Поколение солнца

-Взгляните на памятник,- предложил железнодорожник, -Александр Говорякин и Константин Ельзовски - капитаны первых двух сверхтяжёлых межпланетных транспортников. Половину всего, что вы найдёте на Фобосе и на марсианской орбите, привезли туда именно они. Им довелось подниматься в пространство с нашего космодрома, одним из первых рейсов. Правда в то время они ещё не стали капитанами и не получили под командование по сверхтяжёлому транспортнику.

Обратили внимание на необычность поз, в которых их изобразил скульптор? Говорякина смотрящим в небо. Ельзовски срывающим с клумбы, на счастье, цветок. В точности так всё и было.

-И шлемы под мышками?- удивился Мих.

-Шлемы условность,- засмеялся железнодорожник, -кто же будет разгуливать в скафандрах по железнодорожному вокзалу.

Порыв ветра обдул разговаривающих запахом цветущих, за территорией вокзала и космопорта, яблонь.

-А вы?- поинтересовался Мих.

-Машинист. Управляю этим вот красавцем. Больше тридцати лет вожу вылетающих на Луну и забираю прибывших,- объяснил человек, похлопывая по боку поезда. Монорельс, большим белым облаком, мирно спал, опустившись на обесточенные рельсы. Ждал пассажиров с Луны, прибывавших на приземляющемся челноке.

-Я и вас заберу, когда вы вернётесь. Если, конечно, не попадёте к моему сменщику.

-Спасибо.

-Не за что. Это моя работа.

Когда привратник звёздных врат в форме работника путей сообщения улыбался, в уголках глаз собрались звёздочкой морщинки.

-Счастливого пути! И счастливого возвращения,- пожелал машинист.

-Хорошо! Спасибо!

Глухой, нарастающий гул спускающегося челнока застал Миха во время регистрации в здании вокзала. Он поспешил заполнить оставшиеся формы и закрыть летающие вокруг полупрозрачные регистрационные окна. Поднял на лоб очки-визор - для доступа в расширенную реальность - снял с правой руки перчатку тактильного интерфейса и вывалился из личного сенсорного кабинета в реальное пространство.

В реальности, по полупустому второму этажу здания вокзала, расхаживали человек двадцать. Разглядывали развешенные по стенам картины нарисованные выпускниками Подлунского художественного училища.

Не интересующиеся подлунской художественной живописью люди скучали в зале ожидания. Сидели среди фикусов, заморенных папоротников с опущенными книзу листьями и карликовых пальм в массивных, наполненных сухой землёй, кадках. Услышав гул спускающегося челнока, все они поспешили к выходящим на посадочное поле космодрома большим панорамным окнам.

Мих присоединился к зрителям, прижавшись лбом к толстому, прохладному стеклу. Вот чудно - полуденное солнце жарит, а стекло дышит прохладой.

Чёрная точка в небе приближалась, росла. Вместе с ней возрастал и гул. Вскоре точка превратилась в овал. Удалось различить равносторонний треугольник основных двигателей, сейчас работающих в слабосильном, экологичном режиме. Трёхугольное расположение двигателей являлось характерной чертой челноков серии "Сокол". К двигательному отсеку крепилось бочкообразное тело, отличительная черта модификации "2М". Короткие крылья, являлись продолжением рёбер жёсткости и позволяли худо-бедно маневрировать в атмосфере.

Почти год назад Мих впервые сел за пульт управления старенького "КИСа", одной из первой модификаций линии орбитальных челноков среднего радиуса действия серии "Сокол". После насыщенных месяцев обучения и десятков полётов на виртуальных тренажёрах, впервые сел за пульт управления настоящего орбитального челнока. Начиная собирать пятьдесят часов налёта, необходимые для подтверждения начальной квалификации пилота.

Всего-то и нужно было в первый раз, что поднять учебный "КИС" и опустить обратно. С готовым перехватить управление учителем-инструктором за дублирующим пультом управления. Даже на орбиту подниматься не требовалось. Так, скользнуть по границе атмосферы и вернуться на учебный космодром. Но как же переволновался он тогда! Ноги - ватные, голова - чугунная, пустая. Только руки жили собственной жизнью, выполняя знакомую, по тренажёру, последовательность проверки состояния бортовых систем и предстартовую подготовку.

Райской музыкой и величайшей наградой прозвучал вердикт учителя-инструктора после посадки: -Для первого раза недурно.

Чуть позже он выходил на орбиту, выполнял манёвры, стыковался и расстыковывался с орбиталкой. А три месяца назад, перед выпуском и положенным после выпуска обязательным циклом восстановительного отдыха перед первым назначением - они всем учебных курсом пришли на взлётное поле. Тройка давно списанных, переведённых в учебные тренажёры для обучения новичков, "КИСов" стояла на взлётном поле, ожидая пока очередная порция новичков-курсантов, закончит зубрить теорию и летать на виртуальных тренажёрах и может быть допущена к пульту управления настоящего, пусть и учебного, корабля.

-Спасибо,- от души поблагодарил Мих "своего" КИСа. -Спасибо за то, что позволил научиться летать.

Первый полёт, как первая любовь или первая, настоящая, взрослая работа, а не детские "практики" и "пробы". Три вещи запоминаются на всю последующую жизнь: первая любовь, первая взрослая работа и первый полёт. Прекрасная мощная машина, послушно слушающаяся пилота. Ведь, по сути, что такое человек? Человек это поступки, то, что он сделал или пытался сделать. Человек это его память.

Гул перешёл в грохот. Спускающийся сокол застыл над посадочным полем, рея и подрагивая на слабой тяге работающих в экологичном режиме двигателей. Мгновение и гул стих, вместе с выключенными двигателями. Челнок грузно опустился и замер. Обрушившаяся, после прекращения грохота, тишина оглушала.

Мих оценил мастерство пилота опустившего машину точно в центр посадочного квадрата. Отклонение в пару десятков метров считалось вполне допустимым. А здесь точно в центр. Мастер!

Сейчас к приземлившемуся челноку подвезут трап и прилетевшие пассажиры сойдут на опалённые плиты посадочного поля. Затем челнок отбуксируют с в ангар. Проведут диагностику систем, техобслуживание, пополнят запасы рабочего тела и прочие расходники. Тем временем на взлётное поле, к башням-мачтам, отбуксируют другой челнок. На борт поднимется команда пилотов. И, если не будет выявлено каких-либо дефектов, меньше чем через час, начнётся подготовка к полёту. Челнок повезёт Миха на Луну, где он вживую познакомится с остальными членами своей бригады и они получат корабль. Современный, прекрасный, свой собственный корабль-станцию. Авансом выдаваемый государством для разработки и исследования богатств астероидного пояса. Кредит доверия, который нужно будет отработать упорным трудом.

Мих заснял посадку челнока через визор. Сохранил запись в архиве. Ничего особенного, но это первая весточка пространства. Односерийный брат-близнец этого челнока поднимает Миха за край неба и доставит в советско-китайский лунный город Селеноград.

Мих выбрал красивый кадр висящего над посадочным полем челнока. Сохранил в виде картинки и отправил на почту старшей сестре Екатерине.

Катька, двадцатилетняя дылда с великолепными, соломенного цвета, волосами, заплетаемыми ею в пару длинных роскошных кос, приходилась старшей сестрой Миху. Старших сестёр не выбирают, как, впрочем, не выбирают и младших братьев.

Катька была отличной девчонкой. В детстве она присматривала за Михой, а Мих присматривал за младшей сестрёнкой - Ликой. Так и жили, присматривая друг за другом, пока жизнь не разбросала кого замуж, а кого в ЮнКомы, а затем и в комсомол. Вот как забавно вышло. Мих - юнкомовец и комсомолец, а его старшая сестра до сих ходит в "пионерках". Зато она уже год как старший технолог на фабрике биосинтеза.

-Я улетаю, Катька!- написал сестре Мих.

Ответа не получил. Рабочий день приближался к середине, и Катька была не в сети. Ничего, прочитает, когда подключится.

Возбуждённые зрелищем приземляющегося челнока, пассажиры отлипали от окон, рассаживались в зале ожидания. Большое табло под потолком показывало оставшееся до начала посадки время - сорок минут. Цифры горели жёлтым цветом. Это означало: предстартовая проверка челнока ещё не завершена и если будет найден какой-то дефект, то старт может, в общем-то, отменится.

И вот в тот момент произошло, без преувеличений, важнейшее, в моей жизни, событие. Папа в первый раз увидел маму! Самый первый раз, представляете?!

Мишка Майоров - семнадцатилетний юнкомовец, мой будущий отец, увидел взведённую, словно пружина, девчонку в белой спортивной куртке с красным воротником, красными манжетами и объёмной вышитой красной нитью надписью на груди "Ленинград-2061". Увидел мельком. Буквально скользнул взглядом. Заинтересовался. Но Миха отвлекла хлопнувшая по плечу рука.

-Мишка?

-Серый! Какими судьбами?

-На Орбиту-7 лечу.

-Так она не достроена,- удивился Мих.

-Она, брат, вообще не построена. Половина модулей станции ещё на лунных складах лежат. А те, что подняли, болтаются в точке расположения станции связанные тросами как... в общем сам понимаешь. Но и я лечу не туристом, а монтажником. Туда вообще много наших командировали. Будем собирать несущий каркас станции под наблюдением старших товарищей, встраивать модули, герметизировать. Когда закончим, сами уже будем старшими: опытными и многомудрыми.

Учившиеся в одной группе подготовки ЮнКома и расставшиеся после сдачи последних экзаменов, объявления результатов и распределения, ребята искренне радовались случайно встрече. Хлопали друг друга по плечам, громко и радостно разговаривали, притягивая взгляды стоящих рядом людей. Вроде расстались каких-то два месяцев назад. Но никак не ожидали встретиться раньше, чем через год, а то и два. И вдруг такая встреча. На малом восточном космодроме. Ну кто бы мог подумать?!

Сергей учился в центре подготовки ЮнКома на монтажника-пустотника. Мих на космического геолога: разведчика, искателя, поисковика. И "астероидного пастуха". На содержащих богатые залежи астероидах монтировались двигатели, плюс стандартный ядерный реактор. Математики просчитывали силу импульса, необходимую для столкновения астероида с орбиты. Затем "пастухи" долго и уныло гнали астероид к перерабатывающим фабрикам на спутнике Марса, Фобосе. В исключительных случаях гнали к Земле, но этот путь гораздо более долог и уныл. Ползёшь вместе с огромным куском камня в час по чайной ложке, по рассчитанной математиками траектории. Всех забот - следить, чтобы воздействие двигателей не разорвало астероид пополам, и чтобы реактор не пошёл в разнос.

Вроде бы летишь чуть ли не ядерной бомбе, а всё равно скучно. Очень уж много времени занимает "перегон" астероидов из дикого пояса к обитаемым местам. Искать, исследовать, оценивать перспективы разработки того или иного астероида в поясе на порядок интереснее. Хотя, с другой стороны, пригнать урановый или ледяной астероид к Марсу и сказать: -Берите. Это мы нашли его. - Тоже, наверное, здорово.

Сергей - монтажник. Мих - геолог. Но какая разница. Разве не все люди братья? По крайней мере, наши, советские люди. Тем более один, общий, выпуск. Геологи, монтажники, механики, пилоты занимались вместе до восьмидесяти процентов учебного времени. Специализация начиналась только после того, как ребята изучали общие для всех основы основ.

Мих не надеялся встретить кого-то из однокашников в ближайшее время. И тут, вдруг, Серый - Сергей. Тот самый Сергей, который однажды, перепрограммировал распыляющие фейерверки дроны на первое мая. Вместо идеологически выдержанного поздравления курсантов-юнкомовцев начальником центра подготовки, дроны написали в воздухе признание Сергея в чувствах к некой Клаве. Этой Клаве, их сокурснице, тоже будущей пустотнице, завидовали все девчонки курса. А зря. Ничего серьёзного у неё с Сергеем не вышло. Распылённые дронами, складывающиеся в слова, фейерверки долго висели над плацем космического училища. И никто ничего не мог с ними поделать. Разве только дронов отозвали. А фейерверки так и висели. Минут пять, не меньше. Ох и пропесочили после того случая Серого, но зато он честно заработал и до самого выпуска гордо носил звание главного романтика курса.

Вот этот самый Сергей, после истории с фейерверками, широко известный даже за пределами центра подготовки, стоял перед Михом. В точности такой же, как пару месяцев назад, когда они праздновали всем курсов выпускной вечер. Только загорел изрядно и, кажется, немного подрос.

-Значит на Орбиту-7?- переспросил Мих. - Здорово!

-Сам-то куда?

-На селеноградские сборочные. Знакомится с членами 202-ой поисково-разведывательной бригады и получать корабль.

Сергей присвистнул: -В поисково-разведывательную попал. Ну, ты всегда был отличником. Кстати, здесь есть ещё один из ваших!

-Наших?- поправил Мих.

-Да нет, ваших. Поисково-разведывательных. Мы в одном купе сюда ехали, сейчас познакомлю. Кирилл!

Мих с огромным интересом уставился на подходящего парня. Выше среднего роста. Как все высокие люди выглядит худым, но открытые плечи бугрились мышцами. У Миха и самого не хуже. Пришлось попотеть для сдачи зачёта по физической культуре.

-Кирилл,- представился подошедший. Серьёзные серые глаза внимательно осмотрели Миха.

-Михаил,- на крепкое рукопожатие ответил не менее крепким. -В Селеноград, на комплектование, 202-ая поисково-разведывательная, космогеолог?

В ответ на каждый вопрос Кирилл коротко кивал.

Удовлетворённые первичным осмотром, ребята обменялись улыбками, будто старые знакомые. Они и были знакомы, только не в прошлом, а в будущем. Поисковая бригада всё равно, что вторая семья. Не год и не два и, может быть даже, не пять им предстоит провести в обществе практически одних и тех же людей. Бригады комплектуются крайне разборчиво. Если они оба получили назначение в одну и ту же, значит, непременно найдут общий язык. УКИР-ские психоматематики давно не ошибаются в подобных мелочах.

Мих посмотрел на немного восточное, из-за узкого разреза глаз и угольно чёрных волос, лицо Кирилла и ещё раз улыбнулся своему будущему брату.

-Слушай, если ты вылетаешь сегодня, то и кто-нибудь ещё из нашего выпуска может здесь быть?- спросил Мих у Сергея. Не одного ведь его послали на орбиту-7, верно?

Сергей покачал головой: -Все уже там. Гришка, Ленка, Павел, который Петриков, а не который Довлатов. Довлатов летит на Марс. Помнишь, как я говорил, что из него непременно вырастит крупный учёный-физик с уклоном в область высоких энергий? Ну вот! Полетел наш Пашка Довлатов стажироваться на марсианской орбите, на третьем ускорителе имени Эс Вэ Мирнована. Будет зажигать первый солнечный костёр направленными пучками разогнанных частиц. Во всяком случае, постоит где-нибудь рядом с главным пультом во время этого эпохальном событии.

Рустам умудрился прописаться младшим помощником в научную экспедицию к Венере. Через три месяца вылетают с четвёртой орбитали. И Катька с ним и оба Женьки. Кстати, о чём я хотел сказать?

-А ты, почему один летишь?- напомнил Мих.

-Опоздал!

-Как опоздал?

-Как люди опаздывают? Командированные на стройку Орбита-7 вылетели две недели назад, а я вот - сегодня. И знаешь почему?

-Почему?

-Не могу сказать,- помрачнел Сергей: -Это слишком личное.

-Скажи,- потребовал Мих, -что ты как девчонка?

Серый покачал головой: -Не могу.

-Да ну тебя,- махнул рукой Мих.

Увлечённо следивший за перепалкой Кирилл заметил: -Табло стало зелёным.

Мих посмотрел на ведущее отчёт до начала посадки табло. Цифры горели зелёным, значит челнок прошёл технический предстартовый контроль и взлёт пройдёт по расписанию. Оставались ещё полчаса с мелочью.

-У меня появилась идея,- предложил Кирилл, после того как ребята перестали изображать из себя скульптурную композицию "три богатыря в раздумьях над нерешёнными проблемами теоретической физики" и устроились в зале ожидания, в тени чудовищно разросшегося фикуса.

-Давайте поставим отметку, на случай если кто-то ещё из 202-ой бригады летит сегодня с этого космодрома.

-Может быть кто-то уже поставил такую отметку?- спросил Сергей. -Не может быть, чтобы вы одни были такие умные.

Мих ещё немного обижался на сокурсника за отказ удовлетворить им же самим разожженное любопытство, но идея была здравой и он вытащил из кармана визор.

Расширенная реальность едва заметно подрагивала, пока визор авторизовался на местном сервере. Через полминуты дрожь исчезла. Мих огляделся вокруг.

Первыми обращали на себя внимание указатели "в регистрационный кабинет", "к начальнику порта", "на смотровую площадку", "в город". Надписи парили в воздухе. Стоило сосредоточить взгляд на одной, как рядом появлялась цепочка следов ведущих к цели назначения. Надписи выглядели неброскими и объёмными. Они тихо парили над полом, словно хитро закрученные полупрозрачные воздушные шарики.

Кроме указателей в виртуальном пространстве зала ожидания располагались иконки справочной информации. Нажмёшь на такую и она мигом расскажет почему нельзя гулять по взлётному полю и другие правила безопасности. Иконки окаймлены синей рамкой, показывая, что имеют детский режим. Переключись в него и к маленькому космонавту выйдут нарисованные Гагарин и Королёв, рассказывая как у самолётов получается летать, почему орбитальные станции не падают на землю и как надо правильно вести себя в космопорту.

Над некоторыми пассажирами сияют насыщенным зелённым светом информационные нимбы. Взглянув в сторону Кирилла, Мих увидел у того над головой: "Жди меня Селеноград!". Перехватив взгляд нового знакомого, Кирилл смущённо передёрнул плечами и стёр статус из нимба.

В расширении реальности гранитный пол делили цветные линии непонятного назначения. На ближайшей колонне красовалась дёргающаяся надпись "Гор, скажи Петровичу, чтобы починил климатизатор в центральной иначе я за себя не отвечаю!". А на соседней ещё одна: "Сиденье шестого кресла первого ряда прогибается. Заменить". И указывающая на первый, от стены, ряд кресел стрелка.

Прочитав послание неведомому Гору, Мих сначала опешил - это надо додуматься оставлять послания на глазах у всех пассажиров. Но сверился с настройками и понял, что остальные ожидающие отправления челнока до Селенограда не видят ни странных линиях на полу, ни откровения души неведомого автора насчёт кондиционирования воздуха в дежурном центре управления космопортом. Линии на полу должно быть служили ориентирами для автоматических уборщиков и для людей не имели никакого смысла. Он сам выставил визор на максимальный уровень допуска ещё в поезде. Вызвав меню настроек Мих понизил уровень допуска до стандартного гражданского. Надписи исчезли, как и подозрительные геометрические узоры на полу.

Оглядев скучающих в ожидании пассажиров и их сыплющие изумрудно-зелёными искрами информационные нимбы, он не нашёл ничего похожего на установленную точку сбора.

Вернее была одна, но это юноша и девушка прописали привязку нимбов друг к другу. На вытянувшемся в стрелку нимбе одного указано "я люблю её" и на нимбе другой в точности то же самое. Обоим не меньше двадцати пяти, а ведут себя как дети. Может быть, просто забыли отключить привязку, перед тем как поехали в космопорт?

-Ничего,- подвёл итог Кирилл.

-Пусто,- согласился Мих.

-Значит, создаём точку привязки? Что напишем?

-Пиши: пункт сбора членов 202-ой бригады. Установил широковещательный флаг?

-Разумеется, установил.

-Это я просто так спросил,- оправдался Мих, -на всякий случай.

Он посмотрел сквозь визор на точку привязки. Та выглядела бьющим из-под пола малахитовым фонтаном. Тяжёлые зелённые капли немного не долетали до потолка, падали вниз и без следов впитывались в гранит пола.

-Прикинул вероятность того, что в один и тот же день, с одного и того же порта, одним рейсом полетят сразу трое будущих члена 202-ой бригады- сказал Сергей: -В общем маленькая вероятность.

-А то, что полетят двое?- спросил Кирилл.

-Тоже невелика.

Чтобы не отвлекаться на несуществующие объекты расширения реальности, Мих сдвинул визор на лоб и довольно хмыкнул: -Значит мы уже нарушили законы вероятности. Тем, что оба, с Кириллом, решили лететь в один день и с одного космодрома.

Кирилл возразил: - Вероятностные законы невозможно нарушить. Можно только исполнить.

-Ну да-да. Вероятность встретить живого динозавра выходя из дома пятьдесят процентов. Или встретишь, или нет.

Отходивший ненадолго Сергей сообщил: -Оно и правда прогибается.

-Кто прогибается?