашивал придверников,Да всех взашей прочь отталкивал,Смело проходил в палаты во вдовиные».Говорит Офимья Александровна:«Ты эй, удалый добрый молодец!Ты зачем же ехал на сиротский двор да безобсылочно,А в палаты ты идешь да бездокладочно,Ты не спрашивашь у ворот да приворотников,У дверей не спрашивашь придверников,Всех ты взашей прочь отталкиваешь?Кабы было живо мое чадо милое,Молодой Добрыня сын Никитинич,Отрубил бы он тебе-ка буйну головуЗа твои поступки неумильные».Говорил удалый добрый молодец:«Я вчера с Добрыней поразъехался,А Добрыня поехал ко Царю-граду,Я поехал да ко Киеву».Говорит честна вдова Офимья Александровна:«Во тую ли было пору, во перво шесть летПриезжал Алеша из чиста поля,Привозил нам весточку нерадостну,Что нет жива Добрынюшки Никитича,Он убит лежит да во чистом поле:Буйна голова его испроломлена,Могучи плеча да испрострелены,Головой лежит да в част ракитов куст.Я жалешенько тогда ведь по нем плакала,Я слезила-то свои да очи ясные,Я скорбила-то свое да лицо белоеПо своем роженоем по дитятке,Я по молодом Добрыне по Никитичу».Говорил удалый добрый молодец:«Что наказывал мне братец-от названыя,Молодой Добрыня сын Никитинич,Спросить про него, про любиму семью,А про молоду Настасью про Никуличну».Говорит Офимья Александровна:«А Добрынина любима семья замуж пошлаЗа смелого Алешу за Поповича.Пир идет у них по третий день,А сегодня им идти да ко Божьей церкви,Принимать с Алешкой по злату венцу».Говорил удалой добрый молодец:«А наказывал мне братец-от названыя,Молодой Добрыня сын Никитинич:Если случит Бог быть на пору тебе во Киеве,То возьми мое платье скоморошское,Да возьми мои гуселышки яровчатыВ новой горенке да все на стопочке».Как бежала тут Офимья Александровна,Подавала ему платье скоморошское,Да гуселышки ему яровчаты.Накрутился молодец как скоморошиной,Да пошел он на хорош почестный пир.Идет, как он да на княженецкий двор,Не спрашивал у ворот да приворотников,У дверей не спрашивал придверников,Да всех взашей прочь отталкивал,Смело проходил во палаты княженецкие;Тут он крест кладёт да по-писаному,А поклон ведет да по-ученому,На все три, четыре да на стороны,Солнышку Владимиру да в особину:«Здравствуй, солнышко Владимир стольный киевскийС молодой княгиней со Апраксией!»Вслед идут придверники да приворотники,Вслед идут, все жалобу творят,Сами говорят да таково слово:«Здравствуй, солнышко Владимир стольный киевской!Как этая удала скоморошинаНаехал из чиста поля скорым гонцом,А теперича идет да скоморошиной,Нас не спрашивал у ворот да приворотников,У дверей он нас не спрашивал, придверников,Да всех нас взашей прочь отталкивал.Смело проходил в палаты княженецкие».Говорил Владимир стольный киевский:«Ах ты эй, удала скоморошина!Зачем идешь на княженецкий двор да безобсылочно,А и в палаты идешь бездокладочно,Ты не спрашивашь у ворот да приворотников,У дверей не спрашивашь придверников,А всех ты взашей прочь отталкивал?»Скоморошина к речам да не вчуется,Скоморошина к речам не примется,Говорит удала скоморошина:«Солнышко Владимир стольный киевский!Скажи, где есть наше место скоморошское?»Говорит Владимир стольнокиевский:«Что ваше место скоморошскоеА на той на печке на муравленой,На муравленой на печке да на запечке».Он вскочил скоро на место на показано,На тую на печку на муравлену.Он натягивал тетивочки шелковые,Тыи струночки да золоченые,Он учал по стрункам похаживать,Да он учал голосом поваживатьИграет-то он ведь во Киеве,А на выигрыш берет во Цари-граде.Он повыиграл во ограде во Киеве,Он во Киеве да всех поимянно,Он от старого да всех до малого.Тут все на пиру игры заслушались,И все на пиру призамолкнулись,Самы говорят да таково слово:«Солнышко Владимир стольнокиевский!Не быть этой удалой скоморошине,А какому ни быть надо русскому,Быть удалому да добру молодцу».Говорит Владимир стольнокиевский:«Ах ты эй, удала скоморошина!За твою игру да за веселую,Опущайся-ко из печи из-запечка,А садись-ко с нами да за дубов стол,А за дубов стол да хлеба кушати.Теперь дам я ти три места три любимыих:Перво место сядь подли меня,Друго место сопротив меня,Третье место куда сам захошь,Куда сам захошь, ещё пожалуешь».Опущалась скоморошина из печи из муравленой,Да не села скоморошина подле князя,Да не села скоморошина да сопротив князя,А садилась на скамеечку Сопротив княгини-то обручныя,Против молодой Настасьи да Никуличны.Говорит удала скоморошина:«Ах ты, солнышко Владимир стольнокиевский!Бласлови-ко налить чару зелена вина,Поднести-то эту чару кому я знаю,Кому я знаю, еще пожалую».Говорил Владимир стольнокиевский:«Ай ты эй, удала скоморошина!Была дана ти поволька да великая,Что захочешь, так ты то делай,Что ты вздумаешь, да ещё и то твори».Как тая удала скоморошина Наливала чару зелена вина,Да опустит в чару свой злачен перстень,Да подносит-то княгине поручёныя,Сам говорил да таково слово:«Ты эй, молода Настасья, дочь Никулична!Прими-ко сию чару единой рукой,Да ты выпей-ко всю чару единым духом.Как ты пьешь до дна, так ты ведашь добра,А не пьешь до дна, так не видашь добра».Она приняла чару единой рукой,Да и выпила всю чару единым духом,Да обсмотрит в чаре свой злачен перстень,А которыим с Добрыней обручалася,Сама говорит таково слово: «Вы эй же, вы, князи, да вы, бояра,Вы все же, князи вы и дворяна!Ведь не тот мой муж, да кой подли меня,А тот мой муж, кой супротив меня:Сидит мой муж да на скамеечке,Он подносит мне-то чару зелена вина».Сама выскочит из стола да из-за дубова,Да и упала Добрыне во резвы ноги,Сама говорит да таково слово:«Ты эй, молодой Добрыня сын Никитинич!Ты прости, прости, Добрынюшка Никитинич,Что не по-твоему наказу да я сделала,Я за смелого Алешеньку замуж пошла,У нас волос долог, да ум короток,Нас куда ведут, да мы туда идём,Нас куда везут, да мы туда едем».Говорил Добрыня сын Никитинич:«Не дивую разуму я женскому:Муж-от в лес, жена и замуж пойдет,У них волос долог, да ум короток.А дивую я солнышку ВладимируСо своей княгиней со Апраксией,Что солнышко Владимир тот сватом был,А княгиня-то Апраксия да была свахою,Они у жива мужа жону да просватали».Тут солнышку Владимиру к стыду пришло,Он повесил свою буйну голову,Утопил ясны очи во сыру землю.Говорит Алешенька Левонтьевич:«Ты прости, прости, братец мои названыя,Молодой Добрыня сын Никитинич!Ты в той вине прости меня во глупости,Что я посидел подли твоей любимой семьи,Подле молодой Настасии да Никуличной».Говорил Добрыня сын Никитинич:«А в той вины, братец, тебя Бог простит,Что ты посидел подли моей да любимой семьи,Подле молодой Настасии Никуличны.А в другой вине, братец, тебя не прощу,Когда приезжал из чиста поля во перво шесть лет,Привозил ты весточку нерадостну,Что нет жива Добрынюшки Никитича;Убит лежит да на чистом поле.А тогда-то государыня да моя родна матушка,А жалешенько она да по мне плакала,Слезила-то она свои да очи ясные,А скорбила-то свое да лицо белое, —Так во этой вине, братец, тебя не прощу».Как ухватит он Алешу за желты кудри,Да он выдернет Алешку через дубов стол,Как он бросит Алешку о кирпичен мост,Да повыдернет шалыгу подорожную,Да он учал шалыгищем охаживать,Что в хлопанье-то охканья не слышно ведь;Да только-то Алешенька и женат бывал,Ну столько-то Алешенька с женой сыпал.Всяк-то, братцы, на веку ведь женится,И всякому женитьба удавается,А не дай Бог женитьбы той Алешиной.Тут он взял свою да любиму семью,Молоду Настасью да Никуличну,И пошел к государыне да и родной матушке,Да он здыял доброе здоровьице.Тут век про Добрыню старину скажут,А синему морю на тишину,А всем добрым людям на послушанье.

Илья Муромец

Исцеление Ильи Муромца

В славном городе во Муромле,Во селе было Карачарове,Сиднем сидел Илья Муромец, крестьянский сын,Сиднем сидел цело тридцать лет.Уходил государь его батюшкаСо родителем со матушкоюНа работушку на крестьянскую.Как приходили две калики перехожиеПод тое окошечко косявчето.Говорят калики таковы слова:«Ай же ты Илья Муромец, крестьянский сын!Отворяй каликам ворота широкие,Пусти-ка калик к себе в дом».Ответ держит Илья Муромец:«Ай же вы, калики перехожие!Не могу отворить ворот широкиих,Сиднем сижу цело тридцать лет,Не владаю ни рукамы, ни ногамы».Опять говорят калики перехожие:«Выставай-ка, Илья, на резвы ноги,Отворяй-ка ворота широкие,Пускай-то калик к себе в дом».Выставал Илья на резвы ноги,Отворял ворота широкиеИ пускал калик к себе в дом.Приходили калики перехожие,Они крест кладут по-писаному,Поклон ведут по-ученому,Наливают чарочку питьица медвяного,Подносят-то Илье Муромцу.Как выпил-то чару питьица медвяного,Богатырско его сердце разгорелося,Его белое тело распотелося.Воспроговорят калики таковы слова:«Что чувствуешь в себе, Илья?»Бил челом Илья, калик поздравствовал;«Слышу в себе силушку великую».Говорят калики перехожие:«Будь ты, Илья, великий богатырь,И смерть тебе на бою не писана;Бейся-ратися со всяким богатыремИ со всею паленицею удалою,А только не выходи дратьсяС Святогором-богатырем —Его и земля на себе через силу носит;Не ходи драться с Самсоном богатырем —У него на голове семь власов ангельских;Не бейся и с родом Микуловым —Его любит матушка сыра земля;Не ходи още на Вольгу Сеславьича —Он не силою возьмет,Так хитростью-мудростью.Доставай, Илья, коня собе богатырского,Выходи в раздольице чисто поле,Покупай первого жеребчика,Станови его в срубу на три месяца,Корми его пшеном белояровым.А пройдет поры-времени три месяца,Ты по три ночи жеребчика в саду поваживайИ в три росы жеребчика выкатывай,Подводи его к тыну ко высокому.Как станет жеребчик через тын перескакиватьИ в ту сторону и в другую сторону,Поезжай на нем, куда хочешь,Будет носить тебя».Тут калики потерялися.Пошел Илья ко родителю ко батюшкуНа тую на работу на крестьянскую,– Очистить надо пал от дубья-колодья.Он дубье-колодье все повырубил,В глубоку реку повыгрузил,А сам и сшел домой.Выстали отец с матерью от крепкого сна —испужалися:«Что это за чудо подеялось?Кто бы нам это сработал работушку?»Работа-то была поделана,И пошли они домой.Как пришли домой, видят:Илья Муромец ходит по избы.Стали его спрашивать,Как он выздоровел.Илья и рассказал им,Как приходили калики перехожие,Поили его питьицем медвяныим —И с того он стал владать рукамы и ногамыИ силушку получил великую.Пошел Илья в раздольице чисто поле,Видит: мужик ведет жеребчика немудрого,Бурого жеребчика косматенького.Покупал Илья того жеребчика,Что запросил мужик, то и дал;Становил жеребчика в сруб на три месяца,Кормил его пшеном белояровым,Поил свежей ключевой водой.И прошло поры-времени три месяца.Стал Илья жеребчика по три ночи в саду поваживать,В три росы его выкатывал;Подводил ко тыну ко высокому,И стал бурушко через тын перескакиватьИ в ту сторону и в другую сторону.Тут Илья Муромец Седлал добра коня, зауздывал,Брал у батюшки, у матушки Прощеньице-благословеньицеИ поехал в раздольице чисто поле.

