Помоги проекту - поделись книгой:
Гостевой флигель имел внушительные размеры: квадратов семьдесят – и в три этажа. И если внизу был холл с мягкими креслами, журнальным столиком, гигантским телевизором на стене и множеством зеркал, то наверху – наверняка, спальные комнаты и, может быть, что-нибудь вроде буфета.
– А еще скрытые видеокамеры – чтобы запечатлеть жизнь постояльцев во всех нескромных подробностях! – Вера представила, как кто-то из охраны подсматривает за ней непосредственно из унитаза, и ей стало смешно. Однако смех смехом, но дельную мысль о возможности подглядывания игнорировать не стоило. Типа: «В следующем месяце – долгожданная премьера фильма: «Вера Штольц и личная гигиена! Снято в укромном месте!»
– Не дождетесь! – Вера вынула несколько заколок и расческу. С косметикой все в порядке – подновлять необходимости нет. И слава богу, поскольку времени – с гулькин нос! Нельзя терять ни минуты, а то кто знает этих олигархов с их постоянными перепадами настроения! Как в детской гадалке по ромашке – к сердцу прижмет, куда-то там пошлет…
– Интересно, кто-нибудь из нормальных людей вообще способен оценить внутренний мир олигарха, непоправимо искореженный сумасшедшим баблом? – Вера повернула голову вправо, потом влево, критически осмотрела себя, уверенными движениями собрала волосы наверх и зафиксировала их заколками-невидимками.
– Стиль haut couture не получится, поскольку Трепанга вблизи не наблюдается! – Вера ловко перехватила узел волос яркой тесьмой (между прочим, тоже Hermes) и поморщилась. В совокупности с тремя платками смотрелось уж больно попугаисто.
– Долой вульгарщину! Придется импровизировать на ходу! – Вера освободилась от шейных платков. – В итоге пришли к тому, от чего и начинали плясать! К почти голой простоте!
Задрапированная по локоть рука, тесьма в волосах, обнаженные плечи и длинная шея, еще более подчеркнутая прической наверх – по крайней мере, в зеркале Вера смотрелась очень эффектно. И кажется, даже отсутствие колье не вносило дисбаланс в общий облик.
– Никто не посмеет обвинить меня в неоригинальности! – Вера улыбнулась. Ей вдруг захотелось, чтобы кто-нибудь из пронырливых журналистов сфотографировал ее в таком виде прямо сейчас – не стыдно появиться на глянцевой обложке! – А самое главное, на мне – исключительно всё свое! Даже Степины казенные платочки не понадобились! Вот только куда их девать?
Вера посмотрела на клатч и представила, как пытается запихнуть в него платки, а они не влезают и предательски торчат наружу, характеризуя хозяйку, как стяжательницу-барыгу, неспособную скрытно унести уворованное.
– А может, так и поступить? Назло канонам? И вообще – сорвать с себя платье, переодеться в домашнюю пижаму и объявить Надомниковым, что игнорирую их ужин, поскольку блюду фигуру и не собираюсь ради них набирать лишние килограммы, поедая омаров на ночь!
– Мечты, мечты, где ваша сладость? – Вера поднялась и накинула на плечи пальто. – Здесь я его точно не брошу, вдруг кто-то из слуг решит, что это ему подарок – пальтишко-то так себе, хозяева побрезговали! А мне будет обидно! Все-таки куплено на честную зарплату! А вот платочки можно и складировать. Степану скажу, чтоб забрал! И в самом деле – не упаковывать же их в полиэтиленовый пакет, зажатый подмышкой! То-то будет фурор при моем появлении! Да еще если выставить рекламку вперед!
От себя добавим – Вера выглядела великолепно! Взявшись за ручку двери, она испытала некий кураж – в двух словах его можно охарактеризовать так: «А слабо, Галина Французовна, наперегонки – кто кого на конкурсе красоты?»
– Понятно, что слабо! Старшее поколение снялось с дистанции в связи с заведомым проигрышем! – Вера вышла во двор, и охранник, приставленный к ней, немедленно ринулся вперед, показывая дорогу.
Они завернули за угол и пошли вдоль парадного фасада – до центрального входа (именно там располагалась гостиная с ожидающим Веру Степаном) было никак не меньше тридцати метров.
– Итого, длина основного здания – метров шестьдесят-семьдесят, ширина (Вера прикинула) – метров двадцать, и три этажа. Итого: от трех с половиной до четырех тысяч квадратных метров! Не Зимний дворец, конечно, но для скромной жизни хватит! И еще постройки для челяди и рабочего люда! Отлично! И никаких Багам! Нас и здесь неплохо кормят!
Крыльцо центрального входа было выполнено в классическом патрицианском стиле – со статуями и вазонами – в общем, все дела!
– Единственно плохо! – Вера улыбнулась. – У статуй пальцы не торчат в растопырку, а так – все, как у людей! По случаю зимы и морозов в вазонах – карликовые сосёнки из Якутии или из-под Норильска – и даже с шишечками! Интересно, а кедровые орешки из них можно налузгать – или только сосновые?
Охранник между тем широко распахнул огромные и тяжелые стеклянные двери – Веру приглашали!
Степан сидел на диване и смотрел телевизор. Крутили очередную сто пятьдесят шестую серию «Ментов» – с непонятными новыми актерами (все их достоинства заключались только в одном – они были похожи на быков), которые почти весь фильм бегали с перекошенными мордами, пытаясь изловить бандитов.
Степан снял смокинг и кинул его рядом на диван – не мять же в ожидание Веры. Степан лишь смутно предполагал, что задумали его родители – например, сколько человек приглашены на ужин, и чего ждать. Мамам, как всегда, темнила, а отец о таких вещах не говорил (некогда, бизнес есть бизнес, а всё домашнее – под жесткой пятой супруги!)
– Я тебе сейчас пасть порву, гнида! – истерично заорал капитан полиции из телевизора, и одновременно с его воплем в гостиной появилась Вера.
– Вот это драйв! – Вера сбросила пальто на руки подскочившему дворецкому (или правильно его называть по-другому?) – Уверена, от такой игры актеров у всех окрестных кошек случаются преждевременные выкидыши! У вас кошки есть?
– А куда ж без них! – Степан восхищенно оглядел Веру с ног до головы. Кровь бросилась ему в лицо – без всякого сомнения, он желает эту женщину прямо сейчас! Он сделал попытку притянуть Веру к себе, но она мягко отстранилась:
– Если мне придется снова наводить макияж и поправлять прическу, дорогой, до омаров мы никогда не доберемся! И они обидятся – и начнут нетерпеливо стучать клешнями о тарелки из золота!
– Из серебра! – Степан вновь надел смокинг и поправил бабочку. – Кстати, насчет котов – у нас их два: Державин и Фашист. Фашиста, конечно, по документам кличут иначе – что-то типа Стюард-Георг Пятнадцатый или Шестнадцатый, но фашист – он и есть фашист! Никому жизни не дает!
– А порода? – Вере вдруг захотелось подержать в руках и потискать пушистое мяукающее существо. В детстве у нее была любимая кошка Василиса, и воспоминания о ней остались самые светлые. Василиса защищала маленькую Веру даже от родителей, считая ее своим детенышем. А когда она сбежала из дома, Вера в одиночку обшарила все окрестные подвалы – узнав о чем, у мамы чуть не случился инфаркт. Вера ждала Василису еще целый год, но кошка не вернулась.
– Фашист – британец, морда, как у бульдога, наглая и злобная, а Державин – наш, чистый сибиряк, мохнатый и толстый. Но глаза умные-умные!
– Класс! Познакомишь с сибирским?
– Если тебе так хочется! – Степан пожал плечами. – Но только после ужина, и если платье не жалко – а то он иногда когтищами в одежду вцепляется! Ну что, пошли?
Галина Французовна с самого утра пребывала в странном состоянии. Не то, чтобы не в своей тарелке – но все же весьма на взводе. Причиной, конечно, был анонсированный ужин с Верой.
Галина Французовна никак не могла определиться, как себя подавать. Вариантов у нее было много – например, зверской потенциальной свекрови или, напротив, любящей доброй мамы, способной позаботиться и о невестке.
А может, холодной отстраненной дамы высшего света, которой вообще все по барабану?
Галина Французовна попыталась даже обратиться за советом к мужу (а для нее это было из ряда вон!), на что Арсений Петрович отреагировал в свойственной ему манере – дескать, вступим в бой («бой» – ужин с Верой), там и посмотрим! Но мама Степана так не хотела – ей требовалась определенность. Кроме того, Галина Французовна в очередной раз получила подтверждение – ее муж симпатизирует Вере. Уж больно весело и благодушно он был настроен.
«Что взять с этих мужиков! – после разговора с Арсением Петровичем Галина Французовна в сердцах накричала сразу на трех домработниц, сдуру подвернувшихся под руку. – Они всегда думают только одним местом, вот и мой – хоть и старый кобель, и песок сыплется – а все туда же! Конечно, эта дамочка может заставить любого исходить слюной, но на то существую я – чтобы всегда оставаться на страже. А на меня ее чары вряд ли подействуют – сама такая!»
«Вот именно что такая! – неожиданно Галину Французовну стали обуревать сомнения. – Похожая на тебя, и хватка не слабее! Может, твое неприятие Веры заключается именно в вашей похожести?»
– Может, может! – Галина Французовна фыркнула, как растревоженная фурия, и поджала губы. – Речь ведь идет о моем сыне, а не о дворняжке, мне безразличной! Поэтому я не должна ошибиться!
Галина Французовна, как и положено образцовой маме, часто забывала, что Степан – отдельный и не нуждается в ее советах, особенно в плане личной жизни. И если бы он узнал о буре в стакане воды, которая сейчас завладела его матерью, он бы очень удивился. С его точки зрения все было предельно ясно: Вера – его девушка, ему с ней хорошо, речь о женитьбе пока не идет (хотя он, вроде, не против), мало того, Вера и сама всячески намекает – нужно еще подождать. Так чего лишний раз гнать волну на ровном месте?
Но Степан не знал – и слава богу!
Подведем итог: материнская ревность бушевала в душе Галины Французовны карибским ураганом. Как смириться с тем, что в доме, возможно, появится другая женщина, имеющая такое же влияние на сына (если не больше), как и она сама?
В результате внутренней борьбы часам к четырем Галина Французовна так распереживалась, что решила сказаться больной – и всё тут! Она даже и почувствовала себя больной – давление подскочило, и разболелась голова. Но «проболела» она недолго. Ее природная сила взяла верх – выдернула Галину Французовну из постели, а заодно и приказала всему остальному организму собраться и по примеру мужа поплыть по течению – смотреть и импровизировать в процессе.
А пока что – времени не так много (всего несколько часов), а ей еще предстоит выполнить все необходимые подготовительные процедуры – спа, массаж, косметолог, парикмахер, визажист. И если сегодня кто-то и будет блистать за столом – то это точно она (а за других не ручается!)
– Позвольте представить! – Степан ввел Веру в обеденную залу на втором этаже и нос к носу столкнулся с высоким импозантным мужчиной, оживленно о чем-то болтающим со своей спутницей – по виду, топ-моделью. Мужчина, как выяснилось впоследствии, владел несколькими частными питерскими телеканалами и двумя крупными периодическими изданиями – таблойдами. Его звали Марк Александрович Антоновский. А дама рядом с ним была известной тусовщицей/приживалкой из высшего света Ксенией Собакевич.
– Позвольте представить! Вера Штольц!
– Ах! – Марк Александрович всплеснул руками, немедленно передал бокал с шампанским мисс Собакевич и ринулся целовать руку Веры. – Давно, давно мечтал приобщиться к такой красоте!
– Спасибо! – Вера непринужденно рассмеялась. – Всегда была уверена, что только джентльмены из северной столицы способны так изысканно говорить комплименты, что сердце любой девушки дрожит и рассыпается на множество крошечных искрящихся осколков! Не то что столичные – им бы только деньги зарабатывать, а на красивое слово – и времени нет!
– Именно, именно так! – Антоновский расцвел. – Моя спутница – Ксения Собакевич, девушка во всех отношения видная – из хорошей, очень хорошей аристократической семьи!
Как и положено, Вера и Ксения по-дружески расцеловались в щечки (если кто не в курсе, именно так и происходят знакомства между девушками в тусовочной среде). Собакевич была на полголовы выше Веры, усыпана бриллиантами с ног до головы (серьги, колье, перстень), но на фоне Веры смотрелась, как народный (пусть и любимый) шпиц рядом с мальтийским бишоном. И никакие украшения и стильный парадный макияж не могли скрыть разницы.
В сравнении с Собакевич Вера была одета очень скромно – пусть и дорого, но без соответствующих пафосу ювелирных украшений. Но зато сама фактура! Если продолжать аналогию, бишону не нужно ничего доказывать, им и так все восхищаются! Конечно, от примера с собачками кого-то может и покоробить, но просим прощения! Так более наглядно!
Степан рядом светился довольством, как кот после украденного куска сочной говядины. Лишнее подтверждение эксклюзивности его спутницы – вот оно, налицо – очень приятно!
Увидев, что в зале появился наследник, гости (а их, помимо Марка и Собакевич, было двенадцать) поспешили засвидетельствовать Степану свое почтение. Причем, поспешили именно они – а не он (Вера заметила сразу). Гостями оказались:
– Фирсов Михаил Сергеевич с супругой (ценные бумаги, связи и западными и китайскими банкирами);
– Макеев Андрей Олегович (видный, вхожий в Кремль медийный политолог);
– Богуславская Ирина Афанасьевна (питерский брендованный дизайнер-модельер, владелица модного торгового дома с филиалами в десяти городах России);
– Иванченко Петр Алексеевич с супругой (оптовая торговля бензином и нефтепродуктами);
– Аркадий и Кирилл Розовские (раскрученные пронырливые репортеры, специализирующиеся на репортажах о жизни богемы под заказ);
– Абагян Арсен Артаваздович со спутницей Викой Казановой (он – крупный лесопромышленник, она – эстрадная поп-звезда);
– Николаев Борис Николаевич (известный теневой лоббист, способный, как утверждали, решить любой вопрос);
– Шипулев Игорь Владленович (старый друг Арсения Петровича, академик, только что вернувшийся из двухлетней командировки в Антарктику).
Гости Надомниковых чувствовали себя свободно и раскованно – оживленно переговаривались друг с другом и громко смеялись. Появление Веры вызвало у них неподдельный интерес – у Веры даже возникло ощущение, что она – сюрприз, о котором никого не предупреждали.
Модельер Богуславская украдкой придирчиво осмотрела Веру с ног до головы, а потом выказала комплимент ее наряду – просто, свежо и одновременно оригинально! Причем было видно, Богуславская говорит искренне. По лицам присутствующих господ трудно было понять, что они думают – но Вера не сомневалась, ее выход удался – нет-нет, зависть-таки проскальзывала.
Репортеры Аркадий и Кирилл, понятно, оказались резвее всех – они немедленно постарались взять Веру в оборот – устроить блиц-опрос, сделав основной упор на возможных пикантных и личных подробностях (не обойдя вниманием и многочисленные слухи):
– После «Корта», который сделал Вас мегазвездой, рассматриваете ли Вы возможность сняться в чем-либо более серьезном?
– Мне бы хотелось, но пока об этом говорить преждевременно!
– Как Вам работается с режиссером Высоковским – говорят, он невыносим?
– Напрасно вы так. По-моему, более душевного и профессионального человека не найти!
– А правда ли, что у Вас своя вилла на Мальдивах?
– Нет, неправда!
– Когда состоится Ваша свадьба?
– С вашего позволения, я не стану отвечать на этот вопрос!
– А сейчас что, помолвка?
– Без комментариев.
– Хорошо, тогда немного о Вашей профессиональной деятельности и о кино вообще! Вы, наверное, смотрели недавний документальный фильм режиссера Евгении Кольчинской. Критики все как один утверждают – это явление в нашем кинематографе. Каково Ваше мнение?
– Честно говоря, я еще не успела (обстоятельства, как вы знаете, не позволяли), но обязательно посмотрю. Мы с Евгенией знакомы пока очень отдаленно, но я ее, безусловно, уважаю и поэтому не сомневаюсь, ее творчество достойно всяческих похвал!
– Наши читатели очень интересуются количеством Ваших поклонников – и потенциальных, и действующих!
– Без комментариев!
– Господа, господа! – Степан, который в это время о чем-то болтал с политологом Макеевым, как раз отвлекся – и последний вопрос ему явно не понравился. – По-моему, вы не о том спрашиваете! Советую вам быть поосторожнее! – в голосе Степана Вера уловила даже признаки гнева.
– Всё, всё! – Розовские мгновенно отступили – интервью, вот оно – уже есть, а желание наследника, в любом случае, закон, и не стоит кусать руку дающего.
– Галина Французовна и Арсений Петрович Надомниковы! – в центр залы вышел мажордом и громогласно объявил о появлении хозяев. Одновременно внутренние парадные двери распахнулись, и Вера замерла – вот сейчас они и познакомятся! Ей вдруг на ум пришла сцена из «Д’Артаньяна и трех мушкетеров» – выход короля с королевой на Марлезонский балет. Очень похоже!
Как вы думаете, чем олигарх отличается от обыкновенного человека? Может, у него три руки или две головы, может, он чудо-юдо диковинное, от взгляда на которое кровь стынет в жилах, и хочется забиться в рубку подводной лодки, задраить переборки и немедленно обделаться от страха? А вот и нет, не угадали! Олигарх – такой же человек, как и все, только очень-очень (повторяем – очень-очень) богатый. И богатство, и властность идут (бегут, порхают) впереди него!
Пара Надомниковых соответствовала идеальному олигархическому статусу. И внешний вид имела соответствующий. Галина Французовна затмевала всех и каждого зрелой красотой, умело поддержанной профессиональной работой косметологов, массажистов и стилистов ранга «эксклюзив». Лично мы уверены, мало найдется на планете дам, способных в ее возрасте подать себя так шикарно.
К ужину мама Степана предпочла вечернее платье в пол – несложного кроя, хорошо подчеркивающее ее подтянутую фигуру. Украшений было минимум – лишь рубиновые серьги и массивное, но одновременно как будто невесомое рубиновое колье на шее – камни в обрамлении черного золота. Как потом узнала Вера (выпытала у Степана), ювелирный гарнитур Галины Французовны назывался «Le rouge et le noir éclat», что в переводе: «Красное и черное сияние» – в единичном экземпляре и персонально от ведущего ювелира Cartier.
Галина Французовна долго думала, какое из украшений ей выбрать, и решила остановиться именно на этом – более всего подходящем ее образу – сногсшибательной блондинки средних лет (еще нет и пятидесяти) с сияющими глазами и ослепительной улыбкой. И вряд ли кто-нибудь из гостей мог предположить, что еще несколько часов назад маму Степана одолевала хандра.
Арсений Петрович всем нарядам предпочел дежурный смокинг с бабочкой и мягкие туфли – подчеркнуто просто и без излишеств! И даже без часов – дескать, цацки ему ни к чему! Зато смокинг был не черным, а какого-то неуловимо переливчатого цвета – от антрацитового до темно-фиолетового и даже глубокого синего.
«В магазинах готового платья такие не продаются!», – решила про себя Вера и, увлекаемая Степаном, устремилась навстречу царственной чете олигархов.
– Мама, папа! Знакомьтесь, это Вера! – Степан быстро подошел к родителям – чуть ли не вытолкнув вперед Веру, которая внезапно немного оробела.
– Ага! – Арсений Петрович широко улыбнулся. – А я Вас, Верочка, часто вижу по телевизору! Говорят, Вы – звезда?
– Да что Вы! – Вера, не ожидавшая такого начала разговора (она настраивалась на что-то радикально серьезное – чуть ли не на книксены и реверансы с зажатыми шляпками в ладошках), невольно рассмеялась. – Они ее за смелость полюбили, и кроме – за гламур и швабру верткую в руках!
– Швабру? Какую швабру? – Арсению Петровичу показалось, что он не расслышал.
– Обыкновенную! Из квартиры Степана! – Вера вдруг почувствовала себя легко и свободно. – Несколько месяцев назад я отбила ею нападение мадемуазель Нимфоманской в сопровождении страшного волкодава – вот с тех пор и узнают на улицах!
– Точно! – Надомников оглушительно рассмеялся. – Сам лично пару раз просматривал – и даже скачал ролик на ноутбук! Моя супруга и мама Степана – Галина Французовна!
– Здравствуйте! – Вера все же немного присела вниз, скопировав в легкой форме поведение фрейлин и статс-дам при появлении императрицы. – Очень приятно! (она чуть не добавила «Ваше величество»).
– А мне как! – Галина Французовна благожелательно обняла Веру (воистину, женщина-загадка, совершенно невозможно понять, что у нее на уме). – Но продолжим разговор за столом, а то гости уже заждались!
Поделиться книгой: