Помоги проекту - поделись книгой:
Вставать мне не хотелось, — я уже и не помнила, когда последний раз доводилось вдоволь подремать и понежиться в постели, — да и особо не моглось. После специфической оборотнической терапии мне, конечно, стало легче, но слабость и определённые неприятные, местами болезненные ощущения присутствовали в изобилии. Хотя и не в той убийственной концентрации, что утром. В общем, поскольку спешить мне было некуда, я решила подумать о смысле жизни в горизонтальном положении, на мягкой кровати.
В принципе, я видела три варианта собственного дальнейшего бытия. Во-первых, можно было шпионить и вести диверсионную деятельность, но это была не самая лучшая идея. От неё я отказалась ещё дома, когда прикидывала перспективы. Вычислят, потом проблем не оберёшься. Во-вторых, можно было заниматься обязанностями Императрицы, но я совершенно не представляла, каковы они у рушцев; я про наши-то была не очень в курсе. Ну, и, в-третьих, можно было заняться чем-нибудь полезным, в чём я хорошо разбиралась. А разбиралась я в инженерном деле, тактике, стратегии, в меньшей степени — в экономических вопросах и химии. Ещё обладала определёнными организаторскими способностями и знанием психологии: построить несколько сотен человек, восемьдесят процентов из которых — мужики, и добиться железной дисциплины без этого никак. Теперь оставалось придумать, как все эти умения приложить на благо новой родины. Или хотя бы себя.
Хм. Пожалуй, для начала было бы неплохо обзавестись информацией об окружающем мире. И выслушать мнение Императора на сей счёт.
— Здравствуйте, Ваше Величество, — вырвал меня из задумчивости высокий тихий женский голос. Я резко села в кровати и поморщилась; от этого движения напомнили о своём существовании мышцы и мелкие травмы в самых разных концах организма. На пороге стояла миниатюрная темноволосая молоденькая девушка, нагруженная горой каких-то свёртков. Она таращилась на меня большими удивлёнными глазами, как будто совсем не ожидала меня тут встретить.
— Здравствуйте, — кивнула я, разглядывая её со своего места. — По какому вопросу?
— Ой! — девица, смешно подпрыгнув на месте, очнулась и кинулась ко мне вместе со своим имуществом. — Извините, Ваше Величество, я ваша камеристка, меня зовут Уру, или как вам будет угодно, — она изобразила быстрый книксен. — Я должна была прийти раньше, но не осмелилась, — затрещала она. — Здесь был Повелитель, — почти шёпотом добавила, почему-то оглянувшись на дверь. — И я ждала, пока он уйдёт. Ждала-ждала, ждала-ждала, а потом задремала, — покаялась Уру, торопливо раскладывая на краю кровати свою ношу. — Я пришла помочь вам с одеждой, ну и… вот, у меня тут несколько лечебных зелий и амулет, только я в них не очень понимаю, — она смущённо протянула мне небольшую кожаную сумочку-аптечку и тяжёлый серебряный браслет. Я повертела лекарства в руках и не удержалась от усмешки; и печать артефактора, и тиснения на пломбах флаконов были хорошо знакомы и принадлежали лучшим человеческим мастерам.
— Сколько тебе лет, дитя? — со вздохом поинтересовалась я.
— Я уже взрослая, мне шестнадцать зим, — гордо сообщила она.
— И, надо думать, камеристкой ты не работала никогда?
— Да, Ваше Величество, — она опять изобразила книксен. — Но я всё умею! И с одеждой могу помочь, и за завтраком прислуживать, и если надо по поручениям каким-нибудь сбегать; я шустрая, сообразительная, и много всего знаю… Ой, давайте помогу! Вам же, наверное, вставать тяжело!
— Откуда такие выводы? — растерянно уточнила я. Даже воспротивиться не успела, когда девочка нырнула мне под бок, подпирая костлявым плечиком.
— Ну, после обряда обычно все не очень хорошо себя чувствуют, а Повелитель — он же вообще… мы даже боялись, что он вас вообще убьёт!
— Мы — это кто? Да не надо меня подпирать, я нормально себя чувствую, — опомнилась я, отодвигая Уру.
— Ну, мы с девочками, кто здесь работает, — она покорно отстранилась, на пару секунд зависла, опять пристально меня разглядывая, потом опять встрепенулась и закопалась в свои кульки. — А вы очень-очень хорошо выглядите, и даже на ногах стоите, и все царапинки уже почти зажили! А люди все так быстро восстанавливаются? У нас такие слухи про вас ходят! — доверительно поделилась она, сделав страшные глаза.
— Мне кажется, за моё здоровье следует поблагодарить Его Величество. Я, честно говоря, раньше не слышала, что ваша слюна способна заживлять раны, — хмыкнула я. На этом месте моя помощница выронила пакет и вытаращилась на меня в ужасе. — Что-то не так?
— То есть, это Повелитель?
— Кхм. Ну, не думаешь же ты, что я его заставила? — хмыкнула я. Но по глазам поняла, что это небесное создание может поверить в любой бред, и поспешила уточнить. — Шучу! Сам. А что, такого не бывает?
— Нет, ну почему, бывает, — осторожно кивнула она. — Просто что Повелитель… сам!
— Уру, что в этом необычного? — строго поинтересовалась я, пристально разглядывая девушку.
— А! Просто это очень сложно, утомляет, редко к этому прибегают, — пояснила она, снова встряхнувшись. — Ну, правда редко. Мама там котёнка может полечить, если коленку расшибёт, обычно по мелочи. А он что, вас прямо… совсем всю лечил? — поинтересовалась она, подходя мне с каким-то ворохом тряпок, и глядя большими-большими глазами, на этот раз полными восторга.
— Прямо всю, — не стала спорить я. — Что это?
— Одежда. И это он после брачного обряда?! Вас вылечил, и на своих ногах ушёл?! Всё-таки Повелитель удивительно сильный, не зря про него слухи ходили, что к его матушке сам Первопредок приходил, — поделилась сплетнями девушка и покачала головой. Я забрала из её рук тряпки лазурного цвета, развернула, разглядела…
— Уру, ты, конечно, извини, но я это не надену, — поморщилась я.
— Почему? Оно такое красивое, специально для вас сшито!
— Где мои вещи? Те, которые я с собой привезла, — не вступая в полемику, уточнила я.
— В гардеробной. Что вам принести?
— Пойдём, покажешь, где тут гардеробная. А что, после обряда обычно совсем всем плохо?
— Ну да. Кровь Первопредка — это не ключевая вода, чем зверь сильнее — тем тяжелее она потом выходит, — пояснила она. — Обычно мужчинам хуже.
Всё, я поняла, мне уже стыдно. Я неблагодарная лентяйка, а Его Величество — воплощение благородства в подлунном мире. Пойду оказывать моральную поддержку и налаживать контакты. Я про семейную жизнь знала мало, но из детства помнила: мама утверждала, что долг хорошей жены — заботиться о здоровье мужа. Даже если он против. Муж обо мне позаботился, теперь я пойду.
Правда, для начала я быстренько ополоснулась и оделась. По жаре ограничилась штанами, сапогами и рубашкой. Не знаю уж, насколько это прилично выглядит в глазах оборотней, но на мой взгляд — гораздо приличней этих летучих тряпок.
— Уру, у меня к тебе вопрос, — обратилась я к камеристке, прилаживая на боку ножны. — Где сейчас может быть Император?
— Повелитель? — переспросила она, с недоумением наблюдая за моими действиями. — Не знаю, может быть, у себя в кабинете? Ваше Величество, а почему вы так странно одеваетесь? Это такая человеческая мода? У вас такие красивые ноги! Только так не очень прилично ходить. Хотя вам, наверное, можно…
— Показывай, куда идти в кабинет Повелителя, — прервала я поток слов. — Далеко туда?
— Нет, тут рядом, вот здесь налево, только… Ваше Величество, а можно помедленнее? — жалобно попросила она. Я с тоской на неё покосилась, но скорость сбавила. Учитывая, что девочка едва доставала мне до подмышки, а шаг у меня в принципе широкий, ей приходилось почти бежать, чтобы не отставать. Пришлось в обмен на снисхождение стребовать с неё краткую экскурсию с описанием пейзажей и встречных персонажей. Пейзажи радовали глаз сдержанным великолепием, персонажи — любопытством, граничащим с шоком удивлением и откровенным отвращением. Последних я с особенным вниманием брала на заметку.
Встречались многие, почти все — кланялись. В общем, я бы удивилась, если бы меня кто-то не узнал: не те параметры. Мои метр-девяносто-два сантиметра роста, военная выправка и армейский наряд — мягко говоря, выдающаяся внешность.
Императорский кабинет действительно оказался не так чтобы далеко.
— Ваше Величество, только, можно я вас тут подожду? — смущённо попросила меня камеристка.
— Тут — это в коридоре? — озадаченно обернулась я, уже успевшая положить ладонь на кованую дверную ручку.
— Угу. Просто, Повелитель… он очень не любит, когда его отвлекают от работы. Вас-то не тронет, а я очень не хочу попадать под горячую руку, — честно призналась она.
— Ладно, что тебе посреди коридора торчать, можешь идти, обратную дорогу я найду. Как мне в случае необходимости тебя найти?
— Ой, это просто! Следом за вашими покоями, прямо первая дверка, маленькая такая, неприметная; это специальная комната для императорской камеристки. С другой стороны должен обитать камердинер Его Величества, но Повелитель не пользуется его услугами, — сообщила Уру.
— Хорошо, учту, — я кивнула и без стука вошла в приёмную.
— Его Величество занят, — подскочил на своём месте секретарь, бросаясь мне наперерез. Это был довольно молодой оборотень невысокого роста, то есть — значительно ниже меня. И смотрел он на меня, как это часто бывает с помощниками и секретарями больших начальников, с видом оскорблённой невинности и превосходством.
Я смерила секретаря взглядом, прикидывая варианты своих дальнейших действий.
С одной стороны, конечно, я не люблю навзяываться и лезть напролом. Ну, действительно, Император — должность хлопотная, ему может быть совершенно не до меня (и, скорее всего, именно так всё и обстоит). И я бы, скорее всего, развернулась и ушла, если бы не одно обстоятельство.
Вид секретаря, его поведение и его отношение. Если я сейчас уйду, я признаю право этого типа мне хамить, а за ним — и всех желающих, до кого дойдут известия об этой сцене. А он ведь действительно хамил: не поздоровался, не извинился, чуть только хватать за руки не начал.
Проигрывать первый и самый важный бой — не лучшее начало кампании.
— Шаг в сторону, — тихо процедила я, окинув парня взглядом «что за говорящее дерьмо?». Он несколько сдулся, стушевался, задёргался, но — не ушёл.
— Ваше Величество, Повелитель действительно очень занят, не велели никого пускать, — заблеял он. С этого надо было начинать, а сейчас было уже поздно.
— Шаг в сторону, — уже с угрозой, но всё так же тихо повторила я. И тон, и взгляды были давно отработаны и действовали безотказно. Даже на тех, кто лично не был со мной знаком. — Или мне тебя отодвинуть? — ласково уточнила я, поглаживая рукоять клинка.
— Ваше Величество, Повелитель меня убьёт, — проблеял оборотень, по стенке отступая к столу.
Если бы у меня был повод не доверять Императору, я бы решила, что у него там по меньшей мере любовница, и хорошо если одна.
— Возможно. А я — с гарантией и прямо сейчас, — усмехнулась я.
Всё-таки, эта их физиология и чутьё — удобная штука. Никакого упрямства, никакого недоверия. Он ведь чует, что я не постесняюсь пустить оружие в ход, и боится уже заранее. Взгляды, мимика, жесты и уверенность в себе — и реакция совершенно однозначная. Даже проще, чем с людьми; наши ещё могут упереться рогом и стоять на своём до последнего, не веря в серьёзность намерений оппонента. А так… годы армейской практики, видимо, окажутся лучшим подспорьем из возможных в выживании среди мохнатых.
Секретарь освободил дверной проём, с тоской глядя на меня. Я же вежливо постучала и, дождавшись разрешения войти, шагнула внутрь.
Меня разбудил сладковато-гнилостный, гадкий запах боли. Не острой и терпкой, как от свежей раны, а той самой навязчивой, выматывающей, тошнотворной, когда рана воспаляется и начинается гангрена.
Моё собственное состояние этому запаху полностью отвечало. Мышцы ломило, во рту было сухо как в Жёлтых горах, да ещё совершенно пустая по ощущениям голова немилосердно трещала. По совокупности симптомов походило на тяжёлое похмелье. Теперь я точно понимал основную причину, по которой наши браки заключаются один раз и на всю жизнь: повторно проходить через такое добровольно — дураков нет. Состояние отягчалось ещё и тем, что я весьма смутно помнил, что происходило после собственно обряда. Какими-то урывками улицы, коридоры, залы замка, отдельные лица, а потом — бездонный чёрный провал, из которого по ощущениям тянуло затхлостью и запёкшейся кровью, как из старой темницы или пыточной.
С трудом продрав глаза, я сумел приподняться и оглядеться. Посторонних не обнаружилось, в покоях было тихо и пусто, и я позволил себе осмотреть ближайший периметр, а именно — лежащую подле меня женщину, служившую источником того самого отвратительного запаха.
В голове при виде неё совершенно не прояснилось, но общее представление о событиях ночи составить было возможно. На основе расположения синяков, ссадин, и укусов. В целом, зрелище было малоприятное, но ничего ужасного я не увидел. Ни одной глубокой раны, ни одной серьёзной гематомы: только царапины и явные следы отпечатков пальцев. Просто их было очень много, да и в остальном женщина явно чувствовала себя не лучше, чем я, а то и хуже. Я принюхался внимательней, раскладывая запах на составляющие, и понял: этот мерзкий оттенок множества начинающих воспаляться царапин раздражает меня неимоверно.
— Ваше Величество, что вы делаете? — раздался неуверенно-хриплый голос женщины, когда я после короткого раздумья решил всё-таки сделать доброе дело. И человечке, и себе; уж очень раздражала меня примесь гнили в собственном весьма приятном запахе моей супруги.
— Лежи и не дёргайся, женщина. Я тебя лечу, — проворчал я, настраиваясь на долгий и трудный процесс. Зверь отзывался неохотно; он, похоже, тоже чувствовал себя отвратительно.
— Может, проще позвать доктора и достать аптечку? — предложила человечка, явно не понимая смысла моих действий.
— Не проще, — отмахнулся я. И она повела себя правильно: смирилась и расслабилась, облегчая мне работу. Умная девочка.
Лечение явно шло впрок. И, к слову, давалось мне гораздо легче, чем можно было ожидать; видимо, человеческий организм на это воздействие реагировал более чутко. Впрочем, это было не так уж удивительно, они к любой магии гораздо восприимчивей. Очень низкое внутреннее сопротивление, и иногда это даже неплохо.
Сосредоточенный на сложном выматывающем процессе, я не обращал внимания ни на изменения поведения женщины, ни на изменения её запаха. Заметил реакцию Александры только тогда, когда она вцепилась мне в волосы. И то поначалу отвлёкся только для того, чтобы на неё рыкнуть, призывая к порядку.
Отвлекшись же, сначала опешил, а потом мысленно обозвал себя идиотом. Потому что, во-первых, не подумал о подобной подоплёке моих действий, во-вторых, не заметил их последствий, и, в-третьих, здорово ошибся в оценке этой женщины, посчитав её холодной.
Останавливаться на достигнутом я не стал, и продолжил свои действия. Хотя опять сосредоточиться на достижении лечебного эффекта уже не получалось; я слишком увлёкся процессом, упиваясь запахом её желания и с удовольствием и интересом наблюдая за её реакцией. Оказалось, Её Величество — весьма чувственная женщина, а сознательно соблазнять собственную жену — очень увлекательное занятие.
Не знаю уж, и вряд ли смогу вспомнить, что происходило ночью, но утро в общей постели началось к обоюдному удовольствию.
Вставать не хотелось совершенно. Более того, с воплощением этого действия в жизнь имелись определённые чисто технические трудности. Если болевые и тошнотворные ощущения куда-то рассосались, то обыкновенная слабость навалилась с утроенной силой. Казалось невозможным пошевелить рукой или ногой, да и мысли в голове путались. Хотелось лечь и… нет, не сдохнуть, но уснуть на пару суток. Но такой возможности у меня не было. Меня ждал бюджет, несколько жизненно важных строительных проектов и Мурмар. Я почему-то совершенно не верил, что он сегодня чем-нибудь меня порадует.
И правильно делал. Что брат, что казначей оказались не готовы к вызову в мой кабинет, оба одинаково испуганно смотрели на меня и оба виновато блеяли что-то невнятное. Похоже, они рассчитывали, что после обряда я пару суток пролежу пластом, не в силах выбраться из супружеской постели.
Стало быть, я правильно сделал, переступив через себя, хотя и держался сейчас на одном упрямстве. От слабости покачивало, мысли разбредались и то и дело спотыкались о последние воспоминания. Запах женщины, оставшейся в спальне, пришёл сюда вместе со мной, отвлекал и в совокупности с воображением рисовал картины, совершенно не способствующие работе. Единственное, что радовало, это возможность позволить себе развалиться в удобном кресле и сверлить собеседников взглядом через стол.
— Мурмар, у тебя было несколько суток, а ты даже не открыл документ.
— Неправда, я открыл, — смущённо пробормотал брат, опуская взгляд. Как мне уже доложили, он всё это время вёл себя именно так, как того требовали инстинкты после обряда — почти не покидал собственную спальню. И я на него, честно говоря, даже всерьёз не злился, а ругался больше для порядка, в воспитательных целях. У иных в хвосте мозга больше, чем у моего брата в голове, и это объективная реальность, воспитывать его уже поздно. Так даже лучше; пусть над наследником работает. Там у него пока ещё есть шанс хорошо справиться с задачей.
— И закрыл. Сегодня, — кивнул я. — Аиур, я тебе что говорил сделать с этим документом? — перевёл я взгляд на казначея, тряхнув в воздухе тонкой папкой с бюджетом.
— Сходить в нужник, Ваше Величество, — пробормотал чуть живой от страха пожилой двуликий.
— Нет, Аиур. Я говорил, чтобы ты засунул его себе в задницу, и больше не смел мне это показывать, — я в раздражении швырнул папку в чиновника.
— Но, Вы же предупреждали, что Его Высочество…
— Я предупреждал, что Его Высочеству ты предоставишь
— Нет, что Вы! Просто не было времени со всей этой подготовкой, торжествами, праздником… — заюлил он. Хотя было видно: именно на это и надеялся, что после обряда мне будет не до того. Похоже, опять пора менять казначея. Вот кто бы мне подсказал, что хуже — наивный дурак вроде Аиура, довольно посредственный как работник, но и не способный скроить сложную махинацию для воровства, или умный профессионал, которого есть вероятность не поймать за руку?
— Последний шанс, Аиур, — мрачно проговорил я. — Если… Да! — рявкнул я на стук в дверь.
— Ваше Величество, — в образовавшуюся щель просунулась голова секретаря. — Прибыл господин Трилдар-ан.
— Приглашай. Да, и вызови ко мне генерала Анвар-вера. Тармур, проект готов? — воззрился я на появившегося на пороге щуплого немолодого оборотня.
— Да, Ваше Величество, — он согнулся в поклоне. — Всё, как Вы и распорядились.
— Тогда пройди и присядь, сейчас я закончу, и посмотрим, что ты там наваял, — несколько смягчился я. Хоть кто-то в этом бедламе знает своё дело.
Правда, закончить мы не успели: Анамар явился так быстро, будто караулил у кабинета. Но я всегда ценил его за пунктуальность.
— Ты смотри-ка, действительно, сидит, рычит на подданных, — поздоровался главнокомандующий, входя в кабинет и намешливо меня разглядывая. — Все после обряда по стеночке до туалета ползают, а этот всю ночь кувыркался — и с первыми лучами солнца на рабочем месте.
Я смерил друга тяжёлым взглядом. Ему я всегда позволял несколько больше, чем прочему окружению, но сегодня он вёл себя удивительно развязно. Уловив моё раздражение, Анамар опомнился, сообразил, что мы не одни, и склонил голову.
— Прошу прощения, я забылся.
— Садись, — я кивнул на последнее кресло. Забывался Анвар-вер обычно в моменты зашкаливающего благодушия, чрезмерного раздражения или глубокой задумчивости. Интересно, в чём причина на этот раз? — Аиур, ты меня понял?
— К утру всё будет пересчитано, иначе вы вырвете мне горло, — поднялся и поклонился казначей.
— Суть уловил, молодец. Проваливай. Мурмар, ты тоже свободен. Да! — рыкнул я на очередной стук в дверь. Кого там пьяная блоха привезла, вроде бы все нужные уже здесь?!
— Ваше Величество, — вежливым кивком поприветствовала меня явившаяся на пороге Александра. Спокойная, уверенная, прямая как клинок в её ножнах и такая же невозмутимая. — Господа, — ещё один сдержанный кивок сразу всем. Наблюдая, как полностью деморализованные и шокированные таким визитом подданные в панике вскакивают с мест, судорожно вспоминая протокол, я даже простил этой женщине несанкционированное вторжение в мой кабинете. Если от меня они ожидали чего угодно, и тот факт, что я наутро после обряда встал на свои собственные ноги, их удивил, но вполне вписался в привычные рамки, то ожидать подобного от человечки не мог никто.
— Ваше Величество, — с неохотой выбравшись из кресла, кивнул я в ответ. Преследовавший меня всё утро запах окутал коконом. Принюхиваться к едва уловимым нотам я перестал, но призывать мысли к порядку стало ещё сложнее. — Чем обязан вашему визиту?
— Мне бы хотелось потратить несколько минут вашего времени, если это возможно, — невозмутимо ответила женщина. Лицо оставалось серьёзным, но я почувствовал, что её забавляют эти расшаркивания.
— Боюсь, придётся подождать. Впрочем, если вам будет угодно, можете подождать здесь, — я жестом указал на кресло. — Его Высочество и господин казначей уже уходят.
— Его Высочество Мурмар, я полагаю? Мой несостоявшийся жених? — с едва уловимой насмешкой уточнила она.
— Ваше Величество, — полыхая смущением и растерянностью, брат поклонился, с заметным трудом отводя взгляд от стройных длинных ног Императрицы, обтянутых узкими штанами.
Нет, всё-таки, если отвлечься от стереотипов, у неё ведь великолепная фигура. Даже странно, как до сих пор никто не разглядел. Хотя откуда я это взял, собственно? Может, разглядел, только заинтересовать не сумел. Или не рискнул. Глядя на неё сейчас, я и сам не мог поверить, что не больше часа назад эта женщина, разметавшись на шёлке простыней, исступлённо шептала моё имя.
Поделиться книгой: