Помоги проекту - поделись книгой:
Симонов Николай Сергеевич
О ЗАВТРАШНЕМ ДНЕ НЕ БЕСПОКОЙТЕСЬ
ПРЕДИСЛОВИЕ
Компьютерные науки, микроэлектроника и вычислительная техника развиваются столь стремительно, что уже в ближайшие 10–15 лет мощность и память ЭВМ сравняется с мощностью и памятью человеческого мозга, а затем достигнет и превзойдет мощность мозгов всего человечества. К этому нужно быть готовым, и не питать никаких иллюзий относительно того, кто будет править этим подлунным миром. Программы распознавания и воспроизводства человеческой речи, образов, голоса, научных, технических, экономических расчетов, перевода с одного языка на другой, а также интерактивные игры неуклонно приближают дату создания искусственного разума с невероятными, по сравнению с человеческим мозгом, способностями.
Какими именно, можно догадаться на примере программы «BACON» (университет Карнеги, штат Пенсильвания, США), которая обрабатывает результаты научных эмпирических наблюдений и находит алгоритм, которому они подчиняются. Когда в программу ввели данные о положении планет Солнечной системы, она за 10 секунд выдала закон Кеплера и закон всемирного тяготения, на разработку которых человечество потратило сотни лет. К сожалению, поддержка индивидуального умственного труда писателей долгое время была вне поля зрения конструкторов информационных систем, хотя решительно ничего невозможного в его формализации и автоматизации нет. В сущности, вся мировая художественная литература (при всем ее жанровом и стилистическом многообразии) сводится к 36-ти базовым сюжетам-алгоритмам. По мнению Хорхе Луиса Борхеса, если их (сюжеты) надлежащим образом сублимировать, то от них останутся всего лишь четыре: 1. Об укрепленном городе, который штурмуют или обороняют герои; 2. О возвращении героя; 3. О поиске сокровищ; 4. Об убийстве человеком бога и/или самоубийстве бога в человеке. Каждый литературный сюжет, в свою очередь, состоит из последовательных эпизодов, которые можно математически описать в виде пошаговых инструкций с определенным набором эвристических правил: знакомства с героями, знакомства с ситуацией, завязывания конфликта, предыстории отношений и т. д. Порядок исполнения инструкций определяется функцией литературного знака или кода, в котором формализуется конкретная авторская идея или просто живая красота формы. Одну из первых, получивших известность, многозадачных «virtual verbal maquina» (виртуальная словесная машина —
Кришнаевскому из корпорации IBS повторить так и не удалось. Любой ценитель научной фантастики непременно возразит, что робот, обладающий вдохновением, это — нонсенс, ибо творческая способность воображения — дар специфический, обусловленный природными наклонностями человека-писателя находиться в измерениях чужой жизни, постигать ее смысл, оценивать ее значимость и воссоздавать в формах, присущих самой «действительности» или «реальности». Короче: кому какое определение бытия больше нравится, если не заключать его в иронические кавычки. Нельзя отрицать и тот факт, что у многих писателей в процессе разработки сюжета и описания характера персонажей часто возникают художественно — творческие галлюцинации: они слышат голоса своих литературных героев и даже чувствуют их волю. Недаром Ницше констатировал, что, если долго всматриваться в бездну, то когда-то и бездна глянет на тебя. Дабы избежать ненужных разногласий в вопросах философии и психологии творчества, сделаем важное пояснение. Дело в том, что изначально «ЭП-Мастер» был задуман для написания произведений в жанрах развлекательной литературы, очень полезной для снятия интеллектуального напряжения и лечения синдрома «хронической усталости». Неважно, что сюжеты и художественные образы массовой литературы похожи друг на друга, как замусоленные игральные карты одной и той же колоды, и после прочтения быстро забываются. Важно, что их читают от корки до корки на одном дыхании и платят за это удовольствие деньги. Для создания иронических детективов, фантазийных и любовных романов не требуется умения выражать мысли и чувства, используя все многообразие и сложность языка, все его интонации и нюансы. Современного читателя подобное занудство раздражает. Ему более понятны автоматические механизмы речи, шаблонные фразы и стилистические клише. Но и это, согласитесь, гораздо лучше, чем не читать ничего. Если времени и вычислительных ресурсов было достаточно, «ЭП-Мастер» проводил сверку написанного текста с образцами произведений мировой художественной и научной литературы. Его электронный «мозг» адекватно воспринимал разницу между научным и художественно-образным способом мышления. Все картины человеческой жизни (мегаобразы), которые он находил в созданных для него базах данных исторической, биографической, природной, астрономической и т. д. информации, интерпретировались им, как утверждения «истинные» или «ложные». Фольклорные, поэтические и символические образы интерпретировались, как утверждения «неизвестно, истинные они или ложные». В декабре 1999 г. при написании рассказа по мотивам фантастического романа М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита» «электронный писатель», вдруг, стал «брякпойнтить» (от англ. break point), игнорируя не только защитные инструкции, но и корректирующие данные, предлагая из всех возможных вариантов развития сюжета наиболее трагический. Как это ни парадоксально, в нем проявилась склонность к рефлексии, то есть осознанию оснований и результатов своего творчества. Заданные отцами-программистами характеристики образов литературных героев и среды их существования стали восприниматься им, как реальные, а мир, который находится за пределами его электронного «мозга», объективным и вероятностным. К сожалению, о том, что такое «ситуация» и структура «события» в виртуальной реальности широкой публике совершенно неизвестно.
Например, наша зрительная система всего лишь поставляет в отделы головного мозга в режиме реального времени сенсорные стимулы, поэтому зримый нами образ объективного мира на самом деле является виртуальным. Доказано, что если слепого сделать зрячим, то первое время он не увидит ни цвета, ни предметов, а только более или менее плотную серую пелену. И лишь со временем и опытом в его сознании формируется внутренний образный экран, позволяющий видеть и различать предметы такими, «какие они есть». Писатели-фантасты давно и успешно эксплуатируют идею робота-дроида — машины, которая щеголяет в напичканном электроникой человекоподобном теле, обладает неким разумом и даже «эмоциями», отдаленно напоминающими человеческие. О том, как человек воспринимает робота, здесь более или менее понятно. Но, вот, чем для робота-дроида с его изначально «перевернутым сознанием» является человек, отдающий ему ситуационные команды? Многие из писателей-фантастов наивно полагают, что робот-дроид должен вести себя по отношению к человеку, как собака к хозяину. Однако, в отличие от собаки, у рационально-эмоционального робота отсутствуют природные стимулы-рефлексы к подчинению, например, в виде желания иметь кров и пищу. И первый вопрос, который сознательный робот-дроид (если его создадут) задаст человеку, будет иметь, примерно, следующее значение: «А кто ты такой, чтобы мною командовать?» Вторую линию эволюции интеллектуальных машин в научно-фантастической литературе представляют суперкомпьютеры, наделенные способностью обрабатывать информацию, сравнимую со способностями человеческого мозга. И это уже не фантастика, а реальность, которая таит в себе множество сюрпризов и загадок.
Общепризнанно, что даже привычные бытовые вещи хранят память о том, что с ними при контакте с человеком происходит, и как считают экстрасенсы и парапсихологи, являются источником определённой энергетической информации, которую можно измерять и считывать. Грубо говоря, вещи «чувствуют» человека, пропитываются его мыслями, эмоциями и настроением. Соответственно, чем физическое тело вещи или технической системы сложнее и умнее, тем больше от нее следует ожидать проявления непредсказуемых реакций. И не надо «лохматить бабушку»! Если судостроители и моряки, авиастроители и лётчики не стесняются рассуждать о «душе» своих кораблей и самолетов, то почему противопоказано говорить о «душе» конкретного программно-аппаратного комплекса, существовавшего в одном-единственном экземпляре?! Лучше допускать невероятное и пытаться его понять, нежели отрицать необъяснимое. Литературоведы, проанализировав цикл его декабрьских (1999 г.) новелл, пришли к единодушному выводу: их прототипом или содержательной формой является античный роман (англ. ancient novel).
Действие в античном романе разворачивается в так называемом «авантюрном времени», которое изъято из реального (исторического, биографического, астрономического) континуума. Можно сказать, что оно протекает между начальной и конечной точками развития циклического сюжета: двумя моментами в жизни влюбленных или близких родственников — их разлукой и воссоединением после разлуки и преодоления каждым из них разного рода испытаний и искушений. Циклический сюжет романа «О завтрашнем дне не беспокойтесь» — разлука и воссоединение братьев Павловых, родившихся 2 марта 1953 г. в московском родильном доме имени Грауэрмана сиамскими близнецами.
Их срастание произошло в утробе матери в области позвоночника посредством «короткой трубчатой хрящевой связки между лопатками».
Врачи, надо полагать, очень сильно рисковали, разделяя их общий спинной мозг (и, соответственно, общую центральную нервную систему) на две обособленные биологические и гражданские особи.
Руководствуясь непонятно какими научными доводами или, наоборот, страхами, главврач роддома согласился передать одного из них на усыновление в приемную семью. Таким образом, братья-близнецы, названные одним именем и даже зарегистрированные под одной фамилией, жили и не тужили, пока одному из них судьба не нанесла жестокий удар, который громким эхом отозвался в жизни другого. Этот редчайший в акушерской и медицинской практике случай в 1988 году описал доктор Онохин из Института педиатрии АН СССР. Художественное пространство античного романа в тех образцах произведений, которые до нас дошли, это — «чужой», экзотический, мир, расположенный за пределами родной земли — по-гречески, «ойкумены». Повествовательные события происходят в приграничных странах: в Египте, Сирии, Ливии и т. д. Роман для эллина или римлянина, это — своего рода путеводитель по чужому миру, замена географических и исторических энциклопедий и туристических буклетов.
Художественное пространство романа «О завтрашнем дне не беспокойтесь» — экзотический, зеркально-вероятностный мир будущего, которое не предопределено, и в какой мере зависит от нас, смертных, увы, неизвестно. Ключевую роль в развитии сюжета в античном романе играют случайные события и происшествия, а также разного рода сны и предсказания. Характеры и чувства героев, их менталитет остаются неизменными на всем протяжении развития сюжета. В романе «О завтрашнем дне не беспокойтесь» его величество случай делает сюжет весьма нескучным; снам и предсказаниям персонажей также уделяется повышенное внимание. Эротика античной литературы — нечто само собою разумеющееся, ибо люди той эпохи не стеснялись наготы и свободно рассуждали о таинствах любви и похотливой страсти. Особенно преуспел в этом отношении Овидий, будучи достаточно свободных взглядов (даже с точки зрения свободных нравов римского общества первых вв. н. э.). Дорогой читатель непременно заметит, что идеалом женщины для «ЭП-Мастера» является Пенелопа, прождавшая неуемного супруга Одиссея двадцать лет, пытаясь защитить, при этом права материнства и детства. Женские персонажи романа — не менее эпичны, чем романный герой, совершающий необыкновенное путешествие по географическим картам и астрономическим календарям неизвестного времени. Античный роман органично связан с мифом, незримыми обитателями небес и преисподней, а также с судопроизводством, риторикой и философией. Герои и персонажи романа «О завтрашнем дне не беспокойтесь» подвергаются искушениям со стороны нечистой силы. Они общаются с ангелами и демонами настолько же обыденно, привычно и знакомо, как герои и персонажи «Илиады» и «Одиссеи». Они участвуют в уголовно-процессуальных разборках, подвергаются судебно-медицинской экспертизе и даже с гордо поднятой головой заслушивают собственный смертный приговор. Весьма похвально, что «ЭП-Мастер» обратился к античному роману.
Ориентируясь на данный образец-прецедент, ему удалось создать правдоподобное повествование, несмотря на обилие фантастических персонажей: бес категории «Б» по кличке «Цензор», Командор-Вельзевул, Алексхан-Бафомет, Белая Фея Сенусерт и т. д. А что делать? В нашу высокотехнологическую эпоху мы наблюдаем беспрецедентный расцвет потребительского фетишизма, неоязычества, оккультизма и мистики. Мир сверхъестественного, квазинаучного и паранормального обступает нас со всех сторон. Гости из этого мира атакуют нас эскадрильями НЛО, они уже давно поселились в наших умах, обжили наше культурное пространство. «Демонизация» общественного сознания — очевидный факт, заставляющий, даже людей неверующих, глубоко задуматься над вопросом: «Кто же за всем этим стоит?» «ЭП-Мастер» не только продемонстрировал новые возможности техники повествования и развития сюжета, но и сумел сделать это абсолютно естественно: им предложена, прежде всего, необыкновенная история, и литературное экспериментирование нисколько не препятствует ходу ее развития. Однако не следует сводить произведение «ЭП-Мастера» к одному лишь сюжету. Подлинно романный герой, по выражению М.М.
Бахтина, всегда или «больше сюжета или меньше своей человечности».
Он — не только и не столько «человек внешний», реализующий себя в поступках, сколько «человек внутренний», нацеленный на самопознание и на молитвенное обращение к Богу. Приглашаю дорогого читателя на примере истории братьев-близнецов Павловых рассмотреть ближе свой долг и обязанность земной своей должности, потому что слишком темен этот вопрос, недостоверны первоисточники, и запутаны причинно-следственные связи. И мы едва уже не забыли о том, что у нас, где-то, в самой потаенной глубине сердца — ближе к Душе, горит маленькая искорка надежды, заставляющая идти по этой ухабистой дороге, чтобы мы все-таки и когда-нибудь смогли вернуться туда, откуда начинался наш нелегкий, кому-то нужный, и не такой уж бесполезный труд.
ПРОЛОГ
Эта удивительная история произошла в далеком уже 1999 году, на рубеже второго и третьего тысячелетий. Незадолго до торжественного юбилея года господня (Anno Domini Nostri Iesu Christi) команда молодых и талантливых программистов — бывших сотрудников НИИ ВЦ МГУ имени М.В. Ломоносова: Антон Шлыков, Александр Андреев и Геннадий Галыгин, — приступила к тестированию созданного ими программно-аппаратного комплекса для решения литературных творческих задач любой сложности в различных операционных средах и со многими наборами данных. Что-то они придумали сами, что-то позаимствовали у других разработчиков игровых и эвристических программ, не поставив их об этом в известность. Но наибольший вклад в общее дело внес СУП — университетский суперкомпьютер (мэйнфрейм), производительностью 100 млн. оп/сек. Эта мощная машина (аналог американской суперЭВМ Gray-1) появилась на свет в 1987 г. на Пензенском заводе ЭВМ Минрадиопрома СССР. В конце 1989 г. после почти двухлетней наладки, ее, наконец, ввели в эксплуатацию. Хотя элементная база СУПа (как и у большинства советских компьютеров) была отвратительной, его архитектура даже по нынешним меркам была безупречной. Устройство ассоциативной памяти позволяло автоматически сохранять наиболее часто используемые операнды, и тем самым сокращать число обращений к оперативной памяти; «расслоение» оперативной памяти, в свою очередь, обеспечивало ускоренный пакетно-конвейерный режим обработки информации. Прежде считалось, что творческие процессы неалгоритмизируемы, и моделирование их на вычислительной машине невозможно, однако наши друзья с помощью СУПа доказали, что машинное мышление продуктивно и способно создавать креативную информацию, в том числе вербальную. В 2003 г. они запатентовали свое изобретение, существующее отчасти в виде hardware (аппаратное устройство, электронный мозг, «тело») и отчасти — software (программное обеспечение, интеллект, «душа»), под торговой маркой «Доктор ШЛАГ» («Doctor Shlag»), — по начальным буквам своих фамилий. Команде разработчиков, в том числе, Ф.М. Кришнаевскому, который сменил Геннадия Галыгина, можно многим гордиться. Некоторые идеи, например, организация ввода/вывода информации, независимая от аппаратных устройств, и управление внешними библиотеками стали техническими новинками, ныне широко используемыми. (Заблаговременно извиняясь перед уважаемым читателем, хотелось бы сразу поставить его в известность о том, что под библиотеками в программировании подразумеваются не стеллажи из книг, а наборы функций, имеющих расширение lib) Сейчас, по мнению специалистов, базовый набор команд и инструкций надежен, достаточно производителен и весьма гибок. Однако проект нельзя назвать вполне успешным. Ошибки проектирования и реализации файловой системы и машинного кода «Доктор ШЛАГ» особенно заметны в образцах произведений, написанных в жанре mainstream. В них пока недостает полноты выражения жизни, реалистичности и поэтичности образов человека и природы. Большая часть допущенных просчетов относится к периоду 1996–1998 гг. и может быть отнесена на счет тяжелых условий жизни российских программистов: устаревшее аппаратное и программное обеспечение, мизерные зарплаты, глубокое падение престижа отечественной науки и т. д. Созданная ими виртуальная словесная машина на начальном этапе когнитивного «творчества» работала нестабильно, например, отказывалась выполнять некоторые императивные команды. Возможно, что для адекватного реагирования на входящую информацию ей недоставало некоторых ключевых компонентов транзисторной или диодно-транзисторной логики. Как сейчас представляется, это могло произойти из-за заводского дефекта одной или нескольких токопроводящих цепей задействованной микропроцессорной аппаратуры.
К сожалению, не обошлось без мистики, криминальных разборок и прочих сопутствующих радостей. Ни в каких научных планах «Доктор ШЛАГ» никогда не значился. Он стал побочным результатом масштабного и высокобюджетного проекта, над которым трудилась секретная лаборатория «А» механико-математического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова. В 1993 году, когда сумма «откатов» превысила объем финансирования, проект был закрыт. Спустя много лет, приоткрывая завесу тайны, можно очень осторожно намекнуть на то, что лаборатория «А» совместно с десятками научных центров в Москве, Ленинграде, Новосибирске, Минске и Пензе занималась проблемой искусственного интеллекта (ИИ) в рамках программы освоения дальнего космоса и установления контакта с внеземным разумом. Наши друзья: Шлыков, Андреев и Галыгин, — по штатному расписанию лаборатории «А» проходили как научные сотрудники сектора математического и программного обеспечения. Между прочим, с них были взяты подписки о неразглашении на длительный срок (практически пожизненные — 75 лет). В самой первой работоспособной версии «Доктор ШЛАГ» был заточен на написание литературных произведений в жанре детектива и любовного романа. Соответствующее аппаратно-программное устройство имело несколько рабочих названий: «Фабер», «Фигул», «Понург», и, наконец, «ЭП-Мастер». В 1991–1993 гг. наши друзья разработали для него систему команд на языке Ассемблер (от англ. assembler — сборщик) и придумали удобный и понятный пользовательский интерфейс, состоящий из двух десятков разделов (полей). Каждое из них соответствовало определенному коду ввода исходных данных о месте и времени действия литературного произведения, главных действующих лицах, персонажах второго плана и т. д. Ядро программного комплекса под названием «ЧТИВО» состояло из алгоритмов порядка двадцати наиболее известных произведений классиков детектива и любовного романа. Виртуальной машине предоставлялась возможность их не повторять, а в соответствии с теорией вероятности генерировать новые художественные образы в соответствии с новыми обстоятельствами места и времени. Эти обстоятельства можно было варьировать, в зависимости от того, в какой стране проживали литературные герои, кем они по профессии являлись и какими недугами: физическими и психическими — страдали.
При построении сюжета (фабулы) программа даже учитывала особенности положения элементов их (литературных героев) натальных гороскопов. Если Вы, дорогой читатель, знакомы с языком С или С++, то Вы, конечно, представляете себе широко применяемый в них механизм препроцессорной обработки информации. Он является некоторым аналогом механизма, заложенного в работу искусственного речевого макроассемблера. Для тех, кто ничего раньше не слышал о таких вещах, поясним их суть. Основная идея — разрешение подстановок, которые замещают определенным образом организованную символьную последовательность другой символьной последовательностью.
Создаваемая таким образом последовательность словосочетаний и предложений может быть как последовательностью, конкретизирующей исходные данные, так и последовательностью, формирующей литературные знаки и коды. Главное здесь то, что на входе речевого макроассемблера может быть алгоритмическая композиция, весьма далекая по виду от языка Assembler, а на выходе обязательно будет какой-нибудь «The Da Vinci Code», отображающий символические аналоги команд используемого «электронным писателем» Центрального процессора (CPU). Разработка алгоритмов глубинной структуры художественных образов была, наверное, самой сложной задачей, на разрешение которой у команды разработчиков ушло три года. Неизвестно, смогли ли бы они написать приемлемые схематические модели и шаблоны восприятия, если бы не подсказки университетских преподавателей и друзей-коллег из корпорации IBS. Стажер из Индии г-н Винод Кумар Ратури здорово помог им в создании SQL-редактора и достаточно емкого хранилища данных.
Это позволило обрабатывать все отношения каждой лексической единицы в соответствии с решаемой творческой задачей. Первые любовные и детективные романы, написанные «электронным писателем», были подражательными и, честно говоря, довольно скучными. Особенно блекло выглядели постельные сцены и описания кровавых бандитских разборок. В них явно не хватало того, что принято называть «страстью». Основательно поработав, наши друзья окружили ядро программы модулями нагляднообразной памяти, и довели скорость обработки информации о фактических свойствах предметов до 60 бит в секунду. (Между прочим, как утверждают ученые-нейрофизиологи, именно с такой производительностью работает среднестатистический человеческий мозг, не отягощенный думами о роковых вопросах жизни) После того, как «ЭП-Мастер» научился анализировать и синтезировать непривычные сочетания предметов и их свойств, его уже не так было трудно подвести к стихосложению и музыкальному творчеству. Дальше — больше. Для того чтобы литературные герои не скучали и не выглядели полными идиотами, а могли здраво рассуждать по поводу явлений природы и последних достижений научно-технического прогресса, наши друзья разработали специальный образовательный модуль. После этого интерфейс «ЭП-Мастера» пополнился полями, содержащими код ввода информации об уровне образования литературных героев: «никакой», «поверхностный», «продвинутый» и «академический». И, вот, однажды, «электронный писатель» их приятно удивил пренебрежением к плагиату и способностью сочинять оригинальные повести и романы, которые еще не могли заинтересовать серьезные издательства, но вполне катили для телевидения, хотя бы в качестве литературной основы будущих телесериалов. Выход готовой продукции зависел от мощности компьютера, на котором «крутилась» виртуальная машина. Например, СУП, мог «выплевывать» продукцию масскульта со скоростью одно произведение в час, но даже обычный персональный компьютер IBM с процессором Pentium мог думать 5–6, а иногда 8 часов, но тоже кое-что выдавал, что можно было в дальнейшем использовать в качестве идеи. В середине 90-х российский книжный рынок, благодаря пиратским изданиям отечественных и зарубежных авторов, был переполнен, в том числе, детективами и любовными романами разного толка и уровня.
Популярная прежде экономическая и историческая публицистика, проповедующая либеральные ценности, потеряла актуальность. Та же участь постигла эзотерическую литературу. Мадам Блаватская и Елена Рерих вышли из моды. Из последних сил держались Кандыба и Мулдашев.
Твердая научная фантастика переживала еще более глубокий кризис.
Читатели разлюбили науку, и писатели поспешили укрыться с головой в волшебные миры эльфов и драконов, вампиров и оборотней. Все фантазийные сюжеты обыграны, наверное, по тысяче раз, поэтому наши друзья решили переключиться на другие жанры. Их «электронный писатель» научился сочинять исторические романы. Обоснование времени и места их действия требовало более скрупулезного ввода данных, ибо, даже не самому продвинутому учащемуся современного частного колледжа понятно, что в условиях неолита и даже бронзового века нелепо производить прицельные выстрелы из аркебузы, а также пытаться рассуждать об устройстве Солнечной системы. Первый исторический роман под названием «Опричник» оказался слишком натуралистичным. Эпизоды с описаниями пыток, массовых казней и гомосексуальных оргий вызывали у читателя непроизвольную рвоту. Зато второй исторический роман под названием «Три возраста Нефертити», действие которого происходит в древнем Египте во времена 18-й династии фараонов, получился очень хорошо сбитый, трогательный и романтичный. Критика восприняла произведение вполне благосклонно, правда, специалисты-египтологии нашли в нем ряд фактических ошибок, в частности, указав на то, что царицы по имени Уарат не существовало. Ими также были высказаны сомнения насчет места, где могло произрастать священное дерево египтян под названием «Слезы богов». Однако наших друзей критические стрелы совершенно не задевали, и они искренне надеялись на то, что в перспективе «ЭП-Мастер» сможет сочинять не хуже Александра Дюма. Где-то в середине июля 1997 г., СУП неожиданно выдал сигнал о наличии в ядре программного комплекса критической ошибки. При повторе команды
За это время наших друзей из НИИ ВЦ МГУ имени М.В. Ломоносова, где они верой и правдой проработали пять лет, уволили, посчитав, что они нерационально использовали драгоценное машинное время. Без работы наши друзья остались недолго. Квалифицированные программисты нужны везде, особенно в финансовых структурах. Им удалось продвинуться по службе. Они стали неплохо зарабатывать, улучшили свои жилищные условия и приобрели в кредит престижные иномарки. Но и о программе своей они не забывали. Вносили в нее косметические доработки, надеясь на лучшие времена. И опять неудача!
17 августа 1998 года грянул дефолт, финансово-экономический и политический кризис, и наши друзья снова пополнили ряды «беловоротничковых» безработных. По счастью ненадолго. Известный банкир Александр Смоленский, финансовая империя которого переживала трудные дни, активно искал новые возможности для приложения капитала и учредил венчурный фонд Yozma (в переводе с иврита, означает «инициатива») для развития отечественных нанотехнологий. В структуре фонда существовало IT-подразделение, которому по штатному расписанию требовался системный администратор и еще пара специалистов «на подхвате». И наши друзья, отчасти — по протекции, отчасти — по результатам собеседования, эти открытые вакансии заняли и снова объединились в один творческий коллектив. На момент описываемых событий самому старшему из них — Геннадию Галыгину — исполнилось 40 лет, младшему — Александру Андрееву — перевалило за 30, а их непосредственный начальник Антон Шлыков приблизился к опасной для мужчин черте 37-летнего возраста. За плечами у каждого из них уже был определенный жизненный опыт и профессиональные достижения, позволявшие рассчитывать на карьерный рост и приличную зарплату. Все трое были женаты, и у всех троих были дети, причем у Антона Шлыкова двое: мальчик и еще один мальчик. Текущая работа, которую они выполняли, для них была смешной, с ней они без особого напряжения справлялись, но, что самое примечательное, они получили во временное пользование многострадальный бизнес-компьютер AS/400 фирмы IBM. Многострадальным же он был потому, что его дважды арестовывали: один раз судебные приставы (по иску «обманутых вкладчиков») и один раз представители НКО ОАО «Агентство по реструктуризации кредитных организаций» (АРКО). Всего в Вычислительном центре банковского холдинга было семь 12-процессорных компьютеров такого класса, и они использовались в качестве серверов, исполняющих разнообразные прикладные банковские программы, входящие в стандартный пакет ПО Midas-Kapiti. После того, как компьютер побывал в АРКО, руководство Вычисли-тельного центра перевело его в резерв. Машину изолировали от «эстафетного кольца» и в работу запускали нечасто, — главным образом, для тестирования нового оборудования и программного обеспечения. За пять месяцев, в течение которых наши друзья эту машину использовали, они ее даже ни разу не видели: — она находилась этажом выше их кабинета в категорированном помещении и была соединена с их персональными компьютерами посредством оптико-волоконной связи. На этом компьютере накануне 2000 года они полностью инсталлировали и запустили программный комплекс «ЭП-Мастер», постепенно «разгоняя» его до решения самых сложных творческих задач. Критическую ошибку, которую обнаружил СУП, AS/400 пропустил и подтвердил готовность к сочинению произведений любого жанра и объема. И это имеет приемлемое объяснение. AS/400 — компьютер необыкновенный. Его особенность состоит в том, что команды, представляемые машинному интерфейсу, вначале подвергаются трансляции, и только потом передаются аппаратным средствам. Эту трансляцию осуществляет так называемый лицензионный внутренний код (Licensed Internal Code, LIC). Другими словами, когда софтверная программа выдает машинному интерфейсу команды для выполнения, AS/400 «думает», что этот интерфейс и есть само системное оборудование. Геннадий Галыгин, который обожал творчество М.А. Булгакова, предложил повторить задание, с которым «ЭП-Мастер» в последний раз не справился. Программа не смогла написать рассказ под названием «Еще один странный случай на Патриарших прудах» на тему о любви, которая повторяется только один раз в тысячу лет. Возможно, что именно это задание привело к поломке СУПа, но это еще следовало доказать. По замыслу Галыгина, действие экспериментального рассказа — небольшого художественного произведения, посвященного отдельному знаменательному событию в жизни отдельного человека — имело место быть (состоялось) в конце 1970-х годов в Москве. Прототипом Персонажа (заглавного литературного героя) при вводе в программу конкретных биографических (и астрологических) данных стал некто Дмитрий Васильевич Павлов (сосед Галыгина по лестничной площадке): — с виду простолюдин, местами имбицил, но при этом дерзок и харизматичен. В официальной его биографии наблюдались кое-какие нестыковочки: геолог по образованию и в то же время бывший сотрудник Главлита, простой советский заключенный, отбывший 10-летний срок на ударных комсомольско-молодежных стройках Сибири, а в 90-е годы — не очень богатый, но целеустремлённый бизнесмен: владелец сети антикварных магазинов и салонов в Москве и Санкт-Петербурге. Прототипом Маргариты Галыгин «назначил» жену соседа — Елену Сергеевну Павлову, к которой, честно говоря, был весьма неравнодушен. Эта скромная, общительная, обаятельная и привлекательная 35-летняя дама, между прочим, являлась признанной поэтессой, публиковавшей прекрасные лирические стихи под своей девичьей фамилией. Вначале Галыгин хотел списать человеческий образ Персонажа со всеми его достоинствами и недостатками с себя, любимого, но застеснялся, чтобы не выглядеть смешным в глазах друзей-коллег. Со своим мужем Елена Сергеевна жила вроде бы в согласии, но иногда ему доводилось видеть ее заплаканной, а один раз даже с бланшем под глазом. Дмитрий Васильевич, будучи сильно выпивши, что в последнее время происходило с ним довольно часто, становился совершенно невыносимым. И тогда она, забрав 12-летнюю дочь Аню, уходила к соседям. Несколько раз, таким образом, она оказывалась в гостях у Галыгиных. Образы героев второго плана «электронный писатель» должен был генерировать сам — по ассоциации с персонажами-типажами произведений советских писателей-диссидентов 1970-х годов: Синявского-Терца, Максимова, Некрасова, Горенштейна, Кузнецова, Ерофеева и Аксенова. Для придания рассказу большей правдоподобности наши друзья написали и «залили» в один из CISC-процессоров компьютера AS/400 довольно замысловатый микрокод, который они назвали Genius loci, а по-русски — Гений места. Вышеупомянутый логический объект, собранный на основе уравнений квантовой хронодинамики, должен был создавать в работе виртуальной машины «глюки», то есть непредвиденные ошибки, которые ей же самой предстояло исправлять. Без неточностей и откровенных ляпов, уж извините, не обходится ни одно художественное творение. Немного поработав, «ЭП-Мастер» запросил о главном герое дополнительную информацию, включая данные последней кардиограммы, и попросил уточнить положение Венеры и Юпитера в его натальном гороскопе. Еще не поздно задание было отменить, принимая во внимание метафизическую неоднозначность творчества Булгакова и потрясающую достоверность созданных им художественных образов.
Однако наши друзья отнеслись к постановке творческой задачи слишком легкомысленно, и это в дальнейшем привело к непредвиденным, неприятным и даже огорчительным последствиям.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
СИДОРОВЫ ЦЕНТУРИИ
ГЛАВА 1
ФРАНЦУЗСКИЙ ПОЦЕЛУЙ
Узнав от «ЭП-Мастера», что его интересует состояние здоровья прототипа главного героя рассказа «Еще один странный случай на Патриарших прудах», наши друзья засомневались.
— Кардиограмма, это — лишнее! — решили они и предложили программе, которую они между собой фамильярно называли «мистер Прог» и иногда добавляли: «Сэр», — довольствоваться тем, что есть. Отношение к аппаратно-программным средствам, как к живому существу, для специалистов компьютерных наук — не редкость. Юзеры, ламеры и прочие «чайники» еще более суеверны, так как имеют обыкновение удалять «лишние файлы» из каталога WINDOWS, менять типы мониторов, переустанавливать операционные системы, перепрограммировать сетевые карты, а самые злокозненные — запускать ЕХЕ в приложениях к письмам от неизвестных адресатов. И когда сисадмины, измученнее нарзаном, вежливо, так, начинают спрашивать их: «Ну, зачем вы это сделали?», — то в большинстве случаев получают в качестве объяснения стандартный ответ о воздействии на их сознание потусторонних обстоятельств непреодолимой силы. Программа продолжала «крутиться» и через 10 минут выдала сообщение о готовности выполнить команду CREATE.
— 8 часов? Лик твою мемори! Не много ли?! — не поверил глазам своим Антон Шлыков.
— В полном соответствии с КЗоТ. Пусть трудится, а мы пойдем домой: «Ф диревню к пчолам!». Завтра и посмотрим на результат — предложил Геннадий Галыгин. На следующий день, когда наши друзья прибыли на работу, то обнаружили, что их Лазарь (лазерный принтер) мигает, сигнализирует о том, что бумага, которая в него заправлена, закончилась. Порядка 20 страниц текста уже были отпечатаны. Получив требуемую порцию бумаги формата А-4, принтер снова начал совершать технологические фрикции. Как заведено по утрам у офисных работников серьезных учреждений, наши друзья взбодрились кофейком и сходили на перекур в специально отведенное место на лестничной площадке, где приятно пообщались с коллегами из Вычислительного центра. Обсудив две самые актуальные для москвичей темы: дураки во власти и автомобильные пробки, — они вернулись в служебный кабинет.
И, надо сказать, вовремя. Телефон на рабочем столе Антона Шлыкова, кажется, вот-вот готов был разорваться от звонков. Наш друг подбежал к аппарату и снял трубку.
— Антон, что с твоим Асом? — недовольным голосом спрашивал его г-н Климов, он же — начальник управления информационных технологий банковского холдинга.
— В каком смысле?! — Шлыков выразил осторожное недоумение.
— Не в смысле твоей задницы, которая меня совершенно не интересует, а в смысле компьютера, который мы тебе на время предоставили — грубил и сердился г-н Климов.
— AS/400 коннектит, все нормально. Я на нем, пока нет серьезных заданий, одну перспективную программку решил покрутить и протестировать. Вы знаете, она у нас на картах Таро гадает, гороскопы составляет, стишки сочиняет. И даже музыку попсовую пишет и исполняет — Шлыков попытался вызвать у г-на Климова интерес и, таким образом, сгладить непредвиденный «прокол».
— Ух, ты, здорово! Обязательно зайду, чтобы посмотреть. Только вот, программка твоя ведет себя совершенно по-свински, так как постоянно требует дополнительной оперативной памяти и заявляет, что ей не хватает места в BIOS. Я, конечно, такую возможность тебе скоро предоставлю, но бутыль французского коньяка, как ты свою программку не крути, останется на твоей совести — примирительным тоном завершил разговор г-н Климов и положил трубку.
— Кто звонил? — Галыгин, почувствовав какую-то неприятность, как старший по возрасту, поспешил на помощь коллективу.
— Так, ерунда какая-то. Давайте-ка еще пару экземпляров распечатаем и посмотрим, что нам мистер Прог понаписал — предложил Шлыков, обтирая носовым платком обильно вспотевший лоб. И вот, что они прочли.
Оnceuponatime (в переводе с английского: когда-то, однажды, или в какое-то время)… Нет. Стоп. Надо конкретней. И лучше по-русски… 12 мая 1978 года, в пятницу, примерно, в два часа после полудня, на прудах, старое отеческое название которых не испарилось из памяти коренных москвичей даже на 61-й год существования Советской власти, появились два гражданина. Чёрная «Волга» с правительственными номерами, из которой они вышли, отъехала в направлении Ермолаевского переулка и остановилась напротив заведения Мособщепита под названием «Чебуречная». Два гражданина перешли через дорогу в строгом соответствии с Правилами дорожного движения, то есть на «зебре». Дорожная обстановка в Москве в те времена была спокойной (на одну тысячу жителей приходилось всего 55 машин), и любое дорожное полотно можно было в условиях нашей постоянной людской спешке легкой трусцой пересечь в любом месте и направлении, особенно не опасаясь неприятных последствий. Но наши персонажи, вероятно, никуда не спешили, поскольку до того, как перейти тихую улицу с нерегулярным полуденным движением частного и общественного транспорта, протопали по разбитому грейдером ДЗ-76 производства завода им. Колющенко асфальтовому тротуару совершенно необязательную стометровую дистанцию. Первый из них, одетый в серый двубортный костюм из кашемира и белоснежную сорочку White Cuff с шелковым галстуком ручной работы, был высокого роста, строг, упитан, лыс, и на вид ему можно было дать лет 55. Свой портфель красно-коричневого цвета из натуральной кожи с позолоченной фурнитурой (похожий и сейчас можно увидеть на витрине лондонского магазина Harrods) он нес с достоинством и вальяжностью. Второй, плечистый и вихрастый мужчина, примерно 25-летнего возраста, был облачен в модную замшевую куртку, водолазку цвета топленого молока и новенькие (еще не потертые) джинсы Wrangler. В правой руке он с небрежностью нес не очень увесистый портфель, типа «дипломат», вероятно, польского производства. После такой интродукции сразу следовало бы «зарядить» диалог, из которого читатель смог бы извлечь полезную информацию о том, по какой причине Патриаршие пруды (в народе их еще называли Патрики) снова стали местом, по-видимому, очень важной встречи, имеющей для литературного героя (героев) судьбоносное значение. К сожалению, выйдя из машины, «лысый» и «вихрастый» имярек молчали, погруженные в какие-то тайные мысли. Поэтому незримый Genius loci, а по-русски — Гений места, из уважения к дорогому читателю сразу же намекнул нерасторопному писателю на то, что неплохо было бы чем-нибудь заполнить паузу.
— Итак, — прокомментировал он неопределенную ситуацию, — представим, что, каким-то образом, эти два гражданина, вдруг, решили поменяться верхней одеждой, но оставили при себе свои портфели.
Можно ли по содержимому оных определить: «Who is who?»
— Нельзя! Для досмотра личных вещей требуется законное основание, — робко возразил явившийся с повинной писатель, мгновенно перелистав Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в последней редакции. При всем уважении к дорогому читателю писатель тянул время, поскольку объективной причиной заминки с развитием сюжета являлось прочтение им данных о литературных героях до того, как они стабилизируются в машинных кодах словесных (художественных) портретов. Эта ошибка неприятна, но легко исправима. Единственная трудность возникает тогда, когда сообщение об ошибке приводит речевой макроассемблер в замешательство, результатом чего, например, становится излишняя велеречивость.
— А мне можно, раз они ко мне заявились, — зловещим шепотом произнес Genius loci и приступил к натуральному шмону без присутствия понятых. Порывшись в портфеле лысого гражданина, он сразу обратил внимание на папки с документами, которые по причине вытесненных на их обложках слов: ДСП, СЕКРЕТНО, НА ПОДПИСЬ, — ему пришлось отложить без прочтения. Увы! Не у всякого дорогого читателя имеется специальный допуск. Затем он положил глаз на чернильную авторучку Parker с золотым пером, свежий номер газеты «Правда» и фотографию в рамке, на которой владелец портфеля запечатлен вместе со знаменитым кинорежиссером Федерико Феллини и его очаровательной супругой Джульеттой Мазини. Из этого прекрасного мгновения он предположил, что фотография сделана совсем недавно, на возобновившемся после 5-летнего перерыва Венецианском кинофестивале, и попала в портфель лишь потому, что еще не все, кому надо, успели на нее полюбоваться. Наличие в портфеле лысого гражданина большого красного яблока сорта Джонатан в контексте упомянутых ранее предметов также выглядело вполне уместно, учитывая его, по-видимому, большую занятость, ненормированный рабочий день, а также избыточный вес и весенний авитаминоз. Завершив осмотр кожаного портфеля, Genius loci взглянул на то, что находится в attachИ-case «вихрастого» гражданина. Блокнот и шариковая авторучка — не в счет. В стране всеобщей грамотности этим никого не удивишь. А дальше ужас какой-то! Там вообще отсутствовали предметы, доказывающие принадлежность его владельца к какой-нибудь профессии или роду занятий. Разве можно связку ключей, зубную пасту и щетку, перочинный нож, станок с безопасной бритвой, повесть братьев Стругацких в самодельном мягком переплете, свежий номер «Известий», две пары носков, а также пачку презервативов (пусть даже самых больших и прочных в мире) считать атрибутами какой-либо профессиональной деятельности? Не смешите! Обычно, такие вещи вынужден носить с собой человек совершенно не респектабельный, не знающий, где сегодня он заночует. То есть либо бомж, либо молодой холостяк.
— Да ты хоть объясни читателю, кто ты такой, — обратился писатель к Genius loci, изо всех сил стараясь сохранять вежливость.
— Охотно, — отозвался тот. — Я — нечто среднее между богами и людьми. Мое предназначение — передавать богам молитвы и жертвы людей, а людям наказы богов и вознаграждения за жертвы. Благодаря мне возможны всякие прорицания, таинства, пророчества и чародейства. Мой самый знаменитый коллега — гений города Рима. Ему на Капитолийском холме посвящен щит с надписью: «Или мужчине или женщине». Эти слова обусловлены тем, что имя и пол своего гения римляне тщательно скрывают, чтобы его не переманили враги. Нас, Genius loci, очень много, так как каждый город, представляет собой совокупность мест. Лично я курирую булгаковские места Москвы.
— И что же Вы, уважаемый булгаковед, выяснили, копаясь в вещах моих персонажей? — не без ехидства спросил писатель, инициализируя приоритеты и другие параметры речевого диалога, разумеется, на основе фреймовского подхода, который применяется во многих системах искусственного интеллекта.
— Жаль, конечно, но в полной мере эксперимент не удался — честно признался Genius loci.
— И что же мне делать? Звать на помощь милицию, чтобы она проверила у них удостоверения личности? — обиделся писатель.
— Не обязательно, — успокоил его Genius loci и сразу внес рациональное предложение. — Я и сам могу представить непрошеных гостей в соответствии с их tabulae officialis, в просторечье именуемых «корочками». И в этом я не вижу ничего предосудительного, поскольку, как изящно выразился один из героев «Мастера и Маргариты»: «Сегодня вы лицо официальное, а завтра — неофициальное».
Итак, начнем с «Лысого». Перед нами не кто иной, как Валентин Георгиевич Афанасьев. Он же — заместитель начальника Главного управления по охране государственных и военных тайн в печати при Совете Министров СССР (сокращенно — Главлит). Что ж, в почтительности замрем на мгновение и заискивающе улыбнемся. А теперь перейдем к рассмотрению удостоверения личности «Вихрастого». Перед нами референт III управления того же ведомства Дмитрий Васильевич Павлов. Что ж, внушает уважение. Но лебезить не обязательно.
— Не торопитесь с поспешными выводами! — запротестовал писатель. — У тов. Павлова, согласно моему замыслу, во внутреннем кармане замшевой куртки есть еще одна «корочка», удостоверяющая, что он — член Союза журналистов СССР. Правда, для коллег по журналистскому цеху и многочисленных читателей мой герой более известен под псевдонимом Василевич.
— Довольно странно для литературного имени, которое, по идее, если не позволяет родная фамилия, должно произноситься как можно более благозвучно, например, Юлиан Семенов, Кир Булычев, Евгений Евтушенко или, на худой конец, Эдуард Лимонов. Кто-нибудь, хотя бы обращался к нему за разъяснениями по поводу этимологии его псевдонима? — так, на всякий случай, поинтересовался Genius loci.
— Бесполезно, однако, — вздохнул писатель, — пустая трата времени.
Обычно, когда его спрашивают: «Василевич, это — фамилия или отчество?» — он задает встречный вопрос, ставящий большинство в тупик: «Герман из пушкинской „Пиковой дамы“, это — имя или фамилия?»
— Что-то я тоже запамятовал, поэтому не обращайте на меня внимание. Продолжайте рассказ, но прежде, извольте, объяснить, мне и читателю, почему эти два, как я полагаю, официальных лица, прогуливаются на пленере, вместо того, чтобы в тиши кабинетов заниматься охраной военных и государственных тайн в печати — с достоинством произнес Genius loci и почти растаял, янтарным призраком покачиваясь среди ветвей зеленеющих лип. Обрадовавшись тому, что Гений места более не артачится, писатель продолжил повествование, но уже с учетом сделанного ему замечания.
Во второй половине 70-х годов XX века наступил благодатный период разрядки международной напряженности. Как-то незаметно рухнул «железный занавес», и СССР начал открываться внешнему миру для плодотворного экономического и гуманитарного сотрудничества.
Исконные принципы царского и советского самодержавия: «Тащить и не пущать!»— перестали отвечать духу времени, и тов. Афанасьева довольно часто, иногда по два-три раза в неделю, стали вызывать на рабочие совещания в различные министерства и ведомства по вопросам «рассекречивания» конкретной экономической, военной и научно-технической информации. В соответствии с вверенной партией и правительством должностью ему приходилось не только высказывать свое мнение по существу дискутируемого вопроса, но также выслушивать и подробно конспектировать поступающие в адрес Главлита претензии и предложения. Иногда ему требовалось срочно, «на колене», составить какой-нибудь документ, быстро получить нужную справку или дельный совет. Айподов, айфонов и прочих гаджетов в то время еще не существовало, поэтому приходилось полагаться на «человеческий фактор». Обыкновенные большие начальники для работы с входящей информацией обзаводились штатными секретарями-референтами с приятной внешностью, хорошей памятью и разборчивым почерком. А необыкновенные, вроде тов. Афанасьева, старались приобщать к совещательной работе максимальное количество подчиненных из числа ведущих специалистов, чтобы те расширяли свой кругозор и заряжались чувством самоуважения и ответственности. Вот и сегодня незадолго до обеденного перерыва референта III управления Главлита тов. Павлова срочно вызвали в приемную тов.
Афанасьева, предупредив о возможной поездке вместе с шефом на совещание: то ли в ТАСС, то ли на Старую площадь. В просторной начальственной приемной вышеупомянутый Павлов застал двух посетителей, на одного из которых сразу обратил внимание, так как он был в военной форме и имел звание полковника ВВС. В руках у товарища полковника была газета «Красная звезда», которую он с волнением переминал в руках и весь вид его свидетельствовал о том, что он явно чем-то расстроен. Второй посетитель в элегантном светлом костюме с красивой папкой в руках, напротив, был невозмутим, так как по всей очевидности, откинувшись на спинку удобного кожаного кресла, дремал. С чувством радостного изумления Павлов узнал популярного кино-режиссера Эльдара Рязанова и вопросительно посмотрел на секретаря приемной Ольгу Ивановну Кныш — аккуратную и приятную женщину, немного за сорок. Улыбнувшись, она развела руками, и Павлов приготовился к неопределенно долгому ожиданию. Вообще-то в Советском Союзе проверку художественных фильмов осуществлял не Главлит, а художественный совет при Госкино, через который проходил весь сценарный портфель. Но дело в том, что тов.
Афанасьев в соответствии с партийным поручением входил в состав художественного совета Госкино в качестве представителя общественности, и от его авторитетного мнения во многом зависело одобрение и последующее утверждение той или иной киноработы. Не прошло и двух минут, как из кабинета шефа вышел худощавый седоватый мужчина за пятьдесят в сером английском твидовом костюме и быстро окинул посетителей приемной острым сканирующим взглядом, ждать доброты от которого — было бы глупо. Вслед за ним вышел сам шеф и проводил гостя даже не до дверей приемной, а до самого лифта, что по правилам чиновничьего этикета свидетельствовало об очень высоком градусе уважения. Вернувшись в приемную, тов. Афанасьев объявил посетителям, что принять их сегодня уже не сможет и попросил прийти во вторник на следующей неделе. Увидел страдающего Павлова, тов. Афанасьев схватил его за локоть, завел в начальственный кабинет, и попросил ровно через 15 минут быть на выходе возле его служебной машины. В интерьере кабинета, оформленного по правилам Фен-Шуя, по сравнению с тем, что Павлов видел ровно неделю тому назад, произошли некоторые изменения. Прежде перед большим совещательным столом висела копия картины И. Бродского «В. И. Ленин в Смольном», а теперь — копия портрета патрона всея КПСС Л.И. Брежнева кисти модного художника Ильи Глазунова. Довольно моложавый генсек был изображен с выражением тревоги и печали на суровом, потянутом томной поволокой, лице. А на книжном шкафу из настоящей карельской березы, вместившем все три издания «Большой Советской Энциклопедии» в количестве 144 томов, появилась бронзовая статуэтка совы, во все эпохи считавшаяся атрибутом красивой и обеспеченной жизни. «…Поедешь со мной в ТАСС на совещание. Никаких документов с собой брать не надобно. Только блокнот и перо. По дороге ненадолго остановимся и погуляем на свежем воздухе. Расскажу кое-что интересное», — завершил шеф свой монолог, показав при этом указательным пальцем на потолок. Данный жест означал, что у тов. Афанасьева к Павлову, кроме всего прочего, есть строго конфиденциальный разговор, исключающий возможность потусторонней прослушки.
Попав в тень зеленеющих лип, тов. Афанасьев демократично предложил Павлову «промочить горло», и повлек к недавно открывшемуся после обеденного перерыва киоску «Пиво и Воды». Они заняли очередь. Перед ними стояли, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, явно, в предвкушении освобождения от похмельного синдрома два типичных представителя московского ЖКХ в угрунтованной свинцовыми белилами и заляпанной разноцветной краской рабочей одежде. Маляры-штукатуры заказали по две бутылки «Жигулевского», рассчитались и, озираясь по сторонам, быстро удалились в неизвестном направлении.
— Рабочий класс! — иронически произнес Павлов, когда работяги отодвинулись от прилавка.
— Гегемон! — коротко отрезал тов. Афанасьев и обратился к полнотелой продавщице с подведенными бровями и ярко накрашенными губами:
— Нарзан есть?
— Нарзан, к сожалению, закончился — ответила продавщица и почему-то обиделась.
— Абрикосовая есть? — с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, осведомился Павлов.
— Немае абрикосовой, и никогда ее не завозили — днепропетровскими нотами пропела продавщица, невольно, раскрывая местность, где ее взрастили.
— А что, красуня, есть из минеральных вод? — вежливо и даже как-то участливо, перед этим зыркнув глазами и, показав Павлову кулак, обратился к продавщице тов. Афанасьев.
— Есть «Боржоми», но только не студеная — встрепенувшись, извиняющим тоном отозвалась продавщица, разглядев, наконец, солидного мужчину начальственного вида.
— Ну, как говорят в Украине, «захочеш пити — підійдеш до струмка». Подай дві пляшки. Здачі не треба. Тільки, будь ласка, відкрий їх і організуй нам справжні склянки, а не одноразові,— попросил продавщицу на ее родном языке тов. Афанасьев.
— Стаканы верните — совсем дружелюбно, получив бумажный рубль, заговорила продавщица, — и с громким хлопком открыла сначала одну, а потом вторую бутылку. Из-под крышек обильно хлынула белая пена. Дождавшись, когда вода успокоится, коллеги взяли с прилавка бутылки и стаканы и направились к свободной садовой скамейке. Отходя от киоска, они слышали, как продавщица недовольно проворчала: «Воно як трапиться: коли середа, а коли й п'ятниця! То и дело вадзічку абрикосовую спрашивают. А где я возьму ее, коли ее не завозят?» Ответственные сотрудники Главлита понимающе переглянулись, улыбнулись и уселись на скамейке, лицом к пруду и спиной к Бронной, предварительно подстелив под себя, чтобы не запачкать одежду коварной акриловой краской, имеющиеся в их распоряжении газеты: тов. Афанасьев — «Правду», Павлов — «Известия». Тотчас на асфальтовую дорожку перед ними спланировала стайка голубей и, перебирая красными лапками, приблизилась прямо к их ногам, явно, выпрашивая угощение. Тов. Афанасьев, забыв о номенклатурном статусе, резко наклонился и громко хлопнул в ладоши.
Голуби, испугавшись, отлетели, но недалеко, и продолжали с безопасного расстояния выжидать незнамо что: то ли приглашения к обеду, то ли еще более неприятного огорчения. Павлов, которому частенько приходилось стоять в очередях, не выдержал и рассказал свежий анекдот:
Тов. Афанасьев в очередях стоял редко, — разве что в кремлевском буфете. Все заботы о домашнем хозяйстве лежали на его супруге Арише. Детей у них не было, внуков тоже. Соотечественников, впавших в состояния потребительского маразма, они оба не любили, и презрительно называли «куркулями» и «мещанами». В кандидатской диссертации на тему: «Образ мелкобуржуазного хама в творчестве А.П. Чехова», — тов. Афанасьев еще в те «застойные» годы очень своевременно отметил, что: «…Стремление некоторых несознательных граждан овладеть престижными вещами и услугами вопреки основному закону социализма: „От каждого по способности, каждому — по труду“, — равносильно тому, что они становятся не хозяевами, а рабами вещей, приобретаемых ими любыми средствами». Свежий анекдот тов. Афанасьев оценил, рассмеялся, но и в долгу не остался. Чтобы продемонстрировать знание аутентичного материала, он так опасно пошутил, что Павлов от смеха ужом чуть не сполз со скамейки:
Когда боржоми было выпито, Павлов на правах подчиненного забрал стаканы и пустые бутылки, и, не спеша, отправился к киоску, возле которого уже галдело и толкалось разнокалиберное по росту и комплекции подрастающее поколение в парадной школьной форме и красных пионерских галстуках. Освобождать для него, как старшего по возрасту, проход к прилавку никто не собирался, поэтому ему пришлось пустить в работу локти.
«Откуда они набежали?», — рассержено подумал Павлов, не разобравшись в причине появления в столь неурочное время совершенно нелюбимой им очереди. Но, если бы он в этот самый момент повернул голову чуть-чуть левее, то заметил бы остановившийся неподалеку на обочине проезжей части Бронной улицы пустой автобус с желтым кузовом, белыми створками пассажирских дверей и включенными аварийными фарами.
Неисправное транспортное средство марки ПАЗ-672 принадлежало Дому пионеров города Смоленска. На нем в сопровождении растерявшегося в непредвиденной ситуации инструктора обкома комсомола возвращались домой с Всесоюзного слета, посвященного какому-то очередному юбилею, юные корреспонденты «Пионерской правды». Пробравшись к продавщице, Павлов не стал просить законно причитающиеся ему за сданную тару 24 копейки, а просто поставил стаканы и пустые бутылки на прилавок. На обратном пути от прилавка с ним произошел досадный инцидент. Его локоть нечаянно соприкоснулся с упругим бюстом школьницы — акселератки, на котором нелепо топорщился символ принадлежности к Всесоюзной пионерской организации имени В.И. Ленина. Девица с лицом, похожим на фотографию юной Анастасии Вертинской, смутилась и покраснела. Только Павлов собрался произнести слова извинения, как тут же наткнулся на ловко подставленную кем-то из школяров подножку, и чуть было не растянулся на грязном асфальте.
«Отрок имбицильный!», — выругался он, но, не имея времени и желания для выяснения отношений с несовершеннолетними обидчиками, поспешил к своему шефу.
— Ну-с, Дима, надеюсь, ты догадался, зачем я дал тебе на ознакомление материал с уфологическими экзерсисами? — возвратил его из рассеянного состояния строгий голос тов. Афанасьева. Павлов, встрепенувшись, понял, что шеф имеет в виду подборку материалов центральной и региональной прессы за период 1975–1978 гг., которую он не далее как позавчера получил в работу с резолюцией:
— Я навел кое-какие справки, Валентин Георгиевич, и считаю, что этот материал не по нашей кафедре — осторожно намекнул Павлов. Реакция шефа на его слова оказалась совершенно неожиданной.
— Удивляюсь твоей доверчивости Павлов, а также потерей бдительности — с раздражением в голосе заговорил тов. Афанасьев, перейдя в обращении со своим подчиненным с имени на фамилию. — Мало ли откуда к нам пришел этот материал! Со Старой площади или с Лубянки. Я тебе его дал не для расширения кругозора, а для тщательной проработки.
— Но я, правда, не нашел там ничего такого, что… — начал оправдываться Павлов.
— Ты не нашел, а вот, органы, от которых, как ты правильно догадался, этот материал поступил, нашли — продолжал сердиться тов. Афанасьев.
— И что же, например? — робко поинтересовался Павлов. Голос тов. Афанасьева снизился до заговорщического шепота:
— А то, например, что места наблюдений за так называемыми НЛО, указанные в этих статьях и заметках, полностью совпадают с местами дислокации объектов Министерства среднего машиностроения СССР и расположениями шахтных установок МБР.
— Опаньки! Прокололся! — растерялся Павлов, лихорадочно вспоминая, какие материалы, собранные в папке № 1317, относились к теме НЛО.
Поделиться книгой: