Психология профессиональной пригодности

К началу войны в США не было регулярной армии. Срочное ее формирование потребовало решения многих задач, в том числе выявления непригодных к военной службе вследствие умственной отсталости или эмоциональной неустойчивости; комплектования однородных частей по уровню умственного развития военнослужащих для ускоренного обучения военному делу; определения наиболее подходящих кандидатов в унтер-офицерские школы и училища и т. д. К решению этих задач были привлечены ведущие психологи страны, объединенные в Комитет по психологии при Национальной академии наук, который возглавил президент Американской психологической ассоциации Р. Йеркс.

Для психологического отбора использовали интеллектуальный тест А. Бине, адаптированный для применения в США в двух вариантах. Первый – армейский тест «Альфа» был предназначен для лиц, владеющих английским языком, и состоял из 112 заданий, оценивающих знания грамматики, словарный запас, решение арифметических задач, здравый смысл и т. п. Второй вариант – армейский тест «Бета» – для лиц, не знающих английского языка, включал такие задачи, как нахождение короткого пути выхода из лабиринта, подсчет количества кубиков на рисунке и т. п. Эти тесты были направлены в основном на испытание так называемого практического интеллекта. С появлением тестов Бине в американскую психологию вошло понятие «коэффициента интеллектуальности» (IQ), предложенное В. Штерном в 1911 г. и характеризующее соотношение между умственным и фактическим возрастом. Все обследуемые делились на семь групп: лица, отнесенные к первым двум группам («А» и «В»), считались «выдающимися», способными к исполнению офицерских обязанностей или подлежащими направлению в военные учебные заведения; три последующие группы («С+», «С» и «С—») определяли уровень рядового состава; принадлежность к группам «Д» и «Е» соответствовала отрицательному прогнозу.

В Первую мировую войну в целях профессионального отбора в США было обследовано свыше 1700 тысяч будущих солдат и 40 тысяч офицеров. Эффективность разработанной системы психологического отбора военнослужащих оказалась столь высокой, что в Версальский договор по итогам войны был включен специальный пункт, запрещающий побежденной Германии использовать психологические тесты в интересах военного ведомства [209].

Еще до этой войны кроме тестов, направленных на измерение общего интеллекта, появились тесты для оценки специальных способностей. Если показатель IQ объединял результаты многих тестов, то тесты на специальные способности, чаще всего моделирующие ту или иную деятельность, определяли профессиональную пригодность к определенным конкретным видам деятельности.

Степень потребности общества в прогнозировании профессиональной пригодности людей во многом определяется складывающейся конъюнктурой: состоянием социально-экономического и политического развития, характеристикой людского ресурса и наличием контингента для выбора, потребностью общества в тех или иных специальностях и профессиях, ролью «личного» фактора в профессиональной деятельности и т. д. Поэтому, как показывает история, интерес к проблеме оценки профессиональной пригодности, ее прогнозированию, а также масштабы исследований и практического применения психодиагностики способностей переживают периодические подъемы и спады.

После Первой мировой войны в условиях избытка рабочей силы, связанного с демобилизацией больших масс людей, застоем и перестройкой в экономике, психологическое тестирование стало весьма актуальным.

Практически во всех странах Европы – Австрии, Бельгии, Венгрии, Италии, Испании, Норвегии, Польше, Франции, Чехословакии, Швейцарии – в 20-е годы создавались психотехнические центры в университетах, лаборатории в крупных промышленных фирмах, в системе профессиональных учебных заведений. В университетах готовились специалисты по психотехнике, издавались научные журналы по психотехнике. В 1920 году в Женеве состоялась Первая международная психотехническая конференция, на которой оформилась Международная психотехническая ассоциация (МПА), президентом которой с 1920 по 1941 годы был Э. Клапаред. Седьмая международная психотехническая конференция состоялась в 1931 году в Москве под председательством Н. И. Шпильрейна.

Наибольшее развитие в Европе психотехника получила в Германии, где было выпущено значительное количество учебников и руководств по индустриальной психотехнике, создан Институт индустриальной психотехники под руководством В. Меде, разрабатывались и применялись разнообразные тесты для оценки отдельных психических качеств и умений. К концу 20-х годов много внимания стало уделяться изучению черт характера. Были предложены тесты для оценки мужества, эгоизма, злобности, мстительности, лживости, хитрости, терпеливости, альтруизма. Правда, надежность и валидность этих тестов оказались весьма низкими. Широко использовалась теория Э. Кречмера о связи особенностей темперамента с конституционными характеристиками человека.

Следует отметить, что уже в то время тесты стали рассматриваться и как средство утверждения демократических принципов, средство борьбы с привилегиями определенных категорий населения, ибо тесты оценивают человека именно по индивидуальным способностям, а не по происхождению, классу, наследственности или личным связям.

К концу 30-х годов безработица в Германии была ликвидирована. Закрепление кадров на военизированном производстве осуществлялось с помощью материальных и дисциплинарных мер. К тому же выявились определенные недостатки в методах психодиагностики, в том числе низкая прогностичность ряда тестов. В связи с этим интерес к индустриальной психодиагностике значительно снизился.

В США первые послевоенные годы характеризовались застоем в экономике, трудностями, связанными с трудоустройством демобилизованных из армии и высоким уровнем текучести рабочей силы, составляющей во многих фирмах до 200 и даже 300 %. Одновременно стали широко известны наглядные успехи применения армейских тестов «Альфа» и «Бета» при комплектовании вооруженных сил. Все это делало психологическое тестирование весьма популярным. «Нас ждет великое будущее, – писал в 1919 году Р. Йерск, – если уроки человеческой инженерии, которые преподала нам война, будут перенесены прямо и эффективно в гражданские институты». Армейский тест «Альфа» и другие тесты стали очень широко, без достаточных оснований и проработки применяться самыми различными промышленными фирмами.

К 1925 году послевоенный бум в тестировании пошел на спад. Обнаружилось, что многие широко используемые тесты не обладают необходимой валидностью. Оживление в экономике привело к снижению текучести кадров и, соответственно, к уменьшению потребностей определять способности вновь нанимаемых лиц.

С развитием великой депрессии в начале 30-х годов и появлением миллионов безработных тесты интересов и способностей вновь приобрели важное значение. Активизировались исследования по валидизации и созданию новых тестов для применения в промышленных фирмах. Выраженной тенденцией 30–40-х годов было возрастание интереса к использованию при найме личностных опросников (например, опросник Бернрейтера).

Вторая мировая война, которая предъявила экстраординарные требования к системам управления персоналом как в частных фирмах, так и в государственных структурах, стимулировала дальнейший рост интереса к тестированию. Армия и ВВС США прекратили свои программы тестирования в 1919 году, однако по мере приближения войны ведущие военные специалисты и гражданские психологи начали скоординированную программу адаптации достижений в психологическом тестировании и управлении персоналом для военных целей. Были разработаны новые тесты для кандидатов в офицеры, для определения «механических» и канцелярских способностей, для измерения способностей к радиотелеграфии, а также Общий армейский классификационный тест (AGCT), подразделявший рекрутов на пять категорий по скорости обучаемости. К концу войны более 9 миллионов рекрутов США прошли через этот тест, который стал основой процедур отбора и классификации в армии.

Одной из наиболее успешных программ тестирования в период войны стали процедуры отбора пилотов и членов экипажей для армейской авиации (Дж. Фланаган, К. Торндайк).

Во время Второй мировой войны психологическое тестирование в вооруженных силах США получило особенно широкий размах, когда было обследовано более 20 миллионов военнослужащих. В этот период начали проводить массовые лонгитюдные исследования военнослужащих. Так, 10 тысяч летчиков, прошедших отбор в 1943 году, наблюдались американскими психологами до 1950 года. Эти и другие подобные исследования показали, что понятие «выдающиеся интеллектуальные способности» весьма многомерно, неоднородно по природе и содержанию. В то же время было выявлено, что люди с «ранним умственным подъемом» хотя и обнаруживают с годами тенденцию к «выравниванию», но все же в большинстве случаев сохраняют уровень способностей выше средней возрастной нормы даже через 50 лет [143].

Условия военного времени активизировали также интерес к тестированию в частной индустрии, в том числе и для стабилизации на предприятиях рабочей силы.

С учетом опыта, накопленного в периоды Первой и Второй мировых войн, в конце 40-х годов в США начинают создаваться комплексные батареи тестов для определения различных способностей. Среди наиболее известных – батарея SAT, используемая для определения общей способности к обучению, TALENT – для старших школьников (применяемая также в ВМС и ВВС США), DATB, которая в различных модификациях используется более чем в 50 странах для профессионального отбора в промышленности и армии [230, 307, 312, 332, 358].

В 1947 году была создана специальная служба тестирования в образовании, в задачи которой входила разработка программ тестирования для профессиональных училищ, университетов, правительственных учреждений и других организаций. К 1964 году до 80 % частных компаний применяли те или иные формы тестов для решения вопросов отбора и продвижения персонала. Наиболее распространенными были тесты канцелярских, интеллектуальных, механических способностей, интересов и личностные опросники. С 1948 года в США начинают использоваться так называемые «ситуационные тесты», которые позволяли выявлять такие черты, как лживость, склонность к воровству, некоторые особенности поведения и т. п. К тому же времени относится и широкое внедрение в практику профессионального отбора проективных методов исследования личности – метода Роршиха, тест тематической апперцепции (ТАТ) и др., направленных на обнаружение скрытых или бессознательных аспектов поведения.

После Второй мировой войны одной из заметных тенденций стало растущее применение психологических тестов для отбора управленческого персонала. В этот период все возрастающую роль в обеспечении эффективной работы корпораций начали играть менеджеры. Соответственно повысилась потребность в их отборе. В батареи включались тесты на оценку интеллекта, личностных особенностей, профессиональных интересов. При приеме студентов в колледжи использовали «Тест способности к обучению» (SAT) и «Тест американского колледжа» (ACT), для измерения общих вербальных и математических способностей, считающихся наиболее прогностичными по отношению к академической успеваемости.

Широкое распространение получили психологические опросники (MMPI, 16-PF, опросники Айзенка, Тейлора, Спилбергера, тест наклонностей Кудера, тест интересов Стронга и др.), основное предназначение которых состоит в установлении принадлежности испытуемого к определенному психологическому типу, выявлении лиц с психиатрической патологией, изучении интересов и наклонностей.

К середине 50-х годов персонал-менеджеры в некоторых ведущих корпорациях нашли достаточно эффективные методы оценивания управленческого потенциала [306]. Идея состояла в использовании при тестировании комплекса персональных личностных характеристик, а ее реализация получила наименование «Центр оценивания кадров», который представляет собой стандартизированную процедуру для выявления управленческого ресурса с целью профессионального отбора, подбора, выдвижения на новые должности и развития. Типовой «Центр» состоит из следующих процедур: ситуативного упражнения по работе с деловыми бумагами, задачи на решение профессиональных проблем, свободной групповой дискуссии, а также собеседования, тестирования интеллектуальных способностей, навыков работы с текстом, интересов, личностных особенностей и др. В целом кандидаты оцениваются по 15–25 характеристикам. Проведение обследования по процедуре «Центра» обходится до 500–600 долларов на человека.

В частной индустрии применение тестов в целях отбора и определения перспектив продвижения по службе в 50–60-е годы постоянно росло, а в 70–80-е годы начало снижаться, однако конструирование и валидизация тестов продолжались.

Довольно интенсивно развивалась система профессиональной ориентации и отбора в школах США [59, 110, 169, 230, 313]. Весь комплекс этих мероприятий организуют и непосредственно осуществляют инструкторы по профориентации школ или, как их еще называют, профсоветники. В обязанности профсоветника входят объяснение связи между успешностью и будущими возможностями выбора профессии, раскрытие и развитие способностей ученика, ознакомление учащихся с особенностями различных профессий, а также оказание помощи в выборе наиболее подходящей специальности. Кроме этого, профсоветник на протяжении всего периода обучения в школе осуществляет сбор персональных данных на каждого ученика, проводит экспериментально-психологическое обследование и т. д. С 9-го, а иногда и с 7-го класса учащиеся кроме общеобразовательных предметов начинают по выбору, согласованному с рекомендациями профсоветника, изучать один из циклов, направленных на подготовку к будущей деятельности: коммерческой, академической, индустриальной, домоводческой и др. Оптимальные нормы предусматривают одного профсоветника на 300 учащихся.

В службе занятости США, руководит которой министерство труда, работает несколько тысяч специалистов по профессиональному отбору. Кроме государственных организаций имеется несколько сот частных профбюро, спеццентров при колледжах и университетах. Некоторые крупные предприятия имеют свои профбюро и службы. Одновременно с профессиональным отбором эти бюро занимаются по заданию администрации профессиональным подбором кадров для укомплектования конкретных должностей.

Определенный интерес представляет организация так называемой «профессиональной информации» и издания для молодежи – «Словарь профессий», «Справочник профессий», «Справочник молодого рабочего», «Справочник наиболее требуемых профессий» и др., в которых содержится описание до нескольких тысяч специальностей, их особенностей, требований, предъявляемых к работнику, величина заработной платы, условия подготовки и т. д.

Наиболее масштабно и организованно психологическое тестирование применяется в вооруженных силах США. В отличие от времени после Первой мировой войны, по окончании Второй мировой войны работы по совершенствованию системы психологического отбора военнослужащих не прекратились. В 1950 году на смену тестовой программе ADCT пришел новый квалификационный тест вооруженных сил AFQT. С целью заблаговременного отсева явно непригодных начиная с 1953 года все кандидаты на военную службу стали проходить предварительное обследование с помощью укороченной формы AFQT – «Теста для скрининга новобранцев» (EST). Обследование проводилось на вербовочных пунктах. Формы EST периодически обновлялись. Традиционный бланковый вариант EST содержит около 50 задач и занимает примерно 45 минут на проведение. К настоящему времени разработан и апробирован компьютерный вариант теста.

Успешно выполнившие EST направляются в более крупные центры обследования, где тестируются по полной форме AFQT. На основании интегральной оценки по AFQT новобранца относят к одной из пяти групп умственного развития.

С 1973 года в США осуществляется добровольный принцип комплектования вооруженных сил. В целях повышения профессионализма рекрутов в 1974–1976 годах был введен единый для всех видов войск инструмент для отбора и распределения новобранцев – «Батарея (оценки) профессиональных способностей для армейской службы» (ASVAB), в состав которой одним из компонентов включен AFQT. Формы и нормативно-оценочные шкалы ASVAB постоянно совершенствуются. В настоящее время батарея (14–19 формы) состоит из 10 субтестов. Интегральный показатель AFQT (умственная группа) вычисляется по результатам выполнения четырех субтестов ASVAB: математическое мышление, понимание смысла слов, понимание текста и арифметические операции. Результаты выполнения остальных субтестов ASVAB используются для распределения новобранцев по основным категориям военных специальностей. Для каждой из них рассчитывается интегральная оценка (композит), включающая результат выполнения нескольких субтестов (чаще четырех). В соответствии с этими оценками вычисляется «индекс распределения». Специальности, по которым индекс распределения имеет наибольшие значения, предлагаются кандидатуре в первую очередь. В распределении кандидатов участвуют армейские профконсультанты, помогающие им в выборе специальности перед заключением контракта.

Основные направления разработки, совершенствования и использования ASVAB устанавливаются комитетом высших офицеров, представляющих все службы вооруженных сил США. Научно-исследовательские работы выполняются лабораториями соответствующих видов войск при участии межведомственных команд обследования новобранцев. Последние проходят обследования в стационарных войсковых центрах приема и обследования, подвижных пунктах тестирования и школах высшей ступени по всей стране. В 80-х годах тестированию ASVAB подвергались ежегодно до 1,5 миллионов молодежи.

В качестве внешнего критерия ранее использовались оценки успешности обучения. С конца 70-х годов вместо них стал применяться «Квалификационный тест профессиональных навыков» (SAT) – объективный тест, разработанный и систематически уточняемый специалистами данного учебного заведения. Состоит тест, как правило, из трех компонентов: задания, выполняемого под наблюдением экспериментатора непосредственно на рабочем месте; выполнения профессионально-специфических задач в стандартных условиях; бланкового теста с множественным выбором для оценки профессиональных знаний.

Отбор офицерского состава производится с помощью имеющихся в каждом виде вооруженных сил специфических батарей тестов. Например, в ВВС для отбора кандидатов в офицеры используется «Тест оценивания офицера ВВС» – Air Force Officer Qualifying Test (AFPQT).

Данный тест представляет собой батарею субтестов, направленных на оценку математических знаний, интерпретацию данных, понимание прочитанного, ориентацию в текущих событиях, понимание электрических схем, знание механики, понимание изображений аэрофотосъемки, общенаучные знания и знание инструментов. На основании комбинирования результатов выполнения субтестов рассчитываются 5 композитов: пригодность к пилотированию; пригодность к штурманской и технической работе; качества офицера; вербальные способности; счетные способности.

В армии офицерский персонал, желающий обучаться пилотированию вертолетов, должен выполнить «Батарею отборочных тестов летных способностей» (FAST), которая состоит из 5 тестов, охватывающих биографическую информацию, знания принципов механики, ориентированность в летном деле, способность к визуализации маневров и т. п. В ВВС пилотный и штурманский композиты AFOQT используются для отбора на эти две категории специальностей.

Проблема профессионального психологического отбора и распределения военнослужащих считается в США важной государственной задачей. Для научно обоснованного решения ее созданы соответствующие организационные формы. При министерстве обороны существует Комитет консультантов по вопросам тестирования новобранцев, включающий крупнейших в стране специалистов в области профессиональной психодиагностики. Этот комитет оценивает исследовательские программы различных видов войск и дает рекомендации министерству относительно будущих исследований.

Каждый из видов войск располагает собственным научно-исследовательским подразделением, занимающимся вопросами психологического отбора и распределения персонала, включая создание и совершенствование методов и средств тестирования, оценку эффективности их применения, а также координацию с гражданскими научно-исследовательскими учреждениями, работающими по контрактам с министерством обороны.

В армии эти функции выполняет «Лаборатория исследований людских ресурсов и персонала» – одна из ведущих лабораторий Армейского исследовательского института поведенческих и социальных наук в Александрии (штат Вирджиния); в ВВС – один из пяти отделов «Лаборатории человеческих ресурсов» на базе ВВС Брукс (штат Техас); в ВМС – центр исследований и разработок по проблемам персонала в Сан-Диего (штат Калифорния). Имеется также ряд технических, медицинских и психологических лабораторий, разрабатывающих более узкие конкретные задания. Годовой бюджет исследований в области отбора, распределения и обучения персонала в конце 80-х годов составил 400 миллионов долларов.

Многолетний опыт применения профессионального отбора в промышленности и армии США показал, что его эффективность является чрезвычайно высокой. В частности, отсев «непригодных» в процессе обучения снижается с 30–40 до 5–8 %, аварийность по вине персонала уменьшается на 40–70 %, надежность систем управления повышается на 10–25 %, затраты на подготовку специалистов снижаются на 30–40 % [44]. Применение профессионального отбора при приеме в летные училища дает 6 миллионов долларов экономии на каждые 100 подготовленных летчиков, а каждый доллар, затраченный на разработку тестов, создает экономический эффект в 1000 долларов [5, 70].

С 1982 года в вооруженных силах США началось внедрение автоматизированных систем профессионального отбора. Начиная с вербовочных пунктов подразделения профессионального отбора оборудуются системами автоматического тестирования, дисплеями для предъявления тестовой информации, ЭВМ и микрокомпьютерами для преобразования и обработки информации, системами цифропечати. Формируются базы данных на рекрутов и кандидатов на поступление в училища, а также производится паспортизация данных периодических психологических обследований каждого военнослужащего на протяжении службы. Добровольная система комплектования и наличие системы психологического отбора и периодической экспертизы профессиональной пригодности военнослужащих позволяет США иметь регулярную армию, укомплектованную профессионалами.

Таким образом, особенности развития и современного состояния проблемы определения профессиональной пригодности у нас в стране и за рубежом свидетельствуют о том, что значительное внимание в изучении и разработке практических рекомендаций уделялось, главным образом, обоснованию системы профессионального отбора кандидатов на обучение ряду специальностей и профессий. Вопросы комплектования учебных и профессиональных коллективов, распределения специалистов, их выдвижения на более высокие должности, экспертизы степени пригодности и другие изучены в меньшей степени – они рассматривались как производные от проблемы отбора, особенно в методическом плане.

Следует отметить почти полное отсутствие работ, определяющих, раскрывающих закономерности, взаимосвязи, с одной стороны – определения профессиональной пригодности, то есть ее диагностики и прогнозирования, а с другой – формирования, развития пригодности.

В развитии проблемы профессионального отбора на всех этапах ее зарождения и становления проявлялась существенная роль ее психологических вопросов в широком их диапазоне – от значения состояния, возможностей отдельных психических качеств в обеспечении успешности обучения и деятельности до личностной обусловленности процессов развития профессионалов.

История развития этой проблемы свидетельствует о том, что ее основополагающим направлением являлась разработка методического аппарата психодиагностики (тестов, опросников, компьютерных программ), теории способностей и тестирования. В меньшей степени, особенно за рубежом, уделялось внимание теоретическим проблемам системного проявления и развития личности профессионала, его способностей и мотивационной сферы, психологического анализа профессиональной деятельности, психологических механизмов регуляции процесса формирования профессиональной пригодности и др.

Анализ проблемы показал, что за рубежом, особенно в США, сложилась достаточно стройная система профессионального отбора, основанная на четкой ее организационной структуре, подготовке и привлечении необходимого для исследований и проведения отбора специалистов, комплексном методическом обеспечении, постоянном совершенствовании самой системы.

Многолетний (почти вековой) опыт разработки рекомендаций и проведения диагностики и прогнозирования профессиональной пригодности свидетельствует о достаточно высокой его социально-экономической эффективности.

Раздел I. Теоретико-методологические основы профессиональной пригодности

Глава 3. Деятельность и профессиональная пригодность

3.1. Психологические особенности профессиональной деятельности

В современном обществе возрастает роль психологических знаний о трудовой деятельности человека в связи с особенностями социально-экономического и технического развития всех сфер нашей жизни, увеличением сложности, ответственности и опасности многих видов труда, повышением требований к уровню профессиональной пригодности к труду вообще и к конкретным профессиям в частности. Знания психологических закономерностей трудовой деятельности, возможностей и ограничений человека в реализации трудовых задач, законов взаимной адаптации человека и средств, содержания, условий труда позволяют в конечном итоге повысить ее эффективность, надежность, безопасность, а также привлекательность труда и удовлетворенность им.

Психологическое изучение трудовой деятельности позволяет не только обосновать пути, методы и средства совершенствования деятельности, но также исследовать фундаментальные явления психики (формирование субъекта труда, развитие способностей, становление личности профессионала, механизмы регуляции функциональных состояний, проявления личностных особенностей в трудовом поведении и т. д.).

Отечественная психология одной из первых обратилась к изучению трудовой деятельности. Труды Л. С. Выготского, С. Л. Рубинштейна, А. Н. Леонтьева, Б. М. Теплова, Б. Г. Ананьева, А. В. Запорожца, Б. Ф. Ломова и других, посвященные рассмотрению общепсихологических проблем деятельности, заложили основы и развили представления о психологическом строении деятельности, ее морфологии, структуре, механизмах регуляции и принципах изучения. В дальнейшем интенсивно разрабатывались и прикладные аспекты психологии трудовой деятельности, а именно вопросы профориентации, профотбора, профподготовки, проектирования деятельности и другие (В. Д. Шадриков, Д. А. Ошанин, А. А. Крылов, С. А. Конопкин, В. П. Зинченко, Н. Д. Завалова, Е. А. Климов, Г. М. Зараковский, Г. С. Суходольский и др.).

Одним из направлений изучения психологических особенностей профессиональной деятельности, объединяющим как общепсихологические вопросы теории деятельности, так и ее прикладные аспекты, явилась разработка проблемы профессиональной пригодности субъекта труда, которая рассматривает, во-первых, индивидуально-психологические различия, отражающиеся на развитии свойств и качеств личности на этапах жизненного и профессионального пути, характере и степени проявления профессиональных способностей, структуре и динамике профессиональной мотивации. Именно состояние этих психологических свойств и качеств предопределяет уровень успешности профессиональной подготовки, адаптации к деятельности, проявления, формирования себя как профессионала и решения задач конкретной деятельности. В конечном счете это и обуславливает степень соответствия (пригодности) субъекта требованиям деятельности. Во-вторых, важным аспектом проблемы профессиональной пригодности является сущность самой конкретной деятельности, с которой соотносится субъект, – ее содержание, средства и условия, выступающие в системе требований к субъекту, характер изменения данных компонентов деятельности по мере развития профессий, уровень объективной и субъективной значимости трудовых задач и т. д. В-третьих, профессиональная пригодность проявляется в конкретных промежуточных или конечных результатах подготовки и реальной деятельности (успешности, производительности, надежности и т. п.), которые при соотношении их с эталонными, нормативными показателями приобретают оценочные значения для субъекта. Их важность определяется, с одной стороны, ролью оценок (объективных и субъективных) в регуляции деятельности на основе включения механизма обратной связи, а с другой стороны – влиянием этих оценок на решение различных социальных, экономических, профессиональных и других вопросов жизни и деятельности конкретного субъекта, на суждения о степени его подготовленности, перспективности, профессионализме.

Б. Ф. Ломов обращает внимание на то, что в психологии при изучении деятельности исследование ее предмета, средств, условий следует проводить лишь постольку, поскольку это необходимо, чтобы понять процессы, состояния и свойства субъекта. Он отмечает, что «нередко психические явления, возникающие и развивающиеся в процессе выполнения индивидом деятельности, рассматриваются как ее продукты… Действительным продуктом любой, в том числе и индивидуальной, деятельности является преобразованный (хотя и опосредованно – через деятельность других людей) в ходе ее выполнения предмет, материальный или идеальный» [159, с. 203]. Оценка этого предмета (его качества, величины и т. п.), его общественной и индивидуальной ценности, полезности, значения для профессионализации и т. д. выступает критерием профессиональной пригодности, уровня профессионализма субъекта.

