Тяга к странствиям

Прежде чем Гезил смог ответить, женщина исчезла в толпе людей перед палаткой.

Гезил стоял, печально качая головой. Что-то в этой экзотично одетой женщину тронуло его сердце.

И так же что-то коснулось его запястья. Совершенно без видимой причины Гезил почувствовал, что браслет на его запястье стал теплым. Затем он вдруг почувствовал головокружение и в его животе что-то перевернулось. Ремесленник ощутил себя совершенно больным. Но через мгновения все эти чувства исчезли без следа.

К своему сильному удивлению, Гезил понял, что смотрит на свой фургон, несмотря на то, что повозка находится за занавесом и при этом его глаза закрыты! Он понятия не имел что происходит, но тут же заметил, что кое-что пропало из фургона — воловий хомут, который лежал у сиденья возницы, отсутствовал.

Когда Гезил открыл глаза, фургон исчез. Ремесленник снова сидел в позаимствованной им палатке на Утехинской ярмарке.

Конечно Гезил немедленно задумался что вызвало его странное видение. Он с любопытством высунул голову за занавес, чтобы проверить фургон. Хомут был в целости и сохранности, лежа на положенном месте. Так что же означало это видение? Что кто-то собирается украсть хомут?

Этот воловий хомут был вещью, которая всегда раздражала Гезила. Хепсиба купила его у соседа, который сильно нуждался в деньгах, переживая трудные времена прошлой осенью. Она почти ничего не заплатила за него, сказав Гезилу, что он мог бы перепродать его за гораздо большую цену. Но перепродажа не была специализацией Гезила и он негодовал на вмешательство жены в свою работу и на то, каким образом она обманула соседа. Однако хомут покорно провозился им по всем ярмаркам, чтобы после короткой демонстрации в палатке снова улечься на дно фургона.

Но Гезил ясно видел фургон без хомута, а все остальное в видении лежало на месте. Он решил, что это означает одно из двух: либо он продаст здесь хомут — в чем он искренне сомневался — либо кто-то хочет его украсть, в чем он сомневался еще больше. В любом случае ремесленник решил перенести хомут в палатку для демонстрации и для сохранности.

Ему потребовались несколько минут, чтобы переместить уродливую вещь в палатку. Когда он подпер им угловой бочонок, приблизился клиент. Человек был скорее всего фермером, если судить по его мозолистым рукам и грубой одежде. Он внимательным и опытным взглядом осмотрел хомут и затем спросил:

— Сколько?

Вопрос застал Гезила врасплох. Так как он никогда не предполагал, что хомут кто-то купит, он даже не задумывался, сколько он мог бы стоить. Ремесленник решил попробовать старую уловку:

— Предложите свою цену.

Фермер снова исследовал хомут, повертел его в руках и затем сказал:

— Я дам вам одну стальную и три медных монеты.

Гезил давно поклялся, что примет первое же предложение касательно хомута, только чтобы избавиться от него. Он уже собирался сказать «Продано!», когда другая мысль пришла ему в голову. Он почувствовал, как на руку снова потеплел медный браслет.

Он вытащил Око из кармана и бросил его на прилавок. Выпала Земля.

Удача!

Почувствовав азарт, Гезил решил торговаться.

— Две стальные и одна медная, — возразил он.

Фермер поразмыслил, глубокомысленно взвесил мешочек с монетами в своей руке, а затем сказал:

— Я возьму его себе на поле. За одну стальную и восемь медных монет.

— Продано! — объявил Гезил. С счастливой улыбкой он бодро передал хомут через прилавок и принял деньги. Едва фермер ушел, ремесленник исчез за занавесом, чтобы поподробнее изучить браслет.

На самом ли деле вещица приносила удачу, размышлял он. Возможно, это просто совпадение или ему просто повезло. Ничто не указывало на то, что эта немыслимая сделка произошла под влиянием браслета.

Мысли о браслете, проносящиеся у него в голове, были внезапно отодвинуты в сторону осознанием того, что в это время от его лавки уходят потенциальные клиенты.

Он отодвинул занавес и вышел к прилавку. Три женщины, каждая с корзиной в руках, полной ножей, сломанных игл и дверных петель, с разочарованными лицами собирались уйти от прилавка. При появлении Гезила их лица прояснились. Через минуту у Гезила было достаточно работы до конца дня.

Еще два раза в этот день ремесленник заключил выгодные сделки, руководствуясь своим предчувствием. Наблюдая, как последние посетители оставляют ярмарку в конце дня, Гезил поразился весу монет в подвешенном на талии мешочке. У него никогда не было такого хорошего рабочего дня, никогда. И хотя он не мог объяснить это, он был уверен, что этим был обязан приносящему удачу браслету гнома. Эта вещь могла сделать богачом любого человека! Будет очень досадно возвращать его гному, но Гезил был честным человеком и обязательно сделает это. Он только надеялся, что гном не вернется прежде чем закончится ярмарка.

Ремесленник быстро собрал свои инструменты и принадлежности, и положил их в соответствующее место в своем аккуратном фургоне. Бурчащий живот напомнил ему о том, что он ничего не ел с рассвета. Он взглянул на свой ужин из высушенного мяса и несвежих крекеров, лежащий в фургоне. Эту еду ему вчера собрала Хепсиба в Дерне. Но после такого дня как этот, Гезилу нужны были развлечения и хорошая пища. Он знал от своих клиентов, что на ярмарке была одна палатка с элем, которая оставалась открытой даже тогда, когда закрывались палатки других торговцев. Захлопнув дверцу фургона, ремесленник пошел на звуки веселья.

Палаткой управлял хозяин «Корыта», пользующегося дурной репутацией питейного дома, который Гезил проезжал, следуя по южной дороге в Утеху, и единственного конкурента таверны «Последний Приют». Если главное помещение «Корыта» представляло собой то же самое, что и эта палатка, то вряд ли эта конкуренция была серьезной.

Два закопченных, мерцающих масляных фонаря, подвешенные на столбах перед входом, тускло освещали квадратную песочного цвета холщовую палатку. Один угол палатки был обрушен и никто не собирался его восстанавливать. Тонкие сучковатые доски лежали в грязных проходах между столами и возле неумело сколоченного бара, но толку от них было мало, так как они давно погрузились в грязь. Холодная, грязная вода плескалась на ботинки посетителей, настолько обильная, что не помогли бы даже солома и опилки.

Сами посетители напомнили Гезилу канализационных крыс, которые часто посещали темные логова кабаков, часто встречающихся вдоль побережий портовых городов. Хотя он сомневался, что найдет здесь развлечения и хорошую еду, он слишком устал, чтобы предпринять длительную прогулку через весь город к таверне «Последний Приют». Он мог поужинать или здесь, или в фургоне. Здесь, по крайней мере ему не будет скучно. Он хотел отпраздновать удачный день и решил остаться чтобы выпить несколько кружек.

Он пробрался по доскам к свободному столику у задней стенки палатки, возле обрушившегося угла. Махая руками, он наконец привлек внимание кого-то из обслуги. Низкорослый, кряжистый молодой человек в чрезмерно тесной, забрызганной грязью тунике неторопливо пробрался через столы к Гезилу.

— Да? — человек бросил на Гезила хмурый взгляд поросячьих глазок.

— Я хотел бы получить кружку вашего лучшего эля, — вежливо сказал Гезил.

— Какого? У нас есть только один сорт и вы должны заказать его в баре. Я приношу только еду. Вы должны заказать что-то из еды, чтобы остаться на представление.

Брови Гезила удивленно приподнялись. Он определенно видел табличку у входа в палатку, на которой было написано «Ночь Самодеятельности в Корыте. Победителю — бесплатный обед. Приходите все!» Гезил решил, что зрелище должно быть этого стоит и спросил:

— Хорошо, что вы подаете?

Не глядя на Гезила, нелюбезный молодой человек раздраженно кивнул головой в сторону входа в палатку:

— Меню там.

Скосив глаза в ту сторону, Гезил рассмотрел через значительное расстояние в тусклом свете маленькую табличку, на которой было написано:

Два яйца — одна медная монета, Хлеб — одна медная монета, Эль — три медных монеты. Вечернее специальное предложение: яйца, хлеб и эль — пять медных монет.

— Ммм… я воспользуюсь специальным предложением. — Проговорил Гезил со вздохом.

Молодой человек ушел, взял полную кружку с барной стойки и приковылял назад, чтобы небрежно ударить кружкой по столу так, что расплескалась пена.

— Еда будет через время. — Сказал он и потащился прочь к другому клиенту.

Даже грубый официант не мог испортить хорошее настроение Гезила. Попробовав эль, он вздрогнул; это был, без сомнения, худший напиток из всех, которые он когда-либо пробовал, на вкус напоминающий помои, перемешанные с уксусом. Однако, после нескольких глотков он почувствовал расслабляющее опьянение, которое являлось именно тем, что он хотел. На самом деле чем больше он пил, тем лучше на вкус ему казался эль. Даже палатка стала выглядеть если не веселее, то по крайней мере не напоминающей унылое болото.

К тому времени, когда грубый молодой официант принес яйца Гезила — вытекшие желтки, плавающие в водянистых, сырых белках — ремесленник был готов выпить вторую кружку. Он заказал сразу две, чтобы минимизировать свое общение с официантом.

— Когда же начнется представление? — спросил Гезил.

— Мне все равно. — Официант ушел назад к барной стойке.

Гезил посмотрел на тарелку. Корка заплесневелого серого хлеба плавала в яйцах. Ремесленник схватил пористый кусочек хлеба и обмакнул его в яичный белок. Засунув кусок в рот, он быстро проглотил его, чтобы не успеть полностью распознать «вкус». К счастью, у Гезила был железный желудок, приученный к паршивой стряпне. Кулинария никогда не была сильной стороной Хепсибы, если у нее вообще имелись сильные стороны. Гезил фыркнул и пена от эля попала ему в нос. Он не гулял в таверне или кабаке с тех пор, как женился. Хепсиба определенно не одобрила бы его, увидев сейчас. Эти мысли и эль заставили ремесленника почувствовать себя еще лучше.

В то время как Гезил размышлял о своей жизни, низкорослый, тучный человек, одетый в причудливое зеленое бархатное пальто с золотыми узорами и пуговицами, поднялся на пьедестал состоящий из нескольких охапок сена возле барной стойки. Его курносый нос очень подходил к его лицу с двойным подбородком и отражал столько же света, сколько и его лысый череп. Он постоянно приподнимал подол своего пальто, что придавало неестественность его надменной позе.

Без предисловий человек стал рассказывать историю. Толпа обратила на него мало внимания и не потому, что его было трудно услышать в шумной палатке, а потому что история казалась совершеннейшей бессмыслицей.

— Я говорил со свиньей, — закончил он и окинул толпу выжидающим взглядом, испортив этим изюминку старой шутки. Уровень шума в палатке дошел до бурного крещендо, когда под крики, свист и пренебрежительное фырканье парня провожали с его импровизированной сцены.

Неудачливый рассказчик высоко держал свою голову на пути к своему столику недалеко от столика Гезила, уворачиваясь от корок заплесневелого хлеба, которым кидались в него посетители.

— Шайка хулиганов и бунтовщиков. — Пробормотал сэр Делбридж и кольца вспыхивали на всех его пальцах, когда он собирал свои вещи со стола и складывал в пакет. Насмешки превратились в свист, когда миловидная женщина в плотно облегающем тело льняном платье поднялась на сцену и принялась фальшиво петь бесцветную мелодийку.

— Купить вам выпить, господин? — крикнул Гезил Делбриджу, стараясь перекричать шум. — Вы выглядите так, что вам это не помешает.

Делбридж Фидингтон имел правило никогда не отказываться от чего-нибудь бесплатного.

— Спасибо, добрый господин. — Сказал он с поклоном и тяжело присел на стул рядом с ремесленником. — Я чувствую себя немного выдохшимся. Выступления так истощают.

— Вы в первый раз были на сцене? — спросил Гезил, изо всех сил стараясь разжевать несвежий заплесневелый хлеб. Он не думал, что выступление этого барда было таким плохим, как считала остальная часть посетителей, но все же ремесленник не был экспертом в области искусства.

Делбридж выглядел оскорбленным.

— О боже, конечно нет. Вы конечно слышали о сэре Делбридже Фидингтоне? Я получил свой титул лично от Королевы Вилхелмины Таринской за верную службу у нее в качестве придворного барда.

— Ммм…, — вздохнул Гезил, — я редко покидаю пределы Абанасинии и еще более редко бываю на выступлениях бардов. Не думаю, чтобы я когда-то слышал о Тарине, уже не говоря о Королеве Вилхелмине.

— Это маленькое, но полное жизни королевство на… ммм… на востоке от Пыльных Равнин. — Делбридж взмахнул рукой, останавливая проходящего мимо официанта.

— Мой новый друг решил угостить меня чем-то, что восстановит мои силы, — со счастливым видом сказал Делбридж тому же самому кряжистому парню, который обслуживал Гезила. — Бокал самого лучшего вашего вина, любезный. — Чтобы избавить себя от лишней беготни, официант нес с собой сразу несколько заполненный кружек с элем. Он тут же поставил одну из них перед бардом.

Делбридж с презрением всмотрелся в кружку.

— Но это выглядит как… как эль. Это он и есть!

Официант развернулся и ушел.

Гезил с сожалением ухмыльнулся.

— Я боюсь, что это все, что они тут подают. Эль становится не настолько уж плохим после первых двух глотков.

Делбридж недоверчиво глотнул эля и чуть не задохнулся.

— Да, вы правы, — сказал он через мгновение, когда сделал второй глоток. Некоторое время они сидели молча, потягивая из своих кружек.

— Итак, почему же вы до сих пор не придворный бард Вилхелмины?

— Кого? — Делбридж начинал чувствовать действие алкоголя. — Ах, ее. Я понемногу утомился рассказывать одни и те же старые истории. Бардам просто необходимо отправиться в путь, для того чтобы испытать на себе жизнь простого народа и освежить свой репертуар. — Он с презрением оглядел грязную палатку и ее вульгарных посетителей. — Однако, простая жизнь оказалась более простой, чем я предполагал.

Делбридж отряхнул отворот своего бархатного пальто, затем выправил все свои кольца на пальцах.

— Спорю, я был бы лучшим в любом месте, где не пускают всю эту шушеру. — Он уткнулся носом в свой большой изношенный шарф и добавил. — Мне не будет жаль наблюдать конец этого города, скажу я вам.

— Ну и дела, а у меня здесь была большая удача, — сказал Гезил, делая большой глоток эля. — На самом деле за один сегодняшний день на ярмарке мне получилось заработать больше, чем за пять дней во время всех прошлых ярмарок. — Ремесленнику было трудно удерживаться на стуле. Или это стол двигался? Он не был уверен.

— Превосходно, — равнодушно пробормотал Делбридж.

— И все это из-за приносящего удачу гномьего браслета. — Гезил посмотрел вниз на ножки стула и схватился за край стола, чтобы удержаться от падения. — Вы заметили, что мебель здесь постоянно двигается?

— Приносящий удачу браслет?

— Что? А, браслет, — Гезил обвиняюще погрозил пальцем барду. — Я видел, что мебель двигается!

Ремесленник закатил манжет и выставил браслет на обозрение.

— Четыре раза за сегодняшний день эта самая вещь становилась горячей как раз перед тем, как у меня начинались странные видения. А потом приходили клиенты!

Делбридж внимательно всмотрелся в камни на браслете.

— Вы имеете в виду, что можете предсказывать будущее? — спросил он, не скрывая скептицизма.

— Я думаю, что это можно так назвать. — Гезил вглядывался в барда мутными глазами. — Из этого получилась бы хорошая история, не так ли? Как вы думаете, это — знамение? — Он быстро бросил Око. Ему показалось, что выпала Вода — знак неудачи. Он моргнул, чтобы прояснить глаза, но так и не смог разобрать символ в слабо освещенной палатке.

Наблюдая за ним, Делбридж рассмеялся и поднялся на свои короткие ноги.

— Я думаю, что это знак того, что вы выпили слишком много и ваш ум играет с вами злые шутки. Возможно я должен помочь вам добраться до дому.

Ремесленник качал головой до тех пор, пока она не свесилась ему на грудь, отклоняя предложение.

— Не надо. Я буду спать в своем фургоне на ярмарке и могу сам дбр… добраться до него.

— В таком случае я желаю вам спокойной ночи. — Бард погладил свой круглый живот и добродушно похлопал Гезила по плечу. — Приношу благодарность за напиток и беседу. Надеюсь, ваша удача не оставит вас, а моя вернется ко мне.

С этими словами он поднял воротник пальто, ожидая что на улице гуляет холодный весенний ветер и покинул шумную палатку.

Гезил допил остаток своего эля и тоже решил пойти спать. Он покопался в кошельке и оплатил счет, оставив по привычке медную монету для грубого официанта. Выйдя из палатки, он был смущен тем, что не помнил в какой стороне находится фургон. Увидев наконец знакомую табличку над своей палаткой, ремесленник сгорбил плечи и поплелся домой.

Он снимал ботинки внутри фургона, когда почувствовал, что знакомое тепло нагрело его кожу под браслетом. Слишком пьяный, чтобы сосредоточиться и слишком усталый, чтобы вообще обратить на это внимание, он плотно сомкнул веки. Но они тут же широко раскрылись, когда он почувствовал, как медный браслет был сдернут с его безвольного и окровавленного запястья. Потрясенный, он приподнялся и тут же почувствовал, как что-то твердое обрушилось на его череп и он не знал, видение ли это или реальность. А затем он вообще уже ничего не видел.

— Интересная штука жизнь, — сказал сэр Делбридж Фидингтон, глядя на свалившееся тело Гезила. — Возможно, я не очень хороший рассказчик, но вор из меня просто отличный.

ГЛАВА 6. ЛЕДИ В ОЖИДАНИИ

— Честно, Флинт, это не моя вина. — Сказал Тассельхоф, подпрыгивая, чтобы не отстать от стремительного темпа сердитого гнома холмов. Даже Танис был вынужден ускорить свои шаги, чтобы не отстать от Флинта, когда они шли в темноте очень раннего утра.

— Все это — твоя вина, кендер! — прорычал гном. — Если бы ты с самого начала не украл этот браслет, я бы не бегал непонятно зачем целыми сутками!

— Но я же сказал тебе, что не знаю, как браслет оказался у меня в кармане во второй раз. И я пытался вернуть его… Зачем бы еще мне отдавать его ремесленнику? Ты должен верить мне, Флинт.

— Я ничего не должен, кроме того, чтобы вернуть свой браслет, — сказал гном, поворачивая свой нос картошкой к кендеру. — И прекрати называть меня Флинтом. Можно подумать, что мы друзья.

— И как тогда мне называть тебя? — невозмутимо спросил кендер.

— Я хотел бы, чтобы ты вообще не называл меня! Я хотел бы, чтобы ты вообще не обращался ко мне!

— Ты ужасно вспыльчив. Вероятно ты устал от всей этой ходьбы с такими короткими-то ногами. — Сказал Тассельхоф. — Как у гусей. Если говорить о диких гусях, то мой дядюшка Пружина обычно преследовал их — ради их перьев, разумеется. Да, точно, ради перьев. Гусиные перья были очень популярны среди кендерморских богачей. Мужчины и женщины носили их в волосах и набивали ими подушки. Дядюшка Пружина сколотил кругленькую сумму на перьях. И потратил ее на путешествие на луну. Я сам почти что улетел на луну, с моим волшебным телепортирующим кольцом…