Самолет для валькирии

Александр Богатырёв

Самолет для валькирии

Между эболой и золотом

Василий изнывал.

Уже сколько раз приходилось повторять одно и тоже, но эти ср…е журналисты всё шли и шли!

И приходилось снова делать нечто типа пресс-конференции. Всё дело было в панике. Европа, помня великий мор, почувствовала смрадное дыхание смерти. На Британских островах бушевала эбола.

Не так чтобы очень. То ли кордоны карантина выстроили-таки вовремя, то ли сама эбола была не настолько крута, как недоброй памяти Чёрная Смерть.[1] Расползалась она медленно. Сказывалась не такая бешеная заразность, как у реальной чумы. Особенно лёгочной формы чумы.

Но так или иначе, приходилось отвечать на бесконечные, повторяющиеся вопросы. И всё это буквально в последние два дня. Василий сделал себе на ум заметку, чтобы поинтересоваться свежими новостями. Может там уже реально скачут Всадники Апокалипсиса, а в Санкт-Петербурге никто ни сном ни духом.

Англичане изначально были кругом виноваты.

Во-первых, не вняли предупреждению о местообитании болезни. Полезли в долину Монгалы и далее на Эболу.[2]

Во-вторых, не вняли предупреждению о мерзопакостности вируса.

В-третьих, проигнорировали предупреждения о точном исполнении мер защиты.

В-четвёртых, БЛИН-Н! Нас..ли на карантинные меры!!!

Ну вот кто их за задницу кусал, что они немедленно, уже по прибытию в порт погрузились на корабль и рванули на Альбион? И это после того, как 95% состава экспедиции дало дуба от вируса по дороге назад?!!

Василий был зол. И на англичан, и на вот этих приставучих журналюг. Но… приходится отвечать. Сейчас братья Эсторские типа-герои – награждены из рук Самого. Того самого, что "…Всея Руси". И "спасители человечества".

Хотя ещё хрен это человечество спасли. Даже не приступали. И не ясно даже от кого и от чего спасать в первую очередь. Ведь реально от чего сейчас стоило бы спасать, так это от дикой глупости.

Ведь ничем кроме глупости, возникновение нынешнего кризиса объяснить невозможно. А как спасать от глупости – загадка веков.

Все эти мысли смешались в голове у Василия. На лице проступила и закрепилась лишь вселенская скорбь. Ибо скорбел он о бездарно потерянном времени. Однако журналисты эту печаль истолковали по своему. Как "печаль о судьбах мира и человечества, подвергающегося смертельной опасности".

Да-да! Прямо так впоследствии и напечатали.

Григорий ржал над передовицей так, что стёкла дребезжали. Ему же аж подвизгивая вторила Натин.

Но Василий ещё не знал какая участь его ждёт. Ибо это было только на следующий день.

А сейчас… Сейчас толпа журналистов, все как на подбор с сур-ровыми выражениями лиц, с придыханием пытали бедного Васю. И всё потому, что доподлинно знали о том, что он почти безвылазно сидит на телеграфе – отвечая на повторяющиеся депеши из Англии.

– Господин Эсторский! Могут ли занести эболу во Францию? Например, рыбаки.

– Вероятность есть, но очень мала. Англичане объявили на весь мир, что Корнуолл поражён смертельно опасной болезнью. И блокировали это графство с суши и моря.

– Но ведь беженцы под покровом тумана… – чуть ли не до земли подобострастно кланяясь попробовал "уточнить" щелкопёр. Но Григорий, поняв куда клонят и так, тут же начал отвечать.

– Под покровом тумана, пересечь на лодках в том месте "Канал" – это подвиг. И скорее всего потонут. Да и французы со своей стороны увеличили меры предосторожности. Ко мне уже прибегали. Пара французов вполне официального вида. Великую Чуму помнят все народы Европы. – на лице Василия, при этих словах, проявилась мрачная, почти садистская улыбка. Но вскоре увяла, заменившись прежним страдальческим выражением.

– Но, Господин Эсторский, что же нам тогда ожидать? И что ожидать англичанам? – вступил другой журналист, давно тянущий руку, на которого указал Василий.

– Ну… Не знаю! То, что в Корнуолле может вымереть изрядная часть населения, я думаю, уже ясно. А дальше… Дальше всё зависит от того, смогут ли англичане сдержать распространение болезни только в границах графств Корнуолл и Девон.

– Звиняюс! Пардон!… – сбился журналист заговоривши на каком-то диком диалекте. Но тут же поправился. – В Девоне тоже эбола?

– Было зафиксировано пока десять случаев в одном из поселений. В Девоне "карантинными войсками" блокированы все поселения. И до того, как болезнь вспыхнула на территории графства. Так что возможно, всё будет не так печально, как в Корнуолле, где болезнь ныне представлена во всех населённых пунктах.

– Но всё-таки, каков прогноз, господин Эсторский? – подпрыгнул следующий рыцарь пера, валя с грохотом стул, на котором сидел. – Ваш прогноз?

Василий и ухом не повёл.

– Мой прогноз в том, что болезнь всё-таки будет побеждена. Возможно, в Конуолле к тому времени вымрет половина населения. Возможно я пессимист…

– А возможно вы и оптимист, господин Эсторский! – со смехом заметил кто-то.

– Возможно… Но ясно, что пока ничего не ясно! – скаламбурил Василий.

На этой "оптимистичной" ноте, корреспонденты газет и журналов начали потихонечку истощаться, так как далее пошли уже всё более и более не относящиеся к изначальной теме вопросы. Василий поспешил закруглиться и раскланяться с корреспондентами. На лице его на несколько секунд пропечаталась кислая улыбка, благосклонно принятая всеми присутствующими.

Когда он поднялся из "конференц-зала" в гостиную, его встретили ехидные улыбки Григория и Натин. Паола, скромно попивающая чаёк вместе со всеми, наоборот бросила в сторону Василия полный сочувствия взгляд.

Он молча подошёл к столу и пододвинул заварник.

– Вам тут хорошо – вы чаи попиваете. А мне от этих крокодилов отбиваться! – бросил Василий наливая себе чаю. Бросил пару кусочков сахара и наконец, уселся за стол.

– Мы тебе сочувствуем! – кинул Григорий, хотя по его смеющейся роже нельзя было сказать, что он именно сочувствует.

– Ну хоть что-то новое говорили? Спрашивали? – спросил он.

– Да всё то же что и вчера. Только морды уже другие. – отмахнулся Василий. – А что, должны были?

– Ну, вообще-то да! – почти хором вдруг ответили Григорий и Натин. В следующую секунду они удивлённо переглянулись и рассмеялись.

Глядя на такое веселье и Василий резко забыл о печалях.

– А что произошло? – чуть ли не подпрыгнув спросил он.

– В столицу прибыла делегация буров. Из Южной Африки. – сказала многозначительно Натин.

– Вот так новость! – поразился Василий. – Но ведь у них пока ещё и не война… как бы?… Или я что-то упустил?

– Война-война! – уже чуть серьёзнее ответил Григорий. – Только вялотекущая. Наглы потихонечку хамеют. Буров покусывают. Вот они и прибежали в Рассею-матушку за её широкие юбки подержаться.

– Дык у них же на Островах… – полезли у Василия глаза на лоб.

– Дык ото ж! – подчеркнул Григорий и выпрямился.

Раньше он развалившись в кресле сидел и созерцал собравшуюся компанию. Теперь же установив оба своих немаленьких кулака на скатерть он сурово посмотрел на Василия. Это уже был знак что пора говорить серьёзно.

Василий подобрался, влил в себя чашку полуостывшего за время его отсутствия чаю и посмотрел на собравшихся. Натин тоже отставила свою чашку и в свою очередь бросила вопросительный взгляд на обоих.

Но серьёзный настрой продержался недолго. Сменив выражение лица на сильно озадаченное Василий кинул в пространство вопрос.

– И с чего они так? Ещё эбола на Островах, а они сразу в драку…

Увидев хороший повод похохмить сорвался Григорий.

– Клянусь! Я им хвоста не накручивал! – положив руку на сердце и подняв другую воскликнул он. – Просто ещё не успел!

Василий-то знал, что Григорий просто хохмит. Но от этого утверждения у Натин резко полезли глаза на лоб.

– А мог? – с некоторой опаской спросила она.

– Этот мог! – прокурорским голосом заявил Василий, поддерживая хохмача, но в следующую секунду до него дошло что при этом подумала Натин. Ведь она не была в курсе всегдашних их хохмаческих поединков и восприняла всё слишком всерьёз.

– Но зачем?! – удивлённо воскликнула принцесса Атталы адресуя вопрос Григорию.

– Та чтоб интереснее было! – с апломбом заявил Григорий.

С этими словами в глазах Натин появилась даже некоторая толика испуга.

– Война там всё равно была неизбежна. – увидев этот испуг бросил Василий. – Мы лишь слегка её оттянули прибив часть экспедиционного корпуса, отправляемого в Южную Африку.

– Так это вы! – вскинулась Натин.

– А мы разве не говорили? – в свою очередь спросил Василий и переглянулся с Григорием. Тот отрицательно помотал головой сохраняя свой прежний апломб.

– Удар инфразвуком. – пояснил Василий для Натин. – Догнали и ударили.

– А всё выглядело как "песня моря". – Всё ещё с сильным удивлением выговорила Натин. – А я-то всё удивлялась, что какая сильная аномалия! Да ещё в таком нетипичном месте. Обычно она возле Бермудских островов. Ведь там такое сочетание течений и ветров…

– Главное эффект! – подчеркнул довольный Григорий. – Войну почти на год оттянули.

– Не "почти", а на год. – Тут же поправил его Василий.

Натин уже оправившись от испуга тут же заинтересовано приготовилась слушать. Увидев это Василий вдарился в пояснения.

– Мы сбили им только начало. Экспедиционный корпус, что туда плыл, должен был начать войну. Именно его там не хватало. А для того, чтобы всё-таки начать им ещё понадобится снова его собрать. И ещё туда переправить. А тут подоспела эбола. Войска бросили на блокирование графств и установление карантинных зон.

– Но ведь интересы в Южной Африке у них остались прежними! – кивнул Григорий.

– А раз остались прежними, то и не отступятся. Что им оставалось делать? Только снова собирать войска, провиант, вооружения и продолжать пропагандистскую войну. Кстати довольно знаменательную!

– Можно чуть-чуть поподробнее? Об этой пропагандистской войне. – попросила Натин.

– Это первая в мире "война за демократию", когда в качестве предлога для оккупации независимого государства и овладения его природными ресурсами используется "нарушение прав человека" и "ущемление демократических свобод". – начал пояснять Василий. – Более того! В качестве предлога к этой войне было использовано ущемление прав даже не граждан, а иностранцев, приехавших на заработки, и поселившихся в стране.

Расположившись поудобнее Василий как заправский лектор продолжил.

– Буры это народ образовавшийся от смешения двух народов эмигрировавших в 17-м веке в Южную Африку – голландских крестьян и французских гугенотов. Оба народа исповедовали одну и ту же религию. Главной отличительной чертой буров был религиозный фанатизм, готовность не только пострадать за веру, но и бороться за неё с оружием в руках. И всё у буров было бы хорошо, если бы не золото и алмазы, наполнявшие южноафриканские недра, а также 75 % мировых запасов платины, и множество других цветных и драгоценных металлов.

А если есть такие сокровища, то и найдётся тот, кто захочет это всё отобрать себе. Англичане подошли к этому делу со всей обстоятельностью.

Захватив прибрежную часть Южной Африки (Капскую колонию) в 1806 году, англичане сразу же начали вытеснять оттуда буров. В 1835-1843 годах значительная часть буров откочевала во внутренние районы Южной Африки. Переселение буров, когда народ на лошадях и запряженных быками повозках покидал землю, где люди жили в течение многих поколений, получило у них название "Великий Путь".

На новом месте основали две свои республики – Трансвааль (Южно-Африканская республика) и Оранжевое свободное государство (Оранжевая республика). В 1877-1881 годах англичане несколько раз попытались эти республики завоевать (Первая Англо-бурская война), но ничего у них не вышло. Английская армия была полностью разгромлена.

Увидев, что разгромить просто военной силой не удаётся, и что откровенно захватническая война выглядит со стороны других европейцев как натуральный бандитизм(ведь буры не какие-то там негры, а почти свои же – европейцы! "Цивилизованные люди"!), англичане пошли другим путём.

Они первыми придумали, что можно воевать "за демократию". Но для этого нужно было создать соответствующий повод. Чем они и занялись.

Британское правительство стало массово направлять англичан-переселенцев в бурские республики. Там этих "трудовых мигрантов" называли "уитлендерами", что на местном языке обозначает "чужеземцы".

Буры этим "чужеземцам" приезжать не запрещали и никак их не притесняли. В общем, к приехавшим на заработки мигрантам относились очень даже хорошо. Это их и сгубило.

И вот, когда этих "уитлендеров" на земле буров стало достаточно много, англичане "внезапно вспомнили" о "демократии". Британское правительство потребовало от буров, чтобы они предоставили "уитлендерам" равные избирательные права с бурами. На что буры никак не могли пойти.

Дело в том, что этих "пришлых" со временем могло стать большинство и тогда они, вполне демократическим путём на выборах завоевали бы власть и в ходе последующего референдума проголосовали бы за присоединение к Британской Империи. Буры не дураки и это сообразили сразу же.

Впрочем, я тут погорячился. С тем, что "не дураки". Будь они поумнее, они бы просто запретили бы массовую иммиграцию англичан-переселенцев и на этом всё бы закончилось.

Но этого не случилось.

Тогда бриттам оставалось всего-то "сыграть по правилам".

Параллельно с этим в Англии развернулась настоящая истерия в газетах, где буры выставлялись в самом чёрном свете. Истерия вокруг буров легла на благодатную почву. Англичане искренне верят, что они рождены править миром и любое препятствие в реализации этого плана воспринимают как оскорбление. Существует даже специальный термин, "джингоизм", означающий крайнюю стадию имперского шовинизма британцев.

Вскоре бритты выдвинули бурам заведомо неисполнимые требования. И, что вполне естественно, получили полный и категорический отказ. Таким образом, "казус белли" был создан, и наглам оставалось лишь начать войну. Но тут, как назло, "мимо проходили" мы – и "всё испортили".

Василий сдержанно улыбнулся сказав последнее предложение. Но Натин отреагировала бурно.

– Теперь я понимаю, почему вы ТАК ненавидите эту страну! – воскликнула она.

– Но вы точно не причастны к заносу эболы на Острова? – вдруг прищурилась она.

– Нет! – Всё с тем же апломбом заявил Григорий. – Это уже чисто английская глупость. Это они, наплевав на наши предупреждения попёрлись на Эболу, снарядив целую экспедицию. Выделив на эту экспедицию целый крейсер, который в результате и утоп на подходах к берегам Британии. Мы-то прекрасно осознаём что значит массовая пандемия такого заболевания.

Натин, видно поверила, потому, что перевела разговор в чисто прагматическое русло.

– Всё-таки стоило бы заметить, что Южная Африка имеет и стратегическое значение. Там порты для идущих в Индию судов. И, заметьте! – Натин выделила последнее с нажимом в голосе. – Если они потеряют всю Южную Африку, то потеряют даже слишком много.

– Ну… предположим, порты для англичан в настоящее время не так важны, как ресурсы. Ведь есть ещё Суэцкий канал. – возразил Григорий.

– Но если они потеряют ВСЮ… – гнул свою линию Василий. – То это будет очень сильным ударом. Ведь там алмазы и золото. И на них завязано слишком много банков и разных проходимцев. Например, тот же Сесил Джон Родс.

– А! Кстати! – вдруг подпрыгнул Григорий. – Я тут как раз накануне анализировал психоз в английских газетах. Там хоть и много про эболу, но всё же продолжается и дурь про Африку. Противостояние между бурами и англичанами в британских газетах представлено как противостояние между англо-саксонской и голландской РАСАМИ! То есть опять расизм! И замешивается вся эта бодяга вокруг чести и достоинства нации. Объявляется, что "если Англия ещё раз уступит бурам, это приведёт к развалу всей Британской империи, ибо люди в Австралии и Канаде перестанут её уважать". Была вытащена старая байка про претензии России на Индию и "найдены" следы русского влияния на буров.

– Гы! Так может и сделаем им "доказательство"? Предметное! – тут же подхватил идею Василий. – Возьмём и придём туда со своей мини-армией. И пускай бритты пляшут.