Психология изучает роль и место системы субъективного отражения действительности в деятельности индивида (или группы людей). «С одной стороны, она рассматривает деятельность как детерминанту системы психических процессов, состояний и свойств субъекта. С другой стороны, она изучает влияние этой системы на эффективность и качество деятельности, то есть рассматривает психическое как фактор деятельности» [159, с. 205].

Таким образом, профессиональную пригодность можно рассматривать и как системное качество деятельности, характеризующее требуемый и реализуемый индивидом уровень ее продуктивности, успешности, и как системное качество ее субъекта, отражающее его возможности достичь и реализовать заданные нормативы деятельности. Отсюда следует, что изучение закономерностей психической детерминации процесса формирования и проявления профессиональной пригодности должно основываться на результатах исследований и анализа самой деятельности и ее субъекта, их взаимосвязи и взаимовлияния, формах проявления этой связи, характере развития, методах диагностики и прогнозирования успешности их взаимной адаптации.

Проведено большое количество исследований психологических особенностей профессиональной деятельности [28, 68, 114, 134, 217, 256, 257 и др.]. В некоторых из них обоснованы теоретико-методологические принципы, положения, концепции, имеющие основополагающее значение для понимания сущности профессиональной пригодности, закономерностей развития, формирования данного свойства субъекта деятельности, особенностей его проявления и т. д.

Значительное влияние на развитие проблемы психологического содержания деятельности, общепсихологических взглядов на природу деятельности оказали работы Б. Ф. Ломова [153, 157, 160]. Им разработана концепция системного подхода в психологии и, в частности, определена система психологических категорий (личность, деятельность, отражение и др.), которая определяет закономерности формирования субъекта труда и проявления его активности. Одной из целей (результатов) отражения активности субъекта является, по мнению автора, его профессиональная пригодность, которую можно рассматривать как системное качество субъекта.

На основании анализа и обобщения результатов собственных исследований и работ других авторов Б. Ф. Ломов выделил ряд «образующих» компонентов системы деятельности, таких как «мотив, цель, планирование деятельности, переработка текущей информации, оперативный образ (концептуальная модель), принятие решения, действия, проверка результатов и коррекция действий» [159, с. 216]. Перечисленные компоненты не являются изолированными друг от друга «блоками» деятельности, а выступают как взаимосвязанные, выполняющие различные регулирующие функции психического в подготовке, организации и выполнении деятельности, в ходе которой осуществляется преобразование ее предмета в продукт. Таким образом, каждый из перечисленных компонентов деятельности оказывает своеобразное влияние на формирование профессиональной пригодности, участвуя и проявляясь в регуляции процесса становления психологической системы деятельности. Механизм психической регуляции деятельности и, в частности, профессиональной пригодности субъекта к этой деятельности представляет собой многоуровневую и чрезвычайно динамичную систему. За внешне наблюдаемыми двигательными актами и показателями уровня достижения трудовых результатов, в которых в конце концов выражается любая деятельность, скрывается огромная и весьма сложная система процессов, связанных с формированием мотивов, целей, планов, оперативных образов и других компонентов (см. выше), она и составляет предмет психологического исследования деятельности.

Важной задачей изучения психологических особенностей деятельности является необходимость представить основные компоненты структуры деятельности как единую целостную структуру, при условии изучения системы деятельности в развитии, в плане ее генезиса. Эта задача успешно решена в разработанной В. Д. Шадриковым концепции системогенеза профессиональной деятельности [284, 287, 289]. Он показал, что процесс овладения профессиональной деятельностью не является аддитивным в том смысле, что сначала формируются одни ее составляющие, а затем – другие. Деятельность как бы «закладывается вся целиком», но в неразвитой форме. При этом развитие любой из составляющих на каком-либо определенном этапе овладения деятельностью достигает лишь того уровня, который является для данного этапа достаточным (не максимальным). Иначе говоря, развитие каждой из составляющих подчиняется развитию системы в целом.

Концепция системогенеза деятельности выступает как единство системного, генетического и собственно психологического изучения деятельности. В ней формируется представление об идеальном объекте психологического анализа деятельности как системе – представление о структуре основных образующих деятельность с их многообразными взаимосвязями. Концептуальный и прикладной смысл понятия «психологическая система деятельности» заключается в том, что в нем не только раскрываются основные образующие деятельности, но и дается их целостная структура.

Большое значение для психологического изучения деятельности и психологической пригодности к ней имеют работы О. А. Конопкина [122, 123] по обоснованию механизмов осознанной регуляции деятельности. Важнейшую роль в процессе саморегуляции деятельности и достижении заданного уровня профпригодности выполняет принятая субъектом цель деятельности, которая отражает не только реальный или идеальный результат самого трудового процесса, но и нормативный уровень его достижения для конкретного субъекта. Этот уровень достижений является субъектной мерой, характеризующей уровень пригодности. Достижение предметной (объектной) меры пригодности зависит от субъектных возможностей (психологических, профессиональных) в достижении поставленной цели, заданных результатов деятельности.

Цель, являясь постоянно осознаваемым компонентом деятельности, выступает в то же время и ключевым звеном саморегуляции. Под ее непосредственным воздействием формируется «субъективная модель значимых условий деятельности» и «программа исполнительных действий». Большое место в схеме саморегуляции О. А. Конопкин отводит функциональному блоку «оценки результатов», включающему в себя систему оценочных критериев, информацию о рассогласовании критериев и результатов, оценку результатов и информацию о результатах. Этот блок является одним из основных в регуляции и коррекции рабочего поведения в целях достижения результатов, соответствующих критериям пригодности. Этот механизм регуляции деятельности делает ее не только «целенаправленной», но и «целедостигающей».

Предложенная Г. М. Зараковским и В. И. Медведевым [94] концепция психолого-физиологического содержания деятельности определяет ее четырехкомпонентный состав, который позволяет достаточно полно отразить те уровни регуляции деятельности, которые формируют ее внутренние средства и, в конечном итоге, определяют ту или иную степень профпригодности. Интенциональный компонент через «определенные потребности» и актуализацию мотивов обеспечивает формирование цели деятельности. Операциональный компонент представляет собой процесс преобразования информации и энергии, направленный через посредство орудия деятельности на ее предмет (внешний или внутренний – концептуальный). Активационно-регуляторный компонент посредством специфической и неспецифической активации, а также волевых усилий управляет процессами, протекающими в обоих названных компонентах. Базовый компонент включает в себя функциональные процессы, обеспечивающие жизнедеятельность организма, регуляцию его функций в соответствии с характером деятельности.

