Помоги проекту - поделись книгой:
Во — первых, эти 147 компаний между собой тесно связаны через взаимное участие в капиталах.
Во — вторых, большую часть малого ядра (75 %) составляют банки, страховые общества и финансовые компании. В списке «малого ядра» первым значится банк Barclays, там же на первых строчках фигурируют Barclays Bank, JPMorgan Chase, UBS AG, Merrill Lynch, Deutsche Bank, Goldman Sachs и др. (исследование отражает ситуацию в 2007 г., т. е. до начала финансового кризиса).
В — третьих, по оценкам швейцарцев, «малое ядро» контролирует 40 % мировых активов, в том числе 90 % активов в банковском секторе.
«Информационные партизаны» считают, что работа швейцарских ученых окончательно подтверждает правильность их выводов о существовании узкой группы людей, которые контролируют мировую экономику, финансы, политику. Что именно «малое ядро», состоящее из 147 компаний (вернее — их хозяев), является той «группой заговорщиков», с которой «информационные партизаны» борются. Правильнее, по их мнению, называть эту группу не «малым ядром», а «суперсубъектом», управляющим экономикой, финансами и политикой в глобальных масштабах. «Малое ядро» еще стали называть «Комитетом 147» — по аналогии с «Комитетом 300» Джона Колемана[121].
Надо сказать, что швейцарские ученые, выдав такую сенсационную «новость», немного испугались. И, как бы оправдываясь, стали говорить, что: 1) не верят ни в какие заговоры; 2) речь, мол, может идти лишь об экономической, но не политической власти «малого ядра»; 3) 147 компаний имеют очень разрозненные интересы, что не позволит им установить эффективный контроль над мировой экономикой и политикой.
Впрочем, допускаю, что причина такого рода выводов — в наивности швейцарцев и их слабом понимании «тонкостей» современной экономики и финансов. Руководитель исследовательской группы Джеймс Глаттфельдер по образованию физик — теоретик, члены группы — специалисты по информационным системам, «технократы». «Сама по себе концентрация власти не несет в себе ничего ни плохого, ни хорошего, — говорят ученые из Цюриха, — но это не относится к тесно связанному ядру взаимосвязанных компаний. Как мы увидели в 2008 г., подобные сети нестабильны». «Если одна компания разваливается, — говорит Глаттфельдер, — за ней разваливаются другие».
В таких заявлениях я лично усматриваю не только слабое понимание швейцарцами современной капиталистической экономики, но и откровенное лукавство, искажение реальной ситуации. Ведь в результате кризиса 2008–2009 годов ядро мировой экономики ничуть не пострадало, а еще более укрепилось. Банкротство банка «Леман Бразерс» осенью 2008 года, как справедливо отмечают серьезные эксперты, было мероприятием, запланированным и проведенным по решению всех крупнейших банкиров Уолл — стрит. На этот банк были переведены безнадежные активы других банков, что позволило последним остаться на плаву и стать еще более крепким «ядром».
Конечно, внутри открытого швейцарцами «ядра» есть свои противоречия и напряжения. Идет постоянная «подковерная» борьба за контроль над мировыми активами и ресурсами. На самом верхнем уровне мировой иерархии идет непрерывное и не афишируемое противоборство между кланом Ротшильдов и кланом Рокфеллеров. На следующем уровне — свои участники противоборства, тяготеющие к одному из двух названных выше кланов. Детально и убедительно эту борьбу проанализировал известный американский конспиролог Николас Хаггер в своей книге «Синдикат. История создания тайного мирового правительства и методы его воздействия на мировую политику и экономику» (переведена на русский язык и несколько раз переиздавалась у нас в России). Но увидеть и тем более понять борьбу внутри «ядра» с помощью методов, используемых швейцарскими технократами, совершенно невозможно. Никакой суперкомпьютер этого выявить не сумеет.
Почему «ядро» не только не раскалывается, но, наоборот, еще более цементируется и крепнет, ответить коротко нельзя. Причин много — как объективных, так и субъективных. Назову лишь одну субъективную причину — усиление кровнородственных связей между семьями, владеющими компаниями «ядра». Среди объективных причин — сохранение в мире некоторого резерва свободных ресурсов, за контроль над которыми борются кланы. Выражаясь словами классика, мы сегодня наблюдаем борьбу за раздел мира. Когда эта фаза закончится, начнется борьба за передел мира, тогда в «ядре» внутренние напряжения резко возрастут и в нем могут возникнуть опасные трещины.
Картина, которую нарисовали швейцарцы, конечно, весьма упрощенная. Бросается в глаза, в частности, то, что ученые из Цюриха связи между компаниями сводят лишь к участию в капиталах. В их схемах единственным инструментом контроля над бизнесом являются прямые инвестиции (т. е. крупные пакеты акций, паи, доли в акционерном капитале). Между тем, в условиях современного капитализма все большую роль приобретают «неакционерные» формы контроля. На первом месте среди них — кредиты, которые обеспечивают кредитору как минимум не меньшие возможности в принятии стратегических решений, чем классические акции — крупному (мажоритарному) акционеру. А кредиты — это инструмент, находящийся в монопольном владении банков. Впрочем, то, что я рассказываю, давно уже известно серьезным экономистам.
Более ста лет назад (в 1910 г.) фундаментальное положение о доминирующей роли банков в экономике зрелого капитализма обосновал немецкий социалист Рудольф Гильфердинг (1877–1941) в своей известной работе «Финансовый капитал». В ней он сделал вывод, что банки со временем станут управлять обществом — сначала в пределах национальных границ, а затем и в масштабах мира. Банки будут осуществлять планирование производства, обращения, обмена и потребления. Таким образом, мир избавится от кризисов. Гильфердинг называл такую модель общественного устройства «организованным капитализмом». По его мнению, эту модель с определенными оговорками можно также назвать «социализмом». Кстати, во время последнего кризиса, когда американские и иные банки получили миллиарды и триллионы долларов из бюджета США и Федеральной резервной системы США, в Америке стали говорить о наступлении эры «банковского социализма».
Сегодня Гильфердинга редко вспоминают (не только либералы, но также те, кто себя позиционируют как марксисты и социалисты). Современный мир, характеризующийся доминированием банков в экономике и политике, поразительно похож на ту картину мира, которую более ста лет назад нарисовал этот немец. Почитатели Гильфердинга разделились в объяснении его прозорливости: одни просто считают его гениальным; другие уверены в том, что он был посвящен в долгосрочные планы мировой олигархии, которая на протяжении всего XX века упорно строила «банковский социализм».
Итак, по поводу «открытия» швейцарских ученых можно сказать: они еще раз «открыли Америку», которую до них уже тысячи раз открывали другие. Причем, не пользуясь сверхмощными компьютерами. Все лежит, как говорится, на поверхности. Достаточно вспомнить работу американского исследователя Юстаса Муллинза «Секреты Федерального резерва», где он приводит списки акционеров ФРС США. В этих списках фигурируют те же самые банки, которые были «вычислены» швейцарцами. Лишь названия банков несколько поменялись, поскольку за десятилетия, прошедшие с момента создания Федерального резерва, банки — акционеры постоянно реорганизовывались (в результате слияний и поглощений).
Можно вспомнить также результаты обнародованных в 2011 году результатов частичного аудита ФРС. Аудит выявил, что в период последнего финансового кризиса Федеральный резерв раздал крупнейшим американским и зарубежных банкам кредитов на астрономическую сумму 16 трлн. долларов. Был опубликован список этих банков с перечислением конкретных сумм кредитов. Мы видим все тот же набор банков (в скобках указаны суммы полученных кредитов ФРС, млрд. дол.): Citigroup (2500); Morgan Stanley (2004); Merril Lynch (1949); Bank of America (1344); Barclays PLC (868); Bear Sterns (853); Goldman Sachs (814); Royal Bank of Scotland (541); JP Morgan (391); Deutsche Bank (354); Credit Swiss (262); UBS (287); Leman Brothers (183); Bank of Scotland (181); BNP Paribas (175).
Как видно, в списке «облагодетельствованных» банков — те же банки, которые «вычислили» швейцарские ученые. То ли из — за осторожности, то ли из — за неведения эти ученые даже не намекнули на то, что «суперсубъект» имеет какое — то отношение к Федеральному резерву. Между тем отношения тут крайне простые:
а) банки, составляющие «суперсубъект», являются основными акционерами частной корпорации под названием «Федеральный резерв»;
б) Федеральный резерв, обладая монопольными правами на «печатный станок», снабжает своей «продукцией», т. е. деньгами, те самые «избранные» банки, которые и являются хозяевами ФРС.
Можно добавить, что полученные от ФРС деньги «избранные» банки направляют на скупку активов по всему миру — напрямую или через подконтрольные им нефинансовые корпорации, получающие из их рук дешевые или даже беспроцентные кредиты.
Глава 20. Рейтинги «Форбс» как альтернатива суперкомпьютеру
В моей публикации «О “суперсубъекте”, или “Комитете 147"» я писал об исследовании швейцарских ученых, которые с помощью суперкомпьютера «вычислили» «ядро» мировой экономики, состоящее из 147 крупнейших корпораций. Большая часть корпораций представлена банками. По моему мнению, совсем не обязательно прибегать к сложным информационным технологиям и мощной вычислительной технике для того, чтобы увидеть это самое «ядро». Каждый при желании может воспользоваться всемирно известными рейтингами корпораций и самых богатых людей планеты. Это, прежде всего, периодически публикуемые рейтинги журналов «Форчун» и «Форбс». При этом, безусловно, необходимы определенные навыки, знание некоторых «кухонных секретов» изготовителей рейтингов, понимание смысла отдельных показателей.
Списки «Форчун» и «Форбс» представляют собой рейтинги крупнейших компаний, их ранжирование в соответствии с теми или иными показателями. В первую очередь, конечно, интересны списки «Форбс», поскольку они охватывают крупнейшие компании всех стран мира. Списки «Форчун» отражают картину только по американским компаниям. Но поскольку в списках «Форбс» значительная часть всех компаний — американские, то информация из «Форчун» может в некоторых случаях удачно дополнять общую картину по миру.
В 2012 году американский «Форбс» в девятый раз составил ежегодный рейтинг 2000 крупнейших мировых компаний — «Forbes 2000». Рейтинг отражает раскладку на 2011 год. При составлении «Forbes 2000» учитываются четыре основных показателя: 1) выручка (продажи); 2) прибыль; 3) активы; 4) рыночная капитализация.
Совокупные показатели 2000 крупнейших компаний — 36 трлн. дол. выручки (+12 % к предыдущему году), 2,64 трлн. дол. прибыли (+11 %). При этом они управляли активами на 149 трлн. дол. (+8 %) и имели рыночную капитализацию в 37 трлн. дол. (показатель снизился за год на 0,5 %).
В рейтинге представлены компании из 66 стран — на 4 больше, чем в предыдущем. Доминируют по — прежнему США (524 компании) и Япония (258 компаний), вместе увеличившие присутствие в списке на 14 участников. К лидерам продолжает подбираться Китай, в нынешнем рейтинге представленный 136 компаниями, в том числе 15 новичками. За тройкой лидеров следуют Великобритания (93 компании), Южная Корея (68) и Индия (61). Географическое разделение в рейтинге выглядит следующим образом: 733 компании представляют страны Азиатско — Тихоокеанского региона; 605 — Европу, Ближний Восток и Африку; 24 — США; 145 — Южную и Центральную Америку. Как и в предыдущем году, в рейтинг вошли 28 российских компаний, четыре из них оказались в первой сотне списка: «Газпром» (15–е место), «Лукойл» (68–е), «Роснефть» (71–е) и Сбербанк (90–е).
В контексте рассматриваемых нами проблем нас больше интересует картина «Forbes 2000» в разрезе основных секторов экономики. Несмотря на потрясения, пережитые финансовым сектором, этот сектор в 2011 году доминировал в списке, занимая 478 позиций. Второй по значимости сектор экономики — нефтегазовый, однако по числу компаний в списке он безнадежно отставал от финансового сектора (131 участник списка). Примечательно, что в рейтинге «Forbes 2000», опубликованном в 2010 году и отражающем ситуацию на 2009 год, финансовый сектор занимал всего лишь 308 позиций. Получается, что позиции финансового сектора в списке «Форбс» за два года укрепились более чем в 1,5 раза!
Наибольшего внимания заслуживают первые несколько десятков компаний из списка журнала «Форбс». Видимо, это и есть самое — самое «ядро» мировой экономики. Рассмотрим верхнюю группу из 25 компаний в «Forbes 2000» (топ–25) за 2012 год. В этой элитной группе представлены преимущественно два сектора экономики — финансовый и нефтегазовый. На финансовый приходится 11 позиций, на нефтегазовый — 9, на прочие сектора — 5. Несколько лет подряд в списке «Forbes 2000» ведущие позиции занимали банки. Лидерами были попеременно JPMorgan Chase (числится как американский банк) и HSBC Holdings (числится как английский банк). Но в рейтинге 2012 года на первое место вышла нефтегазовая корпорация Exxon Mobil со следующими показателями (млрд. дол.): выручка — 433,5; прибыль — 41,1; активы — 333,1; капитализация — 407,4. А вот список финансовых компаний, входящих в группу 25 лидеров (в скобках обозначено место в общем рейтинге и страна «приписки»):
1) JPMorgan Chase (2; США);
2) ICBC–Industrial & Commercial Bank of China (5; Китай);
3) HSBC (6; Великобритания);
4) Berkshire (8; США);
5) Wells Fargo (9; США);
6) China Construction Bank (13; Китай);
7) Citygroup (14; США);
8) Agricultural Bank of China (19; Китай);
9) BNP Paribus (20; Франция);
10) Bank of China (21; Китай);
11) Banko Santander (23; Испания).
Как видно, в группе лидеров преобладают банки и финансовые компании США (всего — 4) и Китая (всего — 4). На Великобританию, Францию и Испанию приходится по одному банку. Впрочем, «привязка» банков, по крайней мере западных, к той или иной стране достаточно условна. Они все являются международными, транснациональными корпорациями, значительная или даже большая часть операций у них осуществляется за пределами страны регистрации материнской (холдинговой) компании. Следует отметить, что списки журнала «Форбс» явно занижают реальное место финансовых институтов в сегодняшней мировой экономике. Одна из причин сводится к следующему. Многие из компаний в «Forbes 2000» традиционно числятся как промышленные, торговые или оказывающие услуги, но фактически занимаются масштабными финансовыми операциями. Это подтверждается анализом их консолидированных балансов, в которых значительная часть активов может приходиться на финансовые инструменты (банковские депозиты, займы и кредиты, различные ценные бумаги). В составе таких промышленных или торговых холдингов могут создаваться и действовать банки, страховые общества, лизинговые компании и т. п. Степень недооценки в «Forbes 2000» финансового сектора, обусловленной данной причиной, трудно определить.
Другая причина еще более серьезна и в то же время очевидна. Рейтинг «Forbes 2000», как мы отметили, базируется на четырех показателях, которые учитываются в равной степени. Достаточно странная арифметика. Похоже на операцию сложения, когда слагаемыми оказываются, например, арбузы, огурцы, желуди и еловые шишки. Да, такова современная финансово — экономическая каббалистика, к которой приучают современного обывателя.
Показатели продаж (выручки) мало о чем говорят, они очень зависят от специфики отрасли (сектора). Например, торговля характеризуется высокими показателями продаж при сравнительно скромных значениях других трех показателей. Показатель капитализации бизнеса подвержен в значительной степени разного рода рыночным манипуляциям.
Показатель прибыли, отражаемый в бухгалтерской отчетности, также мало о чем говорит. Его можно «подкручивать» в нужном для владельцев компании направлении; сегодня в целом наблюдается тенденция ко всяческому занижению прибыли для уклонения от налогов. Прибыли уводятся в различные «налоговые гавани». Банки, входящие в топ–25, показывают прибыль в диапазоне 10–20 млрд. долларов. A BNP Paribus и Banko Santander — и того меньше. Мне пришлось недавно писать про один коллективный судебный иск в США, поданный против американских банков. Сумма претензий по иску — 43 трлн. долларов. Именно столько прибылей, по мнению истцов (выступающих от имени налогоплательщиков), все американские банки увели в офшоры от налогообложения за многие годы. Это одна из иллюстраций того, что официальные прибыли банков — лишь верхняя часть громадного айсберга их реальных прибылей.
А вот показатель «Активы» крайне важен, т. к. он определяет степень влияния компании. Конечно, при желании этот показатель также можно «подкручивать», но в весьма ограниченных пределах. В рейтинге «Forbes 2000» этот показатель как бы нивелируется, его роль искусственно занижается. А если мы сравним компании, входящие в рейтинг «Forbes 2000», по активам, то увидим поразительную картину: абсолютное доминирование финансовых компаний (прежде всего, банков) над всеми остальными номинантами журнала «Форбс». Приведу данные об активах банков и финансовых компаний, входящих в топ–25 (млрд. дол.):
1) JPMorgan Chase — 2265,8;
2) ICBC / Industrial & Commercial Bank of China — 2039,1;
3) HSBC — 2550,0;
4) Berkshire — 392,6;
5) Wells Fargo — 1313,9;
6) China Construction Bank — 1637,8;
7) Citygroup — 1873,9;
8) Agricultural Bank of China — 1563,9;
9) BNP Paribus–2539,1;
10) Bank of China — 1583,7;
11) Banko Santander — 1624,7.
Всего на 11 финансово — банковских участников топ–25 приходится 19384,5 млрд. дол. активов. Или округленно — 19,4 трлн. долларов. Что, между прочим, существенно превышает годовой ВВП США (около 15 трлн. дол. в 2011 г.). В этой компании лишь один субъект имеет сравнительно скромные активы — Berkshire. Это финансовая (инвестиционная) компания, принадлежащая американскому миллиардеру Уоррену Баффетту. Она — единственный субъект, не являющийся кредитной организацией, остальные 10 субъектов — банки.
А как обстоят дела с нефтегазовыми компаниями, входящими в топ–25? Совокупные активы 9 таких компаний, по данным «Форбс», составили 2493,1 млрд. долларов. А совокупные активы оставшихся 5 компаний топ–25 были равны 1736,3 млрд. долларов. Таким образом, совокупные активы топ–25 были оценены в 23613,9 млрд. дол. или округленно — 23,6 трлн. долларов. Получается, что на банки в группе топ–25 пришлось 82 % всех активов. Вот вам реальное место этих институтов в мировой экономике. Это даже «круче», чем та картинка, которую нарисовали ученые из Цюриха. Вся «конспирология» выложена на страницах известного американского журнала! Не нужно никаких сверхмощных компьютеров. Также не нужно никакой «инсайдерской информации», которой любят возбуждать читателей «информационные партизаны».
Но и это еще не все. Обычно журналисты и даже экономисты заглядывают в верхние строчки рейтинга. Осилить весь список действительно сложно. Но давайте пробежимся хотя бы по списку топ–100. Там на достаточно скромных строчках мы находим многих наших хороших знакомых, которые еще несколько лет назад красовались в топ–10. Они сегодня ведут себя более «скромно» после тех скандалов, которые разразились во время последнего финансового кризиса (различные манипуляции, подтасовки и откровенные жульничества; щедрая раздача банкирам миллиардов и триллионов в виде «стабилизационных» кредитов и т. п.). Но вот размеры активов у них такие, что им позавидовал бы лидер списка Exxon Mobil. Напомню, что размер активов у этого нефтегазового лидера — 331,1 млрд. долларов. А вот объемы активов, которыми располагают некоторые банки и финансовые компании, находящиеся за пределами топ–25 (млрд. дол.; перед названием — место в общем рейтинге):
39) ING Group — 1653,0;
52) Deutsche Bank — 2809,4;
53) Barclays — 2425,2;
64) Sumitomo Mitsui Financial — 1654,9;
77) Goldman Sachs Group — 923,2;
83) Bank of America — 2129,0;
90) Sberbank — 282,4;
94) Societe General –1531,1;
98) Mizuho Financial — 1934,4;
100) Morgan Stanley — 749,9.
На скромных местах (52–е и 53–е) затесались в рейтинге Deutsche Bank и Barclays, которые, как можно видеть, имеют активы, превышающие активы банковского лидера JPMorgan Chase. Между прочим, вся указанная «троица» банков присутствует в первых строчках списка «суперсубъекта», вычисленного швейцарцами. Любой банк из топ–100 на голову превышает по показателям активов даже крупнейшие нефтегазовые компании. В первой сотне списка «Форбс» оказался и наш российский Сбербанк. Мы его специально включили в наш выборочный список, чтобы показать, что по активам он выглядит лилипутом на фоне западных или китайских банковских гигантов.
Если выстраивать рейтинги по показателям активов, то думаю, что у нас получится совсем иная картинка, нежели та, которую рисуют нам на глянцевых страницах журнала «Форбс». По моим прикидкам, в первой сотне компаний в этом случае около 80 позиций принадлежало бы банкам и другим финансовым компаниям. А в списке топ–25 было бы 25 банков!
Между прочим, «Форбс» проделывает другой фокус: он каждый год делает еще один рейтинг, который называется «Forbes 500». Он базируется лишь на показателях продаж и прибылей. Активы вообще в расчет не берутся. В этом списке банков по понятным причинам оказывается очень немного. С помощью «Forbes 500» американский журнал уводит мировые банки в «тень», чем оказывает им немалую услугу.
Но для финансового капитала главное не объемы продаж, а прибыли и контроль над экономикой. Прибыли он прячет в офшорах и благотворительных фондах. А свое истинное экономическое влияние маскирует в виде красивых и лукавых рейтингов глянцевого журнала «Форбс».
Глава 21. Четверть мирового банковского бизнеса — в «тени»
Совет по финансовой стабильности — СФС (Financial Stability Board — FSB) в конце текущего года опубликовал доклад о «теневых» операциях банков и других финансовых организаций в глобальном масштабе[122].
В докладе имеются оценки масштабов «теневых» операций в 2011 году. Общий объем таких операций составил 67 трлн. дол., что лишь немногим меньше величины мирового валового внутреннего продукта (ВВП) в том же году. Эта цифра потрясает. Ведь до сих пор считалось, что весь «теневой» сектор глобальной экономики составляет порядка 30–35 % мирового ВВП, причем в группе экономически развитых стран «тень» составляет в среднем 15 %, а в группе развивающихся стран — 40–50 % ВВП. Таковы оценки Международного валютного фонда, Всемирного банка, Организации экономического развития и сотрудничества и других международных организаций. Исходя из последней оценки Всемирным банком мирового ВВП в 2011 году, равной 70 трлн. дол., получаем, что «теневой» сектор мировой экономики в указанном году составил 21–24 трлн. долларов.
Получается, что теневые операции банков и финансовых организаций примерно в три раза превысили масштабы традиционного «теневого» сектора мировой экономики. Подобная откровенная оценка Совета по финансовой стабильности кардинальным образом меняет наше представление о структуре и устройстве всей мировой экономики.
Масштабы «теневых» операций банков растут с каждым годом. Самая ранняя оценка относится к 2002 году: 26 трлн. долларов. Накануне мирового финансового кризиса (2007 г.) «теневые» операции составили уже 62 трлн. долларов. По мнению многих экспертов, именно все больший уход банков в «тень» усиливает неустойчивость мировой финансовой системы, становится «питательной почвой» для повторения глобальных финансовых кризисов. Правда, авторы доклада пытаются придать своим оценкам и выводам некоторый оптимизм, утверждая, что доля «теневых» операций в общих оборотах финансовых организаций с 2007 года не увеличивается. Но и в 2011 году она составляла, по оценкам СФС, 25 % совокупных оборотов всех банковских и финансовых организаций в мире. Примерно такой же является доля «теневого» сектора банков и финансовых компаний по показателю активов. Но даже четверть мирового финансово — банковского бизнеса в «тени» — запредельно высокая величина.
В докладе отмечается, что лидерами по масштабам «теневых» операций являются финансовые организации США — 23 трлн. долларов. На втором месте — организации европейских стран, входящих в зону евро (22 трлн. дол.). На третьем месте — финансовые организации Великобритании (9 трлн. дол.). Таким образом, на финансовые организации всех остальных стран мира (Япония, Канада, Австралия, более десятка европейских стран, Китай, Индия, Россия, Бразилия, все развивающиеся страны) приходится 13 трлн. долларов. То есть менее 1/5.
Что касается России, то доля «теневого» бэнкинга в нашей стране экспертами оценивается на уровне среднемировых значений: 25–30 % от оборотов и активов «белого» бэнкинга. Активы российской банковской системы, по данным Банка России, составляют 47 трлн. руб. (1,5 трлн. дол.), следовательно, в «теневом» бэнкинге находится активов на 12–14 трлн. руб. (380–440 млрд. дол.)[123].
Цифры, содержащиеся в докладе СФС, очень примечательны на фоне постоянных заявлений государственных деятелей и политиков Запада, что основная часть мировой «теневой» экономики находится за пределами зоны обитания «золотого миллиарда». Из данного доклада следует, что, судя по всему, не менее 90 % всего «теневого» финансовобанковского бизнеса в мире приходится на организации, зарегистрированные в зоне «золотого миллиарда». Поэтому в «черные списки» ФАТФ (организация, действующая в рамках ОЭСР и занимающаяся вопросами борьбы с «теневой» экономикой и «отмыванием» «грязных» денег) в первую очередь надо вносить такие страны, как США и Великобритания.
Наиболее высокий относительный уровень «теневых» финансово — банковских операций зафиксирован в некоторых финансовых центрах и странах с признаками офшорных зон. «Теневые» обороты финансово — банковских организаций по отношению к ВВП составили в Гонконге 520 %, а в Нидерландах — 490 %. Отметим, что в целом по миру все «теневые» операции финансово — банковских организаций составили в 2011 году 86 % мирового ВВП (по данным доклада СФС; по нашим оценкам — 96 %). На фоне среднемирового показателя явно выделяются две страны: Великобритания — 370 % и США — 150 %. «Теневые» операции обеспечивают банкам и финансовым организациям основную часть их прибыли. В США, например, в первой половине XX века доля финансового сектора в общем объеме прибыли компаний всех отраслей экономики находилась на уровне 10 %, в 70–е годы прошлого века — 20 %, а в настоящее время — более 50 %.
В континентальной Европе уровень развития «теневого» бэнкинга более скромный (за исключением Нидерландов).
Авторы доклада к «теневым» операциям относят те, которые выпадают из поля зрения регулирующих и контролирующих (надзорных) органов. Почему самые большие объемы «теневых» операций зафиксированы в Соединенных Штатах? Авторы доклада считают, потому что там во времена президента Билла Клинтона была проведена либерализация финансового регулирования операций банков и других организаций. Прежде всего, был отменен закон Гласса — Стигала, который запрещал кредитно — депозитным организациям (коммерческим банкам) проведение высокорисковых инвестиционных операций за счет средств вкладчиков. Согласно этому закону, который был принят в 1930–е годы, в условиях разразившегося тогда в Америке кризиса высокорисковые спекулятивные операции с ценными бумагами были выведены в так называемые инвестиционные банки (инвестиционные брокеры). Финансовые регуляторы не несли ответственность за спекулятивные операции таких банков, все риски ложились на инвесторов. Отмена закона Гласса — Стигала и некоторые другие послабления финансового регулирования в эпоху Б. Клинтона привели к тому, что средства вкладчиков из банков стали уходить на фондовые рынки. При этом банковский надзор перестал «видеть» полный спектр операций банков, большая часть операций стали для такого надзора «непрозрачными», или «теневыми». Все это ускорило наступление финансового кризиса сначала в Америке, а затем и за ее пределами.
Оценки доклада СФС, относящиеся к США, можно дополнить последними цифрами статистики Федерального резерва США. По данным ФРС, на конец III квартала 2012 года совокупные активы частных депозитных институтов США (проще говоря, коммерческих банков) составили 14,76 трлн. дол., т. е. были почти равны годовому ВВП страны. При этом кредиты депозитных институтов (depository institution loans) составили 2,18 трлн. дол., а кредитные рыночные инструменты (credit market instruments) таких депозитных институтов — 11,29 трлн. долларов[124]. Кредитные рыночные инструменты — различные ценные долговые бумаги, обращающиеся как на фондовой бирже, так и за ее пределами. Денежные власти США отслеживают лишь небольшую часть активных операций американских банков, относящихся к традиционному кредитованию. Комиссия по ценным бумагам США более или менее отслеживает операции с ценными бумагами на фондовой бирже, а то, что за ее пределами, — покрыто большим туманом, вернее — тенью.
Можно отметить, что значительная часть операций американских банков с ценными бумагами вообще не отражается в их балансах. Тут возможны два варианта.
Первый вариант: банки часть своих операций относят к категории «забалансовых» или «внебалансовых» (off — balance sheet operations), о них не знают ни регуляторы, ни клиенты, ни партнеры таких банков. Либерализация времен Б. Клинтона создала возможность для широкого использования таких бухгалтерских «хитростей» как банкам, так и компаниям других секторов экономики. Уже вскоре после того, как был дан «зеленый свет» использованию таких «хитростей», произошел крах энергетического концерна «Энрон», который вел двойную и даже тройную бухгалтерию.
Второй вариант: банки создают специальные «карманные» компании, которые предназначены исключительно для спекуляций с бумагами; соответствующие операции отражаются в балансах таких «карманных» компаний.
По данным ФРС, на конец III квартала 2012 года общий объем так называемых кредитных рыночных инструментов составил 38,83 трлн. долларов. Таким образом, за пределами банков, которые условно можно отнести к «белой» экономике, имеются тысячи и тысячи компаний и фондов, которые в общей сложности ворочают бумагами в размере 27,54 трлн. долларов. По отношению к ВВП 2012 года это составляет примерно 175 %[125]. В первом приближении этой цифрой можно оценить масштабы «теневого» бэнкинга в Америке. Таким образом, оценку СФС в отношении «теневого» бэнкинга США (150 % ВВП) следует рассматривать как крайне консервативную.
Таким образом, участниками «теневого» бизнеса оказываются вполне легальные финансово — банковские организации, операции которых выпадают из поля зрения надзорных органов. Среди таких легальных субъектов особенно выделяются хедж — фонды, взаимные фонды и некоторые виды инвестиционных фондов, которые почти на 100 % выпадают из поля зрения регуляторов. Сюда попадают также компании самых разных отраслей, активно торгующих на фондовом рынке (торгово — производственная деятельность для них играет роль маскировки и/или играет подчиненную роль). Формально различные виды фондов и компаний не относятся к банковской системе, но фактически являются продолжением этой системы, инструментами крупных международных банков.
«Теневая» банковская система («теневой» бэнкинг) — это, по сути, та же инвестиционно — банковская деятельность, проводимая в рамках существующего законодательства, но через посреднические компании (фонды, трасты, созданные под специальные цели компании). Эти посредники, как правило, не имеют права привлекать вклады населения и не имеют банковских лицензий. В остальном их деятельность мало чем отличается от деятельности инвестиционного подразделения банка. Использование таких «темных лошадок» существенно увеличивает гибкость предоставления финансовых услуг за счет того, что они практически не подвластны регуляторам.
«Теневой» бэнкинг, анализируемый в докладе СФС, отличается от классических «теневых» операций банков. Последние включают в себя операции по «отмыванию» «грязных» денег, перевод безналичных денег в наличную форму для обслуживания разных видов теневой экономики, финансирования терроризма, коррупции, увод прибыли в офшоры и т. п. По данным ЦРУ, объем таких «классических» операций банков составляет 3–4 трлн. дол. в мировом масштабе. В России, между прочим, годовые обороты такого классического «теневого» бизнеса банков оцениваются величиной порядка 100 млрд. долларов. Особенностью классических «теневых» операций банков является то, что в случае раскрытия махинаций банкиры несут за них юридическую ответственность, нередко уголовную. «Теневой» бэнкинг, описываемый в докладе СФС, относится к разряду легальных операций.
Совет по финансовой стабильности полагает, что распространенным видом легальных «теневых» операций является обратный выкуп активов в виде ценных бумаг (операции «репо»). Так, во время глобального кредитного кризиса один из крупнейших банков Уолл — стрит — Lehman Brothers — временно убрал с баланса 50 млрд. дол. «проблемных» активов посредством сделок «репо». Подобным образом банк пытался убедить инвесторов в своей устойчивости и надежности.
Поделиться книгой: