Поцелуй змеи. Мир полон разведенных женщин

Анна задрожала от страха. Она знала, что Милос не произносит угроз просто так.

Погода в Лондоне была намного холоднее, чем в Ибари, однако температура в спальне Сандры Митчелл и Дональда Мак-Фея была гораздо выше, чем у Анны и Милоса. Они недавно вернулись из своего богатого приключениями путешествия в Саламба. Дональд, игрок шотландской национальной сборной по футболу, получил в своем клубе краткосрочный отпуск. Сандра же только что подписала контракт с элитарным ночным клубом в Лондоне, в котором уже на следующей неделе должна была выступать как певица и саксофонистка.

Дональду не было еще и двадцати, но его талант уже обеспечил ему достаточную популярность на футбольных полях. Он был небольшого роста и быстр, словно горный леопард. Выросший в маленькой сонной деревушке, он был не очень сведущ в сексуальности. Он был любовником без особых претензий, действовал прямолинейно, во всем полагаясь на партнершу. Однако, побывав в Саламба, многому научился. И лишь с содроганием вспоминал, как его там совратила Анна — ведь он преклонялся перед Сандрой.

Они целый день провели в магазинах, затем гуляли в парке и, вернувшись в гостиницу, почувствовали себя совсем усталыми. Сандра предложила перед обедом немного отдохнуть. Сделала это она не без задней мысли. Но, очутившись в спальне, поняла, что Дональду не до любовных утех. Тем не менее спросила:

— Ты не хочешь со мной немного поваляться?

— О, Сандра, у нас еще будет время, — взмолился Дональд.

— Что ж, отложим, — бодро согласилась она, хорошо зная своего друга.

Благодарный Дональд обнял, осыпая поцелуями, и неожиданно возбудился. Ну а про Сандру и говорить было нечего. Она выскользнула из его объятий и потянула Дональда в ванную. Едва он встал под душ, как она быстро разделась и оказалась рядом. Под горячими водяными струями Сандра продолжила свою игру: намыливала ему спину, будто невзначай скользила руками по животу. Он слабо сопротивлялся, ласки подруги были приятны.

Потом они укутали друг друга купальными простынями и со смехом побежали в спальню.

В постели Дональд снова обнял Сандру. Она удовлетворенно улыбалась, ее глаза лучились, поощряя его. Дональд кончиком языка пошевелил в ее ухе. Она замурлыкала, словно кошка, но когда он готов был уже приступить к главному, Сандра попросила:

— Пожалуйста, любимый, потерпи еще чуть-чуть.

Дональд не отступал, и вскоре они слились в сладострастном порыве. Они больше не могли контролировать себя. Сандра едва подавила крик, когда оргазм пронзил все ее тело.

Теперь и Дональд оказался на пути к высшему блаженству. Подсознательно он ощутил, что Сандра готова еще раз войти в оргазм. Их тела были полностью созвучны, движения подчинялись единому ритму. Мощный всплеск счастливой удовлетворенности они пережили одновременно.

Утомленные и опустошенные, они чувствовали, как постепенно восстанавливаются силы и возвращается действительность. Однако сладкая истома все еще растекалась по их телам.

— Неплохо бы снова принять душ, — сказал Дональд.

— В тебе нет романтики, — слегка надув губки, ответила Сандра и нежно поцеловала его в кончик носа.

Она встала и направилась в ванную. Дональд, услышав шум набегающей воды, последовал за ней.

— Знаешь, сегодня было прекрасно, как никогда раньше. — Он вздохнул.

Сандра счастливо кивнула головой.

— Не смейся надо мной, но мне кажется, что с тех пор, как эта забавная штука оказалась у нас, наша любовь попала под власть совершенно иных чар.

