Верхом на раторне

— Хорошо, — сказал он, продолжая изучать гостей, а затем запоздало ойкнул.

Не глядя, он вывалился в дверь и повалил весь отряд Эдирр.

— Вольно! — проорал саргант.

По всему квадрату кадеты, задыхаясь, попадали на доски.

Тем временем, разделённые по домам на две колонны, в зал въезжали остальные всадники, сохраняя вежливую дистанцию от своих лордов. Они игнорировали друг друга, но их скакуны, чувствуя их настроение, волновались и кусались.

Внимание Руты перескочило на самое уверенное лицо в толпе, там, на почтительном расстоянии за капитаном стражи Ардета. Красно-коричневая от южного солнца, с коротко обрезанными волосами тлеющего алого цвета красного дерева, Шиповник Железный Шип пришла в Тентир долгой и тяжёлой дорогой. Она была старше большинства кадетов, опытнее их, и вызывала у них недоверие из-за внезапной смены домов у Водопадов. До этого никто не верил в возможность такой вещи. Никто из Каинронов. Не против воли их лорда. Но вот, она здесь, даже ещё больший изгой, чем сама Рута. Если кто-нибудь и мог показать этим чопорным обитателям Заречья один или два фокуса, так это красивая и несгибаемая дочь Розы Железный Шип.

Ох, пожалуйста, подумала Рута, пусть она начнёт с него.

Командир пятёрки Вант ехал, буравя взглядом спину Шиповник. Они все вскипели от негодования, когда бывший Каинрон ёндри[10] был поставлен их командиром, но больше всех Вант, которому пришлось уступить ей должность десятника. Если он сейчас и держался в тени Шиповник, то только потому, что надеялся, что она получит большую часть заслуженного ими наказания.

По плитам пола стучали копыта. Бурый мерин нервно пританцовывал, вращая глазами, между двумя лордами и их свитами. Все отводили от него глаза, кроме Руты, которая вопреки себе глупо пялилась, открыв рот.

Подобно своему брату, наездница мерина носила всё чёрное, но её куртка имела необычный покрой, один рукав обтягивающий, а другой свободный. В отличие от Торисена, изящные руки, нервно сжимающие поводья, были в чёрных перчатках. Вот чего она не носила — и почему никто не осмеливался смотреть на неё прямо — это маска. Для леди хайборн показывать свое лицо всему миру было очень непристойно, значительно менее неприличным был тонкий и прямой, недавно заживший шрам через всю щеку. То, что она выглядела как более молодая версия своего брата только сбивало с толку.

Из-за её плеча осторожно выглядывало тонкое острое лицо. На мерине было два всадника, вторым был незаконнорождённый полукровка Каинрон, который каким-то образом стал её слугой.

Как будто довершая эту странную компанию, вслед за ними в зал вбежал Королевский Золотой охотничий барс. Кот, Жур, был слеп, что, возможно, объясняло, почему он жизнерадостно плюхнулся на пути прибывающих всадников и принялся старательно умываться.

Его хвост дёрнулся под опускающимся копытом. Он с воплем вскочил, мерин шарахнулся в сторону, и оба всадника свалились.

Вся смешанная свита внезапно пришла в движение, лошади разделялись по домам и поворачивались мордами друг к другу, руки их всадников инстинктивно схватились за рукояти мечей.

Мерин, на которого не обратили внимания, вскинул голову и степенно потрусил вниз по пандусу.

Только чёрный жеребец и серая кобыла остались неподвижны. Голос Ардета что-то рассеяно бормотал. Торисен унял волнение за собой одним поднятием руки — правой, с тремя сломанными пальцами, которые были в лубке и сильно перевязаны. Он посмотрел мимо Руты и его тонкий рот изогнулся в кривой полуулыбке. Она, вздрогнула, осознав, что во время неразберихи в зал вошёл Комендант и встал прямо за ней.

Ей пришлось вытянуть шею, чтобы увидеть его лицо. Шет Острый Язык был высок даже для кендара, а в его чертах проглядывали следы изысканности хайборнов. И хайборны и кендары в равной степени считали его нерешительным. Тем не менее, многие верили, что он бы величайшим рандоном своего поколения. Рута с беспокойством вспомнила, что Шет также был Каинроном и военным лидером этого дома.

— Милорды, добро пожаловать в Тентир, — сказал он.

Его пристальный изучающий взор упал на грязную фигуру посреди зала, которая поднялась и стала интенсивно отряхивать пыль с одежды. Её компаньон и кот вместе попытались спрятаться за ней. Глаза Коменданта встретились с внимательным, пристальным и смущённым взглядом, она отбросила вверх длинные чёрные волосы, которые свесились вниз при падении, и закрутила их назад под кепку.

— Кто это у нас здесь? — спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно.

Рута не смогла сдержаться.

— Один дурак со стеком, — пробормотала она.

Комендант бросил вниз, на неё, быстрый взгляд.

— Наверно так оно и есть, — сухо сказал он. — Милорды, добро пожаловать в Тентир.

Рута поспешно нырнула прочь от него, чтобы взять под уздцы Шторма. Высокий жеребец с фырканьем склонил к ней свой нос и неподвижно стоял, пока Торисен неловко спешивался, оберегая свою повреждённую руку.

— Это честь быть под этой крышей, — ответил он, поглощенный своими мыслями, и с беспокойством коснулся плеча кобылы. Пот сделал ей оловянно-серой, и она устало дрожала. — Моя леди? Адрик, во имя Триединого..! Подумай о Британи, если не о себе.

Ардет тоже свалился вниз и побрёл вперёд подобно лунатику, по-прежнему бормоча. Шет поднял бровь, наблюдя, как Лютый и Верховный Лорд отступили за Шторма, волвер держался между хайборнами, игнорируемый обоими. Жеребец прижал уши, но всё-таки неохотно успокоился, только после резкой команды хозяина. Сила Ардета заструилась по залу. Стежки в ближайшем знамени зашуршали, как будто пытаясь сбежать.

— Ты знаешь, — спокойно сказал Комендант, — каждый стежок символизирует связь рандона с вечной тканью его дома. Кадеты кандидаты здесь формально ещё не заслужили ни своих шарфов, ни права ставить свои пометки, так что они не так сильно привязаны к своим лордам как их старшие товарищи.

— Скажи это ему, не мне! — резко бросил Торисен, кружа за своей лошадью. — Адрик, тебе нужен отдых. Помни о сердце.

— Да, дедушка. Пожалуйста, отдохни.

Красивый молодой человек соскользнул в зал с галереи. Он носил кадетскую куртку с поясом, но элегантного покроя и покрытую вышивкой такого же золотого цвета, как и его волосы. Очевидно, он не участвовал в пробежке. Сначала Рута с негодованием подумала, что хайборн или нет, он должен был бегать как все. Однако это убеждение увяло под воздействием очарования, более тонкого, чем у его деда, но достаточного, чтобы Рута присмотрелась более внимательно. Как и Торисен.

— Пери, — выдохнул он.

— Нет, — ответил Комендант, бросая на него короткий жёсткий взгляд. — Это его сын Тиммон.

Ардет заулыбался мальчику, его внимание отвлеклось и вся комната, казалось, впервые вздохнула с того момента, как он въехал в зал. Торисен осел у крупа Шторма, и не только из-за облегчения оттого, что старый лорд перестал на него давить. Он выглядел так, как будто получил сильный неожиданный удар. Волвер встал на задние лапы и превратился в очень лохматого, очень обеспокоенного молодого человека, готового поддержать своего друга.

— Посмотри на себя, — ласково говорил Ардет своему внуку. — Вся одежда как у рандона. Отец тобою гордился бы.

Среди кендаров кто-то скрыл кашлем фырканье. Отец Тиммона, Передан, никогда не обучался в Тентире. Тем не менее, все ожидали, что он возглавит Южное Воинство и он, наконец, получил свой шанс, когда Торисен сложил с себя полномочия командира, чтобы стать Верховным Лордом. По приказу Передана и против рекомендации совета рандонов, Воинство отправилось на почти неминуемое поражение против значительно превосходящей по численности Великой Орды. Считалось, что Передан погиб в Пустошах. И это, как считали многие, не так уж и плохо, но никто не говорил об этом в присутствии его отца. Ардет напрасно потратил предыдущую зиму на поиски в Южных Пустошах костей своего горячо любимого отважного сына.

Сейчас его ум мгновенно забыл Верховного Лорда, пожилой человек страдал от крайней усталости.

Тиммон рассматривал его с растущей тревогой.

— Пожалуйста, дедушка, — снова сказал он. — Иди в мои покои и отдохни. Твои дела с Верховным Лордом могут подождать.

Ардет рассеянно похлопал внука по предплечью. В голосе мальчика были особые нотки, заставляющие даже незнакомцев угождать ему, но его слова заставили мысли старого лорда вернуться к его настоящим делам: убедить Торисена, что его интересы, более того вопрос самого выживания, лежит в том, чтобы вложить свою непредсказуемую судьбу в руки его бывшего наставника. Никто не сомневался в мыслях Ардета, поскольку он громко высказывал их.

— Ты должен помнить, мой дорогой мальчик, — добавил он с поразительной откровенностью, — что многие считают тебя склонным к безумию, как и твоего почившего неоплаканного отца. — Его бледно-голубые глаза переместились на вторую одетую в чёрное фигуру, тихо стоящую между беспокойными боевыми порядками. — На самом деле, когда слухи о вашем последнем плане просочатся наружу, даже я не смогу вас спасти.

Торисен рывком выпрямился.

— Молодой человек, — сказал он, собравшись с силами, чтобы посмотреть на Тиммона, — если вы распространите своё гостеприимство на меня и моего друга Лютого, мы с удовольствием выпьем приветственную чашу в ваших покоях. Адрик?

Ардет улыбнулся, свет, вызванный снадобьем, снова возник из облака его усталости. От этого возобновилась пульсация его силы, и зал затрепетал.

— Ну конечно я присоединюсь к тебе, милый мальчик. Нам нужно так многое обсудить.

— Позаботься о своей прародительнице, — сказал Торисен Шторму, который в ответ фыркнул: «Обязательно». Увернувшись от тянущейся руки старика, он выскользнул из зала в Новый Тентир, вместе с Лютым, снова трусящим на всех четырёх.

— Неплохо сделано, мой лорд, — пробормотал Комендант, когда Торисен вышел и вежливо добавил, — Я думаю, что смогу к вам присоседиться. — У дверей он обернулся.

— Проводи… ээ… друзей Верховного Лорда в помещения Норф, — сказал он Руте. — Что касается вас, — его цепкий взгляд внезапно устремился на остальных беспокойно ожидающих кадетов, — я вам кое-что скажу позже. А пока позаботьтесь об этих лошадях. Обо всех.

Стража Ардета отводя глаза, осторожно окружила сестру Верхового Лорда и запихнула поводья в неохотные руки Норфов. Невнятные слова протеста, которыми это сопровождалось, умерли под тяжёлым взглядом Шиповник Железный Шип. Утомлённые и голодные кадеты Норф, угрюмо последовали вслед за своим командиром южанкой вниз по пандусу.

Сестра Верховного Лорда осталась стоять в центре зала. Она оглядывалась вокруг себя, изучая знамёна, боевые флаги и, выше, слабо мерцающие цепи рандонов, висящие на верхних стенах.

— Итак, это — Тентир, — сказал её спутник, глядя поверх своего длинного носа на грязный тёмный зал.

— Да, — сказала его хозяйка, совсем другим тоном. — Это Тентир.

Рута подошла к ним, напоминая себе, что уже разговаривала с леди хайборн прежде, но лицо Джеймс в соответствии с приличиями было при этом всегда скрыто маской. Она быстро отвернулась, когда та повернулась к ней.

— Если вы последуете за мной, леди.

Когда они поднимались по лестнице на второй этаж, направляясь в гостевые покои Норф, с тренировочного поля снаружи снова раздался безжалостный крик:

— Хорошо, детишки, отдых закончен. Вставайте и бегом, бегом, БЕГОМ

Глава II

Охота на вирму

1-й день лета

I

— Мы заблудились, — сказал Серод, сердито рассматривая низкий пыльный коридор. — Я уже третий раз прохожу по одной и той же шаткой доске. Ей ты! — это уже соломенноволосому кадету, которая вела их. — Ты точно знаешь куда идёшь?

Молодая кендар по имени Рута оглянулась на них, и быстро отвела глаза.

— Куда — да, как — нет. Большая часть второго и третьего этажей не используются, за исключением гостевых покоев и крайних комнат. Мы не любим сюда подниматься. Кроме того ходят всякие истории…

— А? — сказал Серод с неприятной ухмылкой, обнажая свежие дыры в тех местах, где милорд Калдан выбил ему зубы. — Ещё больше сказочек «певцов»?

Джейм узнала линию поведения, которую Вант — никогда не нравившийся ей кендар — занял относительно юной обитательницы границы.

— Каких историй? — спросила она.

— Что что-то живёт здесь в тайной комнате, — Рута вызывающе вспыхнула. — Что у него лапы медведя и топор, скрытый в голове. Что оно рычит и подкрадывается и пожирает кадетов, которым не повезло наткнуться на его берлогу.

Серод со смехом заухал. Рута сгорбила плечи, кончики ушей покраснели. Джейм задумалась. Пока они брели, она через чувства Жура поймала слабый запах чего-то чуждого, чего-то отвратительного, чего-то живого.

— Несмотря на Законную Ложь, большинство песен несут в себе некое зерно истины.

— Ха! — сказал Серод. — Ты слышала это, оболтус? Просто потщательнее выбирай, какую дверь открыть. Ух! — Он хлопнул по паутине, в которую только что влетел и стал отряхиваться от пустых оболочек мух.

— Бедный Серый, — сказала его хозяйка. — Тентир не оправдал твоих ожиданий, не так ли?

— А твоих?

— Ну хорошо. Это же не само училище. Посмотрим.

До сих пор, думала Джейм, всё складывалось не слишком благоприятно. Никто ещё не падал с лошади практически под ноги Коменданту. И опять, как обычно, её отъезд — откуда угодно — приводил к большим разрушениям. Тай-Тестигон в огне, Каркинарот в руинах, Заречье превратилось в руины, и посреди этого ты — с извиняющемся видом…

Какой вид примет Тентир, когда она его покинет?

Говоря о конструкции здания, она была очень странной. Все замки Заречья были такие разные, как будто первоначальные строители исходили именно из этой цели. Поколения кенцир привлекали к строительству своих собственных людей, но их воздействие было мало заметно здесь, где коменданты регулярно сменялись и ни один дом не имел власти. Снаружи Старый Тентир выглядел простым и даже скучным. Внутри он был… странным. Низкие залы, тающие в сумерках, прямые повороты, никогда не приводящие обратно в тоже место — она была точно уверена, что Серод ошибался насчёт одной и той же скрипучей доски: они все скрипели — кто-то умный и скрытный спроектировал это место, замаскировав его сущность за скучной внешностью.

— Жур, оставайся в поле зрения, — позвала она барса, который трусил впереди, усердно всё изучая. Слепой от рождения, он видел только то, что видела она, и всегда помнил об этом, но для неё это было всё ещё непривычно.

Пропал.

Был бы Тори рад, если бы она исчезла, ушла из его жизни, так же внезапно, как и опять появилась?

Сбежать, думала она, прежде чем он расскажет встревоженным офицерам, зачем он привёл её сюда, прежде чем он докажет этим, что действительно безумен, как они все боялись — или надеялись.

Серод снова заворчал. — Это оскорбительно! — воскликнул он. — Ты сестра Верховного Лорда, его единственный кровный родич, оставшийся в живых, но он уделил больше внимания этой чёртовой серой кобыле, чем тебе!

— Британи — винохир, основательница рода. Её возраст не меньше чем у Ардетов, возможно она старше Падения.

И умная. И смелая. Представите себе, она прошла весь сложный путь из Южных Пустошей, чтобы воссоединиться с выбранным ею хозяином, приведя вместе с собой своего далёкого потомка. Шторм, винохир квартерон, был гораздо умнее обычной лошади, но по сравнению со своей прародительницей казался идиотом.

— Чёрт возьми! — воскликнул Серод, молотя по ещё большей паутине. — Это не ваше место!

Джейм вздохнула.

— Это вопрос, не так ли? Так где моё место?

— Если бы ты была мужчиной, — сказал Серод, хитро на неё поглядывая, — ты могла бы быть Верховным Лордом. Мне всё равно, что твой брат старше тебя. Ты сильнее его и… чего это ты так дергаешься?

— Я натёрла себе зад седлом. Не смейся. — Она, морщась, потёрла ягодицы. Если бы было время остановится и проверить, она нашла бы их чёрно-синими. Её колени все ещё подрагивали. — Верховный Лорд, а? Твои амбиции впечатляют, Серый, но я не мужчина и не желаю власти, по крайней мере, такого сорта. Просто дай мне моё место.

— Ты леди хайборн, — упрямо сказал Южанин. — За это и держись.

— Я пыталась, — ответила она, и, услышав в своём голосе усталое недовольство, попыталась сдержать его. — Всю прошлую зиму, в Женских Залах Готрегора, я пыталась…

В маске, спотыкаясь из-за тесной нижней юбки, снова и снова повторяя, что настоящая леди должна и не должна делать… и чем всё это закончилось? Она осторожно коснулась шрама через всю щёку, прощального подарка от Женского Мира в лице Каллистины, дочери Каинрона и бывшей консортки Тори.

— Серый, в наши дни женщины хайборны немногим лучше селекционной породы для разведения, а я — последняя чистокровная женщина в конюшне Норфов, так же как и Тори — последний законнорождённый мужчина. Если любой из домов заполучит от кого-то из нас наследника полу-Норфа, то, как ты думаешь, сколько мы продержимся?

По сути дела, как долго Тори будет сопротивляться нажиму Ардета? Почему он молчал? Она поняла, что он многим обязан своему старому наставнику, без которого он не дожил бы до того момента, когда заявил права на место своего отца и не удержался бы на нём в первые неспокойные годы. Кроме того, он не хотел причинять боль старому человеку. Несмотря на все стимуляторы, которые он принимал, она чувствовала, каким хрупким был Ардет, как он себя измотал. В её брате чувство верности — и даже любви — должно быть, боролось с обидой и негодованием.

И он обидел старого лорда.

— Когда я был мальчиком, — сказал он ей на руинах Котифира — как будто это было только вчера? — Я отдал бы всё, чтобы стать кадетом в Тентире. Но Адрик запретил это.

Ардет запротестовал. Это было невозможно. Если бы кто-нибудь догадался кем является Тори, прежде чем он вырос…

— Так вы мне ответили, Адрик, когда отвергли мою просьбу как детскую прихоть. Так я потерял свой шанс.

Такая горькая обида, хранимая в памяти и выброшенная из головы, но никогда не забытая полностью и до конца не прощённая.

Однако, если Ардет и был сейчас уязвим, то также уязвим и Тори, и не только из-за изнеможения. Что-то в этом красивом парне Тиммоне сильно задело его, что-то связанное с его отцом, Переданом.

Хуже, что где-то глубоко внутри Торисена было что-то закрытое, удалённое… мёртвое? Его кендары чувствовали это. Так же как и она, и её это пугало.

Серод сгорбил свои тонкие плечи, как будто шёл против холодного ветра. Если бы он мог сбежать от её слов, то так бы и сделал. Он был неглуп. И даже очень неглуп. Однако, будучи незаконнорождённым и кенциром на половину, он терзал сам себя из-за этого подобно гложущему голоду. У водопадов она случайно привязала его, разум к разуму, поскольку в тот момент её нужды совпали с его возможностями. Теперь у неё не было ни лёгкого способа избавиться от него, ни желания этого делать. Предки знали, в течение прошлой зимы он заработал право служить ей, получив шрамы, которые останутся с ним до погребального костра, и у него ещё не начали заново вырастать (предположим, что в нём достаточно кенцирской крови для этого) выбитые зубы. Происходящее было достаточно сложным и без него, свирепо вцепившегося в её рукав, на каждом шаге оценивающего свою нужность и полезность ей.