Реквием по Homo Sapiens. Том 2

Данло потупился, глядя в фонтан.

– Нет, больше не ищу.

– И тем не менее ты искатель, так ведь?

– Я… дал обет отправиться в Экстр. И посвятил свою жизнь этому новому поиску.

Зондерваль отмахнулся, точно отгоняя докучливое насекомое.

– Все миссии похожи одна на другую. Не все ли равно, какова их цель, главное, что они дают таким пилотам, как ты и я, возможность отличиться.

– Вы говорите так, словно не надеетесь остановить взрывы звезд.

– Возможно, надежда была бы большей, если бы главой экспедиции выбрали меня, а не лорда Николоса. Но в конце концов это не столь уж важно. Звезды будут умирать, и люди тоже. Ты действительно веришь, что наш вид способен уничтожить всю галактику?

Данло надавил на шрам над глазом, борясь с приступом часто мучившей его головной боли. Подумав над вопросом Зондерваля, он ответил:

– Я верю, что все, что мы делаем, имеет значение.

– Это потому, что ты молод и полон страстей.

– Возможно.

– Я слышал, что в Экстре у тебя есть и собственная, личная цель.

Данло нажал на шрам сильнее.

– Задолго до того, как Архитекторы начали уничтожать звезды, они уничтожали друг друга. Война Контактов – вы ведь знаете, да? Они создали вирус, чтобы убивать друг друга, и этот вирус убил мой народ. Я буду искать планету под названием Таннахилл. Есть надежда, что Архитекторы знают средство от этой болезни.

– Я слышал, что такого средства не существует.

– Оно… должно быть. – Данло снова зачерпнул воды и поднес ее к глазу. Вода, медленно просачиваясь между ладонью и щекой, стекала обратно в фонтан.

– Твой отец тоже всегда верил в чудеса.

Данло отошел от фонтана и указал на звезды.

– Говорят, что отец всегда надеялся спасти звезды. Сейчас он где-то там – у какой-нибудь обреченной звезды, быть может. За этим он и улетел в Экстр. Он всегда мечтал исцелить вселенную.

– Твой отец, каким я его знал, даже сам себя не мог исцелить. Вечно его что-то мучило.

– Правда? Но есть ведь раны, которые исцелить нельзя?

– Ты, однако, не веришь, что они есть.

– Нет, не верю, – улыбнулся Данло.

– Ты намерен найти своего отца, пилот?

– Не-могу, же я бросить его одного, – сказал Данло, вслушиваясь в плеск воды.

– Стало быть, у тебя есть своя миссия внутри общей.

– Вы сами сказали, что все миссии похожи одна на другую.

Зондерваль подошел поближе.

– Звезды Экстра почти непроходимы. Как ты можешь надеяться найти одного человека среди миллиарда звезд?

– Не знаю. Но мечта мне подсказывает, что в Экстре все возможно.

Зондерваль покачал головой.

– Взгляни на небо, пилот. Видел ли ты когда-нибудь такие дикие звезды?

Данло проследил за указующим перстом Зондерваля – выше апельсиновых деревьев, фонтанов и снеговых вершин. Ночь вступила в свои права, и небо сияло от горизонта до горизонта. Теперь среди безымянных созвездий зажглось уже около полусотни сверхновых, прожигающих горячим белым огнем черноту вселенной. Данло поразмыслил над происхождением этих погибших звезд и сказал:

– Но кто знает, что такое Экстр на самом деле? Мы не видим звезды по-настоящему. Звезды и звездный свет – все это создано так давно.

Над самым горизонтом, между двумя сверхновыми, которые Данло назвал про себя “Два друга”, он видел знакомый ему свет Скопления Совы, находящегося в пятидесяти миллионах световых лет от Фарфары. Пятьдесят миллионов лет назад этот свет начал свое странствие через вселенную, чтобы зажечься в небе над Фарфарой и наполнить глаза Данло. Самое странное во вселенной то, что мы, глядя в пространство, глядим назад сквозь время. Он видел Скопление Совы таким, каким оно было давным-давно, за сорок восемь миллионов лет до возникновения человека. Быть может, эти галактики давно уже уничтожены цепной реакцией сверхновых или каким-нибудь страшным богом местного значения. А их родная галактика? Горит ли в ней по-прежнему Вишну Люс, и Сильваплана, и Агни, и любая из тысяч ближних звезд, которые миссия миновала на пути к Экстру?

Возможно, в это самое время, когда он стоит у маленького фонтана в десяти тысячах световых лет от дома, Звезда Невернеса тоже взорвалась, превратившись в сияющий шар, лучащийся светом и смертью. Никогда нельзя быть уверенным в том, что ты можешь увидеть. Даже самые близкие и понятные вещи ненадежны. Данло развлекала мысль о том, что, если Зондерваль, стоящий в трех футах от него, вдруг исчезнет бесследно, он, Данло, заметит это только через три миллиардных секунды.

– В этом вся проблема, правда? – спросил он. – Невозможно увидеть вселенную такой, как она есть.

– Странный ты человек, – сказал Зондерваль, улыбаясь самому себе.

– Спасибо, мастер.

– Должен тебе сказать, что Экстр вполне реален. Я там был и видел свет сверхновой. Не пройдет и часа, как ты тоже ее увидишь – вон там.

Палец Зондерваля указывал прямо на восток градусах в тридцати над горизонтом. Данло не знал названий неярких звезд, мерцающих там. Возможно, Зондерваль ошибся в расчетах и свет сверхновой дойдет до Фарфары лишь много дней спустя.

Или она пбявится в назначенное время, но окажется гораздо более интенсивной, чем все ожидают. Быть может, свет этой мертвой, невидимой звезды выжжет глаза всем, кто смотрит в небо, испепелит их тела, и из нескольких тысяч человек, собравшихся в этом саду, не останется в живых никого. Вполне возможно, что через каких-нибудь три тысячи ударов сердца он, Данло, умрет; он сознавал это и все же, глядя на людей, столпившихся в ожидании вокруг фонтанов, не мог не чувствовать, как хорошо быть живым в такую прекрасную ночь.

Некоторое время они с Зондервалем говорили о том, как Экстр искривляет пространство-время, затрудняя проход через мультиплекс, и о прочих пилотских проблемах. Потом Зондерваль признался, что это лорд Николос попросил его поискать Данло, которого приглашают присоединиться к остальным пилотам перед главным фонтаном. Мер Тадео хочет в миг появления сверхновой угостить пилотов редким ярконским вином.

– Мер Тадео желает с тобой познакомиться, – объявил Зондерваль. – Лорд Николос сам тебя представит. Мер Тадео практически правит этим миром, но не забывай при этом, что ты – пилот Ордена. Планетой править может любой, а вот пилотами рождаются очень немногие.

Вдвоем они направились к месту сбора. Данло почти все здесь нравилось, особенно деревца бонсай и каскады красивых, незнакомых ему цветов. Они так насыщали воздух своим ароматом, что дышать было почти больно. Данло нравились все запахи этой ночи: терпкий дух бурлящих в фонтанах вин, благоухание апельсиновых деревьев, слабый холодок дальних ледников и даже легкая гарь от сжигаемых лазерными лучами насекомых.

Электронные глаза и лазеры на мраморных подставках бдительно выслеживали залетающую в сад мошкару. Рубиновые лучи шарили туда-сюда, с шипением поджаривая на лету москитов и мушек. Столь легкомысленное (и показное) использование лазеров вызывало беспокойство у многих академиков Ордена: того и гляди один из лучей прожжет щеку или шею.

Дипломаты, давно привыкшие к подобному варварству, и те держались с опаской. Но за те две тысячи лет, что род Мер Тадео владел этим поместьем, лазеры еще ни одному человеку не причинили вреда. Мер Тадео пользовался этим запретным оружием лишь для того, чтобы придать своим вечерам пикантный оттенок опасности. Он любил окружать себя яркими, необычными людьми – вот и теперь он пригласил на праздник архата с Ньювании, знаменитого мозгопевца, орденского пилота-ренегата по имени Шиван ви Мави Саркисян и пятерых воинов-поэтов, недавно прибывших с Кваллара.

Данло, проходя через толпы мужчин и женщин, которые то и дело поглядывали на небо между двумя глотками вина, чувствовал в саду атмосферу интриги и даже угрозы. Чужие взоры следили за ним, оценивали его. Он был почти уверен, что кто-то идет за ним через весь сад.

Он, конечно, был пилотом Ордена, и его черная форма в отличие от синих, оранжевых и алых одежд академиков привлекала внимание многих. Притом он шел рядом с Зондервалем, тоже пилотом и самым высоким человеком на этом приеме, а возможно, и на всей планете. Пилот, если он не хочет ограничиться обществом других пилотов, должен привыкнуть к подобному любопытству. Но Данло так и не сумел приучить себя к популярности и славе. Лучше бы уж он – тот, кто его преследует, – поскорее объявился – или переключился на роскошно одетых купцов, которые пестреют на газонах, как цветы, ожидающие, чтобы их оценили или сорвали.

Наконец они добрались до Фонтана Фортуны, великолепного сооружения из мрамора и золота. Статуи, изображающие глиттнингов, роинов и прочих инопланетных существ, были расположены на разных уровнях золотой террасы в центре фонтана. Изо ртов статуй били пенные красные струи ярконского огненного вина. В Невернесе бутылка такого вина стоила примерно столько же, сколько жемчужное ожерелье или годовое содержание куртизанки, поэтому многие члены Ордена ни разу его не пробовали.

Теперь канторы, скраеры, мнемоники, холисты, горологи, историки и прочие специалисты в шафрановых, индиговых и розовых одеждах толпились вокруг фонтана, радуясь случаю отведать эту редкость. Здесь же собрались 252 человека в черном – пилоты, душа Ордена. Данло знал их всех в лицо, по имени или понаслышке. Вот Палома Младшая, вот Маттет Джонс, вот Аларк Утрадесский. Рядом с кубком вина стоял хрупкий, тонколицый Ричардесс, единственный пилот, вышедший живым из пространства Химены и Апрельского Колониального Разума. Все они были одного возраста с Зондервалем и все сражались на стороне Мэллори Рингесса в Пилотской Войне двадцать лет назад. Экстрианская Миссия была вторым великим предприятием в иx жизни, и они благожелательно относились к молодым пилотам-энтузиастам – Ивару Рею, Ларе Хесуее и Данло ви Соли Рингессу.

Пилоты большей частью стояли возле южного сектора фонтана. Здесь же находился Николос Сар Петросян, Главный Акашик и глава экспедиции – маленький, пухлый, рассудительный человек в желтой одежде акашика. В его ясных голубых глазах сквозило нетерпение. Увидев Данло с Зондервалем, он поклонился им и сказал довольно сухо: – Я уж думал, вы пропали. В таком большом поместье заблудиться нетрудно, тем более пилоту.

На Зондерваля его сарказм не подействовал – он пропускал мимо ушей не только комплименты, но и критику. Зондерваль, глядя сверху на украшенную плешью макушку лорда Николоса, чуть улыбнулся и промолчал.

– Я рад, Данло, что ты наконец нашелся, – продолжил, не дождавшись ответа, лорд Николос. – Позволь тебя представить: Данло ви Соли Рингесс, Мер Тадео дур ли Марар. Мер Тадео хотел познакомиться с тобой до начала увеселений.

Хозяин дома, красивый элегантный мужчина с быстрыми карими глазами, своим хищным обликом напомнил Данло снежную чайку. На нем было красное кимоно из японского шелка, хорошо гармонирующее с его гладкой оливковой кожей. С безупречно изящным поклоном он бросил на Данло пристальный взгляд, словно оценивая бриллиант или огневит.

– Польщен знакомством с вами, пилот.

Данло ответил на поклон и кивнул любопытствующим вокруг. Кроме купцов в роскошных кимоно и драгоценностях, здесь были мозгопевец Омар Ной и девятая жена Мер Тадео, довольно мрачная женщина, которую тот представил как Мер Марлену Еву дур ли Кариллон. Были также двое послов: Кагами Ито с Ярконы и Валентина Морвен с планеты Ясность. Данло поздоровался со всеми по очереди, наклоняя голову по мере произнесения их имен. Представив всех, Мер Тадео сказал:

– Я уже имел честь познакомиться со всеми пилотами, кроме вас. Вы оказали мне большую любезность, приняв мое приглашение. Пилоты Ордена редко посещают наш мир.

Данло с улыбкой огляделся. Ярдах в тридцати за низкой каменной оградой крутой обрыв вел к реке Истас.

– Ваш мир очень красив. Если бы побольше пилотов знали об этом, мы, возможно, навещали бы его чаще.

– Боюсь, что климат у меня здесь жарче, чем вы привыкли. – Мер Тадео в отличие от Зондерваля глотал комплименты, как ребенок – шоколадные конфеты. – Я слышал, будто в Невернесе так холодно, что даже дождей никогда не бывает.

– За всю свою жизнь я в первый раз не вижу на земле снега, – улыбнулся Данло, – и даже снегопада как будто не намечается.

Мер Тадео изумленно и жалостливо покачал головой.

– В этот период второго лета на нас по ночам падает только звездный свет. Мои прадеды потому и обосновались здесь, что любили смотреть на звезды.

Они еще немного поговорили о разных пустяках, а затем Мер Тадео с быстротой убийцы, выхватывающего нож, улыбнулся и сказал:

– Мне говорили, что вы сын Мэллори Рингесса.

– Да, это правда, – ответил Данло.

– Говорили мне также, будто в Невернесе возникла новая религия – Путь Рингесса.

– И это правда, – настороженно подтвердил Данло.

– И рингисты действительно верят, что Мэллори Рингесс сталбогом?

– Да.

– И что все остальные люди тоже могут стать богами? И что путь к этому лежит через постижение мистического знания, называемого Старшей Эддой?

– Вы хорошо информированы, Мер Тадео. Известно ли вам, что вы только что назвали Три Столпа Рингизма?

Мер Тадео подошел поближе к Данло. Его жена и оба посла, точно по сигналу, приблизились тоже, чтобы не упустить чего-нибудь важного для себя. Многие последовали их примеру наподобие волков, смыкающихся вокруг раненого оленя, и Данло оказался в тесном кольце мужчин и женщин, которых едва знал.

– Мы знаем, что ваш Орден отнесся к новой религии весьма серьезно, – сказал Мер Тадео, – и что многие лорды и мастера теперь называют себя рингистами. Мы не думали, что люди вашего Ордена способны быть столь религиозными.

– Поддаться поклонению способен каждый, – тихо ответил Данло. – И каждый способен мечтать, что станет богом.

Мер Тадео и Мер Марлена Ева стали расспрашивать Данло о происхождении, доктринах и церемониях рингизма. Особенно их интересовала мнемоническая церемония и то, как рингисты используют компьютеры для стимулирования вспоминания Старшей Эдды. В их вопросах чувствовался не абстрактный интерес, который мог бы питать к новой религии эсхатолог или историк, но тайное страдание и старинная тоска. Лорду Николосу, видимо, не понравился оборот, который приняла беседа. Он протолкался к Данло и сказал:

– Было бы неразумно преувеличивать значение этой религии; Поступая так, люди делают ее более значительной, чем она есть.

Данло знал, что лорд Николос не выносит разговоров о богах или Боге. К религиозному инстинкту он относился с такой же неприязнью, как совершенный с Геенны к воде или снежный червь к солнечному свету.

– Позвольте тогда спросить вас, лорд Николос: входит ли в задачи вашей миссии распространение Рингизма в Экстре? – Этот вопрос исходил от ярконского посла Кагами Ито. Пожилой ярконец, ко всему относившийся с подозрением, был одет в плащ бабри, слишком плотный для такого теплого вечера. Круглое лицо посла блестело от пота, и на нем читались усталость и раздражительность. Когда-то, в своей первой старости, он был послом в Невернесе, пока Хранитель Времени, которому надоел его неуживчивый характер, не выслал его из Города. – Нам всем хотелось бы знать, кто входит в состав вашей экспедиции: пилоты и специалисты Ордена или самые обыкновенные миссионеры.

Лорд Николос, оскорбленный таким вопросом, наставил на Кагами пухлый палец и сказал: – Целью нашей миссии являются переговоры с Архитекторами Бесконечного Разума Вселенской Кибернетической Церкви. Наша цель – побывать в их мирах и разобраться в их верованиях, чтобы потом просветить их. Наша цель – основать в Экстре новый Орден. Мы все противники каких бы то ни было религий. Можете считать нас антимиссионерами, которые стремятся ниспровергнуть безумные доктрины безумной старой церкви.

Данло улыбнулся этой тираде, но промолчал, а лорд Николос сухим академическим тоном стал объяснять, что Архитекторы Старой Церкви уничтожают звезды потому, что Доктрина Второго Сотворения обязывает их участвовать в переустройстве галактики, а впоследствии, в конце времен, – и всей вселенной. Лорд Николос, мягкий и незакаленный физически, говорил со стальной решимостью, и в нем чувствовалась громадная воля, направленная на искоренение пороков и заблуждений человеческого рода. По-своему он был не менее фанатичен, чем любой Архитектор, но это был фанатизм логики, разума и холодного, ясного мышления. Вопреки мнению Зондерваля, миссия обрела в нем идеального руководителя, поскольку он понимал Архитекторов, как способен их понимать только лютый враг.

– В таком случае я желаю вашей миссии успеха, – сказал Кагами Ито. – Мы все, жители Цивилизованных Миров, желаем его.

– Благодарю вас за добрые пожелания, – поклонившись чуть ниже, чем следовало, ответил лорд Николос.

– Мы вынуждены пожелать вам успеха, – продолжал Кагами. – Ордену в который раз предстоит спасти Цивилизованные Миры.

Зондерваль, выйдя вперед, спросил его:

– Быть может, вы предпочитаете спасти себя сами?

– И спасли бы, будь у нас свои легкие корабли и пилоты.

– Орден никогда никому не препятствовал строить легкие корабли.

– Но и знаниями своими ни с кем не делился.

– Легкий корабль может построить кто угодно, – пожал плечами Зондерваль.

– Но управлять им может далеко не каждый – не так ли, мастер-пилот?

– Это трудное ремесло, – согласился Зондерваль. – Пилот должен иметь страсть к математике.

– Настолько трудное, что пилоты Ордена хранят его секреты уже три тысячи лет?

– Неправда. А торговые пилоты Триа?

– Вы сами знаете, что они недостойны называться пилотами.

– Ну что ж – мы, пилоты, обучаем молодежь из любых миров.

– Да, вы берете наших молодых людей к себе в Невернес и делаете из них пилотов своего Ордена. А потом берете с них клятву не разглашать ваших тайн, – Как же иначе? Некоторые тайны предназначены только для тех, у кого достанет разума их понять.

После неловкой паузы в разговор вмешался Мер Тадео и постарался успокоить спорщиков. С уважением отозвавшись о деятельности Кагами, всю свою жизнь скрепляющего дружественные связи Цивилизованных Миров, он принялся восхвалять доблесть Мэллори Рингесса, Зондерваля и других пилотов, искавших Старшую Эдду. Закончил он похвальным словом в адрес Данло и его молодых сверстников, рискнувших отправиться, в Экстр.