Авторы отмечают очень тесную взаимосвязь между указанными компонентами и формулируют представления о целостном контуре психолого-физиологической регуляции деятельности. Они также определили критерии психологического анализа содержания и структуры действий, которые можно использовать для оценки процесса формирования и проявления профессиональной пригодности: 1) характер задачи, которую решает субъект деятельности посредством данного действия; 2) содержание технологических операций, отразившихся в сознании субъекта; 3) комплекс объективных характеристик, которые можно зарегистрировать в процессе деятельности.

Важнейшим звеном системогенеза деятельности является формирование навыка. Как отмечает Б. Ф. Ломов, «по существу, понятием «навык» характеризуется сложившаяся система деятельности» [159, с. 227]. Можно утверждать, что это понятие в значительной степени отражает состояние такого системного качества (свойства) субъекта деятельности, как его профессиональная пригодность, ибо именно реализованный навык несет информацию о степени возможностей, подготовленности субъекта к достижению заданных, нормативных результатов деятельности.

Процесс формирования двигательного навыка, представляющего наибольший интерес с точки зрения предметно-практической деятельности, имеет несколько основных особенностей. Первая из них – это образование двигательных структур, объединяющих отдельные рабочие движения в единое целое (исполнительские, гностические и приспособительные движения). Вторая – формирование сенсорно-перцептивных структур, объединяющих образы сигналов, релевантных двигательной задаче (перераспределение роли разных анализаторов при формировании навыка – переход от внешнего контура регулирования к внутреннему). Третья – изменение соотношений уровней регуляции (от речемыслительного к сенсорно-перцептивному уровню).

Формирование структур и изменение соотношений уровней психической регуляции процесса овладения двигательными, а также перцептивными и интеллектуальными навыками характеризуют процесс формирования деятельности как системы в единстве ее моторных, когнитивных и регулятивных звеньев, где навык показывает уровень ее (системы) сформированности. Таким образом, уровень развития навыка, его структуры и регулятивных функций служит одним из критериев состояния внутренних средств деятельности в обеспечении профессиональной пригодности субъекта.

В последние два десятилетия исследования в области психологии профессиональной деятельности были направлены на изучение психологических механизмов регуляции деятельности, обоснование принципов и методов формирования профессиональной пригодности, поиск путей и способов психологического обеспечения работоспособности человека и т. д.

Одним из направлений развития психологической теории деятельности является изучение роли состояния психических и физиологических функций человека в обеспечении его профессиональной надежности и пригодности. Многочисленные исследования показали, что состояние функциональных систем организма, степень развития и особенности реактивности профессионально важных функций и качеств человека прямо или косвенно влияют на уровень его работоспособности. Между функциональным состоянием и надежностью (следовательно и пригодностью) деятельности существует непосредственная причинно-следственная связь, что и определило использование понятия «функциональная надежность» человека в системе деятельности [50]. Данное свойство проявляется в адекватном требованиям деятельности уровне развития профессионально важных психологических и физиологических функций и механизмов их регуляции в нормальных и экстремальных условиях.

Психолого-физиологическое содержание проблемы функциональной надежности обуславливается наличием таких специфических для человека функциональных систем организма, его свойств, как реактивность, адаптивность, изменчивость в ответ на воздействие факторов внешней и внутренней среды. С позиций же включения человека в сферу деятельности, обеспечения адекватного приспособления к содержанию и условиям трудового процесса эти свойства должны обладать, с одной стороны, определенной устойчивостью, стабильностью, а с другой – достаточной пластичностью, приспособляемостью к факторам деятельности [174, 175].

Положения о функциональной надежности позволяют более конкретно провести анализ соотношения таких категорий, как функциональное состояние, работоспособность, профессиональная эффективность и надежность субъекта деятельности. Можно считать, что если в оперативном проявлении деятельности функциональная надежность отражает ситуационную взаимосвязь перечисленных категорий, то в долговременном плане устойчивый уровень их взаимосвязи является одним из основных показателей профессиональной пригодности.

Особенностью некоторых видов профессиональной деятельности является необходимость одновременного выполнения двух и более действий и операций, направленных на решение разных задач (совмещенная деятельность). Очевидно, что профессиональная пригодность, оцениваемая по критериям успешности выполнения каждой из задач в отдельности, при совмещенной деятельности не всегда такая же, как при выполнении отдельных задач. Совмещенная деятельность – это своеобразный и сложный вид деятельности, особенно, когда она происходит в экстремальных условиях.

В исследованиях В. А. Бодрова, Ф. Д. Горбова, Н. Д. Заваловой и других обращается внимание на то, что особенности нарушения профессиональной деятельности при совмещенном предъявлении задач обуславливаются степенью их приоритетности, модальностью сигналов, психологической структурой задач, пространственно-временными особенностями предъявления задач и другими факторами [34, 67, 89]. Материалы исследований дают основание высказать предположение, что решение задач, особенно имеющих сложную семантическую структуру, в условиях совмещенной деятельности осуществляется в основном по механизму ее последовательного процесса. Это представление соответствует высказанной А. Велфордом гипотезе об одноканальности центральных механизмов мозга при обработке двух различных стимулов, хотя множество входных сенсорных механизмов обладает способностью получения данных и их накопления в ограниченное время.

Положение о роли тренировки, профессионального опыта в развитии механизмов совмещенной деятельности, в частности в формировании «единых функциональных комплексов» различных структур (В. В. Чебышева), интегрального психического образа (Г. С. Береговой с соавторами, В. В. Козлов и В. В. Лапа), отражает взгляд на динамичность процесса регуляции этого вида деятельности, взаимодействие и объединение элементов психологической структуры отдельных задач. Следовательно, профессиональная пригодность к выполнению совмещенной деятельности формируется на основе психологической системы деятельности, существенно отличающейся от системы деятельности каждой из задач в отдельности.

В психологических исследованиях значительно вырос интерес к вопросам о роли психического образа в регуляции профессиональной деятельности, об особенностях его формирования и развития, использования связанных с его функционированием феноменов в процессе формирования профессиональной пригодности. Основной вклад в развитие этой проблемы сделан известными отечественными психологами Н. Д. Заваловой, В. П. Зинченко, Б. Ф. Ломовым, Д. А. Ошаниным, В. А. Пономаренко и другими. Психический образ как феномен отражения предметной действительности выступает в качестве механизма психической регуляции деятельности на всех ее уровнях (сенсорно-перцептивном, представлений, речемыслительном). В связи с универсальной функцией образа в регуляторных процессах вполне очевидна его роль в обеспечении эффективности и надежности деятельности, профессиональной пригодности субъекта деятельности, которая связана как с особенностями формирования и функционирования психического образа в конкретных условиях деятельности, так и с коррегирующей функцией образа в проблемных ситуациях, при нештатных режимах и отказах техники. Многие из этих вопросов изучены в авиакосмической психологии и нашли наиболее полное отражение в ряде работ [91, 198].

Особенности формирования и возможные искажения психического образа на сенсорно-перцептивном уровне определяются характеристиками процесса отражения предметного мира в ощущении и восприятии внешних сигналов и теми закономерными их нарушениями, которые обуславливаются характеристиками субъекта, содержания и условий деятельности.

Психический образ на уровне представлений проявляется в процессах образной памяти, а также в воображении. По своему содержанию образ-представление предметен: в нем отражаются все те процессы, которые происходят в конкретной трудовой деятельности, но он в меньшей степени связан с объективной реальностью, чем сенсорно-перцептивный образ, а поэтому он не совсем четок и менее устойчив. Качество оперирования образом-представлением при регуляции деятельности зависит от уровня его обобщения, от степени схематизации предметного образа, от адекватности образа его предметному миру по опорным признакам. Таким образом, особенности структурирования и наполнения содержательными признаками определяют способность образа-представления осуществлять устойчивую регуляцию конкретных предметных действий. Эта способность проявляется в выполнении ряда сложных психических действий по мысленным комбинациям и рекомбинациям, композиции и декомпозиции, масштабным преобразованиям, вращениям и т. д.

В обеспечении надежности деятельности большое значение придается ее концептуальной модели, в которой субъектом деятельности отражаются объект и ситуация управления. Модель формируется на основе широких представлений, на знаниях способов действий, последствиях правильных и ошибочных решений и т. п. Недостаточность признаков для построения концептуальной модели, их содержательная обедненность могут сделать это внутреннее средство деятельности источником неадекватных, ошибочных действий.

Можно сказать, что психический образ предметного мира является одним из основных регуляторов профессиональной деятельности, а его адекватность, устойчивость, активность обеспечивают пригодность субъекта деятельности к выполнению профессиональных задач в штатных и экстремальных условиях.

Профессиональная пригодность субъекта деятельности зависит от особенностей развития ряда функциональных состояний и устойчивости к проявлениям их крайних форм (стресс, переутомление, десинхроноз и т. д.), что обуславливает необходимость изучения психофизиологических механизмов регуляции этих состояний. Особое внимание уделяется проблеме саморегуляции состояния человека. При изучении роли когнитивных и активационных компонентов в регуляции этого процесса Л. Г. Дикая и ее сотрудники установили, что с психологической системой профессиональной деятельности текущее функциональное состояние взаимодействует через активационный компонент деятельности, основной функцией которого является обеспечение оптимального энергетического уровня для освоения и выполнения трудовых задач [73–76]. Можно предположить, что чем адекватнее активационное воздействие на систему регуляции функционального состояния с точки зрения его соответствия характеру рабочей нагрузки, тем эффективнее будет проявляться функция энергетического обеспечения деятельности и успешнее она будет выполняться, что косвенно выявляет более высокий уровень профессиональной пригодности субъекта деятельности. Анализ структуры активационного компонента деятельности показал, что целенаправленно изменяя лишь уровень активации специфических и неспецифических систем, входящих в активационный компонент деятельности, можно оказывать регулирующее воздействие на эффективность той или иной деятельности.

Теоретический анализ существующих подходов и направлений в исследовании проблем управления психическими состояниями позволил определить некоторые основания и принципы систематизации способов, приемов и мотивов саморегуляции. К ним были отнесены принципы целостности, системности, активности, осознаваемости представления о структуре психической деятельности, о компонентах функционального состояния и механизмах регуляции активационных систем мозга. Выделена следующая направленность воздействия: 1) на системы неспецифической активации (непроизвольные, неосознаваемые человеком приемы саморегуляции); 2) на системы специфической активации (включая произвольные, но не осознаваемые приемы самовоздействия); 3) на личностный уровень регуляции (сознательный уровень самовоздействия, ориентированный в основном на когнитивные и мотивационно-целевые компоненты деятельности). Исследования показали, что для людей с преобладанием эмоционального типа саморегуляции характерны высокий уровень личностной и ситуативной тревожности, наибольшие показатели нейротизма, напряженность в деятельности и общении, низкие адаптивные возможности и неустойчивость к действию экстремальных факторов. Лица с хорошо развитой волевой регуляцией успешно снижают уровень эмоциональной напряженности, они более продуктивны, активны и вследствие этого быстро исчерпывают свои резервы. Наиболее устойчивыми к воздействию неблагоприятных факторов и надежными в профессиональной деятельности оказались лица с развитой волевой саморегуляцией и сформированными приемами саморегуляции, направленными на восстановление психофизиологических ресурсов [77].

Л. Г. Дикая выдвинула гипотезу о том, что психофизиологическая саморегуляция функциональных состояний в определенных условиях становится самостоятельной психической деятельностью – это позволяет подойти к анализу функционального состояния как к результату взаимодействия двух психологических систем: профессиональной деятельности и деятельности по саморегуляции состояния. Показано, что на определенном этапе адаптации преобладание мотива по саморегуляции состояния становится «несостоятельным» для эффективного выполнения сложной деятельности, в то время как в простых видах деятельности, наоборот, надежность работы тех же специалистов повышается.

Приведенные материалы свидетельствуют о том, что развитие механизмов саморегуляции функционального состояния, владение приемами саморегуляции является существенными признаками уровня профессиональной пригодности специалиста. Существенно и то, что различные типы саморегуляции свойственны разным категориям лиц, дифференцированным по некоторым индивидуальным особенностям личности, что определяет необходимость учета этого факта при формировании профессиональной пригодности и в процедурах психологического отбора специалистов.

Своеобразие динамики психических состояний человека, включенного в конкретную деятельность, определяется его личностными особенностями. Велика роль таких свойств личности, как тревожность, нейротизм, а также тип и направленность реакций во фрустрирующих ситуациях, что проявляется в доминировании в факторной модели психического состояния на конкретных этапах адаптации либо показателей состояний, либо показателей, относящихся к психологическому или социально-психологическому уровню анализа. И только в момент развития стрессовых состояний ведущими становятся психофизиологические показатели, оценивающие активационно-энергетический компонент психического состояния.

Данное направление исследований развивается в плане изучения личностной детерминации стрессогенных жизненных событий и анализа методов ее оценки. Показано, что ведущая роль целевой активности субъекта, задающей направленность и интенсивность адаптационных процессов, обусловлена прежде всего структурой мотивации. Эти результаты позволили объяснить различный характер динамики показателей деятельности и состояния в процессе адаптации к экстремальным условиям. Так, у субъектов с преобладанием мотивов избегания неудачи активность падает, субъект выбирает стратегию экономии физиологических резервов, в результате чего эффективность его деятельности снижается. У субъектов с преобладанием мотивов стремления к успеху, наоборот, происходит активизация энергетических ресурсов – субъекты выбирают рациональные стратегии распределения своих ресурсов и активации резервов, то есть более успешно адаптируются.

Все эти материалы подтверждают представления о существенной роли личностных особенностей в детерминации типов активности, поведении субъекта в различных, особенно экстремальных ситуациях профессиональной деятельности, что отражается на уровне профессиональной пригодности субъектов деятельности и проявляется в ее эффективности и надежности.

В регуляции профессиональной деятельности существенную роль играют процессы принятия решения, которые обеспечивают формирование и реализацию фактически всех компонентов психологической системы деятельности. Необходимость его выполнения, желательного исхода (особенно в ситуации неопределенности, возникновения непредвиденных обстоятельств) обуславливает высокую значимость принятого решения в обеспечении эффективности и напряженности деятельности.

Роль процессов принятия решения в регуляции деятельности зависит от их специфики и места в структуре трудового процесса. В. Д. Шадриков [287] обосновал параметры, определяющие эту специфику:

• ведущие детерминанты процессов решения (для мотивационного блока – уровень притязаний, престижность профессии; для формирования программы деятельности – полнота информационной основы деятельности и т. д.);

• содержание решаемых задач, вид их неопределенности (личностно-мотивационная, информационная, операционная);

• значимость вырабатываемых решений для личности;

• характер преобладающих психических процессов при выборе альтернативы (преимущественно волевой, интеллектуальный или эмоциональный тип решений) и т. д.

Важным условием регуляции деятельности является отработка способов подготовки и принятия решения на этапе ее освоения. А. В. Карпов [107] выделил три способа подготовки и принятия решения в зависимости от условий неопределенности выбора: 1) принимается максимальный критерий предпочтительности полностью детерминированного решения; 2) минимизируются критерии предпочтительности при большом дефиците времени и информации; 3) устанавливаются в условиях неполной информации инвариантные ситуации деятельности, однозначно определяющие конкретную программу действий.

Влияние процессов принятия решения на регуляцию профессиональной деятельности еще недостаточно изучено, что прежде всего обуславливается сложностью этих процессов. Попытка оценить эту сложность предпринята Г. М. Зараковским и В. Д. Магазаником [95], которые выделили три этапа в процессе принятия решения: интенциональный, связанный с осознанием и переживанием ситуации неопределенности; операциональный (информационная подготовка решения), направленный на уменьшение неопределенности выбора и поиск критериев оптимизации выбора; санкционирующий, связанный с формированием уверенности в завершении информационной подготовки решения. Можно предположить, что для каждого этапа существуют свои показатели сложности: для первого – численное выражение неопределенности и значимости решения; для второго – длина алфавита сигналов, объем оперативного запоминания, величина потенциалов и обобщенность энграмм (следов памяти) и т. п.; для третьего – характер и сила переживаний, сложность «взвешивания» вероятностей достижения цели и т. д. Авторы обосновали комплекс показателей оценки указанных критериев сложности процессов принятия решений как один из механизмов регуляции деятельности.

Процессы принятия решений являются одними из наиболее сложных в регуляции деятельности, в адекватном и эффективном управлении трудовыми процессами. В то же время они имеют решающее значение в определении направлений самой деятельности, в реализации ее индивидуального стиля, в достижении ожидаемых или заданных результатов деятельности, что и обуславливает роль эффективных решений как критериев профессиональной пригодности специалистов.

Таким образом, все это свидетельствует о том, что уровень профессиональной пригодности субъекта деятельности определяется (непосредственно или косвенно) совокупностью психологических процессов, свойств и состояний, которые порождаются и проявляются в деятельности и оказывают на нее влияние. Воздействие психологических особенностей личности на профессиональную деятельность выявляется через систему ее психической регуляции, процессы личностной детерминации форм и уровней рабочей активности, систему мобилизации психолого-физиологических ресурсов организма и личности и их оперативных резервов и т. д. Индивидуальные особенности личности отражают своеобразие и многообразие форм психологической обусловленности характера профессиональной деятельности. Эти же особенности определяют в конечном итоге и уровень профессиональной пригодности конкретных субъектов деятельности.

3.2. Психологическая система деятельности и профессиональная пригодность

Профессиональная пригодность человека является одной из категорий, характеризующих его деятельность. Но эта категория, свойство человека и порождается этой деятельностью. Поэтому изучение профпригодности должно быть основано на определении, исследовании тех психологических факторов, которые побуждают, программируют, регулируют трудовую активность личности. Психологические особенности профессиональной деятельности обуславливаются регулирующим воздействием не отдельных психических функций и качеств, а их совокупностью, определяющей характерные черты функциональной взаимосвязи, взаимодействия этих качеств в контексте конкретной деятельности, достижения определенной цели-результата, в том числе и обеспечения заданного уровня профессиональной пригодности.

Совокупность психических свойств, качеств субъекта в своей целостности, единстве, организованная для выполнения функций конкретной деятельности получила название психологической системы деятельности. Концепция о сущности, структуре, функциях, динамике психологической системы деятельности разработана В. Д. Шадриковым [284, 287]. Психологическая система деятельности включает следующие основные функциональные блоки: мотивов, целей, программы и информационной основы деятельности, принятия решения, профессионально важных качеств. Следует отметить, что психологическая система деятельности является категорией изменчивой, развивающейся и специфической в некоторых своих проявлениях для конкретной профессиональной деятельности. В то же время структура ее компонентов остается, как правило, неизменной, а отдельные ее подсистемы должны обладать относительной функциональной независимостью.

Недостаточная сформированность отдельных элементов психологической системы деятельности, их неадекватность особенностям и требованиям конкретной профессиональной деятельности могут явиться причиной нарушений механизмов регуляции деятельности, необходимого уровня реализации способностей и профессионально ориентированных качеств личности, недостаточной устойчивости организма и психики к воздействию факторов деятельности и, в конечном итоге, снижения уровня профессиональной пригодности.