Кто нашел, берет себе

Воспользовавшись задней дверью гаража, Моррис выкатил тележку во двор. Из-за мокрой травы и раскисшей земли идти было трудно. Дорожку, по которой он так часто ходил в детстве - обычно в Зал отдыха на Березовой улице - от непогоды защищали деревья, поэтому там он смог пойти быстрее. Когда он добрался ручья, который по диагонали пересекал ничейный участок земли размером с городской квартал, наступила полная темнота.

Он захватил с собой фонарик и теперь подсвечивал ним, выбирая подходящее место у ручья на безопасном расстоянии от дорожки. Грязь была мягкой, и копать было легко, пока он не наткнулся на переплетенные корни нависающего дерева. Моррис подумал, не найти ли другое место, но дыра была уже почти готова, и он не собирался начинать все заново, к тому же это только временная осторожность. Он поставил фонарик в отверстие, приделав его на камни так, чтобы свет падал на корни, и разрубил их киркой.

Засунув сундук в дыру, он быстро забросал ее землей. Закончил тем, что прибил рыхлую грязь лопатой. «Отлично, - подумал он. - На берегу ручья травы мало, следовательно, голый клочок земли не будет выделяться. Главное же то, что сундук теперь не в доме, правильно? »

Правильно?

Возвращаясь с тележкой к дому, он не чувствовал облегчения. Все шло не так, как надо. Все. Как будто злой рок стала между ним и записными книжками, так же, как судьба не давала соединиться Ромео и Джульетте. Это сравнение показалось одновременно бессмысленным и идеальным. Да, он был любовником. Проклятый Ротстайн бросил его со своим «Беглец сбавляет обороты», но это ничего не меняло.

Его любовь была настоящей.

Вернувшись в дом, он сразу принял душ, так же, как это сделает мальчик по имени Пит Сауберс много лет спустя в этой же ванной, вернувшись с того самого места на берегу ручья под нависающим деревом. Моррис стоял под душем, пока не закончилась горячая вода, а пальцы сделались лиловыми. Затем вытерся и надел свежую одежду из шкафа в спальне. Одежда этот казался ему детской и старомодной, но по размеру подходила (более или менее). Грязные джинсы и фуфайку он положил в мойку, это движение когда-то тоже будет воспроизведен Питом Сауберсом.

Моррис включил телевизор, сел в старое отцовское кресло - мать говорила, что сохранила его как напоминание на тот случай, если у него снова возникнет желание сделать глупость, - и посмотрел обычную порцию оживленной рекламной ерунды. Он подумал, что любая из этих реклам (прыгают пузырьки со слабительным, мамочки-щеголихи, поющие гамбургеры) могла быть составлена Джимми Голдом, и от этого голова разболелась как никогда сильно. Он решил сходить к «Зоне» купить анацин. Возможно, еще и пару бутылок пива. От пива ничего плохого не будет. Проблемы бывают от крепких напитков, и он хорошо усвоил этот урок.

Анацин он купил, но от мысли о том, чтобы пить пиво в доме, полном книг, которые ему читать не хотелось, перед телевизором, который его привлекал, настроение у него испортилось окончательно. К тому же то, что он действительно хотел почитать, находилось так соблазнительно близко. Моррис не имел привычки пить в барах, но почувствовал, что, если сейчас не получится, не найдет компанию и не послушает энергичную музыку, то, наверное, сойдет с ума. Он был уверен: где в этой дождливой ночи является молодая женщина, которой также хочется танцевать.

Заплатив за лекарства, он вяло спросил молодого парня за кассой, нет ли поблизости бара с живой музыкой, куда можно доехать автобусом.

Молодой человек ответил, что есть.

2010

Когда в пятницу в половине четвертого Линда Сауберс вернулась домой, Пит сидел на кухне и пил какао. Волосы его еще не высохли после душа. Повесив куртку на крючок у двери черного хода, она снова приложила запястья к его голове.

- Холодный! - Сообщила она. - Тебе лучше?

- Ага, - ответил он. - Когда Тина вернулась, я сделал ей крекеров с арахисовым маслом.

- Молодец, ты замечательный братик. А где она?

- В Эллен, где же ей еще быть?

Линда закатила глаза, и Пит рассмеялся.

- Матушка Божья, это что, сушилка гудит?

- Да. В корзине разную одежду лежал, и я решил его постирать. Ты не волнуйся, я сделал все, как написано в инструкции на дверце. Все хорошо отстиралось.

Она наклонилась и поцеловала его в висок.

- Ты моя маленькая пчелка.

- Я стараюсь, - сказал Пит, сжав правую руку, чтобы скрыть пузырь на ладони.

Первый конверт пришел снежного четверга, меньше чем за неделю. Адрес - «мистеру Томасу Сауберсу, Сикоморовая улица, дом 23» - был напечатаа. На правом верхнем углу была наклеена сорока четырехцентовая марка с Годом Тигра. В левом верхнем углу обратного адреса не было. Том - единственный член клана Сауберсов, находившийся в доме в это время, - раскрыл конверт в прихожей, ожидая увидеть какую-то рекламу или очередной счет за просроченный платеж. Бог свидетель, в последнее время таких приходило немало. Но это была не реклама и не просроченный платеж тоже.

Это были деньги.

Остальная почта - каталоги ценных товаров, которых они не могли себе позволить, и рекламные проспекты, адресованные «жильцу» - выпали из его рук и рассыпались у ног, но он этого даже не заметил. Низким голосом Том Сауберс произнес, почти прорычал:

- Что за чертовщина?

Когда вернулась домой Линда, деньги лежали посреди кухонного стола. Том сидел перед аккуратной маленькой кучкой, положив голову на сложенные руки. Он был похож на генерала, который обдумывает план сражения.

- Что это? - Спросила Линда.

- Пятьсот долларов. - Он не отрывал взгляда от купюр, восемь по пятьдесят, пять по двадцать. - Поступило почте.

- От кого?

- Не знаю.

Она поставила портфель, подошла к столу и взяла пачку денег. Перечислила и удивленно посмотрела на него.

- Господи, Томми, а что было сказано в письме?

- Письма не было. Только деньги.

- Но кто мог …

- Не знаю, Лина. Но я знаю одно.

- Что?

- Мы можем их тратить.

***

- Праздники, жопа, - сказал Пит, когда они рассказали ему. Он задержался в школе на волейбол и пришел почти на обед.

- Следи за языком, - сказала Линда, думая о чем-то своем. Деньги так же лежали на кухонном столе.

- А сколько здесь? - И, когда отец ответил: - От кого это?

- Хороший вопрос, - заметил Том. - Подойдет для второго тура телевикторины, когда можно проиграть все. - Это была первая шутка, которую услышал от него Пит за долгое время.

Вошла Тина.

- Я думаю, у папы есть фея-крестная. Папа, мама, смотрите, какие у меня ногти! Эллен подарили лак с блестками, и она со мной поделилась.

- Тебе очень идет, моя тыковка, - сказал Том.

Сначала шутка, потом комплимент. Больше Питу было и не нужно, чтобы понять, что он поступил правильно. Абсолютно правильно. Ведь они не могли отправить деньги назад, верно? В них же нет обратного адреса. И, кстати, когда папа в последний раз называл Тину Тыковка?

Линда пристально посмотрела на сына.

- Ты об этом что-то знаешь?

- Нет, но вы со мной поделитесь?

- Размечтался, - сказала она и повернулась к мужу, упершись руками в стороны. - Том, кто-то очевидно ошибся.

Том подумал, и, когда он заговорил, не было ни авки, ни гавки. Голос спокойный.

- Не похоже. - Он подвинул к ней конверт и постучал пальцем по своему имени и адресу.

- Да, но …

- Никаких но, Линда. Мы задолжали нефтяной компании, но сначала надо погасить долг по твоей «Мастер-кард», иначе у тебя ее отберут.

- Да, но …

- Потеряв карту, потеряешь кредитный рейтинг. - По-прежнему невозмутимо. Спокойно и рассудительно. И убедительно. Для Пита это звучало так, будто отец долго болел и сейчас болезнь впервые отступила. Он даже улыбнулся. Улыбнулся и коснулся ее руки. - Сейчас твой рейтинг единственное, что у нас есть, поэтому нам следует его защищать. Да и потом, вдруг Тина прав, и у меня действительно есть волшебная крестная.

«Нет, - подумал Питер. - У тебя есть волшебный крестный ».

Тина сказала:

- Ой, подождите, я знаю, от кого это.

Все вернулись к ней. Пит вдруг весь загорелся. Она не могла узнать, ведь так? Откуда ей знать? Только он сам, как дурак, сказал ей о сокровищах, и …

- От кого, дорогая? - Спросила Линда.

- От того фонда, папе помогал. Наверное, у них еще деньги нашлись, вот они их и раздают.

Пит беззвучно выдохнул, и только после этого понял, что не дышал.

Том погладил ее по волосам.

- Они бы не стали отправлять наличные, тыковка. Они шлют чеки. А еще кучу бланков для заполнения.

Пит подошел к плите.

- Сделаю какао. Кто желает?

Оказалось, все желают.

Конверты продолжали поступать.

Стоимость перевода увеличивалась, но сумма никогда не менялась. Ни много ни мало - лишние шесть тысяч долларов в год. Не бог весть, какие деньги, но без налогов и их именно хватало, чтобы семья Сауберсов НЕ погрязла в долгах.

Детям запретили об этом говорить.

- Тина все равно разболтает - одного вечера сказала Линда Питу. - Ты сам знаешь. Она расскажет своей чокнутой подружке Эллен, и та растрезвонит по всему миру.

Но Тина сохранила тайну, главным образом потому, что брат, которого она обожала, пригрозил больше не пускать ее в свою комнату, если она кому-то хоть слово скажет, но в основном из-за того, что слишком хорошо помнила про авки-гавки.

Пит сунул пачки денег в заросший паутиной отверстие под расшатанной доской в чулане. Примерно раз в четыре недели он брал пятьсот долларов и положил в свой рюкзак вместе с конвертом с напечатанным адресом. Несколько дюжин таких конвертов он заранее подготовил на школьном компьютере в кабинете коммерческого образования и распечатал их однажды поздно вечером, после школьной спортивной олимпиады, когда в кабинете никого не было.

Он использовал различные почтовые ящики, чтобы отсюда-латы конверты мистеру Томасу Сауберсу, Сикоморовая улица, дом 23, занимаясь семейной благотворительностью с мастерством опытного мошенника. Он до сих пор боялся, что мать когда-то обо всем узнает, станет запрещать (возможно, даже настойчиво), и снова все будет, как раньше. И сейчас все не идеально, авки-гавки иногда случались, но, думал он, наверное, нет таких семей, где бы все было идеально, разве только на этом старом канале «Ник эт Найт».

Теперь они смотрели и «Ник эт Найт», и «Картун никак Творк», и «Эм-Ти-Ви», потому что, леди и джентльмены, кабельное телевидение вернулось!

В мае случилась еще приятная новость: папа устроился на полставки в новое агентство недвижимости на должность, которая называлась что-то вроде «предпродажный исследователь». Что это такое, Пит не знал, и ему было плевать. Папа мог заниматься этим, сидя дома, по телефону или на компьютере, занятие это приносило немного денег, и все остальное было не важно.

А важны были две вещи, которые произошли в течение месяца после того, как начали поступать деньги. Во-первых, у папы стало лучше с ногами. В июне 2010 (когда, наконец, был пойман исполнитель так называемой «Бойни у Городского Центра») Том начал понемногу ходить без костылей и меньше употреблять лекарств. Вторую вещь объяснить было труднее, но Пит знал, что она состоялась. Тина тоже знала. Папа и мама почувствовали себя … якобы … благословенными, и теперь, когда ссорились, они выглядели не столько злыми, сколько какими-то пристыженными, как-будто ругали загадочное везение, что свалилось на них. Иногда они прекращали спорить и начинали говорить о других вещах. Нередко о деньгах и о том, кто бы мог его отправить. Эти разговоры ничего не давали, и это было хорошо.

Меня не поймают, говорил себе Пит. Меня не должны поймать и не поймают.

Однажды, в августе того же года, папа с мамой повезли Тину в зоопарк под названием «Хеппидейл Фарм». Пит терпеливо ждал удобного случая, и, как только они уехали, вернулся к ручью с двумя портфелями.

Убедившись, что вокруг никого, он выкопал сундук и перенес записные книжки из него в портфель. Затем снова закопал его, после чего вернулся домой с добычей. В коридоре наверху спустил лестницу и затянул портфеле на чердак. Это было маленькое, низкое помещение, холодное зимой и душное летом. Семья нечасто им пользовалась, свой хлам они, как и раньше, держали в гараже. Те немногие вещи, которые здесь хранились, вероятно, остались от прежних хозяев дома 23 на Сикоморовой улице. Грязная детская колыбель, кривая на одно колесо, торшер с тропическими птицами на абажуре, старые номера журналов «Ред бук» и «Гуд хаускипинг», перевязанные бечевкой, кипу вонючих, покрытых плесенью одеял.

Пит оставил записные книжки в дальнем углу и накрыл их одеялом, но сначала взял первый попавшийся, сел под одной из двух лампочек болтались под потолком, и раскрыл. Почерк был пожилой и довольно мелкий, но аккуратный и читабельным. Исправлений не было, что показалось Питу необычным. Хотя он смотрел на первую страницу, на ней наверху стоял, обведен в кружочек, номер 482, и это заставило его подумать, что такая нумерация длилась не после одной, а после полдюжины других записных книжек. Полдюжины, не меньше.

«Глава 27

Подсобка «Дровер» выглядела так же, как пять лет назад; тот же застывший пивной запах, смешанный с запахом скотный двор и ощутимой примесью дизельного топлива из стоянок грузовиков, которые растянулись вдоль границы этой половины большой пустоты Небраски. Стью Логан тоже не изменился. Тот самый белый фартук, то же подозрительно черные волосы, а также и сама галстук с попугаями и пальмами взимает красную шею.

- Смотри, никак Джимми Голд нас посетил, - сказал он и ухмыльнулся своей старой неприязненной улыбкой, которая говорила: нам плевать друг на друга, но давай сделаем вид. - Пришел отдать должок?

- Да, - ответил Джимми и коснулся заднего кармана, в котором лежал пистолет. На ощупь он был маленький; штучка, способная - при правильном использовании и смелости - оплатить все долги.

- Тогда заходи, - предложил Логан. - Выпей, а то ты совсем пыльный.

- Да, - сказал Джимми. - А вместе с выпивкой я бы …»

С улицы донесся сигнал машины. Пит подскочил и начал виновато оглядываться, как будто не читал здесь, а занимался рукоблудством. Вдруг они вернулись домой из-за этой дурынды Эллен, которую укачало в машине? Вдруг они найдут его здесь с записными книжками? Весь план может провалиться.

Он положил блокнот под одеяла (фу, ну и вонь) и подполз к люку, бросив взгляд на портфели. Сейчас на них нет времени. Когда он спустился за резкой смены температуры от удушающей жары до обычного августовского тепла его начало лихорадить. Пит поспешно убрал лестницу, толкнул ее вверх и съежился, когда старый люк, скрипнув ржавой пружиной, с хлопаньем встал на место. Он пошел в ванную и выглянул на подъездные дорожки.

Нет. Ложная тревога.

Слава Богу

Пит вернулся на чердак и забрал портфели. Спрятал их в кладовке внизу, принял душ (и на этот раз не забыв после себя вымыть ванну), после чего надел чистое и лег в постель.

«Это роман, - думал он. - Если там так много страничек, что еще это может быть? И, может, даже не один, потому что роман не может занимать так много записных книжек. Даже Библии не хватило бы, чтобы их вместить».

И еще … это было интересно. У него возникло желание перелистать записные книжки и найти начало. Чтобы узнать, хороший ли роман. Потому что невозможно же сказать, хороший роман или нет с одной страницы.

Пит закрыл глаза и начал засыпать. Обычно он не спал днем, но утро сегодня был слишком насыщенным, в доме было пусто и тихо, и он решил расслабиться. Почему нет? Все было хорошо, по крайней мере сейчас, и это была его заслуга. Он заслужил отдых.