Можем спросить у Колумба

— Что случилось? — он тряхнул головой. — «Дестини», прием! У нас проблемы. Мы не понимаем, где находимся и почему все еще движемся. Мы можем остановить шаттл и выйти из него?

— Подождите, мы работаем над этим, — раздался в наушниках голос Джейн.

— Я пока попытаюсь вызвать комплекс на связь, — Татьяна забарабанила по клавишам. — Ага, кажется, что-то есть.

Монитор засветился, и приятный баритон произнес:

— С вами говорит Микрофакт-Мастер-Программа ММ-2200. Приветствую вас на Ганимеде!

Звук шел из динамика, расположенного на пульте шаттла.

— Для обеспечения оптимального режима коммуникации с системой Программа предоставляет вам голографического гида. Пожалуйста, выберите любую личность из земной истории.

— Колумб, — произнес Понселет.

В ту же секунду воздух в рубке шаттла начал слабо светиться, и еще через мгновение появилась голограмма. Полупрозрачный мужчина в старомодном костюме завис над панелями управления.

— Он совсем не похож на Колумба, — сердито сказал француз.

— Для оптимизации создания образа Микрофакт-Мастер-Программа проанализировала все изображения исторического персонажа, хранящиеся в ее базах данных, и объединила их, — ответила голограмма.

В ее глубоком мужском голосе звучали тем не менее материнские интонации, и Татьяна ощутила неожиданную симпатию и доверие. Голос напоминал ей о чем-то милом и бесконечно родном, но она никак не могла понять о чем.

— Программа желает вам приятного путешествия по Ганимеду. Пожалуйста, выберите мелодию, которой она сможет вас приветствовать.

— «Слезы неба» Клэптона, — произнесла женщина.

Из динамиков послышался гитарный перебор и зазвучал голос Клэптона, нежный и грустный: «Would you know my na-e-a-m…. if I saw you in heaven…»[1].

Между тем шаттл продолжал движение.

— Что это значит?! — не выдержал Понселет. — Почему мы куда-то едем? Когда мы сможем выйти?

— Для гарантии вашей безопасности вы покинете шаттл только после того, как мы поместим его в ангар, — отозвался Колумб.

— Как долго нам еще ждать?

— Поездка продлится семь минут и двадцать секунд.

Понселет взглянул на Татьяну.

— Мы не сможем провести церемонию с флагом в ангаре.

— Почему, собственно?

— Как это будет выглядеть, представляешь? Все скажут, что съемки происходили на Земле и мы даже не потрудились сделать обстановку правдоподобной! Помнишь, как обвиняли американцев в фальсификации высадки на Луну? Некоторых любителей конспирологических теорий до сих пор не удалось переубедить. Нам нужны поверхность Ганимеда и звездное небо, иначе мы пропали!

— Ну что ж, проведем церемонию перед ангаром. Объясним роботам, что нам нужно по-быстрому воткнуть флаг в грунт. Ты снимешь меня так, чтобы постройки не попали в кадр. Успокойся, Понс! Все будет хорошо, вот увидишь.

— Прошу вас следовать за мной, — произнес Колумб, едва люди выбрались из шаттла.

— А мы не могли бы ненадолго выйти из ангара? — вежливо поинтересовался Понселет. — Дело в том, что нам нужно провести некое… мероприятие… Ритуал. На открытом пространстве.

Таня молча стояла рядом, держа флаг в руке.

— Для обеспечения вашего оптимального передвижения по поверхности вы должны придерживаться указанного маршрута. Пожалуйста, не выходите из зоны, ограниченной желтой линией.

— Проклятье! Это уже слишком! Мы должны подчиняться роботам и слушаться голограмму?! — воскликнул Понселет. — Ни за что на свете! Пошли, Татьяна!

Француз схватил свою спутницу за руку, вернее за перчатку скафандра, и потащил ее к выходу. Он пытался бежать, но в низком поле гравитации Ганимеда у него получались только длинные медленные прыжки, словно он передвигался на невидимых лыжах. Татьяна тоже прыгала, опираясь о флаг, как о шест. Колумб двигался за ними, паря над полом ангара, словно привидение, и заунывно бубнил: «Пожалуйста, не выходите из зоны, ограниченной желтой линией. Пожалуйста, не выходите из зоны, ограниченной желтой линией. Пожалуйста…».

Наконец астронавты добрались до шлюза. Колумб не помешал им выйти на поверхность, только его голос стал на тон выше и зазвучал взволнованно.

Выйдя из дверей шлюза, француз остановился. Дорогу им преграждал большой кратер, не менее двухсот метров в диаметре — вероятно, последствие удара астероида. Он казался гигантской порой на серой коже Ганимеда.

— Ничего себе, — присвистнул Понселет.

Татьяна присела на корточки и заглянула в темную дыру. Ее поразило, что стены кратера строго вертикальны. И цвет… какой-то… линяло-серый. Приглядевшись, она обнаружила, что стенка кратера испещрена отверстиями, как будто здесь рыли норы неизвестные науке ганимедские ласточки.

«Это ходы, — подумала Татьяна. — Интересно, куда они ведут и какой длины? И сколько же их здесь? Сотня? Или больше?»

Из этих отверстий выныривали сверкающие отполированными телами роботы, быстро проносились по краю кратера или пролетали над его жерлом и снова скрывались в толще породы. Они сновали туда-сюда, как те самые ласточки-береговушки. Татьяна заметила, что диаметр каждого отверстия в точности соответствовал диаметру машины, которая им пользовалась. Их движение становилось все более оживленным, траектории пересекались под все более острыми углами; казалось, еще немного, и какая-нибудь пара машин столкнется и упадет в кратер. Но ничего подобного не происходило.

Понселет, а за ним и Татьяна подняли глаза вверх. «Какая глубина! — невольно подумала женщина. — Какая бесконечная глубина!» В звездное небо был опрокинут черный конус. На его корпусе играли блики огней мечущихся в кратере машин, на поверхности Ганимеда веером лежали тени.

— Неужели это… — начал Понселет.

— Башня, — закончила Татьяна. — Центр, из которого поступают приказы всем системам. Интересно, как она обеспечивает себя энергией? Наверное, для этого служат автоматы в кратере: они каким-то образом расщепляют материю и передают полученную энергию башне. Впрочем, мы можем спросить у Колумба. Он должен располагать более точной информацией.

— Мы не сумеем двинуться вперед, — пробормотал растерянно Понс. — До края не больше двух метров.

— Да, — согласилась Татьяна. — А мне почему-то совсем не хочется измерять глубину кратера в свободном падении. Такое впечатление, что если он и не доходит до центра Ганимеда, то совсем немного.

— Пожалуйста, не выходите из зоны, ограниченной желтой линией! — Колумб, витавший вокруг космонавтов, уже почти визжал.

— «Дестини», вы видите это? — Понселет не обращал внимания на крики голограммы. — «Дестини», вы слышите меня? Вы можете объяснить происходящее?

Ответа не последовало.

— Пожалуйста, не выходите из зоны, ограниченной желтой линией! — надрывался Колумб.

Татьяна осторожно взяла француза за локоть.

— Пойдем, Понс. Он просто заботится о нашей безопасности. Давай не будем вести себя, как непослушные дети. Если мы попадем в историю, никто не сумеет нам помочь. Нужно соблюдать осторожность.

Кабина лифта, в которой стояли астронавты, поехала вниз и через некоторое время остановилась. Двери открылись. Понселет и Татьяна увидели коридор с низким потолком. Впереди замерцала голограмма — Колумб не покидал путешественников.

— Куда мы идем? — спросил Понс.

— Для обеспечения вашей оптимальной жизнедеятельности Микрофакт-Мастер-Программа подготовила для вас среду обитания, — ответила голограмма.

Шлюз закрылся за ними.

— Эта среда соответствует вашим оптимальным параметрам жизнедеятельности, — сообщил Колумб.

— Ничего не понял. Что чему и зачем соответствует?

— Он говорит, что мы можем снять шлемы, — догадалась Татьяна.

Они откинули щитки. Воздух был свежим и теплым — около двадцати градусов по Цельсию, температура комфорта. Отведенное им помещение обстановкой напоминало каюту на «Дестини», только вдвое превосходило ее размерами. Татьяна поставила флаг у стены, освободилась от скафандра и упала на койку. Понселет подошел к пульту управления, который занимал один из углов.

— Таня, это невероятно! — воскликнул он секунду спустя. — Ты просто не поверишь!

— Что случилось? — поинтересовалась она.

— Тут все построено с размахом. Можно разместить целую армию и обеспечить ее кислородом и продуктами. Это великолепная база. Заселяйся хоть завтра… Но зачем это нужно? Мы никогда не собирались строить исследовательскую базу на Ганимеде, автоматы отлично справлялись без нас. Во всяком случае, я не слышал о подобных планах.

— Для обеспечения вашего оптимального функционирования выберите желаемый формат, — предложил Колумб.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась Татьяна. — Пожалуйста, объясни.

— Микрофакт-Мастер-Программа способна предоставить вам все возможности для оптимального функционирования согласно вашим желаниям. Вы можете сохранить текущий формат, а можете интегрировать себя в систему. Пожалуйста, выберите желаемый формат.

Таня нахмурилась, но не сказала ни слова. Между ее бровями залегла глубокая морщина, губы сжались, но лицо оставалось спокойным. Зато Понселет нашел слова возражения.

— Послушай, дружок, — сказал он с нервным смешком. — Мы не собираемся выбирать никакой формат, что бы это ни означало. Здесь очень мило, и ты произвел на нас впечатление, но сейчас мы хотим выйти на поверхность и выполнить задание нашего руководства. Сделать то, что должны. Пожалуйста, проводи нас на поверхность.

— Для обеспечения вашей оптимальной безопасности вы не должны подниматься на поверхность, — возразил Колумб тоном строгого воспитателя.

— Что это значит? Ты запрещаешь нам?

— Для обеспечения вашей оптимальной жизнедеятельности вы должны оставаться в искусственной среде, подготовленной для вас Микрофакт-Мастер-Программой, — пояснила голограмма.

— То есть… мы пленники? Пленники этой проклятой Микрофакт-Программы? Как тебе это нравится, Татьяна?

Таня не ответила. Она глубоко задумалась и, вероятно, не слышала слов коллеги. Понселет схватил шлем и активировал рацию.

— «Дестини»! «Дестини»! Прием! У нас проблема! Сумасшедшая голограмма взяла нас в плен! «Дестини», ответьте!

Но в наушниках раздавался только шум помех.

— «Дестини»! Проклятье! «Дестини»! Вы слышите меня! Что случилось? Почему нет связи?

— Для обеспечения вашего оптимального функционирования Микрофакт-Мастер-Программа прервала связь между вами и кораблем, — бесстрастно сообщил Колумб.

— Да кто ей позволил? — задохнулся от возмущения Понселет. Но внезапно перевел дыхание и улыбнулся: — Ты обманываешь нас, ведь так, дружок? Связь с кораблем осуществляется через шаттл. Вы просто не могли разорвать ее!

— Для обеспечения вашего оптимального исследования Ганимеда Микрофакт-Мастер-Программа интегрировала шаттл в систему, — пояснила голограмма.

Понселет побагровел, скрипнул зубами, но сдержал гнев. Он снова взглянул на Татьяну в надежде на поддержку. Но она оставалась безучастной. Глаза, серые, как поверхность Ганимеда, смотрели прямо перед собой. Казалось, она забыла о существовании Понселета и Колумба.

Француз заговорил подчеркнуто вежливо:

— Хорошо, очень хорошо. Я думаю, мы можем договориться. Мы совсем не хотим мешать исследованиям Ганимеда. И полностью удовлетворены увиденным. Что если мы сейчас наденем шлемы и покинем станцию? Наш корабль может прислать за нами новый шаттл, и мы больше вас не побеспокоим. Ну, что ты на это скажешь?

— Пожалуйста, выберите желаемый формат для обеспечения вашего оптимального функционирования, — ответил Колумб.

Они беспрепятственно дошли до шлюза. Но не дальше. Открыть двери оказалось невозможно. Те были совершенно гладкие — ни ручки, ни кнопки, ни пульта управления. Понселет в раздражении стукнул по двери кулаком и несколько раз пнул ее.

— Не надо, Понс, — попросила Татьяна. — Это бессмысленно. Здесь все взаимосвязано. Если автомату нужно пройти внутрь, центральный процессор открывает двери. А мы не являемся частью системы, и поэтому она равнодушна к нашим желаниям.

Понселет снова пнул дверь.

— Мы здесь, как в клетке. Это неслыханно! Они нас поймали!

Татьяна покачала головой.

— Нет, ты не прав. Здесь нет злого умысла, нет охотника и жертвы. Мы просто не входим в систему. Центральный процессор разработал оптимальную программу исследования Ганимеда и оптимальную программу обеспечения нашей безопасности. Для того чтобы мы никому не мешали и нам ничто не угрожало, он поместил нас в изоляцию. Очевидно, с его точки зрения, это оптимальное решение.

— Проклятый Колумб!

— Не Колумб, Понс. Колумб — только посредник. Решения принимает Микрофакт-Мастер-Программа.

— Проклятая программа! Если бы я мог, то выдернул бы штекер к чертовой матери!

— Это бы нам не помогло. Процессор наверняка распределил управление по периферийным устройствам.

— Этого еще не хватало! Как такое могло случиться?

— Ты помнишь сбои программного обеспечения на нашем корабле?

— Разумеется.

— А слышал, как Джейн объясняла причины?

— Кажется, вирус?

— Да, точно. Мы подхватили его еще до старта, и в урочный час он активизировался. По тому же принципу, говорила Джейн, работает и эта система. Башня только осуществляет координацию всех автоматов, сами по себе роботы достаточно автономны, они имеют представление о целях всей программы и могут сами определять ближайшие задачи.

— И этот процессор сам пишет для них программное обеспечение?

— Да, он сам засылает в подвластные ему автоматы тест-программу как вирус и дает ему распространяться по общей сети. — Татьяна загнула большой палец. — Это первый шаг. Потом он собирает информацию и анализирует ее — второй шаг. — Она загнула указательный палец. — Затем рассылает всем автоматам патчи. — Средний палец. — Собирает новую информацию. — Четвертый палец. — И снова рассылает патчи. — Мизинец. — И так далее, сколько угодно циклов. — Она покрутила в воздухе кулаком. — Система постоянно обновляется и совершенствуется. Конечно, если бы ты каким-то чудом вырубил центр, процесс оптимизации, возможно, прервался бы. Но, может быть, и нет. Мы же не знаем, до какой степени уже развились периферийные устройства, насколько они сложны. Может, они смогут сообща выполнять функции центра.