— И ты можешь эту часть божества называть забавной штукой? — В голосе Дональда прозвучало недовольство. — Однако я с тобой согласен в одном. Кажется, она и в самом деле обладает необыкновенными свойствами. И тем не менее, несмотря ни на что, мы обязаны вернуть эту вещь французскому археологу, ведь ему тоже удалось покинуть Саламба.

Профессор Луи Халефи был приглашен в Саламба американским горным инженером, чтобы обследовать Золотой фаллос, найденный одним из местных рабочих. Полицейские Милоса несколько раз объявляли его розыск, но в конце концов решили, что Мориба бежал из страны вместе со священной находкой. А на самом деле это сделала Сандра. Теперь она лежала на ее ночном столике в соседней комнате.

Золотой фаллос действительно окружала таинственная аура. И в самом ближайшем времени многие окажутся втянутыми в ее дьявольский водоворот.

Глава третья

Змеи в траве

В президентском дворце Анна дала волю своим эмоциям. Сидя за столом, на котором оставались еще следы завтрака, она бросала на Милоса гневные взгляды.

— Не понимаю, почему ты должен принимать этого проклятого швейцарца. В конце концов он же не посол и не папа римский. Какой-то владелец лавки в Альпах звонит твоему личному секретарю, и ты уже готов предоставить ему аудиенцию. Он наверняка хочет продать тебе часы с кукушкой. И вообще, что ты за президент?

Милос проворчал:

— Не смеши людей. Я же сказал тебе, что это директор одного из самых крупных банков мира. Я обязан его принять.

— Вечно у тебя нет времени для меня. Такое впечатление, что и спишь со мной больше по обязанности, нежели желанию. Однако в последнее время и это стало историческим событием. Почему этот тип не может прийти на прием в официальное время? И вообще, что ему нужно?

— Как я могу это узнать, не встретившись с ним? Ты соображаешь, что говоришь? Саламба одолжила миллионы во всевозможных банках, и большая часть их приходится именно на этот швейцарский банк.

— Ну, если он хочет поговорить о деньгах, то может обратиться к министру финансов.

— Мне кажется, что после нашей революции они стали нервничать и предпочитают иметь дело лично с главой государства. Хотят получить надежные гарантии, что их деньги защищены. Однако если они начнут требовать погашения кредитов, это обернется для нас катастрофой. Ибо я потерял бы свое место, да и ты тоже, — проворчал Милос.

Анну это не очень убедило, и она сказала:

— Наверное, мне лучше присутствовать при вашем разговоре.

— Это все равно, что сбросить атомную бомбу на дворец! — взорвался Милос. — Ты всерьез полагаешь, что экстравагантная любовница президента — лучший способ доказательства надежности вложения займов государства? Мы же имеем дело с консервативным европейским банкиром. Чтобы ноги твоей здесь не было! Пойди в город и купи себе новую шляпку, а то солнце высушит остатки твоих мозгов!

Взбешенная Анна выскочила за дверь. Милос еще долго не мог успокоиться, хотя принимать такого всесильного гостя, да еще неизвестно зачем прибывшего, следовало на трезвую голову.

Но когда Йозеф Грунвальд вошел в его кабинет, Милос удивился. Гостя сопровождала женщина, уже известная нам как Исида. Даже не в одежде жрицы, она производила потрясающее впечатление. Исида это знала и сейчас ни на мгновение не отрывала взгляда от Милоса.

Грунвальд сразу приступил к изложению цели своего визита:

— Господин президент, в первую очередь я хотел бы поздравить вас в вашей новой должности, а также высказать свое глубокое удовлетворение в связи с тем, что вам удалось освободить страну от Ази Морибы. Я полагаю, что выражаю мнение всех банков и говорю вам это, чувствуя, что наши деньги в руках надежного человека.

Милос, как и полагается в таких случаях, кивнул головой. Но едва он попытался произнести ответное слово, женщина холодным взглядом остановила его.

Грунвальд продолжал:

— Однако есть некоторые обстоятельства, которые нам необходимо обсудить с величайшей деликатностью, дабы никак не омрачить наши добрые отношения, имеющие такое большое значение для вашей страны.

Замаскированная угроза заставила Милоса буквально оцепенеть.

— Я прибыл к вам неофициально, чтобы покончить с этим делом раньше, чем оно перерастет в проблему.

Грунвальд одарил при этом президента широкой улыбкой, но выражение лица Исиды оставалось по-прежнему непроницаемым.

Ее взгляд парализовал Милоса.

— Я слышал, что в Саламба обнаружена бесценная старинная вещь, и наша задача, — при этих словах он повернулся к Исиде, — во имя справедливости возвратить ее законному владельцу. Надеюсь, вы понимаете, о чем идет речь. Я говорю о Золотом фаллосе Осириса, который в целях безопасности хранится где-то здесь во дворце. Пожалуйста, распорядитесь принести его нам.

Милос отрицательно покачал головой.

Грунвальд вздохнул.

— Ну что ж, видимо, мы должны убедить вас как-то иначе.

Пока он говорил, Исида достала из шкатулки кипарисового дерева выцветший папирус и начала читать вслух. Милос слушал ее как зачарованный, хотя и не понимал ни слова. Звонкий, но монотонный голос затуманил его со знание и сковал волю. Все вокруг преобразилось, воздух наполнился дурманящим ароматом. Ему показалось, что он находится то ли в пещере, то ли в храме. Вокруг было темно, однако он еще мог различать Исиду, фигура которой излучала фосфорический свет. Он никак не мог понять, почему она вдруг оказалась обнаженной, но осознавал, что перед ним самая очаровательная женщина, которую он когда-либо встречал. У него возникло страстное желание обнять ее, обладать ею, но он не мог даже пошевелиться. Внезапно их уединение нарушилось. Мужчина, оказавшийся возле нее, был похож на Йозефа Грунвальда, а может, и нет. Этот Грунвальд, в отличие от полного лысого банкира с одутловатым лицом, был загорелый, гораздо моложе, выше ростом, атлетически сложен. Он был подобен мифическому герою, обладавшему магическим даром сверхсексуальности. Как и его таинственная партнерша, голос которой обволакивал сознание Милоса, этот идеальный Грунвальд тоже был голым и стоял перед ним с невероятно большим пенисом, представлявшимся Милосу символом мужской потенции.

Милос видел, как Грунвальд стоя сносился с Исидой. И вместе с ним переживал бурный экстаз, согласовывая свои движения с их ритмом. Но, несмотря на телесное возбуждение, их лица, подобно маскам, оставались безучастными. Милос не ощущал движения времени и поэтому не знал, как долго все это длилось. Его лишь удивляло, что по отношению друг к другу они выглядели холодными, словно статуи, хотя он сам, глядя на них, разгорячился и пережил оргазм вместе с Грунвальдом.

Его сознание все еще баюкал монотонный голос жрицы. Подчиняясь ему, он увидел себя на коленях перед этими сверхъестественными фигурами. Исида смотрела на него сверху, будто он был собакой или кошкой, которая трется о ногу своей госпожи.

Внезапно пелена спала, Милос открыл глаза. Похоже, он лежал на полу, а гости стояли рядом одетыми и, казалось, не понимали, что с ним произошло. Они смотрели на него с обидным безразличием…

Исида аккуратно свернула папирус и спрятала его в шкатулку.

Грунвальд откашлялся.

— Мне кажется, то, что вы прочувствовали, должно убедить вас в серьезности наших намерений. Вы обязаны вернуть нам Золотой фаллос.

Милос медленно приходил в себя. Он встал и обрел способность говорить. Посмотрев на Исиду, сказал:

— Его здесь нет.

Грунвальд подозрительно уставился на Милоса, но Исида успокоила его:

— Он говорит правду. Я всегда чувствую, когда человек лжет.

Банкир поджал губы и угодливо закивал головой.