Илья Муромец и Соловей-Разбойник

Из того ли-то из города из Муромля,Из того села да с КарачароваВыезжал удаленький дородный добрый молодец;Он стоял заутреню во Муромли,А и к обеденке поспеть хотел он в стольный Киев– град,Да и подъехал он ко славному ко городу к Чернигову.У того ли города ЧерниговаНагнано-то силушки черным-черно,А и черным-черно, как черна ворона;Так пехотою никто тут не похаживат,На добром кони никто тут не проезживат,Птица черный ворон не пролетыват,Серый зверь да не прорыскиват.А подъехал как ко силушке великоей,Он как стал-то эту силушку великую,Стал конем топтать да стал копьем колоть,А и побил он эту силу всю великую.Он подъехал-то под славный под Чернигов-град.Выходили мужички да тут черниговскиИ отворяли-то ворота во Чернигов-град,А и зовут его в Чернигов воеводою.Говорит-то им Илья да таковы слова:«Ай же мужички да вы черниговски!Я нейду к вам во Чернигов воеводою.Укажите мне дорожку прямоезжую,Прямоезжую да в стольный Киев-град».Говорили мужички ему черниговски:«Ты удаленький дородный добрый молодец,А и ты славныя богатырь святорусскии!Прямоезжая дорожка заколодела,Заколодела дорожка, замуравела;А и по той ли по дорожке прямоезжеюДа и пехотою никто да не прохаживал,На добром кони никто да не проезживал:Как у той ли-то у грязи-то у черноей,Да у той ли у березы у покляпыя,Да у той ли речки у Смородины,У того креста у ЛеванидоваСиди Соловей-разбойник во сыром дубу,Сиди Соловей-разбойник Одихмантьев сын;А то свищет Соловей да по-соловьемуОн кричит, злодей-разбойник, по-звериному,И от его ли-то, от посвисту соловьего,И от его ли-то, от покрику звериного,То все травушки-муравы уплетаются,Все лазуревы цветочки отсыпаются,Темны лесушки к земли вси приклоняются,А что есть людей, то все мертвы лежат.Прямоезжею дороженькой пятьсот есть верст,А и окольноей дорожкой цела тысяща».Он пустил добра коня да и богатырского.Он поехал-то дорожкой прямоезжею.Его добрый конь да богатырскииС горы на гору стал перескакивать,С холмы на холму стал перемахивать,Мелки реченьки, озерка промеж ног спущал.Подъезжает он ко речке ко Смородинке,Да ко тоей он ко грязи он ко черноей,Да ко тое ко березе ко покляпые,К тому славному кресту ко Леванидову.Засвистал-то Соловей да и по-соловьему,Закричал злодей-разбойник по-звериному,Так все травушки-муравы уплеталися,Да и лазуревы цветочки отсыпалися,Темны лесушки к земле вси приклонилися.Его добрый конь да богатырскии,А он на корзни да потыкается.А и как старый-от казак да Илья МуромецБерет плеточку шелковую в белу руку,А он бил коня а по крутым ребрам;Говорил-то он, Илья, да таковы слова:«Ах ты, волчья сыть да и травяной мешок!Али ты идти не хошь, али нести не мошь?Что ты на корзни, собака, потыкаешься?Не слыхал ли посвисту соловьего,Не слыхал ли покрику звериного,Не видал ли ты ударов богатырскиих?»А и тут старыя казак да Илья МуромецДа берет-то он свои тугой лук разрывчатый,Во свои берет во белы он во ручушки,Он тетивочку шелковеньку натягивал,А он стрелочку каленую накладывал,То он стрелил в того Соловья-разбойника,Ему выбил право око со косицею.Он спустил-то Соловья да на сыру землю,Пристегнул его ко правому ко стремечку булатному,Он повез его по славну по чисту полю,Мимо гнездышко повез да соловьиное.В том гнездышке да соловьиноемА случилось быть да и три дочери,А и три дочери его любимыих;Больша дочка эта смотрит во окошечко косящато,Говорит она да таковы слова.«Едет-то наш батюшка чистым полем,А сидит-то на добром кони,Да везет он мужичища-деревенщину,Да у правого стремени прикована».Поглядела его друга дочь любимая,Говорила-то она да таковы слова:«Едет батюшко раздольицем чистым полем,Да и везет он мужичища-деревенщину,Да и ко правому ко стремени прикована».Поглядела его меньша дочь любимая,Говорила-то она да таковы слова:«Едет мужичищо-деревенщина,Да и сидит, мужик, он на добром кони,Да и везет-то наша батюшка у стремени,У булатного у стремени прикована.Ему выбито-то право око со косицею».Говорила-то и она да таковы слова.«Ай же мужевья наши любимые!Вы берите-тко рогатины звериные,Да бегите-тко в раздольице чисто поле,Да вы бейте мужичища-деревенщину!»Эти мужевья да их любимые,Зятевья то есть да соловьиные,Похватали как рогатины звериныеДа и бежали-то они да и во чисто полеК тому ли мужичищу-деревенщине,Да хотят убить-то мужичища-деревенщину.Говорит им Соловей-разбойник Одихмантьев сын:«Ай же зятевья мои любимые!Побросайте-тко рогатины звериные,Вы зовите мужика да деревенщину,В свое гнездышко зовите соловьиное,Да кормите его ествушкой сахарною,Да вы пойте его питьицем медвяныим,Да и дарите ему дары драгоценные».Эти зятевья да соловьиныеПобросали-то рогатины звериныеА и зовут-то мужика да и деревенщинуВо то гнездышко во соловьиное;Да и мужик-от-деревенщина не слушатся,А он едет-то по славному чисту полю,Прямоезжею дорожкой в стольный Киев-град.Он приехал-то во славный стольный Киев-градА ко славному ко князю на широкий двор.А и Владимир-князь он вышел со Божьей церкви,Он пришел в палату белокаменну,Во столовую свою во горенку.Они сели есть да пить да хлеба кушати,Хлеба кушати да пообедати.А и тут старыя казак да Илья МуромецСтановил коня да посередь двора,Сам идет он во палаты белокаменны,Проходил он во столовую во горенку,На пяту он дверь-ту поразмахивал,Крест-от клал он по-писаному,Вел поклоны по-ученому,На всё на три, на четыре на сторонкинизко кланялся,Самому князю Владимиру в особину,Еще всем его князьям он подколенныим.Тут Владимир-князь стал молодца выспрашивать:«Ты скажи-тко, ты откулешный, дородныйдобрый молодец,Тобе как-то молодца да именем зовут,Величают удалого по отечеству?»Говорил-то старыя казак да Илья Муромец:«Есть я с славного из города из Муромля,Из того села да с Карачарова,Есть я старыя казак да Илья Муромец,Илья Муромец да сын Иванович!»Говорит ему Владимир таковы слова:«Ай же ты, старыя казак да Илья Муромец!Да и давно ли ты повыехал из Муромля,И которою дороженькой ты ехал в стольный Киев-град?»Говорил Илья он таковы слова:«Ай ты, славныя Владимир стольнокиевский!Я стоял заутреню христовскую во Муромле,А и к обеденке поспеть хотел я в стольный Киев-град,То моя дорожка призамешкалась;А я ехал-то дорожкой прямоезжею,Прямоезжею дороженькой я ехал мимо-то Чернигов-град.Ехал мимо эту грязь да мимо черную,Мимо славну реченьку Смородину,Мимо славную березу-ту покляпую,Мимо славный ехал Леванидов крест».Говорил ему Владимир таковы слова:«Ай же мужичищо-деревенщина!Во глазах, мужик, да подлыгаешься,Во глазах, мужик, да насмехаешься!Как у славного у города ЧерниговаНагнано тут силы много-множество,То пехотою никто да не прохаживал,И на добром коне никто да не проезживал,Туды серый зверь да не прорыскивал,Птица черный ворон не пролетывал;А у той ли-то у грязи-то у черноейДа у славноей у речки у Смородины,А и у той ли у березы у покляпые,У того креста у ЛеванидоваСоловей сидит разбойник Одихмантьев сын;То как свищет Соловей да по-соловьему,Как кричит злодей-разбойник по-звериному,То все травушки-муравы уплетаются,А лазуревы цветки прочь отсыпаются,Темны лесушки к земли вси приклоняются,А что есть людей, то вси мертво лежат».Говорил ему Илья да таковы слова:«Ты, Владимир-князь да стольнокиевский!Соловей-разбойник на твоем дворе,Ему выбито ведь право око со косицею,И он к стремени булатному прикованный».То Владимир князь-от стольнокиевский,Он скорешенько ставал да на резвы ножки,Кунью шубоньку накинул на одно плечко,То он шапочку соболью на одно ушко,Он выходит-то на свой-то на широкий дворПосмотреть на Соловья-разбойника.Говорил-то ведь Владимир-князь да таковы слова:«Засвищи-тко, Соловей, ты по-соловьему,Закричи-тко, собака, по-звериному».Говорил-то Соловей ему разбойникОдихмантьев сын: «Не у вас-то я сегодня, князь, обедаю,А не вас-то я хочу да и послушати,Я обедал-то у старого казака Ильи Муромца,Да его хочу-то я послушати».Говорил-то как Владимир-князьда стольнокиевский: «Ай же старыя казак ты, Илья Муромец!Прикажи-тко засвистать ты Соловью да и по-соловьему,Прикажи-тко закричать да по-звериному».Говорил Илья да таковы слова:«Ай же Соловей-разбойник Одихмантьев сын!Засвищи-тко ты в пол-свисту соловьего,Закричи-тко ты во пол-крику звериного».Говорил-то ему Соловей-разбойник Одихмантьев сын:«Ай же старыя казак ты, Илья Муромец,Мои раночки кровавы запечатались,Да не ходят-то мои уста сахарные:Не могу засвистать да и по-соловьему,Закричать-то не могу я по-звериному,А и вели-тко князю ты ВладимируНалить чару мни да зелена вина,Я повыпью-то как чару зелена вина,Мои раночки кровавы поразойдутся,Да уста мои сахарни порасходятся,Да тогда я засвищу да по-соловьему,Да тогда я закричу да по-звериному».Говорил Илья тот князю он Владимиру:«Ты, Владимир-князь да стольнокиевский!Ты поди в свою столовую во горенку,Наливай-ко чару зелена вина,Ты не малую стопу да полтора ведра,Подноси-ко к Соловью к разбойнику».То Владимир-князь да стольнокиевский,Он скоренько шел в столову свою горенку,Наливал он чару зелена вина,Да не малу он стопу да полтора ведра,Разводил медами он стоялыми,Приносил-то он ко Соловью-разбойнику.Соловей-разбойник Одихмантьев сын,Принял чарочку от князя он одной ручкой,Выпил чарочку-то Соловей одным духом.Засвистал как Соловей тут по-соловьему,Закричал разбойник по-звериному,Маковки на теремах покривились,А околенки во теремах рассыпалисьОт его от посвисту соловьего,А что есть-то лкэдюшек, так все мертвы лежат;А Владимир-князь-от стольнокиевский,Куньей шубонькой он укрывается.А и тут старый-от казак да Илья Муромец,Он скорешенько садился на добра коня,А и он вез-то Соловья да во чисто поле,И он срубил ему да буйну голову.Говорил Илья да таковы слова:«Тебе полно-тко свистать да по-соловьему,Тебе полно-тко кричать да по-звериному,Тебе полно-тко слезить да отцей-матерей,Тебе полно-тко вдовить да жен молодыих,Тебе полно-тко спущать-то сиротать да малых детушек»,А тут, Соловью, ему и славу поют,А и славу поют ему век по веку.

Слово о полку Игореве

(В переводе А. Майкова)

«Слово о походе Игоревом, Игоря, сына Святославова, внука Олегова» – известный памятник литературы Киевской Руси. В основе сюжета – неудачный поход русских князей на половцев, предпринятый новгород-северским князем Игорем Святославичем в 1185 году. «Слово» было написано в конце XII века, вскоре после описываемого события (часто датируется тем же 1185 годом, реже 1–2 годами позже).

Проникнутое мотивами славянской народной поэзии с элементами языческой мифологии, по своему художественному языку и литературной значимости «Слово» стоит в ряду крупнейших достижений средневекового эпоса.

«Слово» начинается вступлением – обращением к великому певцу древности Бояну. Beщий Боян, заводя песнь, «растекался мыслию по древу, серым волком по полю кружил, как орел, под облаком парил..». Автор же «Слова», напротив, повествует просто, «по былинам сего времени». Повесть его разворачивается «от старого Владимира» (Мономаха) «до нынешнего Игоря», который задумал в одиночку, с немногими родичами, вернуть Руси землю половецкую до самого Чёрного моря.

Слово о полку Игореве

О походе Игоревом слово,Чтоб старинной речью рассказатьПро деянья князя удалого?А воспеть нам, братия, его —В похвалу трудам его и ранам —По былинам времени сего,Не гоняясь в песне за Бояном.Тот Боян, исполнен дивных сил,Приступая к вещему напеву,Серым волком по полю кружил,Как орел, под облаком парил,Растекался мыслию по древу.Жил он в громе дедовских побед,Знал немало подвигов и схваток,И на стадо лебедей чуть светВыпускал он соколов десяток.И, встречая в воздухе врага,Начинали соколы расправу,И взлетала лебедь в облака,И трубила славу Ярославу.Пела древний киевский престол,Поединок славила старинный,Где Мстислав Редедю закололПеред всей касожскою дружиной,И Роману Красному хвалуПела лебедь, падая во мглу.Но не десять соколов пускалНаш Боян, но, вспомнив дни былые,Вещие персты он подымалИ на струны возлагал живые. —Вздрагивали струны, трепетали,Сами князям славу рокотали.Мы же по иному замышленьюЭту повесть о године бедСо времен Владимира княженьяДоведем до Игоревых летИ прославим Игоря, который,Напрягая разум, полный сил.Мужество избрал себе опорой.Ратным духом сердце поострилИ повел полки родного края.Половецким землям угрожая.О Боян, старинный соловей!Приступая к вещему напеву,Если б ты о битвах наших днейПел, скача по мысленному древу;Если б ты, взлетев под облака,Нашу славу с дедовскою славойСочетал на долгие века,Чтоб прославить сына Святослава;Если б ты Трояновой тропойСредь полей помчался и курганов, —Так бы ныне был воспет тобойИгорь-князь, могучий внук Троянов:«То не буря соколов несетЗа поля широкие и долы,То не стаи галочьи летятК Дону на великие просторы!»Или так воспеть тебе,Боян, Внук Велесов, наш военный стан:«За Сулою кони ржут.Слава в Киеве звенит,В Новеграде трубы громкие трубят,Во Путивле стяги бранные стоят!»

Часть первая

1Игорь-князь с могучею дружинойМила брата Всеволода ждет.Молвит буй тур Всеволод: «ЕдиныйТы мне брат, мой Игорь, и оплот!Дети Святослава мы с тобою,Так седлай же борзых коней, брат!А мои, давно готовы к бою,Возле Курска под седлом стоят.2А куряне славные —Витязи исправные:Родились под трубами,Росли под шеломами,Выросли как воины,С конца копья вскормлены.Все пути им ведомы,Все яруги знаемы,Луки их натянуты,Колчаны отворены,Сабли их наточены,Шеломы позолочены.Сами скачут по полю волкамиИ, всегда готовые к борьбе,Добывают острыми мечамиКнязю – славы, почестей – себе!»3Но, взглянув на солнце в этот день,Подивился Игорь на светило:Середь бела дня ночная теньОполченья русские покрыла.И, не зная, что сулит судьбина.Князь промолвил: «Братья и дружина!Лучше быть убиту от мечей.Чем от рук поганых полонёну!Сядем, братья, на лихих конейДа посмотрим синего мы Дону!»Вспала князю эта мысль на ум —Искусить неведомого края,И сказал он, полон ратных дум,Знаменьем небес пренебрегая:«Копие хочу я преломитьВ половецком поле незнакомом,С вами, братья, голову сложитьЛибо Дону зачерпнуть шеломом!»4Игорь-князь во злат стремень вступает.В чистое он поле выезжает.Солнце тьмою путь ему закрыло,Ночь грозою птиц перебудила,Свист зверей несется, полон гнева,Кличет Див над ним с вершины древа,Кличет Див, как половец в дозоре,За Суду, на Сурож, на Поморье,Корсуню и всей округе ханской,И тебе, болван тмутороканский!5И бегут, заслышав о набеге,Половцы сквозь степи и яруги,И скрипят их старые телеги,Голосят, как лебеди в испуге.Игорь к Дону движется с полками,А беда несется вслед за ним:Птицы, поднимаясь над дубами,Реют с криком жалобным своим.По оврагам волки завывают,Крик орлов доносится из мглы —Знать, на кости русские скликаютЗверя кровожадные орлы;Уж лиса на щит червленый брешет,Стон и скрежет в сумраке ночном…О Русская земля!Ты уже за холмом.6Долго длится ночь. Но засветилсяУтренними зорями восток.Уж туман над полем заклубился,Говор галок в роще пробудился,Соловьиный щекот приумолк.Русичи, сомкнув щиты рядами,К славной изготовились борьбе,Добывая острыми мечамиКнязю – славы, почестей – себе.7На рассвете, в пятницу, в туманах,Стрелами по полю полетев,Смяло войско половцев поганыхИ умчало половецких дев.Захватили золота без счета,Груду аксамитов и шелков,Вымостили топкие болотаЯпанчами красными врагов.А червленый стяг с хоругвью белой,Челку и копье из серебраВзял в награду Святославич смелый,Не желая прочего добра.8Выбрав в поле место для ночлегаИ нуждаясь в отдыхе давно,Спит гнездо бесстрашное Олега —Далеко подвинулось оно!Залетело, храброе, далече,И никто ему не господин —Будь то сокол, будь то гордый кречет.Будь то черный ворон – половчин.А в степи, с ордой своею дикойСерым волком рыская чуть свет,Старый Гзак на Дон бежит великий,И Кончак спешит ему вослед.9Ночь прошла, и кровяные зориВозвещают бедствие с утра.Туча надвигается от моряНа четыре княжеских шатра.Чтоб четыре солнца не сверкали,Освещая Игореву рать,Быть сегодня грому на Каяле,Лить дождю и стрелами хлестать!Уж трепещут синие зарницы,Вспыхивают молнии кругом.Вот где копьям русским преломиться.Вот где саблям острым притупиться,Загремев о вражеский шелом!О Русская земля!Ты уже за холмом.10Вот Стрибожьи вылетели внуки —Зашумели ветры у реки,И взметнули вражеские лукиТучу стрел на русские полки.Стоном стонет мать-земля сырая,Мутно реки быстрые текут,Пыль несется, поле покрывая.Стяги плещут: половцы идут!С Дона, с моря с криками и с воемВалит враг, но, полон ратных сил,Русский стан сомкнулся перед боемЩит к щиту – и степь загородил.11Славный яр тур Всеволод! С полкамиВ обороне крепко ты стоишь,Прыщешь стрелы, острыми клинкамиО шеломы ратные гремишь.Где ты ни проскачешь, тур, шеломомЗолотым посвечивая, тамШишаки земель аварских с громомПадают, разбиты пополам.И слетают головы с поганых,Саблями порублены в бою.И тебе ли, тур, скорбеть о ранах,Если жизнь не ценишь ты свою!Если ты на ратном этом полеПозабыл о славе прежних дней,О златом черниговском престоле,О желанной Глебовне своей!12Были, братья, времена Трояна,Миновали Ярослава годы,Позабылись правнуками раноГрозные Олеговы походы.Тот Олег мечом ковал крамолу,Пробираясь к отчему престолу,Сеял стрелы и, готовясь к брани,В злат стремень вступал в Тмуторокани,В злат стремень вступал, готовясь к сече.Звон тот слушал Всеволод далече,А Владимир за своей стеноюУши затыкал перед бедою.13А Борису, сыну Вячеслава,Зелен саван у Канина брегаПрисудила воинская славаЗа обиду храброго Олега.На такой же горестной Каяле,Укрепив носилки между вьюков,Святополк отца увез в печали,На конях угорских убаюкав.Прозван Гориславичем в народе,Князь Олег пришел на Русь как ворог.Внук Дажьбога бедствовал в походе,Век людской в крамолах стал недолог.И не стало жизни нам богатой,Редко в поле выходил оратай,Вороны над пашнями кружились,На убитых с криками садились,Да слетались галки на беседу,Собираясь стаями к обеду…Много битв в те годы отзвучало.Но такой, как эта, не бывало.14Уж с утра до вечера и сноваС вечера до самого утраБьется войско князя удалого,И растет кровавых тел гора.День и ночь над полем незнакомымСтрелы половецкие свистят,Сабли ударяют по шеломам,Копья харалужные трещат.Мертвыми усеяно костями,Далеко от крови почернев,Задымилось поле под ногами,И взошел великими скорбямиНа Руси кровавый тот посев.15Что там шумит,Что там звенитДалеко во мгле, перед зарею?Игорь, весь израненный, спешитБеглецов вернуть обратно к бою.Не удержишь вражескую рать!Жалко брата Игорю терять.Бились день. рубились день-другой,В третий день к полудню стяги пали,И расстался с братом брат роднойНа реке кровавой, на Каяле.Недостало русичам вина.Славный пир дружины завершили —Напоили сватов допьяна,Да и сами головы сложили.Степь поникла, жалости полна,И деревья ветви приклонили.16И настала тяжкая година,Поглотила русичей чужбина,Поднялась Обида от кургановИ вступила девой в край Троянов.Крыльями лебяжьими всплеснула,Дон и море оглашая криком,Времена довольства пошатнула,Возвестив о бедствии великом.А князья дружин не собирают.Не идут войной на супостата,Малое великим называютИ куют крамолу брат на брата.А враги на Русь несутся тучей,И повсюду бедствие и горе.Далеко ты, сокол наш могучий,Птиц бия, ушел на сине море!17Не воскреснуть Игоря дружине,Не подняться после грозной сечи!И явилась Карна и в кручинеСмертный вопль исторгла, и далечеЗаметалась Желя по дорогам,Потрясая искрометным рогом.И от края, братья, и до краяПали жены русские, рыдая:«Уж не видеть милых лад нам боле!Кто разбудит их на ратном поле?Их теперь нам мыслию не смыслить,Их теперь нам думою не сдумать,И не жить нам в тереме богатом,Не звенеть нам серебром да златом!»18Стонет, братья, Киев над горою,Тяжела Чернигову напасть,И печаль обильною рекоюПо селеньям русским разлилась.И нависли половцы над нами,Дань берут по белке со двора,И растет крамола меж князьями,И не видно от князей добра.19Игорь-князь и Всеволод отважныйСвятослава храбрые сыны —Вот ведь кто с дружиною бесстрашнойРазбудил поганых для войны!А давно ли, мощною рукоюЗа обиды наших покарав,Это зло великое грозоюУсыпил отец их, Святослав!Был он грозен в Киеве с врагамиИ поганых ратей не щадил —Устрашил их сильными полками,Порубил булатными мечамиИ на Степь ногою наступил.Потоптал холмы он и яруги,Возмутил теченье быстрых рек,Иссушил болотные округи,Степь до лукоморья пересек.А того поганого КобякаИз железных вражеских рядовВихрем вырвал – и упал, собака,В Киеве, у княжьих теремов.20Венецейцы, греки и мораваЧто ни день о русичах поют,Величают князя Святослава.Игоря отважного клянут.И смеется гость земли немецкой,Что, когда не стало больше сил.Игорь-князь в Каяле половецкойРусские богатства утопил.И бежит молва про удалого,Будто он, на Русь накликав зло.Из седла, несчастный, золотогоПересел в кощеево седло…Приумолкли города, и сноваНа Руси веселье полегло.

Часть вторая

Место действия «Слова» переносится в Киев. Иностранцы (немцы, венецианцы, греки и мораване) живо сочувствуют удачам Святослава и несчастию Игоря. Следует «мутенъ сонъ» великого князя Святослава, объяснение его боярами и «золотое слово» Святослава. Снилось князю в «тереме златоверхом», что треснула балка над ним, закаркали вороны и понеслись к морю с Оболони. А самого князя стали приготовлять к погребению: на кровати тисовой «покрывали черной пеленою», стали оплакивать «синим вином с трутом смешанным», стали сыпать крупный жемчуг – слёзы на лоно. И сказали бояре князю: «горе твое от того, что два сокола слетели с золотого стола отцовского; соколов захватили в железные путины и подрезали им крылья саблями поганых». Четыре князя попали в плен: Игорь, Всеволод, Святослав Ольгович и Владимир Игоревич. Речь бояр переходит в образный, картинный плач. Тогда великий князь Святослав изрекает своё «золотое слово», упрекая Игоря и Всеволода за излишнюю самонадеянность.

1В Киеве далеком, на горах,Смутный сон приснился Святославу,И объял его великий страх,И собрал бояр он по уставу.«С вечера до нынешнего дня, —Молвил князь, поникнув головою, —На кровати тисовой меняПокрывали черной пеленою.Черпали мне синее вино,Горькое отравленное зелье,Сыпали жемчуг на полотноИз колчанов вражьего изделья.Златоверхий терем мой стоялБез конька, и, предвещая горе,Вражий ворон в Плесенске кричалИ летел, шумя, на сине море».2И бояре князю отвечали:«Смутен ум твой, княже, от печали.Не твои ль два сокола, два чадаПоднялись над полем незнакомымПоискать Тмуторокани-градаЛибо Дону зачерпнуть шеломом?Да напрасны были их усилья.Посмеявшись на твои седины,Подрубили половцы им крылья,А самих опутали в путины».3В третий день окончилась борьбаНа реке кровавой, на Каяле,И погасли в небе два столба,Два светила в сумраке пропали.Вместе с ними, за море упав,Два прекрасных месяца затмилисьМолодой Олег и СвятославВ темноту ночную погрузились.И закрылось небо, и погасБелый свет над Русскою землею,И. как барсы лютые, на насКинулись поганые с войною.И воздвиглась на Хвалу Хула,И на волю вырвалось Насилье,Прянул Див на землю, и былаНочь кругом и горя изобилье:4Девы готские у краяМоря синего живут.Русским золотом играя,Время Бусово поют.Месть лелеют Шаруканыо,Нет конца их ликованью…Нас же, братия-дружина,Только беды стерегут.5И тогда великий СвятославИзронил свое златое слово.Со слезами смешано, сказав:«О сыны, не ждал я зла такого!Загубили юность вы свою,На врага не вовремя напали,Не с великой честию в боюВражью кровь на землю проливали.Ваше сердце в кованой бронеЗакалилось в буйстве самочинном.Что ж вы, дети, натворили мнеИ моим серебряным сединам?Где мой брат, мой грозный Ярослав,Где его черниговские слуги,Где татраны, жители дубрав,Топчаки, ольберы и ревуги?А ведь было время – без щитов.Выхватив ножи из голенища,Шли они на полчища врагов,Чтоб отметить за наши пепелища.Вот где славы прадедовской гром!Вы ж решили бить наудалую:„Нашу славу силой мы возьмем,А за ней поделим и былую“.Диво ль старцу – мне помолодеть?Старый сокол, хоть и слаб он с виду,Высоко заставит птиц лететь,Никому не даст гнезда в обиду.Да князья помочь мне не хотят,Мало толку в силе молодецкой.Время, что ли. двинулось назад?Ведь под самым Римовом кричатРусичи под саблей половецкой!И Владимир в ранах, чуть живой, —Горе князю в сече боевой!»6Князь великий Всеволод! ДоколеМуки нам великие терпеть?Не тебе ль на суздальском престолеО престоле отчем порадеть?Ты и Волгу веслами расплещешь,Ты шеломом вычерпаешь Дон,Из живых ты луков стрелы мечешь,Сыновьями Глеба окружен.Если б ты привел на помощь рати,Чтоб врага не выпустить из рук, —Продавали б девок по ногате,А рабов – по резани на круг.7Вы, князья буй Рюрик и Давид!Смолкли ваши воинские громы.А не ваши ль плавали в кровиЗолотом покрытые шеломы?И не ваши ль храбрые полкиРыкают, как туры, умираяОт каленой сабли, от рукиРатника неведомого края?Встаньте, государи, в злат стременьЗа обиду в этот черный день,За Русскую землю,За Игоревы раны —Удалого сына Святославича!8Ярослав, князь Галицкий! Твой градВысоко стоит под облаками.Оседлал вершины ты КарпатИ подпер железными полками.На своем престоле золотомВосемь дел ты, князь, решаешь разом,И народ зовет тебя кругомОсмомыслом – за великий разум.Дверь Дуная заперев на ключ,Королю дорогу заступая,Бремена ты мечешь выше туч,Суд вершишь до самого Дуная.Власть твоя по землям потекла.В киевские входишь ты пределы,И в салтанов с отчего столаТы пускаешь княжеские стрелы.Так стреляй в Кончака. государь,С дальних гор на ворога ударьЗа Русскую землю,За Игоревы раны —Удалого сына Святославича!9Вы, князья Мстислав и буй Роман!Мчит ваш ум на подвиг мысль живая,И несетесь вы на вражий стан,Соколом ширяясь сквозь туман,Птицу в буйстве одолеть желая.Вся в железе княжеская грудь,Золотом шелом латинский блещет,И повсюду, где лежит ваш путь,Вся земля от тяжести трепещет.Хинову вы били и Литву;Деремела, половцы, ятвяги,Бросив копья, пали на травуИ склонили буйную главуПод мечи булатные и стяги.10Но уж прежней славы больше с нами нет.Уж не светит Игорю солнца ясный свет.Не ко благу дерево листья уронило:Поганое войско грады поделило.По Суле, по Роси счету нет врагу.Не воскреснуть Игореву храброму полку!Дон зовет нас, княже, кличет нас с тобой!Ольговичи храбрые одни вступили в бой.11Князь Ингварь, князь Всеволод!И вас Мы зовем для дальнего похода,Трое ведь Мстиславичей у нас,Шестокрыльцев княжеского рода!Не в бою ли вы себе честномГорода и волости достали?Где же ваш отеческий шелом,Верный щит, копье из ляшской стали?Чтоб ворота Полю запереть,Вашим стрелам время зазвенетьЗа Русскую землю,За Игоревы раны —Удалого сына Святославича!12Уж не течет серебряной струеюК Переяславлю-городу Сула.Уже Двина за полоцкой стеноюПод клик поганых в топи утекла.Но Изяслав, Васильков сын, мечамиВ литовские шеломы позвонил,Один с своими храбрыми полкамиВсеславу-деду славы прирубил.И сам, прирублен саблею каленой,В чужом краю, среди кровавых трав,Кипучей кровью в битве обагренный,Упал на щит червленый, простонав:«Твою дружину, княже. приоделиЛишь птичьи крылья у степных дорог,И полизали кровь на юном телеЛесные звери, выйдя из берлог».И в смертный час на помощь храбру мужуНикто из братьев в бой не поспешил.Один в степи свою жемчужну душуИз храброго он тела изронил.Через златое, братья, ожерельеУшла она. покинув свой приют.Печальны песни, замерло веселье,Лишь трубы городенские поют…13Ярослав и правнуки Всеслава!Преклоните стяги! Бросьте меч!Вы из древней выскочили славы,Коль решили честью пренебречь.Это вы раздорами и смутойК нам на Русь поганых завели,И с тех пор житья нам нет от лютойПоловецкой проклятой земли!14Шел седьмой по счету век Троянов.Князь могучий полоцкий ВсеславКинул жребий, в будущее глянув,О своей любимой загадав.Замышляя новую крамолу,Он опору в Киеве нашел,И примчался к древнему престолу,И копьем ударил о престол.Но не дрогнул старый княжий терем.И Всеслав, повиснув в синей мгле,Выскочил из Белгорода зверем —Не жилец на киевской земле.И, звеня секирами на славу,Двери новгородские открыл,И расшиб он славу Ярославу,И с Дудуток через лес-дубравуДо Немиги волком проскочил.А на речке, братья, на НемигеКняжью честь в обиду не дают:День и ночь снопы кладут на риге —Не снопы, а головы кладут.Не цепом – мечом своим булатнымВ том краю молотит земледел,И кладет он жизнь на поле ратном,Веет душу из кровавых тел.Берега Немиги той проклятойПочернели от кровавых трав —Не добром засеял их оратай,А костями русскими – Всеслав.15Тот Всеслав людей судом судил,Города Всеслав князьям делил,Сам всю ночь, как зверь, блуждал в тумане.Вечер – в Киеве, до зорь – в Тмуторокани,Словно волк, напав на верный путь.Мог он Хорсу бег пересягнуть.16У Софии в Полоцке, бывало,Позвонят к заутрене, а онВ Киеве, едва заря настала,Колокольный слышит перезвон.И хотя в его могучем телеОбитала вещая душа,Все ж страданья князя одолели,И погиб он, местию дыша.Так свершил он путь свой небывалый.И сказал Боян ему тогда:«Князь Всеслав! Ни мудрый, ни удалыйНе минуют божьего суда».17О, стонать тебе, земля родная,Прежние годины вспоминаяИ князей давно минувших лет!Старого Владимира уж нет.Был он храбр, и никакая силаК Киеву б его не пригвоздила.Кто же стяги древние хранит?Эти – Рюрик носит, те – Давыд,Но не вместе их знамена плещут,Врозь поют их копия и блещут.

Часть третья

Ярославна, жена князя Игоря, рано плачет в Путивле на городской стене, ее голос слышится на Дунае. Ярославна жалуется ветру – что он ее веселье по степи развеял? Просит Днепр-Славутич вернуть ей любимого человека. Взывает к светлому и трисветлому солнцу: «Что ж ты войско князя удалое жаркими лучами обожгло?»

1Над широким берегом Дуная,Над великой Галицкой землейПлачет, из Путивля долетая.Голос Ярославны молодой;«Обернусь я, бедная, кукушкой,По Дунаю-речке полечуИ рукав с бобровою опушкой,Наклонясь, в Каяле омочу.Улетят, развеются туманы,Приоткроет очи Игорь-князь,И утру кровавые я раны,Над могучим телом наклонясь».Далеко в Путивле, на забрале,Лишь заря займется поутру,Ярославна, полная печали,Как кукушка, кличет на юру:«Что ты, Ветер, злобно повеваешь,Что клубишь туманы у реки,Стрелы половецкие вздымаешь,Мечешь их на русские полки?Чем тебе не любо на простореВысоко под облаком летать,Корабли лелеять в синем море,За кормою волны колыхать?Ты же, стрелы вражеские сея,Только смертью веешь с высоты.Ах, зачем, зачем мое весельеВ ковылях навек развеял ты?»На заре в Путивле причитая,Как кукушка раннею весной,Ярославна кличет молодая,На стене рыдая городской:«Днепр мой славный! Каменные горыВ землях половецких ты пробил,Святослава в дальние просторыДо полков Кобяковых носил.Возлелей же князя, господине,Сохрани на дальней стороне,Чтоб забыла слезы я отныне,Чтобы жив вернулся он ко мне!»Далеко в Путивле, на забрале,Лишь заря займется поутру,Ярославна, полная печали,Как кукушка, кличет на юру:«Солнце трижды светлое! С тобоюКаждому приветно и тепло.Что ж ты войско князя удалоеЖаркими лучами обожгло?И зачем в пустыне ты безводнойПод ударом грозных половчанЖаждою стянуло лук походный,Горем переполнило колчан?»2И взыграло море. Сквозь туманВихрь промчался к северу родному —Сам господь из половецких странКнязю путь указывает к дому.Уж погасли зори. Игорь спит —Дремлет Игорь, но не засыпает.Игорь к Дону мыслями летит,До Донца дорогу измеряет.Вот уж полночь. Конь давно готов.Кто свистит в тумане за рекою?То Овлур. Его условный зовСлышит князь, укрытый темнотою:«Выходи, князь Игорь!» И едваСмолк Овлур, как от ночного гулаВздрогнула земля,Зашумела трава,Буйным ветром вежи всколыхнуло.В горностая-белку обратясь,К тростникам помчался Игорь-князьИ поплыл, как гоголь, по волне,Полетел, как ветер, на коне.Конь упал, и князь с коня долой,Серым волком скачет он домой.Словно сокол, вьется в облака,Увидав Донец издалека.Без дорог летит и без путей,Бьет к обеду уток-лебедей.Там, где Игорь соколом летит,Там Овлур, как серый волк, бежит,Все в росе от полуночных трав,Борзых коней в беге надорвав.3Уж не каркнет ворон в поле,Уж не крикнет галка там.Не трещат сороки боле,Только скачут по кустам.Дятлы. Игоря встречая.Стуком кажут путь к реке,И, рассвет веселый возвещая.Соловьи ликуют вдалеке.4И, на волнах витязя лелея.Рек Донец: «Велик ты, Игорь-князь!Русским землям ты принес веселье,Из неволи к дому возвратясь». —«О река! – ответил князь, – немалоИ тебе величья! В час ночнойТы на волнах Игоря качала,Берег свой серебряный устлалаДля него зеленою травой.И, когда дремал он под листвою,Где царила сумрачная мгла,Страж ему был гоголь над водою.Чайка князя в небе стерегла.5А не всем рекам такая слава.Вот Стугна, худой имея нрав,Разлилась близ устья величаво,Все ручьи соседние пожрав.И закрыла Днепр от Ростислава,И погиб в пучине Ростислав.Плачет мать над темною рекою,Кличет сына-юношу во мгле,И цветы поникли, и с тоскоюПриклонилось дерево к земле».6Не сороки во поле стрекочут,Не вороны кличут у Донца —Кони половецкие топочут,Гзак с Кончаком ищут беглеца.И сказал Кончаку старый Гзак:«Если сокол улетает в терем,Соколенок попадет впросак —Золотой стрелой его подстрелим».И тогда сказал ему Кончак:«Если сокол к терему стремится,Соколенок попадет впросак —Мы его опутаем девицей». —«Коль его опутаем девицей, —Отвечал Кончаку старый Гзак, —Он с девицей в терем свой умчится,И начнет нас бить любая птицаВ половецком поле, хан Кончак!»7И изрек Боян, чем кончить речьПеснотворцу князя Святослава:«Тяжко, братья, голове без плеч,Горько телу, коль оно безглаво».Мрак стоит над Русскою землей:Горько ей без Игоря одной.8Но восходит солнце в небеси —Игорь-князь явился на Руси.Вьются песни с дальнего Дуная,Через море в Киев долетая.По Боричеву восходит удалойК Пирогощей богородице святой.И страны рады,И веселы грады.Пели песню старым мы князьям,Молодых настало время славить нам:Слава князю Игорю,Буй тур Всеволоду,Владимиру Игоревичу!Слава всем, кто, не жалея сил.За христиан полки поганых бил!Здрав будь, князь, и вся дружина здрава!Слава князям и дружине слава!

Отечественная война 1812 года

На рассвете 24 (12 по старому стилю) июня 1812 года войска Наполеона без объявления войны переправились через реку Неман и вторглись в пределы России. «Великая армия» (так сам Наполеон называл свое войско), насчитывала свыше 600 тысяч человек и 1420 орудий. Помимо французов в нее входили национальные корпуса европейских стран, покоренных Наполеоном, а также польский корпус маршала Ю. Понятовского.

Наполеон планировал завершить кампанию за три года: в 1812 году овладеть западными губерниями от Риги до Луцка, в 1813 году – Москвой, а в 1814 году – и Санкт-Петербургом. Такая постепенность позволила бы ему расчленить Россию, обеспечив тылы и коммуникации армии, действующей на огромных пространствах. Сорвав стратегический план Наполеона, русское командование начало отход вглубь страны. Вместо поэтапного расчленения России французский полководец был вынужден двигаться за ускользающими русскими армиями вглубь страны, растягивая коммуникации и теряя превосходство в силах.

Переломным сражением в ходе войны стала битва при Бородино. Несмотря на поражение русской армии, французские войска понесли сокрушительные потери – 58 тысяч человек. На военном совете в деревне Фили Михаил Илларионович Кутузов принял тяжелое решение – оставить Москву французам: «С потерею Москвы не потеряна еще Россия. Первою обязанностью ставлю себе сохранить армию, сблизиться с теми войсками, которые идут на подкрепление, и самым уступлением Москвы приготовить неизбежную гибель неприятелю». Город был оставлен населением. Ни продовольствия, ни отдыха в захваченном городе французы не получили: Москва горела.

Г. Р. Державин

Гимн лиро-эпический на прогнание французов из отечества

отрывки

Что ж в сердце чувствую тоскуИ грусть в душе моей смертельну?Разрушенну и обагреннуПод пеплом в дыме зрю Москву,О страх! о скорбь! Но свет с эмпираОбъял мой дух, – отблещет лира;Восторг пленит, живит, бодритИ тлен земной забыть велит,«Пой! – мир гласит мне горний, дольний,—И оправдай судьбы господни».Открылась тайн священных дверь!Исшел из бездн огромный зверь,Дракон иль демон змеевидный;Вокруг его ехидныСо крыльев смерть и смрад трясут,Рогами солнце прут;Отенетяя вкруг всю ошибами сферу,Горящу в воздух прыщут серу,Холмят дыханьем понт,Льют ночь на горизонтИ движут ось всея вселенны.Бегут все смертные смятенныОт князя тьмы и крокодильных стад.Они ревут, свистят и всех страшат;А только агнец белорунный,Смиренный, кроткий, но челоперунный,Восстал на Севере один,—Исчез змей-исполин!Что се? Стихиев ли борьба?Брань с светом тьмы? добра со злобой?Иль так рожденный утробойКоварств крамола, лесть, татьбаВ ад сверглись громом с князем бездны,Которым трепетал свод звездный,Лишались солнца их лучей?От пламенных его очейБагрели горы, рдело море,И след его был плач, стон, горе!..И бог сорвал с него свой луч:Тогда средь бурных, мрачных тучНеистовой своей гордыни,И домы благостыниСмердя своими надписьми,А алтари коньмиОн поругал. Тут все в нем чувства закричали,Огнями надписи вспылали,Исслали храмы стон,—И обезумел он.Сим предузнав свое он горе,Что царство пройдет его вскоре,Не мог уже в Москве своих снесть зол,Решился убежать, зажег, ушел;Вторым став Навходоносором,Кровавы угли вкруг бросая взором,Лил пену с челюстей, как вепрь,И ринулся в мрак дебрь.Но, Муза! таинственный глаголОставь, – и возгреми трубою,Как твердой грудью и душоюРосс, ополчась, на галла шел;Как Запад с Севером сражался,И гром о громы ударялся,И молньи с молньями секлись,И небо и земля тряслисьНа Бородинском поле страшном,На Малоярославском, Красном.Там штык с штыком, рой с роем пуль,Ядро с ядром и бомба с бомбой,Жужжа, свища, сшибались с злобой,И меч, о меч звуча, слал гул;Там всадники, как вихри бурны,Темнили пылью свод лазурный;Там бледна смерть с косой в руках,Скрежещуща, в единый махПолки, как класы, посекалаИ трупы по полям бросала…Какая честь из рода в родРоссии, слава незабвенна,Что ей избавлена вселеннаОт новых Тамерлана орд!Цари Европы и народы!Как бурны вы стремились воды,Чтоб поглотить край росса весь;Но буйные! где сами днесь?Почто вы спяща льва будили,Чтобы узнал свои он силы?Почто вмешались в сонм вы злыхИ, с нами разорвав союзы,Грабителям поверглись в узыИ сами укрепили их?Где царственны, народны правы?Где, где германски честны нравы?Друзья мы были вам всегда,За вас сражались иногда;Но вы, забыв и клятвы святы,Ползли грызть тайно наши пяты.О новый Вавилон, Париж!О град мятежничьих жилищ,Где бога нет, окроме злата,Соблазнов и разврата;Где самолюбью на алтарьВсе, все приносят в дар!Быв чуждых царств не сыт, ты шел с Наполеоном,Неизмеримым небосклономРоссии повратить,Полсвета огорстить.Хоть прелестей твоих уставыДавно уж чли венцом мы славы;Но, не довольствуясь слепить умом,Ты мнил попрать нас и мечом,Забыв, что северные силыВсегда на Запад ужас наносили…О росс! о добльственный народ,Единственный, великодушный,Великий, сильный, славой звучный,Изящностью своих доброт!По мышцам ты неутомимый,По духу ты непобедимый,По сердцу прост, по чувству добр,Ты в счастьи тих, в несчастьи бодр,Царю радушен, благороден,В терпеньи лишь себе подобен.Красуйся ж и ликуй, герой,Что в нынешнем ты страшном бедствеВ себе и всем твоем наследствеДал свету дух твой знать прямой!Лобзайте, родши, чад, их – чада,Что в вас отечеству оградаБыла взаимна от врагов;Целуйте, девы, женихов,Мужей супруги, сестры братья,Что был всяк тверд среди несчастья.И вы, Гесперья, Альбион,Внемлите: пал Наполеон!Без нас вы рано или поздно,Но понесли бы грозно,Как все несут, его ярмо,—Уж близилось оно;Но мы, как холмы, быв внутрь жуплом наполненны,На нас налегший облак черныйСдержав на раменах,Огнь дхнули, – пал он в прах.С гиганта ребр в Версальи трески,А с наших рук вам слышны плески:То в общем, славном торжестве такомНе должны ли и общих хвал венцомМы чтить героев превосходных,Душою россов твердых, благородных?О, как мне мил их взор, их слух!Пленен мой ими дух!И се, как въяве вижу сон,Ношуся вне пределов мира,Где в голубых полях эфираВитает вождей росских сонм.Меж ими там в беседе райскойРымникский, Таврский, ЗадунайскийМежду собою говорят:«О, как венец светлей стократ,Что дан не царств за расширенье,А за отечества спасенье!Мамай, Желковский, Карл путь святК бессмертью подали прямомуПетру, Пожарскому, Донскому;Кутузову днесь – Бонапарт.Доколь Москва, Непрядва и ПолтаваТечь будут, их не умрет слава.Как воин, что в бою не пал,Еще хвал вечных не стяжал;Так громок стран пусть покоритель,Но лишь велик их свят спаситель».По правде вечности лучейДостойны войны наших дней.Смоленский князь, вождь дальновидный,Не зря на толк обидный,Великий ум в себе являл,Без крови поражалИ в бранной хитрости противника, без лести,Превысил Фабия он в чести.Витгенштейн легче битьУмел, чем отходитьСредь самых пылких, бранных споров,Быв смел как лев, быстр как Суворов.Вождь не предзримый, гром как с облаков,Слетал на вражий стан, на тыл – Платов.Но как исчислить всех героев,Живых и падших с славою средь боев?Почтим Багратионов прах—Он жив у нас в сердцах!Се бранных подвигов венец!И разность меж БагратиономПо смерти в чем с Наполеоном?Не в чувстве ль праведных сердец?Для них не больше ль знаменитыйСлезой, чем клятвами покрытый?Так! мерил мерой кто какой,И сам возмерен будет той.Нам правда божия явила,Какая галлов казнь постигла.О полный чудесами век!О мира колесо превратно!Давно ль страшилище ужасноНа нас со всей Европой тек!Но где днесь добычи богаты?Где мудрые вожди, тристаты?Где победитель в торжествах?Где гений, блещущий в лучах?Не здесь ли им урок в ученье,Чтоб царств не льститься на хищенье?О, так! блаженство смертных в том,Чтоб действовать всегда во всемЛишь с справедливостью согласно,Так мыслить беспристрастно,Что мы чего себе хотим,Того желать другим…Отца отечества несметны попеченьиСкорбей прогонят наших тени;Художеств сонм, наук,Торгов, лир громких звук,Все возвратятся в их жилищи;Свое и чуждо племя пищиПридут, как под смоковницей, искатьИ словом: быв градов всех русских мать,Москва по-прежнему восстанетИз пепла, зданьем велелепным станет,Как феникс, снова процветать,Венцом средь звезд блистать.…И из страны Российской всейПечаль и скорби изженутся,В ней токи крови не прольются,Не канут слезы из очей;От солнца пахарь не сожжется,От мраза бедный не согнется;Сады и нивы плод дадут,Моря чрез горы длань прострут,Ключи с ключами сожурчатся,По рощам песни огласятся.Но солнце! мой вечерний луч!Уже за холмы синих тучСпускаешься ты в темны бездны,Твой тускнет блеск любезныйСреди лиловых мглистых зарь,И мой уж гаснет жар;Холодна старость – дух, у лиры – глас отъемлет,Екатерины Муза дремлет:То юного царяДнесь вслед орлов паря,Предшествующих благ виденья,Что мною в день его рожденьяПредречено, достойно петьЯ не могу; младым певцам греметьМои вверяю ветхи струны…

1812–1813

Ода на смерть фельдмаршала князя Смоленского

апреля в 16 день 1813 года (в сокращении)

Отколе пал внезапно громИ молния покрылась паром?Грохочет всюду гул кругом!Каким гордится смерть ударом,Что дрогнула твоя коса?Давно ль, давно ль, страна преславна,В блаженстве царствовала ты!Где ж красота твоя державна?Не тот и взор, не те черты!Отколь там грусть, где дух великий?Военный гений твой в слезах.В густом тумане ратна сила,Всеобща скорбь слышна в речах,По лаврам ты идешь уныло!Где сын твой, где бессмертный вождь?..Откликнись, вождь наш несравненный!Осиротел твой меч в ножнах!На твой лежащий шлем священныйУже валятся ржа и прах!Не спишь ли ты в сияньи славы?..Проснись… Но что?.. Желанья тщетны!Молчит весь мир на голос мой!Ссеченный дуб наш кратколетнийНе тмит уже лучей собой,И шум вокруг лишь в листьях мертвых.Вот гения блестящий век!Где ум? где дух? где блеск и сила?И что такое человек,Когда вся цель его – могила,А сущность – горсть одна земли!И свет и прах он здесь мгновенно,Но скрытый сей небесный громЕдиным мигом в жизни тленнойБыть может вечности лучом.О призрак света непостижный!..

1813

Князь Кутузов-Смоленской

Когда в виду ты всей вселенныНаполеона посрамил,Языки одолел сгущенны,Защитником полсвета был;Когда тебе судьбы предвечныУм дали – троны царств сберечь,Трофеи заслужить сердечны,Осилить Александров меч;Злодеев истребить враждебных,Обресть бессмертный лавр побед,В вратах Европы растворенныхСмыть кровью злобы дерзкий след;Москву освободить попранну,Отечество спасти от зол,Лезть дале путь пресечь тирану,Един основывать престол,—Не умолчит потомств глагол!Се мать твоя, Россия, – зри —Ко гробу руки простирает,Ожившая тобой, рыдает,И плачут о тебе цари!

1813 (?)

И. А. Крылов

Волк на псарне

Волк ночью, думая залезть в овчарню,Попал на псарню.Поднялся вдруг весь псарный двор.Почуя серого так близко забияку,Псы залились в хлевах и рвутся вон на драку.Псари кричат: «Ахти, ребята, вор!»И вмиг ворота на запор;В минуту псарня стала адом.Бегут: иной с дубьем,Иной с ружьем.Огня! – кричат, – огня!»Пришли с огнем.Мой Волк сидит, прижавшись в угол задом.Зубами щелкая и ощетиня шерсть,Глазами, кажется, хотел бы всех он съесть;Но, видя то, что тут не перед стадомИ что приходит наконецЕму расчесться за овец,—Пустился мой хитрецВ переговорыИ начал так: «Друзья!К чему весь этот шум?Я, ваш старинный сват и кум,Пришел мириться к вам, совсем не ради ссоры;Забудем прошлое, уставим общий лад!А я не только впредь не трону здешних стад,Но сам за них с другими грызться рад.И волчьей клятвой утверждаю,Что я…» – «Послушай-ка, сосед,—Тут ловчий перервал в ответ,—Ты сер, а я, приятель, сед,И Волчью вашу я давно натуру знаю;А потому обычай мой:С волками иначе не делать мировой,Как снявши шкуру с них долой».И тут же выпустил на Волка гончих стаю.

Октябрь 1812

Обоз

С горшками шел Обоз,И надобно с крутой горы спускаться.Вот, на горе других оставя дожидаться,Хозяин стал сводить легонько первый воз.Конь добрый на крестце почти его понес,Катиться возу не давая;А лошадь сверху, молодая,Ругает бедного коня за каждый шаг:«Ай, конь хваленый, то-то диво!Смотрите: лепится, как рак;Вот чуть не зацепил за камень.Косо! криво! Смелее! Вот толчок опять!А тут бы влево лишь принять,Какой осел! Добро бы было в горуИли в ночную пору;А то и под гору и днем!Смотреть, так выйдешь из терпенья!Уж воду бы таскал, коль нет в тебе уменья!Гляди-тко нас, как мы махнем!Не бойсь, минуты не потратим,И возик свой мы не свезем, а скатим!»Тут, выгнувши хребет и понатужа грудь,Тронулася лошадка с возом в путь;Но только под гору она перевалилась —Воз начал напирать, телега раскатилась;Коня толкает взад, коня кидает вбок,Пустился конь со всех четырех ногНа славу;По камням, рытвинам пошли толчки,Скачки,Левей, левей, и с возом – бух в канаву!Прощай, хозяйские горшки!Как в людях многие имеют слабость ту же:Все кажется в другом ошибкой нам;А примешься за дело сам,Так напроказишь вдвое хуже.

Октябрь 1812

Ворона и курица

Когда Смоленский Князь,Противу дерзости искусством воружась,Вандалам новым сеть поставилИ на погибель им Москву оставил,Тогда все жители, и малый и большой,Часа не тратя, собралисяИ вон из стен московских поднялися,Как из улья пчелиный рой.Ворона с кровли тут на эту всю тревогуСпокойно, чистя нос, глядит.«А ты что ж, кумушка, в дорогу? —Ей с возу Курица кричит. —Ведь говорят, что у порогу Наш супостат». —«Мне что до этого за дело? —Вещунья ей в ответ. – Я здесь останусь смело.Вот ваши сестры – как хотят;А ведь Ворон ни жарят, ни варят:Так мне с гостьми не мудрено ужиться,А может быть, еще удастся поживитьсяСырком, иль косточкой, иль чем-нибудь.Прощай, хохлаточка, счастливый путь!»Ворона подлинно осталась;Но, вместо всех поживок ей,Как голодом моритьСмоленский стал гостей —Она сама к ним в суп попалась.Так часто человек в расчетах слеп и глуп.За счастьем, кажется, ты по пятам несешься:А как на деле с ним сочтешься—Попался, как ворона в суп!

Ноябрь 1812

В. А. Жуковский

Певец во стане русских воинов

ПевецНа поле бранном тишина;Огни между шатрами;Друзья, здесь светит нам луна,Здесь кров небес над нами.Наполним кубок круговой!Дружнее! руку в руку!Запьем вином кровавый бойИ с падшими разлуку.Кто любит видеть в чашах дно,Тот бодро ищет боя…О, всемогущее вино,Веселие героя!ВоиныКто любит видеть в чашах дно,Тот бодро ищет боя…О, всемогущее вино,Веселие героя!ПевецСей кубок чадам древних лет!Вам слава, наши деды!Друзья, уже могущих нет;Уж нет вождей победы;Их домы вихорь разметал;Их гробы срыли плуги;И пламень ржавчины сожралИх шлемы и кольчуги;Но дух отцов воскрес в сынах;Их поприще пред нами…Мы там найдем их славный прахС их славными делами.Смотрите, в грозной красоте,Воздушными полками,Их тени мчатся в высотеНад нашими шатрами…О Святослав, бич древних лет,Се твой полет орлиной.«Погибнем! мертвым срама нет!» —Гремит перед дружиной.И ты, неверных страх. Донской,С четой двух соименных,Летишь погибельной грозойНа рать иноплеменных.И ты, наш Петр, в толпе вождей.Внимайте клич: Полтава!Орды пришельца снедь мечей,И мир взывает: слава!Давно ль, о хищник, пожиралТы взором наши грады?Беги! твой кань и всадник пал!Твой след – костей громады;Беги! и стыд и страх сокройВ лесу с твоим сарматом;Отчизны враг сопутник твой:Злодей владыке братом.Но кто сей рьяный великан,Сей витязь полуночи?Друзья, на спящий вражий стаиВперил он страшны очи;Его завидя в облаках,Шумящим, смутным роемНа снежных Альпов высотахВзлетели тени с воем;Бледнеет галл, дрожит сарматВ шатрах от гневных взоров…О горе! горе, супостат!То грозный наш Суворов.Хвала вам, чада прежних лет,Хвала вам, чада славы!Дружиной смелой вам воследБежим на пир кровавый;Да мчится ваш победный стройПред нашими орлами;Да сеет, нам предтеча в бой,Погибель над врагами;Наполним кубок! меч во длань!Внимай нам, вечный мститель!За гибель-гибель, брань – за брань,И казнь тебе, губитель!ВоиныНаполним кубок! меч во длань!Внимай нам, вечный мститель!За гибель-гибель, брань – за брань,И казнь тебе, губитель!ПевецОтчизне кубок сей, друзья!Страна, где мы впервыеВкусили сладость бытия,Поля, холмы родные,Родного неба милый свет,Знакомые потоки,Златые игры первых летИ первых лет уроки,Что вашу прелесть заменит?О родина святая,Какое сердце не дрожит,Тебя благословляя?Там всё – там родших милый дом;Там наши жены, чада;О нас их слезы пред творцом;Мы жизни их ограда;Там девы – прелесть наших дней,И сонм друзей бесценный,И царский трон, и прах царей,И предков прах священный.За них, друзья, всю нашу кровь!На вражьи грянем силы;Да в чадах к родине любовьЗажгут отцов могилы.ВоиныЗа них, за них всю нашу кровь!На вражьи грянем силы;Да в чадах к родине любовьЗажгут отцов могилы.ПевецТебе сей кубок, русский царь!Цвети твоя держава;Священный трон твой нам алтарь;Пред ним обет наш: слава.Не изменим; мы от отцовПрияли верность с кровью;О царь, здесь сонм твоих сынов,К тебе горим любовью;Наш каждый ратник славянин;Все долгу здесь послушны;Бежит предатель сих дружин,И чужд им малодушный.ВоиныНе изменим; мы от отцовПрияли верность с кровью;О царь, здесь сонм твоих сынов,К тебе горим любовью.ПевецСей кубок ратным и вождям!В шатрах, на поле чести,И жизнь и смерть – всё пополам;Там дружество без лести,Решимость, правда, простота,И нравов непритворство,И смелость – бранных красота,И твердость, и покорство.Друзья, мы чужды низких уз;К венцам стезею правой!Опасность – твердый наш союз;Одной пылаем славой.Тот наш, кто первый в бой летитНа гибель супостата,Кто слабость падшего щадитИ грозно мстит за брата;Он взором жизнь дает полкам;Он махом мощной дланиИх мчит во сретенье врагам,В средину шумной брани;Ему веселье битвы глас,Спокоен под громами:Он свой последний видит часБесстрашными очами.Хвала тебе, наш бодрый вождь,Герой под сединами!Как юный ратник, вихрь, и дождь,И труд он делит с нами.О, сколь с израненным челомПред строем он прекрасен!И сколь он хладен пред врагомИ сколь врагу ужасен!О, диво! се орел пронзилНад ним небес равнины…Могущий вождь главу склонил;Ура кричат дружины.Лети ко прадедам, орел,Пророком славной мести!Мы тверды: вождь наш перешелПуть гибели и чести;С ним опыт, сын труда и лет;Он бодр и с сединою;Ему знаком победы след…Доверенность к герою!Нет, други, нет! не преданаМосква на расхищенье;Там стены!.. в россах вся она;Мы здесь – и бог наш мщенье.Хвала сподвижникам-вождям!Ермолов, витязь юный,Ты ратным брат, ты жизнь полкам,И страх твои перуны.Раевский, слава наших дней,Хвала! перед рядамиОн первый грудь против мечейС отважными сынами.Наш Милорадович, хвала!Где он промчался с бранью,Там, мнится, смерть сама прошлаС губительною дланью.Наш Витгенштеин, вождь-герой,Петрополя спаситель,Хвала!.. Он щит стране родной,Он хищных истребитель.О, сколь величественный вид,Когда перед рядами,Один, склонясь на твердый щит,Он грозными очамиБлюдет противников полки,Им гибель устрояетИ вдруг… движением рукиИх сонмы рассыпает.Хвала тебе, славян любовь,Наш Коновницын смелый!..Ничто ему толпы врагов,Ничто мечи и стрелы;Пред ним, за ним перун гремит,И пышет пламень боя…Он весел, он на гибель зритС спокойствием героя;Себя забыл… одним врагамГотовит истребленье;Пример и ратным и вождямИ смелым удивленье.Хвала, наш Вихорь-атаман,Вождь невредимых, Платов!Твой очарованный арканГроза для супостатов.Орлом шумишь по облакам,По полю волком рыщешь,Летаешь страхом в тыл врагам,Бедой им в уши свищешь;Они лишь к лесу – ожил лес,Деревья сыплют стрелы;Они лишь к мосту – мост исчез;Лишь к селам – пышут селы.Хвала, наш Нестор-Бенигсон!И вождь и муж совета,Блюдет врагов не дремля он,Как змей орел с полета.Хвала, наш Остерман-герой,В час битвы ратник смелый!И Тормасов, летящий в бой,Как юноша веселый!И Багговут, среди громов,Средь копий безмятежный!И Дохтуров, гроза врагов,К победе вождь надежный!Наш твердый Воронцов, хвала!О други, сколь смутиласьВся рать славян, когда стрелаВ бесстрашного вонзилась,Когда полмертв, окровавлен,С потухшими очами,Он на щите был изнесенЗа ратный строй друзьями.Смотрите… язвой роковойК постеле пригвожденный,Он страждет, братскою толпойУвечных окруженный.Ему возглавье бранный щит;Незыблемый в мученье,Он с ясным взором говорит:«Друзья, бедам презренье!»И в их сердцах героя речьВеселье пробуждает,И, оживясь, до полы мечРука их обнажает.Спеши ж, о витязь наш! воспрянь;Уж ангел истребленьяГоре подъял ужасну длань,И близок час отмщенья.Хвала, Щербатов, вождь младой!Среди грозы военной,Друзья, он сетует душойО трате незабвенной.О витязь, ободрись… онаТвой спутник невидимый,И ею свыше знаменаДружин твоих хранимы.Любви и скорби оживитьТвои для мщенья силы:Рази дерзнувших возмутитьПокой ее могилы.Хвала, наш Пален, чести сын!Как бурею носимый,Везде впреди своих дружинРазит, неотразимый.Наш смелый Строганов, хвала!Он жаждет чистой славы;Она из мира увлеклаЕго на путь кровавый…О храбрых сонм, хвала и честь!Свершайте истребленье,Отчизна к вам взывает: месть!Вселенная: спасенье!Хвала бестрепетным вождям!На конях окрыленныхПо долам скажут, по горамВослед врагов смятенных;Днем мчатся строй на строй; в ночиСтрашат, как привиденья;Блистают смертью их мечи;От стрел их нет спасенья;По всем рассыпаны путям,Невидимы и зримы;Сломили здесь, сражают тамИ всюду невредимы.Наш Фигнер старцем в стан враговИдет во мраке ночи;Как тень прокрался вкруг шатров,Всё зрели быстры очи…И стан еще в глубоком сне,День светлый не проглянул —А он уж, витязь, на коне,Уже с дружиной грянул.Сеславин – где ни пролетитС крылатыми полками,Там брошен в прах и меч и щитИ устлан путь врагами.Давыдов, пламенный боец,Он вихрем в бой кровавый;Он в мире счастливый певецВина, любви и славы.Кудашев скоком через ровИ лётом на стремнину;Бросает взглядом ЧернышевНа меч и гром дружину,Орлов отважностью орел;И мчит грозу ударовСквозь дым и огнь, по грудам тел,В среду врагов Кайсаров.ВоиныВожди славян, хвала и честь!Свершайте истребленье,Отчизна к вам взывает: месть!Вселенная: спасенье!ПевецДрузья, кипящий кубок сейВождям, сраженным в бое.Уже не придут в сонм друзей,Не станут в ратном строе,Уж для врага их грозный ликНе будет вестник мщенья,И не помчит их мощный кликДружину в пыл сраженья;Их празден меч, безмолвен щит,Их ратники унылы;И сир могучих конь стоитБлиз тихой их могилы.Где Кульнев наш, рушитель сил,Свирепый пламень брани?Он пал – главу на щит склонилИ стиснул меч во длани.Где жизнь судьба ему дала,Там брань его сразила;Где колыбель его была,Там днесь его могила.И тих его последний час:С молитвою священнойО милой матери угасГерой наш незабвенный.А ты, Кутайсов, вождь младой…Где прелести? где младость?Увы! он видом и душойПрекрасен был, как радость;В броне ли, грозный, выступал —Бросали смерть перуны;Во струны ль арфы ударял—Одушевлялись струны…О горе! верный конь бежитОкровавлен из боя;На нем его разбитый щит…И нет на нем героя.И где же твой, о витязь, прах?Какою взят могилой?..Пойдет прекрасная в слезахИскать, где пепел милый…Там чище ранняя роса,Там зелень ароматней,И сладостней цветов краса,И светлый день приятней,И тихий дух твой прилетитИз таинственной сени;И ропот сердца возвеститЕй близость дружней тени.И ты… и ты, Багратион?Вотще друзей молитвы,Вотще их плач… во гробе он,Добыча лютой битвы.Еще дружин надежда в нем;Всё мнит: с одра восстанет;И робко шепчет враг с врагом:«Увы нам! скоро грянет».А он… навеки взор смежил,Решитель бранных споров,Он в область храбрых воспарил,К тебе, отец Суворов.И честь вам, падшие друзья!Ликуйте в горней сени;Там ваша верная семья—Вождей минувших тени.Хвала вам будет оживлятьИ поздних лет беседы.«От них учитесь умирать!»—Так скажут внукам деды;При вашем имени вскипитВ вожде ретивом пламя;Он на твердыню с ним взлетитИ водрузит там знамя.ВоиныПри вашем имени вскипитВ вожде ретивом пламя;Он на твердыню с ним взлетитИ водрузит там знамя.ПевецСей кубок мщенью! други, в строй!И к небу грозны длани!Сразить иль пасть! наш роковойОбет пред богом брани.Вотще, о враг, из тьмы племенТы зиждешь ополченья:Они бегут твоих знаменИ жаждут низложенья.Сокровищ нет у нас в домах;Там стрелы и кольчуги;Мы села – в пепел; грады – в прах;В мечи – серпы и плуги.Злодей! он лестью приманил К Москве свои дружины;Он низким миром нам грозилС Кремлевския вершины.«Пойду по стогнам с торжеством!Пойду… и всё восплещет!И в прах падут с своим царем!.».Пришел… и сам трепещет;Подвигло мщение Москву:Вспылала пред врагамиИ грянулась на их главуГубящими стенами.Веди ж своих царей-рабовС их стаей в область хлада;Пробей тропу среди снеговВо сретение глада…Зима, союзник наш, гряди!Им заперт путь возвратный;Пустыни в пепле позади;Пред ними сонмы ратны.Отведай, хищник, что сильней:Дух алчности иль мщенье?Пришлец, мы в родине своей;За правых провиденье!ВоиныОтведай, хищник, что сильней:Дух алчности иль мщенье?Пришлец, мы в родине своей;За правых провиденье!ПевецСвятому братству сей фиалОт верных братий круга!Блажен, кому создатель далУсладу жизни, друга;С ним счастье вдвое; в скорбный часОн сердцу утешенье;Он наша совесть; он для насВторое провиденье.О! будь же, други, святость узЗакон наш под шатрами;Написан кровью наш союз:И жить и пасть друзьями.ВоиныО! будь же, други, святость узЗакон наш под шатрами;Написан кровью наш союз:И жить и пасть друзьями.ПевецЛюбви сей полный кубок в дар!Среди борьбы кровавой,Друзья, святой питайте жар:Любовь – одно со славой.Кому здесь жребий уделенЗнать тайну страсти милой,Кто сердцем сердцу обручен,Тот смело, с бодрой силойНа всё великое летит;Нет страха; нет преграды;Чего-чего не совершитДля сладостной награды?Ах! мысль о той, кто всё для нас,Нам спутник неизменный;Везде знакомый слышим глас,Зрим образ незабвенный!Она на бранных знаменах,Она в пылу сраженья;И в шуме стана и в мечтахВеселых сновиденья.Отведай, враг, исторгнуть щит,Рукою данный милой;Святой обет на нем горит:Твоя и за могилой!О сладость тайныя мечты!Там, там за синей дальюТвой ангел, дева красоты,Одна с своей печалью,Грустит, о друге слезы льет;Душа ее в молитве,Боится вести, вести ждет:«Увы! не пал ли в битве?»И мыслит: «Скоро ль, дружний глас,Твои мне слышать звуки?Лети, лети, свиданья час,Сменить тоску разлуки».Друзья! блаженнейшая часть:Любезных быть спасеньем.Когда ж предел наш в битве пасть—Погибнем с наслажденьем;Святое имя призовемВ минуту смертной муки;Кем мы дышали в мире сем,С той нет и там разлуки:Туда душа перенесетЛюбовь и образ милой…О други, смерть не всё возьмет;Есть жизнь и за могилой.ВоиныВ тот мир душа перенесетЛюбовь и образ милой…О други, смерть не, всё возьмет;Есть жизнь и за могилой.ПевецСей кубок чистым музам в дар!Друзья, они в герояВливают бодрость, славы жар,И месть, и жажду боя.Гремят их лиры – стар и младОделись в бранны латы:Ничто им стрел свистящих град,Ничто твердынь раскаты.Певцы – сотрудники вождям;Их песни – жизнь победам,И внуки, внемля их струнам,В слезах дивятся дедам.О радость древних лет, Боян!Ты, арфой ополченный,Летал пред строями славян,И гимн гремел священный.Петру возник среди снеговПевец – податель славы;Честь Задунайскому – Петров;О камские дубравы,Гордитесь, ваш Державин сын!Готовь свои перуны,Суворов, чудо-исполин,—Державин грянет в струны.О старец! да услышим твойДнесь голос лебединый;Не тщетной славы пред тобой,Но мщения дружины;Простерли не к добычам длань,Бегут не за венками—Их подвиг свят: то правых браньС злодейскими ордами.Пришло разрушить их мечамПлемен порабощенье;Самим губителя рабамПобеды их спасенье.Так, братья, чадам муз хвала!..Но я, певец ваш юный…Увы! почто судьба далаНезвучные мне струны?Доселе тихим лишь полямМоя играла лира…Вдруг жребий выпал: к знаменам!Прости, и сладость мира,И отчий край, и круг друзей,И труд уединенный,И всё… я там, где стук мечей,Где ужасы военны.Но буду ль ваши петь делаИ хищных истребленье?Быть может, ждет меня стрелаИ мне удел – паденье.Но что ж… навеки ль смертный часМой след изгладит в мире?Останется привычный гласВ осиротевшей лире.Пускай губителя во прахНизринет месть кровава —Родится жизнь в ее струнах,И звучно грянут: слава!ВоиныХвала возвышенным певцам!Их песни – жизнь победам,И внуки, внемля их струнам,В слезах дивятся дедам.ПевецПодымем чашу!.. Богу сил!О братья, на колена!Он искони благословилСлавянские знамена.Бессильным щит его законИ гибнущим спаситель;Всегда союзник правых онИ гордый истребитель.О братья, взоры к небесам!Там жизни сей награда!Оттоль отец незримый намГласит: мужайтесь, чада!Бессмертье, тихий, светлый брег;Наш путь – к нему стремленье.Покойся, кто свой кончил бег!Вы, странники, терпенье!Блажен, кого постигнул бой!Пусть долго, с жизнью хилой,Старик трепещущей ногойВлачится над могилой;Сын брани мигом ношу в прахС могучих плеч свергаетИ, бодр, на молнийных крылахВ мир лучший улетает.А мы?.. Доверенность к творцу!Что б ни было – незримойВедет нас к лучшему концуСтезей непостижимой.Ему, друзья, отважно вслед!Прочь, низкое! прочь, злоба!Дух бодрый на дороге бед,До самой двери гроба;В высокой доле – простота;Нежадность – в наслажденье;В союзе с ровным – правота;В могуществе – смиренье.Обетам – вечность; чести – честь;Покорность – правой власти;Для дружбы – всё, что в мире есть;Любви – весь пламень страсти;Утеха – скорби; просьбе – дань,Погибели – спасенье;Могущему пороку – брань;Бессильному – презренье;Неправде – грозный правды глас;Заслуге – воздаянье;Спокойствие – в последний час;При гробе – упованье.О! будь же, русский бог, нам щит!Прострешь твою десницу—И мститель-гром твой раздробитКоня и колесницу.Как воск перед лицом огня,Растает враг пред нами…О страх карающего дня!Бродя окрест очами,Речет пришлец: «Врагов я зрел;И мнил: земли им мало;И взор их гибелью горел;Протек-врагов не стало!»ВоиныРечет пришлец: «Врагов я зрел;И мнил: земли им мало;И взор их гибелью горел;Протек-врагов не стало!»ПевецНо светлых облаков грядаУж утро возвещает;Уже восточная звездаНад холмами играет;Редеет сумрак; сквозь туманПроглянули равнины,И дальний лес, и тихий стан,И спящие дружины.О други, скоро!.. день грядет…Недвижны рати бурны…Но… Рок уж жребии беретИз таинственной урны.О новый день, когда твой светИсчезнет за холмами,Сколь многих взор наш не найдетМеж нашими рядами!..И он блеснул!.. Чу!.. вестовойПерун по холмам грянул;Внимайте: в поле шум глухой!Смотрите: стан воспрянул!И кони ржут, грызя бразды;И строй сомкнулся с строем;И вождь летит перед ряды;И пышет ратник боем.Друзья, прощанью кубок сей!И смело в бой кровавойПод вихорь стрел, на ряд мечей,За смертью иль за славой…О вы, которых и вдалиБоготворим сердцами,Вам, вам все блага на земли!Щит промысла над вами!..Всевышний царь, благослови!А вы, друзья, лобзаньеВ завет: здесь верныя любви,Там сладкого свиданья!ВоиныВсевышний царь, благослови!А вы, друзья, лобзаньеВ завет: здесь верныя любви,Там сладкого свиданья!

1812

Вождю победителей

Писано после сражения под Красным

Послание

О вождь славян, дерзнут ли робки струныТебе хвалу в сей славный час бряцать?Везде гремят отмщения перуны,И мчится враг, стыдом покрытый, вспять,И с россом мир тебе рукоплескает…Кто пенью струн средь плесков сих внимает?Но как молчать? Я сердцем славянин!Я зрел, как ты, впреди своих дружин,В кругу вождей, сопутствуем громами,Как божий гнев, шел грозно за врагами.Со всех сторон дымились небеса;Окрест земля от громов колебалась…Сколь мысль моя тогда воспламенялась!Сколь дивная являлась мне краса!О старец-вождь! я мнил, что над тобоюТогда сам Рок невидимый летел;Что был сокрыт вселенный пределВ твоей главе, венчанной сединою.Закон Судьбы для нас неизъясним.Надменный сей не ею ль был храним?Вотще пески ливийские пылали—Он путь открыл среди песчаных волн;Вотще враги пучину осаждали —Его, промчал безвредно легкий челн;Ступил на брег – руке его корона;Уж хищный взор с похищенного тронаВселенную в неволю оковал;Уж он царей-рабов своих созвал…И восстают могущие тевтоны,Достойные Арминия сыны;Неаполь, Рим сбирают легионы;Богемец, венгр, саксон ополчены;И стали в строй изменники сарматы;Им нет числа; дружины их крылаты;И норд и юг поток сей наводнил!Вождю вослед, а вождь их за звездою,Идут, летят – уж всё под их стопою,Уж росс главу под низкий мир склонил…О, замыслы! о, неба суд ужасной!О, хищный враг!.. и труд толиких лет,И трупами устланный путь побед,И мощь, и злость, и козни – всё напрасно!Здесь грозная Судьба его ждала;Она успех на то ему дала,Чтоб старец наш славней его низринул.Хвала, наш вождь! Едва дружины двинул—Уж хищных рать стремглав бежит назад;Их гонит страх; за ними мчится глад;И щит и меч бросают с знаменами;Везде пути покрыты их костями;Их волны жрут; их губит огнь и хлад;Вотще свой взор подъемлют ко спасенью…Не узрят их отечески поля!Обречены в добычу истребленью,И будет гроб им русская земля.И окрылася, наш старец, пред тобоюСия звезда, сей грозный вождь к бедам;Посол Судьбы, явился ты полкам—И пред твоей священной сединоюБезумная гордыня пала в прах.Лети, неси за ними смерть и страх;Еще удар – и всей земле свобода,И нет следов великого народа!О, сколь тебе завидный жребий дан!Еще вдали трепещет оттоман —А ты уж здесь! уж родины спаситель!Уже погнал, как гений-истребитель,Кичливые разбойников орды;И ряд побед – полков твоих следы;И самый враг, неволею гнетомый,Твоих орлов благословляет громы:Ты жизнь ему победами даришь…Когда ж, свершив погибельное мщенье,Свои полки отчизне возвратишь,Сколь славное тебе успокоенье!..Уже в мечтах я вижу твой возврат:Перед тобой венцы, трофеи брани;Во сретенье бегут и стар и млад;К тебе их взор; к тебе подъемлют длани;«Вот он! вот он! сей грозный вождь, наш щит;Сколь величав грядущий пред полками!Усейте путь спасителя цветами!Да каждый храм мольбой о нем гремит!Да слышит он везде благословенье!»Когда ж, сложив с главы своей шеломИ меч с бедра, ты возвратишься в дом,Да вкусишь там покоя наслажденьеПред славными трофеями побед—Сколь будет ток твоих преклонных летВ сей тишине величествен и ясен!О, дней благих закат всегда прекрасен!С веселием водя окрест свой взор,Ты будешь зреть ликующие нивы,И скачущи стада по скатам гор,И хижины оратая счастливы,И скажешь: мной дана им тишина.И старец, в гроб ступивший уж ногою,Тебя в семье воспомянув с мольбою,В семействе скажет: «Им сбереженаМне мирная в отечестве могила».«Его рука мне милых сохранила».На пиршествах, в спокойствии семей,Пред алтарем, в обители царей,Везде, о вождь, тебе благословенье;Тебя предаст потомству песнопенье.

Бородинская годовщина

Русский царь созвал дружиныДля великой годовщиныНа полях Бородина.Там земля окрещена:Кровь на ней была святая;Там, престол и Русь спасая,Войско целое леглоИ престол и Русь спасло.Как ярилась, как кипела,Как пылила, как гремелаЗдесь народная войнаВ страшный день Бородина!На полки полки бросались,Холмы в громах загорались,Бомбы падали дождем,И земля тряслась кругом.А теперь пора иная:Благовонно-золотаяЖатва блещет по холмам;Где упорней бились, тамМирных инокинь обитель[1];И один остался зрительСих кипевших бранью мест,Всех решитель бранен – крест.И на пир поминовеньяРать другого поколеньяНовым, славным уж царемСобрана на месте том,Где предместники их бились,Где столь многие свершилисьЧудной храбрости дела,Где земля их прах взяла.Так же рать числом обильна;Так же мужество в ней сильно;Те ж орлы, те ж знаменаИ полков те ж имена…А в рядах другие стали;И серебряной медали,Прежним данной ей царем,Не видать уж ни на ком.И вождей уж прежних мало:Много в день великий палоНа земле Бородина;Позже тех взяла война;Те, свершив в Париже тризнуПо Москве и рать в отчизнуПроводивши, от землиК храбрым братьям отошли.Где Смоленский, вождь спасенья?Где герой, пример смиренья,Введший рать в Париж, Барклай?Где, и свой и чуждый крайДерзкой бодростью дивившийИ под старость сохранившийВсе, что в молодости есть,Коновницын, ратных честь?Сколько славных с ним пропалоБоевых преданий нам!Как в нем друга жаль друзьям!И тебя мы пережили,И тебя мы схоронили,Ты, который трон и насТвердым царским словом спас,Вождь вождей, царей диктатор,Наш великий император,Мира светлая звезда,И твоя пришла чреда!О, година русской славы!Как теснились к нам державы!Царь наш с ними к чести шел!Как спасительно он ввелРать Москвы к врагам в столицу!Как незлобно он десницуПротянул врагам своим!Как гордился русский им!Вдруг… от всех честей далеко,В бедном крае, одиноко,Перед плачущей женой,Наш владыка, наш герой,Гаснет царь благословенной;И за гробом сокрушенно,В погребальный слившись ход,Вся империя идет.Неподкупный, неизменный,Хладный вождь в грозе военной,Жаркий сам подчас боец,В дни спокойные мудрец,Где Раевский? Витязь Дона,Русской рати оборона,Неприятелю аркан,Где наш Вихорь-Атаман?Где наездник, вождь летучий,С кем врагу был страшной тучейРусских тыл и авангард,Наш Роланд и наш Баярд,Милорадович? Где славныйДохтуров, отвагой равныйИ в Смоленске на стенеИ в святом Бородине?И других взяла судьбина:В бое зрев погибель сына,Рано Строганов увял;Нет Сен-При; Ланской наш пал;Кончил Тормасов; могилаНеверовского сокрыла;В гробе старец Ланжерон;В гробе старец Бенингсон.И боец, сын Апполонов…Мнил он гроб БагратионовПроводить в Бородино…Той награды не дано:Вмиг Давыдова не стало!И его как не бывало,Перед кем все трепеталаЕсть далекая скала;Вкруг скалы морская мгла;С морем степь слилась другая,Бездна неба голубая;К той скале путь загражден…Там зарыт Наполеон.Много с тех времен, столь чудных,Дней блистательных и трудныхС новым зрели мы царем;До Стамбула русский громБыл доброшен по Балкану;Миром мстили мы султану;И вскатил на АраратПушки храбрый наш солдат.И все царство МитридатаДо подошвы АраратаВзял наш северный Аякс;Русской гранью стал Аракс;Арзерум сдался нам дикий;Закипел мятеж великий;Пред Варшавой стал наш фрунт,И с Варшавой рухнул бунт.И, нежданная ограда,Флот наш был у стен Царьграда;И с турецких берегов,В память северных орлов,Русский сторож на Босфоре.Отразясь в заветном море,Мавзолей наш говорит:«Здесь был русский стан разбит».Всходит дневное светилоТак же ясно, как всходилоВ чудный день Бородина;Рать в колонны собрана,И сияет перед ратьюКрест небесной благодатью,И под ним ввиду колоннВ гробе спит Багратион.Здесь он пал, Москву спасая,И, далеко умирая,Слышал весть: Москвы уж нет!И опять он здесь, одетВ гробе дивною бронею,Бородинскою землею;И великий в гробе сонВидит вождь Багратион.В этот час тогда здесь бились!И враги, ярясь, ломилисьНа холмы Бородина;А теперь их тишина,Небом полная, объемлет,И как будто бы подъемлетИз-за гроба голос свойРать усопшая к живой.Несказанное мгновенье!Лишь изрек, свершив моленье,Предстоявший алтарю:Память вечная царю!Вдруг обгрянул залп единыйБородинские вершины,И в один великий гласВся с ним армия слилась.Память вечная, наш славный,Наш смиренный, наш державный,Наш спасительный герой!Ты обет изрек святой;Слово с трона роковоеПовторилось в дивном боеНа полях Бородина:Им Россия спасена.Память вечная вам, братья!Рать младая к вам объятьяПростирает вглубь земли;Нашу Русь вы нам спасли;В свой черед мы грудью станем;В свой черед мы вас помянем,Если царь велит отдатьЖизнь за общую нам мать.

П. А. Вяземский

Послание к Жуковскому из Москвы, в конце 1812 года

Итак, мой друг, увидимся мы вновьВ Москве, всегда священной нам и милой!В ней знали мы и дружбу и любовь,И счастье в ней дни наши золотило.Из детства, друг, для нас была онаСвятилищем драгих воспоминаний;Протекших бед, веселий, слез, желанийЗдесь повесть нам везде оживлена.Здесь красится дней наших старина,Дней юности, и ясных и веселых,Мелькнувших нам едва – и отлетелых.Но что теперь твой встретит мрачный взглядВ столице сей и мира и отрад? —Ряды могил, развалин обгорелыхИ цепь полей пустых, осиротелых—Следы врагов, злодейства гнусных чад!Наук, забав и роскоши столица,Издревле край любви и красотыЕсть ныне край страданий, нищеты.Здесь бедная скитается вдовица,Там слышен вопль младенца-сироты;Их зрит в слезах румяная денница,И ночи мрак их застает в слезах!А там старик, прибредший на клюкахНа хладный пепл родного пепелища,Не узнает знакомого жилища,Где он мечтал сном вечности заснуть,Склонив главу на милой дщери грудь;Теперь один, он молит дланью нищейПоследнего приюта на кладбище.Да будет тих его кончины час!Пускай мечты его обманут муку,Пусть слышится ему дочерний глас,Пусть, в гроб сходя, он мнит подать ей руку!Счастлив, мой друг, кто, мрачных сих картин.Сих ужасов и бедствии удаленныйИ строгих уз семейных отчужденный,Своей судьбы единый властелин,Летит теперь, отмщеньем вдохновенный,Под знамена карающих дружин!Счастлив, кто меч, отчизне посвященный,Подъял за прах родных, за дом царей,За смерть в боях утраченных друзей;И, роковым постигнутый ударом,Он скажет, свой смыкая мутный взор:«Москва! я твой питомец с юных пор,И смерть моя – тебе последним даром!»Я жду тебя, товарищ милый мой!И по местам, унынью посвященным,Мы медленно пойдем, рука с рукой,Бродить, мечтам предавшись потаенным.Здесь тускл зари пылающий венец,Здесь мрачен день в краю опустошений;И скорби сын, развалин сих жилец,Склоня чело, объятый думой генийГласит на них протяжно: нет Москвы!И хладный прах, и рухнувшие своды,И древний Кремль, и ропотные водыУжасной сей исполнены молвы!

К. Ф. Рылеев 

Партизаны

В лесу дремучем, на полянеОтряд наездников сидит.Окрестность вся в седом тумане;Кругом осенний ветр шумит,На тусклый месяц набегаютПорой густые облака;Надулась черная река,И молнии вдали сверкают.Плащи навешаны шатромНа пиках, вглубь земли вонзенных;Биваки в сумраке ночном,Вокруг костров воспламененных;Средь них толпами удальцы:Ахтырцы, бугцы и донцы.Пируют всадники лихие,Свершив отчаянный набег;Заботы трудны боевые,Но весел шумный их ночлег;Живой беседой сокращаютОни друг другу час ночной;Дела вождей страны роднойВоспоминаньем оживляютИ лес угрюмый и густойВеселым пеньем пробуждают.

Песня партизанская

Вкушает враг беспечный сон;Но мы не спим, мы надзираем —И вдруг на стан со всех сторон,Как снег внезапный, налетаем.В одно мгновенье враг разбит,Врасплох застигнут удальцами,И вслед за ними страх летитС неутомимыми донцами.Свершив набег, мы в лес густойС добычей вражеской уходимИ там, за чашей круговой,Минуты отдыха проводим.С зарей бросаем свой ночлег,С зарей опять с врагами встреча,На них нечаянный набегИль неожиданная сеча.Так сонмы ратников простыхДосуг беспечный провождали.

1825

А. С. Пушкин

На возвращение государя императора из Парижа в 1815 году

Утихла брань племен; в пределах отдаленныхНе слышен битвы шум и голос труб военных;С небесной высоты, при звуке стройных лир,На землю мрачную нисходит светлый Мир.Свершилось!.. Русской царь, достиг ты славной цели!Вотще надменные на родину летели;Вотще впреди знамен бесчисленных дружинВ могущей дерзости венчанный исполинНа гибель грозно шел, влек цепи за собою:Меч огненный блеснул за дымною Москвою!Звезда губителя потухла в вечной мгле,И пламенный венец померкнул на челе!Содрогся счастья сын, и, брошенный судьбою,Он землю русскую не взвидел под собою. —Бежит… и мести гром слетел ему во след;И с трона гордый пал… и вновь восстал… и нет!Тебе, наш храбрый царь, хвала, благодаренье!Когда полки врагов покрыли отдаленье,Во броню ополчась, взложив пернатый шлем,Колена преклонив пред вышним алтарем,Ты браней меч извлек и клятву дал святуюОт ига оградить страну свою родную.Мы вняли клятве сей; и гордые сердцаВ восторге пламенном летели вслед отцаИ смертью роковой горели и дрожали;И россы пред врагом твердыней грозной стали!…«К мечам!» раздался клик, и вихрем понеслись;Знамены, восшумев, по ветру развились;Обнялся с братом брат; и милым дали рукуМладые ратники на грустную разлуку;Сразились. Воспылал свободы ярый бой,И смерть хватала их холодною рукой!…А я…. вдали громов, в сени твоей надежной…Я тихо расцветал, беспечный, безмятежный!Увы! мне не судил таинственный пределСражаться за тебя под градом вражьих стрел!….Сыны Бородина, о Кульмские герои!Я видел, как на брань летели ваши строи;Душой восторженной за братьями спешил.Почто ж на бранный дол я крови не пролил?Почто, сжимая меч младенческой рукою,Покрытый ранами, не пал я пред тобоюИ славы под крылом наутре не почил?Почто великих дел свидетелем не был?О, сколь величествен, бессмертный, ты явился,Когда на сильного с сынами устремился;И, челы приподняв из мрачности гробов,Народы, падшие под бременем оков,Тяжелой цепию с восторгом потрясалиИ с робкой радостью друг друга вопрошали:«Ужель свободны мы?…. Ужели грозный пал….Кто смелый? Кто в громах на севере восстал?..».И ветхую главу Европа преклонила,Царя-спасителя колена окружилаОсвобожденною от рабских уз рукой,И власть мятежная исчезла пред тобой!И ныне ты к сынам, о царь наш, возвратился,И край полуночи восторгом озарился!Склони на свой народ смиренья полный взгляд —Все лица радостью, любовию блестят.Внемли – повсюду весть отрадная несется,Повсюду гордый клик веселья раздается;По стогнам шум, везде сияет торжество,И ты среди толпы, России божество!Встречать вождя побед летят твои дружины.Старик, счастливый век забыв Екатерины,Взирает на тебя с безмолвною слезой.Ты наш, о русской царь! оставь же шлем стальнойИ грозный меч войны, и щит – ограду нашу;Излей пред Янусом священну мира чашу,И, брани сокрушив могущею рукой,Вселенну осени желанной тишиной!…И придут времена спокойствия златые,Покроет шлемы ржа, и стрелы каленые,В колчанах скрытые, забудут свой полет;Счастливый селянин, не зная бурных бед,По нивам повлечет плуг, миром изощренный;Суда летучие, торговлей окриленны,Кормами рассекут свободный океан,И юные сыны воинственных славянСпокойной праздности с досадой предадутся,И молча некогда вкруг старца соберутся,Преклонят жадный слух, и ветхим костылемИ стан, и ратный строй, и дальний бор с холмомНа прахе начертит он медленно пред ними,Словами истины, свободными, простыми,Им славу прошлых лет в рассказах оживитИ доброго царя в слезах благословит.

1815

Наполеон

Чудесный жребий совершился:Угас великий человек.В неволе мрачной закатилсяНаполеона грозный век.Исчез властитель осужденный.Могучий баловень побед,И для изгнанника вселеннойУже потомство настает.О ты, чьей памятью кровавойМир долго, долго будет полн,Приосенен твоею славой,Почий среди пустынных волн.Великолепная могила!..Над урной, где твой прах лежит,Народов ненависть почилаИ луч бессмертия горит.Давно ль орлы твои леталиНад обесславленной землей?Давно ли царства упадалиПри громах силы роковой?Послушны воле своенравной,Бедой шумели знамена,И налагал ярем державныйТы на земные племена?Когда надеждой озаренныйОт рабства пробудился мир,И галл десницей разъяреннойНизвергнул ветхий свой кумир;Когда на площади мятежнойВо прахе царский труп лежал,И день великий, неизбежный —Свободы яркий день вставал,—Тогда в волненье бурь народныхПредвидя чудный свой удел,В его надеждах благородныхТы человечество презрел.В свое погибельное счастьеТы дерзкой веровал душой,Тебя пленяло самовластьеРазочарованной красой.И обновленного народаТы буйность юную смирил,Новорожденная свобода,Вдруг онемев, лишилась сил;Среди рабов до упоеньяТы жажду власти утолил,Помчал к боям их ополченья,Их цепи лаврами обвил.И Франция, добыча славы,Плененный устремила взор,Забыв надежды величавы,На свой блистательный позор.Ты вел мечи на пир обильный?Все пало с шумом пред тобой:Европа гибла; сон могильныйНосился над ее главой.И се, в величии постыдномСтупил на грудь ее колосс.Тильзит… (при звуке сем обидномТеперь не побледнеет росс)—Тильзит надменного герояПоследней славою венчал,Но скучный мир, но хлад покояСчастливца душу волновал.Надменный! кто тебя подвигнул?Кто обуял твой дивный ум?Как сердца русских не постипнулТы с высоты отважных дум?Великодушного пожараНе предузнав, уж ты мечтал,Что мира вновь мы ждем, как дара;Но поздно русских разгадал…Россия, бранная царица,Воспомни древние права!Померкни, солнце Австерлица!Пылай, великая Москва!Настали времена другие.Исчезни, краткий наш позор!Благослови Москву, Россия!Война по гроб – наш договор!Оцепенелыми рукамиСхватив железный свой венец,Он бездну видит пред очами,Он гибнет, гибнет наконец,Бежат Европы ополченья!Окровавленные снегаПровозгласили их паденье,И тает с ними след врага.И все, как буря, закипело;Европа свой расторгла плен;Во след тирану полетело,Как гром, проклятие племен.И длань народной НемезидыПодъяту видит великан:И до последней все обидыОтплачены тебе, тиран!Искуплены его стяжаньяИ зло воинственных чудесТоскою душного изгнаньяПод сенью чуждою небес.И знойный остров заточеньяПолнощный парус посетит,И путник слово примиреньяНа оном камне начертит,Где, устремив на волны очи,Изгнанник помнил звук мечей,И льдистый ужас полуночи,И небо Франции своей;Где иногда, в своей пустынеЗабыв войну, потомство, трон,Один, один о милом сынеВ унынье горьком думал он.Да будет омрачен позоромТот малодушный, кто в сей деньБезумным возмутит укоромЕго развенчанную тень!Хвала!.. Он русскому народуВысокий жребий указалИ миру вечную свободуИз мрака ссылки завещал.

Евгений Онегин

отрывки из романа

Глава седьмая

Но вот уж близко. Перед нимиУж белокаменной Москвы,Как жар, крестами золотымиГорят старинные главы.Ах, братцы! как я был доволен,Когда церквей и колоколен,Садов, чертогов полукругОткрылся предо мною вдруг!Как часто в горестной разлуке,В моей блуждающей судьбе,Москва, я думал о тебе!Москва… Как много в этом звукеДля сердца русского слилось!Как много в нем отозвалось!Вот, окружен своей дубравой,Петровский замок. Мрачно онНедавнею гордится славой.Напрасно ждал Наполеон,Последним счастьем упоенный,Москвы коленопреклоненнойС ключами старого Кремля:Нет, не пошла Москва мояК нему с повинной головою.Не праздник, не приемный дар,Она готовила пожарНетерпеливому герою.Отселе, в думу погружен,Глядел на грозный пламень он.

Глава десятая

Властитель слабый и лукавый,Плешивый щеголь, враг труда,Нечаянно пригретый славой,Над нами царствовал тогда.. . . . . . . . . . .Его мы очень смирным знали,Когда не наши повараОрла двуглавого щипалиУ Банапартова шатра.. . . . . . . . . . .Гроза двенадцатого годаНастала – кто тут нам помог?Остервенение народа,Барклай, зима иль русский бог?. . . . . . . . . . .Но бог помог – стал ропот ниже,И скоро силою вещейМы очутилися в Париже,А русский царь главой царей.

1827–1830

Клеветникам России

О чем шумите вы, народные витии?Зачем анафемой грозите вы России?Что возмутило вас? волнения Литвы?Оставьте: это спор славян между собою,Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою,Вопрос, которого не разрешите вы.Уже давно между собоюВраждуют эти племена;Не раз клонилась под грозоюТо их, то наша сторона.Кто устоит в неравном споре:Кичливый лях иль верный росс?Славянские ль ручьи сольются в русском море?Оно ль иссякнет? вот вопрос.Оставьте нас: вы не читалиСии кровавые скрижали;Вам непонятна, вам чуждаСия семейная вражда;Для вас безмолвны Кремль и Прага;Бессмысленно прельщает васБорьбы отчаянной отвага —И ненавидите вы нас…За что ж? ответствуйте: за то ли,Что на развалинах пылающей МосквыМы не признали наглой волиТого, под кем дрожали вы?За то ль, что в бездну повалилиМы тяготеющий над царствами кумирИ нашей кровью искупилиЕвропы вольность, честь и мир?Вы грозны на словах – попробуйте на деле!Иль старый богатырь, покойный на постеле,Не в силах завинтить свой измаильский штык?Иль русского царя уже бессильно слово?Иль нам с Европой спорить ново?Иль русский от побед отвык?Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,От финских хладных скал до пламенной Колхиды,От потрясенного КремляДо стен недвижного Китая,Стальной щетиною сверкая,Не встанет русская земля?..Так высылайте ж нам, витии,Своих озлобленных сынов:Есть место им в полях России,Среди нечуждых им гробов.

М. Ю. Лермонтов

Поле Бородина

1Всю ночь у пушек пролежалиМы без палаток, без огней,Штыки вострили да шепталиМолитву родины своей.Шумелабуря до рассвета;Я, голову подняв с лафета,Товарищу сказал:«Брат, слушай песню непогоды:Она дика, как песнь свободы».Но, вспоминая прежни годы,Товарищ не слыхал.2Пробили зорю барабаны,Восток туманный побелел,И от врагов удар нежданныйНа батарею прилетел.И вождь сказал перед полками:«Ребята, не Москва ль за нами?Умремте ж под Москвой,Как наши братья умирали».И мы погибнуть обещали,И клятву верности сдержалиМы в бородинский бой.3Что Чесма, Рымник и Полтава?Я, вопомня, леденею весь,Там души волновала слава,Отчаяние было здесь.Безмолвно мы ряды сомкнули,Гром грянул, завизжали пули,Перекрестился я.Мой пал товарищ, кровь лилася,Душа от мщения тряслася,И пуля смерти понесласяИз моего ружья.4Марш, марш! пошли вперед, и болеУж я не помню ничего.Шесть раз мы уступали полеВрагу и брали у него.Носились знамена, как тени,Я спорил о могильной сени,В дыму огонь блестел,На пушки конница летала,Рука бойцов колоть устала,И ядрам пролетать мешалаГора кровавых тел.5Живые с мертвыми сравнялись,И ночь холодная пришла,И тех, которые остались,Густою тьмою развела.И батареи замолчали,И барабаны застучали,Противник отступил;Но день достался нам дороже!В душе сказав: помилуй боже!На труп застывший, как на ложе,Я голову склонил.6И крепко, крепко наши спалиОтчизны в роковую ночь.Мои товарищи, вы пали!Но этим не могли помочь.Однако же в преданьях славыВсё громче Рымника, ПолтавыГремит Бородино.Скорей обманет глас пророчий,Скорей небес погаснут очи,Чем в памяти сынов полночиИзгладится оно.

1830–1831

Два великана

В шапке золота литогоСтарый русский великанПоджидал к себе другогоИз далеких чуждых стран.За горами, за доламиУж гремел об нем рассказ,И помериться главамиЗахотелось им хоть раз.И пришел с грозой военнойТрехнедельный удалец,И рукою дерзновеннойХвать за вражеский венец.Но улыбкой роковоюРусский витязь отвечал:Посмотрел – тряхнул главою.Ахнул дерзкий – и упал!Но упал он в дальнем мореНа неведомый гранит,Там, где буря на простореНад пучиною шумит.

1832

Бородино

– Скажи-ка, дядя, ведь не даромМосква, спаленная пожаром,Французу отдана? Ведь были ж схватки боевые,Да, говорят, еще какие!Недаром помнит вся РоссияПро день Бородина!– Да, были люди в наше время,Не то, что нынешнее племя:Богатыри – не вы!Плохая им досталась доля:Немногие вернулись с поля…Не будь на то господня воля,Не отдали б Москвы!Мы долго молча отступали,Досадно было, боя ждали,Ворчали старики:«Что ж мы? на зимние квартиры?Не смеют, что ли, командирыЧужие изорвать мундирыО русские штыки?»И вот нашли большое поле:Есть разгуляться где на воле!Построили редут.У наших ушки на макушке!Чуть утро осветило пушкиИ леса синие верхушки—Французы тут как тут.Забил снаряд я в пушку тугоИ думал: угощу я друга!Постой-ка, брат мусью!Что тут хитрить, пожалуй к бою;Уж мы пойдем ломить стеною,Уж постоим мы головоюЗа родину свою!Два дня мы были в перестрелке.Что толку в этакой безделке?Мы ждали третий день.Повсюду стали слышны речи:«Пора добраться до картечи!»И вот на поле грозной сечиНочная пала тень.Прилег вздремнуть я у лафета,И слышно было до рассвета,Как ликовал француз.Но тих был наш бивак открытый:Кто кивер чистил весь избитый,Кто штык точил, ворча сердито,Кусая длинный ус.И только небо засветилось,Все шумно вдруг зашевелилось,Сверкнул за строем строй.Полковник наш рожден был хватом:Слуга царю, отец солдатам…Да, жаль его: сражен булатом,Он спит в земле сырой.И молвил он, сверкнув очами:«Ребята! не Москва ль за нами?Умремте ж под Москвой,Как наши братья умирали!»И умереть мы обещали,И клятву верности сдержалиМы в Бородинский бой.Ну ж был денек! Сквозь дым летучийФранцузы двинулись, как тучи,И всё на наш редут.Уланы с пестрыми значками,Драгуны с конскими хвостами,Все промелькнули перед нами,Все побывали тут.Вам не видать таких сражений!..Носились знамена, как тени,В дыму огонь блестел,Звучал булат, картечь визжала,Рука бойцов колоть устала,И ядрам пролетать мешалаГора кровавых тел.Изведал враг в тот день немало,Что значит русский бой удалый,Наш рукопашный бой!..Земля тряслась – как наши груди,Смешались в кучу кони, люди,И залпы тысячи орудийСлились в протяжный вой…Вот смерклось. Были все готовыЗаутра бой затеять новыйИ до конца стоять…Вот затрещали барабаны—И отступили басурманы.Тогда считать мы стали раны,Товарищей считать.Да, были люди в наше время,Могучее, лихое племя:Богатыри – не вы.Плохая им досталась доля:Немногие вернулись с поля.Когда б на то не божья воля,Не отдали б Москвы!

1837

Последнее новоселье

Меж тем как Франция, среди рукоплесканийИ криков радостных, встречает хладный прахПогибшего давно среди немых страданийВ изгнанье мрачном и цепях;Меж тем как мир услужливой хвалоюВенчает позднего раскаянья прывИ вздорная толпа, довольная собою,Гордится, прошлое забыв, —Негодованию и чувству дав свободу,Поняв тщеславие сих праздничных забот,Мне хочется сказать великому народу:Ты жалкий и пустой народ!Ты жалок потому, что Сила, Слава, Гений,Все, все великое, священное земли,С насмешкой глупою ребяческих сомненийТобой растоптано в пыли.Из Славы сделал ты игрушку лицемерья,Из вольности – орудье палача,И все заветные, отцовские поверьяТы им рубил, рубил с плеча;Ты погибал! – и Он явился, с строгим взором,Отмеченный божественным перстом,И признан за вождя всеобщим приговором,И ваша жизнь слилася в Нем;И вы окрепли вновь в тени Его державы,И мир трепещущий в безмолвии взиралНа ризу чудную могущества и славы,Которой вас Он одевал.Один – Он был всегда, холодный, неизменный,Отец седых дружин, любимый сын молвы,В степях Египетских, у стен покорной Вены,В снегах пылающей Москвы!А вы, что делали, скажите, в это время?Когда в полях чужих Он гордо погибал,Вы потрясали власть избранную как бремя?Точили в темноте кинжал?Среди последних битв, отчаянных усилий,В испуге не поняв позора своего,Как женщина Ему вы изменилиИ как рабы вы предали Его.Лишенный прав и места гражданина,Разбитый свой венец Он снял и бросил сам,И вам оставил Он в залог родного сына —Вы сына выдали врагам!Тогда, отяготив позорными цепями,Героя увезли от плачущих дружин,И на чужой Скале, за синими морями,Забытый, Он угас один —Один, – замучен мщением бесплодным,Безмолвною и гордою тоской —И как простой солдат в плаще своем походномЗарыт наемною рукой.Но годы протекли, и ветренное племяКричит: «Подайте нам священный этот прах!Он наш! Его теперь, великой жатвы семя,Зароем мы в спасенных Им стенах!»– И возвратился Он на родину; – безумно,Как прежде, вкруг Него теснятся и бегут,И в пышный гроб, среди Столицы шумной,Останки тленные кладут.Желанье позднее увенчано успехом!И краткий свой восторг сменив уже другим,Гуляя топчет их с самодовольным смехомТолпа, дрожавшая пред Ним.И грустно мне, когда подумаю, что нынеНарушена святая тишинаВокруг Того, Кто ждал в своей пустынеТак жадно, столько лет спокойствия и сна!И если Дух Вождя примчится на свиданьеС гробницей новою, где прах его лежит,Какое в Нем негодованьеПри этом виде закипит!Как будет Он жалеть, печалию томимый,О знойном острове, под небом дальних стран,Где сторожил Его, как Он непобедимый,Как Он великий, Океан!

1841

Н. В. Гоголь