Помоги проекту - поделись книгой:
Архимандрит ТИХОН (Агриков)
ЧТОБЫ ДУША ПРОСНУЛАСЬ
От издательства
Дорогие читатели!
Издавая серию книг архимандрита Тихона (Агрикова), нам хотелось шире ознакомить вас с творчеством автора, чья книга «У Троицы окрыленные» переиздавалась уже много раз за последние десятилетия и приобрела большую популярность у православного читателя.
Архимандрит Тихон — поистине великий духовный писатель двадцатого столетия — столетия мучеников за веру в Русской Православной Церкви. И каждая часть духовного пути отца Тихона: война, где была пройдена суровая школа жизни; Духовные семинария и академия, где трудом и потом сначала давалась учеба, впоследствии сформировавшая его глубокие богословские знания; монашеская жизнь в Лавре, а затем в гонении вне стен родной обители, — каждая веха этого пути была полна возрастающего по силе страдания. Поистине жизнь архимандрита Тихона — терновый венец исповедника православной веры, пронесенный им с любовью и самоотвержением. Пристальней вглядимся в нее.
Пройдя все тяготы войны, будущий пастырь постучался в двери Лавры преподобного Сергия, прося духовных знаний. В 1950 году, с отличием окончив Духовную семинарию, он поступает в Академию, преподавателем которой и решает остаться после выпуска. К этому времени он уже монах Тихон. Вскоре следует рукоположение во священника.
Много чад было у молодого батюшки, нередко исповедовал он целыми ночами, нередко обращал к Богу заблудшие души убедительным словом. Прислушиваясь к его советам, мы приобщаемся к духовному наследию батюшки и тоже в каком-то смысле становимся его чадами.
В темные годы хрущевских гонений на Церковь не нужны были власти такие яркие светочи веры. Потому отец Тихон был изгнан из Лавры, оправлен в Закарпатье в монастырский затвор, затем скитался он по разным малым приходам. Но и из ссылки рассылал отец Тихон свои наставления в письмах, составлял пастырские заметки, вел духовные дневники. И какая милость Божия, что сегодня мы имеем возможность ознакомиться с этим духовным наследием!
«Приидите, трапеза уготована», — зовет евангельская проповедь. Придите, насладитесь духовной трапезой, уготованной добрым пастырем Христовых овец, — взываем и мы к вам, дорогие читатели. Много здесь найдете вы различных явств: и сладкие слова утешений, и горечь обличения пороков человеческих, и соль истинной веры, и терпкое вино любви христианской, — вкусите их, пусть на тернистом пути спасения подкрепится душа ваша пищей подлинной, духовной!
В качестве примечания добавим, что, редактируя авторский текст, мы решили максимально бережно отнестись к приводимым отцом Тихоном цитатам святоотеческих творений. Они оставлены в авторском варианте, хотя и не всегда дословно совпадают с современными переизданиями.
Последние годы жизни отец Тихон провел в подмосковном селе Тайнинском. Там принял он схиму с именем Пантелеймон. Там, 15 ноября 2000 года, на утреннем богослужении со словами возгласа «Слава Тебе, показавшему нам свет!» замкнулись навеки уста батюшки. Но сердце его по-прежнему зовет нас в горняя словами его писаний. Откликнемся на пастырский призыв проповедника любви Христовой!
СИЛА СВЯТОГО ЕВАНГЕЛИЯ
Святое Евангелие содержит в себе как бы кодекс всех христианских правил, по которым надо жить каждому человеку. Затем, на Святом Евангелии лежит «печать» жертвенной крови Сына Божия, которую люди, не переставая, попирают. Вот поэтому Судия Христос и положит Святое Евангелие как обвинительный документ для одних и оправдательный — для других, чтобы наказать непокорных и чересчур грешных и наградить смиренных и послушных праведников.