— Если не во дворце, то где же вы его спрятали? Пожалуйста, распорядитесь, чтобы его нам вернули, — мягко предложила Исида.

— Его нет в моих владениях. Похоже, Мориба захватил его с собой, когда бежал из страны.

— Этого не может быть! — воскликнул Грунвальд. — Мориба утверждает, что эта бесценная часть статуи божества находится в Саламба.

— Уверяю вас, что это не так, — возразил Милос.

Они молча стояли друг против друга. Исида, как и недавно, пристально смотрела на Милоса. Затем повернулась к Грунвальду:

— Он прав. Нужно искать в другом месте.

— Вы не единственная, кто его ищет, — заявил Милос, вспомнив об Анне. — И вообще, кто вы такая?

Исида пропустила вопрос мимо ушей.

— Если вы обнаружите Золотой фаллос, то немедленно передайте его нам, — настаивал Грунвальд.

— Почему это? — В голосе Милоса прозвучало недовольство. Он сообразил, что они безуспешно толкаются повсюду в поисках божественной реликвии, значит, далеко не так всемогущи, если даже их необычная способность воздействовать на психику людей не в состоянии им помочь. — Я считаю, что если Золотой фаллос найдется, Саламба будет заинтересована сохранить его у себя. Это же уникальная вещь, которая могла бы способствовать развитию туризма в нашей стране.

Грунвальд уже готов был возмутиться, но Исида взглядом заставила его замолчать.

— Мы не собираемся спорить с вами. Фаллос — это только часть большой золотой статуи Осириса. Мы являемся членами секты Исиды и служим этой богине. Она посвятила нас в тайны сексуальной жизни, и мы теперь можем, пользуясь ее учением, обращать мужчин и женщин в рабов, в чем, собственно говоря, и вы лично только что смогли убедиться. У нас имеются уже почти все части статуи, и мы намерены собрать ее полностью. Я хочу сделать вам предложение. Для отправления культа Исиды необходимо место, где бы статуя надежно охранялась. Почему бы это не организовать в Саламба? В Египте или в одной из западных стран ее наверняка поместят в какой-нибудь мрачный музей. А мы мечтаем о храме, где мужчины и женщины всего мира смогли бы поклоняться Исиде и Осирису, а не разглядывать пристально мертвую статую за стеклом. Вы хотите развивать туризм в своей стране, но что вы сможете показать? Подумайте, как было бы хорошо, если бы Саламба стала центром мировой религии. И какой религии! Базирующейся на любви — и не на духовной, а телесной, в ее самом высшем выражении. Именно такой, каковой она и является! В Ибари было бы больше паломников, чем в Иерусалиме, Мекке и Риме, вместе взятых. Что вы скажете на это?

Милос задумался, а затем хитро улыбнулся.

— А почему бы и нет? Но прежде всего надо найти Золотой фаллос, и для этого следует объединить наши усилия. Давайте кое-что обдумаем. Я могу предоставить вам соответствующий храм для статуи и отправления службы, и ваша секта сможет накопить сказочное богатство. Но все это, конечно, осуществится, если и президент страны в определенной мере будет заинтересован, ведь он же будет оказывать гостеприимство.

— Против такой сделки у нас не было бы никаких возражений, — согласилась Исида.

Глаза Йозефа Грунвальда засверкали, и он с воодушевлением промолвил:

— Вот теперь вы говорите на языке, который мне понятен.

В нескольких десятках метров от улиц Кондотти и Римской с их элитарными магазинами и домами моделей есть узкий переулок, куда не заглядывают ни туристы, ни полиция. С высоких стен обветшалых домов осыпается штукатурка, окна разбиты или не мыты целую вечность. Здесь целыми семьями живут в одной комнате, и на протяжении всего дня слышен детский плач. Воздух пропитан кухонными испарениями. Но есть у этого переулка и ночная жизнь.

В одной из квартирок, расположенных под самой крышей, приводила себя в порядок Эмилия Ферручи. Ей было около тридцати, но выглядела она лет на десять старше. Медно-рыжие волосы уже утратили свой натуральный блеск. Высокие скулы придавали лицу худобу, которую уже ничем нельзя было скрыть. Эмилия критически осмотрела себя в покрытом пятнами зеркале. Ее дряблые, отвисшие груди были похожи на опустевшие бурдюки. Зато ногами она осталась довольна — были они длинны и стройны. Правда, в колготках поехали петли. Но она надеялась, что дырку не заметят. Она быстро натянула свою красную, помятую мини-юбку, застиранную блузку, надела туфли на высоком тонком каблуке, схватила косметичку и по деревянной лестнице сбежала вниз.

Более ловкие, удачливые девицы имели свои районы — угол улицы вблизи ресторана или место, посещаемое туристами. Эмилия к таким не относилась. Она медленно шла по улице Кондотти, бросая на встречных мужчин зазывающие взгляды. Но это не действовало, и они проходили мимо. Она сокрушенно подумала, что ей, похоже, опять предстоит противная одинокая ночь. И в этот момент к ней подошел на редкость статный темнокожий мужчина. Эмилия растерялась. Многие девицы отказывали цветным, опасаясь их слишком развитых мужских достоинств, причинявших боль. Но Эмилия не могла себе позволить разборчивость. Свергнутый диктатор, а это был он, Мориба, одобрительно кивнул. Эмилия повернулась на каблучках и зашагала впереди него к своей квартире. Неплохо, когда мужчина не спрашивает о цене, а этот здоровенный самоуверенный мужик не произнес ни слова и молча последовал за ней. Эмилия боялась лишь одного — чтобы он не оказался садистом. Правда, Джузеппе всегда начеку и в случае необходимости сразу же придет на помощь. В конце-то концов она была и для него источником дохода.

Мужчина был хорошо одет, приехал, вероятно, из Штатов и, естественно, думалось ей, понятия не имеет, какие в Риме цены за такие услуги.

Он оглядел убого меблированную комнату, мало напоминавшую любовное гнездышко, но ни словом не обмолвился о своих впечатлениях. Эмилия положила сумочку на стол и заговорила с ним на ломаном английском:

— О’кей, большой мальчик! Скажи, у тебя есть доллары?

Мориба ухмыльнулся и кивнул.

— За все это пятьдесят мышек, и без особых положений. Или ты хочешь чего-либо особенного?

Мориба ничего не ответил и вытащил пачку долларов. Он вынул несколько банкнотов и, не считая, бросил на стол. Эмилия схватила деньги: там было сто пятьдесят долларов. Она торопливо спрятала их, разделась и пошла в ванную.

— Всего несколько минут, — крикнула она оттуда. — Располагайся поудобнее.

Когда Эмилия вышла из ванной, то с недоумением обнаружила, что мужчина все еще был в одежде и неподвижно стоял там же, где она его оставила.

— Что с тобой? — спросила она. — Ты боишься? А я думала, ты уже в постели.

Впервые с тех пор как они встретились, Мориба заговорил.

— Я не собираюсь валяться с тобой. — В его голосе звучало столько презрения, что ей показалось, будто она получила затрещину.

— Что тебе нужно? — вскипела Эмилия. — Ты не получишь свои деньги обратно, даже если ты и передумал.

— Я ничего не передумал, — засмеялся Мориба. — У меня и не было ни малейшего желания с тобой возиться.

— Чего же ты хочешь? — повторила она. В ее голосе звучала паника. В мужчине чувствовалась огромная сила, а за равнодушным тоном таилась угроза.

— Пусть придет твой парень, — приказал он.

— Что?! — Она с удивлением уставилась на него. Ну, если он так развращен, то почему же сразу не подцепил мальчика? Таких же полно.