Мы очень бедны умом и ограничены благодатью, чтобы во всей силе раскрыть действенную силу Евангелия на Страшном Суде Христовом. И святые мужи Божии смиренно обходили этот страшный и сугубо таинственный вопрос о Страшном Судилище.
Ведь как много людей, которые пострадали в жизни безвинно, умерли в мучениях, не будучи просвещены евангельским учением Христовым! Язычники, иноверцы, безбожники и не слышали, может быть, о Святом Евангелии. А их дети, умершие, убитые... да сколько их было и есть? Сотни тысяч, миллионы! И все они умерли, не зная Святого Евангелия Христова! В чем их вина, что они не крещены во имя Святой Троицы? В чем их преступление, что они не слышали о любви Христовой? И вот все они также будут судимы по Евангелию.
О православный христианин! Ты сугубо счастлив, что ты крещен во имя Отца, и Сына и Святого Духа, и ты знаешь Святое Евангелие Господа нашего Иисуса Христа. Но беда твоя, может стать, в том, что, как имеющего всё это преимущество, тебя Бог осудит вдвое сильнее, нежели тех, которые некрещены и не просвещены светом истины...
Господь сказал, что «устами они чтут Меня, а сердцем далеко отстоят от Меня, тщетно чтут Меня» (ср. Мк. 7,6).
Вот плачем, а потом снова грешим. Прямо стыдно за себя становится...
Итак, мы не знаем, как велика сила Евангелия будет на Страшном Суде и после Страшного Суда, но хорошо знаем силу Евангелия, бывшую среди людей согрешающих, спасающихся и противящихся.
а) Согрешающие — это все мы грешные люди, которые хотим спастись, хотим приблизиться к Господу своему, хотим читать и исполнять Святое Евангелие, но грех так пронизал всё наше существо, что мы стали подобны красному дереву, изъеденному червями, или подобны железному сосуду, который изъела ржавчина.
Что делать нам, находящимся в таком жалком положении греховного плена?
Отчаявшись, грешить до пресыщения, а потом умереть? Нет! Святое Евангелие кротко говорит нам, чтобы мы не унывали и тем более не отчаивались в борьбе с грехом.
Грех нас борет и побеждает, но это не насовсем. Увидев наш труд, слезы и молитвы, Господь поможет побороть пагубный грех и стать свободными во Христе навеки.
Так Святое Евангелие укрепляет дух грешников, помогая им бороть зло в сердце своем и не отчаиваться в падениях.
б) Спасающиеся — это люди более крепкие духом. Они побеждают зло в себе с большей свободой. Хотя и они имеют несчастье впадать в непослушание Христу, однако быстро встают и продолжают путь спасения еще успешнее. Грех имеет власть и в их сердце, но не такую, как у согрешающих. Укрепленные силой Святого Евангелия, эти люди бодро и безбоязненно идут вперед, поражая грех, как ядовитую змею, в самую голову. Спасающихся меньше, чем согрешающих, но их молитва и живой пример святой жизни укрепляюще действуют на остальных и приносят им большую пользу. Если согрешающих можно отнести к началу пути движения к Царству Небесному, то спасающихся — к середине этого пути.
Первые страшные опасности они уже прошли. Горечь греховного рабства некоторые испытали на опыте; теперь они более опытны, более сильны духовно, хотя и не вне опасности от повторных падений.
О Господи! Сподоби же нас, грешных, быть в числе этих спасающихся, дабы нам более твердо шествовать стезей спасения и побеждать коварное зло в себе и окружающем нас мире!
в) Противящиеся — это бунтари против Святого Евангелия. Это люди, не хотящие принять учение Христово. Они очень «умны», «учены», «культурны». У них нет желания покориться слову Божию. Видите ли, говорят они, Евангелие очень простая книга и вместе с тем — фанатичная. Там одни чудеса и невероятные события. А наука ясно говорит, что чудес в мире нет. Есть еще только неизведанные силы природы, которые ученые откроют потом. Например, хождение по водам, исцеление словом, воскрешение мертвеца и прочее. Всё это — не чудеса Божии, а силы природы, которыми люди будут пользоваться потом.
Таким образом, совсем не признают чудес в Евангелии, которые совершал Господь наш Иисус Христос и святые Его апостолы. Они не знают и не хотят знать
Самого Иисуса Христа как Спасителя мира. Они знают только одно — противиться очевидной истине Христова учения, и противиться с ожесточением. Но самые страшные вещи не в этом, а в том, что они не молчат. Наоборот, они всеми силами трубят против Святого Евангелия, осмеивая его истину; они сбивают других, чтобы те не доверяли Евангелию, и этим духовным ядом заражают многих неопытных.
И всё же любовь Святого Евангелия не отметает таковых совсем. Господь, не хотящий смерти грешника, через Святое Евангелие снова влечет их к покаянию. Сила Евангелия действует на них: одних всё же смиряет, других более ожесточает. Последние, видя, что с Евангелием им не справиться, делаются более злыми и жестокими. Они уже сознательно становятся на сторону врагов Христовых и ведут с Ним борьбу, насколько хватает сил и жизни.
Так, один из них, умирая, не захотел поцеловать крест, который поднес к его губам священник Он отвернулся от креста и умер с искаженным от злобы лицом в страшных муках. Другой был задушен бесами. Когда родные из сострадания к больному позвали священника, то он не захотел его впустить в свою комнату. Пока батюшка стучался в дверь, в комнате больного раздался вопль и подобие ржания конского... Выломав дверь, люди пришли в ужас! Больной лежал на полу с вьпученными глазами, шея была синяя от давления и всё тело измято. На полу остались кровавые конские следы...
Нет! Господи! Это уж слишком ужасно! Бесам такая участь да будет, но не людям!..
Пощади нас, Владыко, пощади...
Вздохни из глубины души, друг мой, перекрестись и читай со слезами дальше. Сила Святого Евангелия Христова на нас, живущих, еще и в том, что вот мы живем, а еще не умерли, спасаемся, а не погибли; грешим, а ведь еще не отвергнуты. Ходим в храм Божий, причащаемся, молимся дома, носим крестик на груди, имеем отца духовного, есть что почитать, с кем повидаться по духу — и всё это по силе Святого Евангелия.
А смотрите, что делается в природе! Всходит теплое солнышко, падает освежающий дождичек, зеленеет травка, цветут разноцветные душистые цветы, дует тихий ветерок, шепчутся зеленые нежные листочки на деревьях, журчат прохладные ручейки, порхают красивые бабочки... Боже мой! да разве можно перечислить все блага природы, данные человеку благодатью Святого Евангелия?!
А еще, самое главнейшее из главных, как сказал один старец, — это та тихая слезочка, которая пробежит по щекам нашим. Тот глубокий вздох, который вырвется из нашей больной груди; то доброе слово, которое мы скажем нашему ближнему. То бескорыстное доброе дело, которое мы еще можем делать; тот тихий примиренный взор, который мы возведем к Распятию или иконочке Пречистой Богоматери. Да еще та тихая минуточка нашего уединения и беседы с любимым Господом; а еще — то поношение, то унижение, тот позор или даже страдания, смерть, которые мы можем еще перенести за Бога своего. Вот ведь какие мы имеем неоценимые блага, дарованные нам силою и любовью Святого Евангелия Христова.
ПРОБУЖДЕНИЕ
Осень. Глухая полночь... Темные тучи закрыли звездное небо. Кажется, всё погасло. Всё уснуло, всё погружено в глубокий, непробудный сон. Но вот порыв ветра разорвал темные тучи, и яркие звездочки — одна, другая, третья — засияли на ночном небе; будто окно распахнулось в иной мир, будто дверь приоткрылась к небесным чертогам.
В это самое время среди ночи раздался громкий крик
Как гром поразил он спящих людей. Сон мигом бежал от них. И в абсолютной темноте несмело, как-то робко, боязливо один за другим загорелись светильники, и тихий тревожный шепот голосов смешался с порывами ветра.
Пробуждение!
Да, для человека, кажется, нет лучшей минуты, лучшего мгновения в жизни, как пробуждение от глубокого спокойного сна. Пробуждение в тихое солнечное утро. Какая невыразимая радость жизни сияет в его очах, какой свежий приток новой жизни наполняет его сердце!
Пробуждение — радость и ощущение светлой жизни. Но бывает пробуждение и не в тихое солнечное утро, а в глухую, темную, тревожную ночь. Когда небо колеблется от страшных раскатов грома, когда молния огненным змеем коробит и режет ночную тьму.
Человек в страхе просыпается. Он пробуждается в трепете от близости дыхания смерти. Но всё это мы говорим о сне и пробуждении обычном, физическом, телесном, которые бывают с нами каждое утро, каждый день. Это пробуждение несет человеку или временную радость светлой жизни и счастья, или, наоборот, страх временной жизни и невыразимого тревожного ощущения. Но вот нам в этом вступлении хочется сказать об ином «пробуждении», об ином сне, именно о сне не физическом, а духовном, о пробуждении не от сна обыкновенного, а от более страшного сна — греховного.
Есть очень сильное желание «пробудить» верующего, но уснувшего грехом — душу человеческую от ее греховного сна, от нравственной спячки, от совершенно беспечной и суетной жизни.
Тем более что никто не может о себе сказать: «О, я совсем не нуждаюсь в пробуждении. Я довольно бодрственно живу и не думал еще духовно засыпать».
Сказать так — значит грубо солгать, обмануть себя и других и наклеветать на Бога.
Каждая душа способна весьма часто забываться, засыпать в греховных увлечениях, и ее надо будить, пробуждать к духовной жизни, ко спасению.
«Душе моя, душе моя, востани, что спиши? Конец приближается» (Великий канон, кондак).
О, как жаль тех бедных дев, которые так хотели быть вместе со Светлым Женихом! Как они мечтали об этой счастливой минуте. И девство-то свое хранили, и светильнички приобрели (а маслица было немного), и со сном-то предательским долго боролись... Но вот ведь пробуждение принесло им нечто невыразимо ужасное — они увидели, что очень много лени было в их девической жизни и сильно они любили спать.
Сон греховный тяготит сердце мое.
О милые мои чада духовные, неужто и вы многие спите?..
Чем же пробуждается человек от сна греховного? Карой Божией: стихийными бедствиями, пожарами, землетрясениями, наводнениями, смертью близких, поражением болезнями, неприятностями в семье, на службе и прочим.
Пробуждается человеческая душа от сна греховного и через милость и любовь Божию, через слово Божие, церковное богослужение, исповедь. Пробуждается она и от доброго слова человеческого. От слова пастыря, духовного отца, от доброй книги, письма и прочего.
Вот я и решил настойчиво постучаться в двери спящих ваших душ, мои милые дети, постучаться словом отеческим. Оно тоже сильно, особенно когда исходит из любящего, страдающего отеческого сердца, измучившегося о чадах своих. Оно тогда бывает огненным словом, бывает сильным стуком в спящую совесть.
И как хочется, как хочется, чтобы этот стук в двери ваших сердец вы услышали и отозвались на него, бодро бы воспрянули душой от забвения греховного и поднялись
По опыту знаю, как трудно пробуждаться от сна греховного. Тем настойчивее я буду стучать — не один раз, и не два, и не три, и не четыре, а много-много раз, более десятка. Вот почему в этом сборнике и помещается более десятка различных статей, написанных в порядке усиления их нравственного содержания, в порядке всё более настойчивого стучания в двери спящей души.
О, не забыть мне того трагического впечатления, какое испытала моя бедная душа от одного виденного мною случая. Человек проспал корабль, где были его жена и дети, которых должен был он встретить. Но вот пришел долгожданный корабль поздней ночью, он давал несколько позывных гуд-ков, чтобы никто из людей не опоздал. Это была последняя пристань, после которой корабль должен был плыть по бурному, опасному морю. Жена и двое маленьких деток вышли на палубу в надежде увидеть папу.
— Мама, мамочка, вон, вон идет наш папа, — лепетала кудрявая девочка, шевеля кончик голубой ленты, которую ей вплела в косичку мама. И как маленькой Маше хотелось показать эту голубую ленту своему любимому папочке! Мать тревожно вглядывалась в освещенные электричеством улицы и площадь набережной, но мужа не было.
«Что же могло случиться? — думала молодая женщина. — Ведь телеграмму я давно ему послала. Заболел? Командировали куда?» Бедная женщина сильно вздрогнула, когда гудок загудел в третий и... последний раз. Люди еще сильнее забегали на берегу, стремясь не опоздать к отправке.
— Мам, а мам, — дергал за платье маленький карапуз, — а папа скоро придет? Я хочу гостинцев.
Мать все более и более теряла самообладание. Ее лицо передергивала болезненная судорога. Она, бедненькая, даже тихо вскрикнула, когда увидела, что матросы отвязывают канаты. А когда стали убирать трап, бедная женщина зарыдала. Малые детки еще теснее прижались к матери. Они понимали, почему плачет их мама, но отчего так долго не приходил к ним папа, они этого не знали. И вот, когда судно, вздрогнув от движения гребных винтов, тихо отходило от берега, на берегу раздался умоляющий вопль. Кричал, что есть силы, мужчина. Он бежал по берегу, перепрыгивая через бревна, канаты, махал неистово руками и всё кричал, чтобы остановили судно. Ведь там его жена и двое малых деток. Он их не видел целых четыре года и так ждал, чтобы ехать с ними за океан, но — увы! Проспал, и никто не разбудил его. Теперь он их вообще может не увидеть никогда, ибо кто знает, какое будет плавание?..
Капитан с мостика видел всю эту картину и, как бы отвечая на вопросительные взоры пассажиров, только сказал:
— Слишком поздно!
Несколько человек разом рванулись к перилам и едва успели удержать молодую женщину — она хотела сверху броситься в темные воды. Двое малышей — девочка и мальчик — сильно плакали.
«Слишком поздно!»
Вот так мы просыпаем здесь, на земле, течение времени. Просыпаем всё: родные наши уходят в океан вечности, близкие наши ждут нашего внимания, корабль времени дает один за другим сигналы отправки... а мы спим, мы крепко спим!
И кто только разбудит нас?!
А с каким чувством трепета и обиды за себя ты смотришь, чадо мое милое, на эту умилительную картину, где Христос Спаситель в образе странника бездомного стоит у закрытой или даже запертой двери твоего сердца и стучит! И как долго Он стучит! Как долго просится, чтобы ты впустил Его!
И ты ведь слышишь этот стук. Слышишь, как он глухо раздается извне. Слышишь, и как воет холодный осенний ветер, и как гремит старая железная крыша, и как стонет что-то за окном. Всё ты слышишь.
И вот снова стук.
— Ох, уж этот стук, — сквозь сон цедишь ты, — и кому это только надо, какой это только бродяга бродит в такую непогоду и такое позднее время!
И, перевалившись на другой бок, закутавшись с головой в одеяло, ты снова безмятежно засыпаешь.
А Он всё стоит, и «тук! тук! тук!» всё раздается. О милосердный Бог наш и долготерпеливый, доколе Ты терпишь нашу косность, и когда только Ты достучишься до нашего сознания, чтобы разбудить нас и мы открыли Тебе двери?
Доваляешься, доспишься, доленишься, мой любезный друг, настанет час, что и тебе самому придется стучаться в закрытые двери. Придется.
Да, сейчас пока Он стучит в наши двери. И от нас самих зависит пробудиться и поспешить открыть Ему их. То есть сделать над собой усилие, расстаться с желанным сном, с теплой постелью, «раскачать» беспечность своей души, подвигнуть себя на слезное покаяние, исправление жизни, а уж если останемся глухи к стуку Божественной любви, то Бог застучит уже не стуком покаяния, а ударами наказания. Стукнет так, что развалится всё наше земное строение, и тогда рванемся к дверям Его милосердия, а они будут закрыты.
Вот сижу в своей одинокой келье. Тишина. За окном тихое морозное утро. С лаврской колокольни доносятся мерные звуки благовеста. «Бом, бом, бом...» — будит, пробуждает спящих телом и душой. Звон колокольный и будит, и зовет. Будит, чтобы восстали от сна и телесного, и духовного, зовет к богослужению, молитве, бодрствованию.
Двадцать пять лет назад, в одну из темных мятежных ночей, когда душа минутой отдыхала от военной истории, вдруг раздался ночью такой же звон.
Откуда он исходил? Какая святая обитель его посылала в темную, мятежную военную ночь — ночь, полную страхов, предсмертных стонов, отчаянных воплей о помощи. «Бом, бом, бом...» — неслись тогда тихие, мерные, настойчивые звуки. Пробуждение?
Да, это было пробуждение спящей, страдающей совести. Это было пробуждение и вместе зов бедных мучеников-воинов, умирающих на поле великой брани за Святую Русь, за Церковь, за родное Отечество. Тихий звон неведомой обители звал их души к вечному покою. Он говорил им, что есть страна, где нет вражды, нет междоусобиц, нет убийств и насилия над свободной человеческой душой. И как таинственно, величаво было это благовестие.
Умирающий вдали от своей милой семьи воин слышал его, и мучительные страдания затихали...
Разведчик, зарывшись с головой в глубокий снег, прислушивался к нему и чувствовал, что он не одинок..
Все люди, которые слышали тогда этот звон, ясно понимали, что это сигнал великого бедствия. Это удары в спящую и озлобленную совесть, это пробуждение к духовному трезвению, это, наконец, зов Отца Небесного ко всем Своим детям земли, которые так сильно между собой поссорились, сошлись в смертной схватке. Он звал их всех к миру, к исправлению, к благоразумию и возрождению.
Двадцать пять лет назад. А звон этот и теперь, хотя и тихо, но властно звучит в моих ушах, звучит и сливается с новым, свежим, живым благовестом, с живым голосом Божиим, который не перестает пробуждать людей от спячки греховной, от гибельного духовного сна.
Сын Человеческий идет судить вселенную «и блажен раб, его же обрящет» Он «бдяща. Недостоин же паки, его же обрящет» Он «унывающа» (полунощница вседневная, тропарь).
Так неужели никто не пробудится от этого колокольного благовеста, что слышится в ночи? Неужели добрый Пастырь не достучится в двери нашего сердца, и не откроются они Ему?
Неужели и мой, сначала тихий, но потом всё возрастающий стук этих слов не пробудит ни в чьей душе спящей совести?!
И наконец, неужели эти громы всё увеличивающихся стихийных и народных мировых бедствий не тронут, не поднимут человека к трезвению и усиленному спасению души своей? «Воспряни убо, да пощадит тя Христос Бог, везде сый и вся исполняй» (Великий канон, кондак).
Званные, пробуждайтесь, вставайте,
А вот сегодня воскресенье, 12/25 декабря, Неделя праотцев. Святое Евангелие читалось о званных на вечерю. Сколько любви Божией, сколько долготерпения к нам Он проявляет каждый день и минуту. Ныне Он зовет нас всех на вечерю любви. «Иди, — сказал Он слуге, — зови гостей, ибо все уже готово».
Поделиться книгой: