Давно и далеко (Зимняя сказка)

Дэвид Айвз

Давно и далеко

(Зимняя сказка)

Тот страждет высшей мукой,

Кто радостные помнит времена

В несчастии; твой вождь тому порукой.

Но если знать до первого зерна

Злосчастную любовь ты полон жажды,

Слова и слезы расточу сполна.

Данте, Ад, Песнь V[1]

Long Ago and Far Away by David Ives

Перевел М.Немцов

Первая постановка: май 1993 г.

Главная комната нью-йоркской квартиры. Если не считать нескольких коробок и проигрывателя для компакт-дисков у стены, сцена пуста. Есть камин без огня, слева — дверь на улицу, в центре — арка дверного проема в прихожую. ЛОРА, лет тридцати, симпатичная, сидит на коробке и разглядывает авторучку, которую держит в руке и вертит в разные стороны. Немного погодя из центрального проема появляется ГАС, того же возраста. Он несет в руках коробку.

ГАС: Вот и всё. Девять фунтов древней корреспонденции. (ЛОРА ничего не отвечает.) Алоха.

ЛОРА: Прости.

ГАС: Потерялась в околоземном пространстве?

ЛОРА: Ага, самую малость.

ГАС: Ты, видать, с ног валишься.

ЛОРА: Нет, я нормально, я очень нормально.

ГАС: Хорошо. Отлично. (Целует ее.) Счастливый день, счастливый день, счастливый день. И это только начало. (Замечает старую грампластинку на коробке рядом с ЛОРОЙ.) Это что?

ЛОРА: Не знаю. Нашла, когда уборку делала.

ГАС: «Давно и Далеко — и Другие Любимые Песни». Выглядит антикварно. (Подносит к уху. Реклама «Таймекса».) «Но они еще тикают!» Твоё?

ЛОРА: Не-а, никогда ее раньше не видела.

ГАС: Таинственный предмет. (Замечает газету.) Ты видела нас сегодня в «Таймсе»?

ЛОРА: А мы были в «Таймсе»?

ГАС: «Квартира на Западных Девяностых возле Центрального Парка. Кирпичное здание. Одна спальня, небольшой кабинет, перепланированная кухня, мраморный камин.» Конечно, там не сказано, что камин не работает, но…

ЛОРА: Откуда ты знаешь, что это мы?

ГАС: Ну-у. Западные Девяностые. Возле Парка. Камин. Похоже на нас. И на миллион других квартир, это правда. Но у меня почему-то возникло такое странное чувство, что там говорилось о нас.

ЛОРА: Женщина исчезла.

ГАС: Женщина — что?..

ЛОРА: Ты видел в газете? Пропала женщина из нашего квартала.

ГАС: Из нашего нового квартала или из нашего старого квартала?

ЛОРА: Из этого квартала.

ГАС: Мы ее знаем? Тогда надо будет убрать ее из «Ролодекса».

ЛОРА: Рут какая-то.

ГАС: А. Рут Какая-то. Это она.

ЛОРА: Муж пришел домой, на плите кастрюльки кипят, телевизор включен, вся ее одежда — в шкафу. А ее самой нет.

ГАС: Еще одна причина съехать. Невозможно жить в квартале, где люди вот так у тебя на руках пропадают.

ЛОРА: «Исчезла без следа…»

ГАС: Наверное, сбежала с индусским лыжным тренером. Запуталась в петле времени или альтернативной реальности. В любом случае — вернется. Даже в отдельной реальности носки менять нужно.

ЛОРА: А через два года мы, наверное, увидим ее фотографию в газетах, и напишут, что известий от нее так и не поступало.

ГАС: Ммм. Супруг безутешен. Друзья и соседи озадачены. «Рут всегда была таким изумительным человеком.»

ЛОРА: Но где-то же она должна быть. Даже если исчезаешь, ты ж не просто… исчезаешь.

ГАС: Что-то ты сегодня пугливая. Как насчет последнего праздничного бокала вина на старом месте?

ЛОРА: Конечно.

ГАС: Ммм. Не самое убедительное прочтение этой реплики из всех, что я слышал.

ЛОРА: Да, пожалуйста. Мне бы очень хотелось немного вина.

ГАС: Блестяще. (Целует ее.) Ты уверена, что все в порядке?

ЛОРА: Да. Все прекрасно.

ГАС (разливает вино): А эти люди сказали, когда зайдут? Эти призрачные охотники за квартирами?

ЛОРА: Нет, сказали только, что где-то сегодня вечером.

ГАС: Я не понимаю, почему мы должны тут болтаться и ждать их. Я уже сказал Тони и Беа, что мы пойдем и отметим. Самый значимый вопрос на сегодняшний вечер — это куда мы идем: в «Императорскую Пагоду» поедать их несравненную холодную лапшу с кунжутом, в «Императорский Дракон» поедать их превосходные баклажаны в чесночном соусе, или в «Императорскую Долину» поедать убийственную свинину «му-шу». Куда-нибудь, где будет кондуктивно для диссектомии этой последней порции отвратительного кино, на которую нас отправили, — включая ту литовскую оду хандре. Ты абсолютно уверена, что с тобой все нормально?

ЛОРА: Мне великолепно.

ГАС: Я всегда так и говорил. (Дает ей бокал с вином.) Салют, малышка. За лучшие дни.

ЛОРА: Почему «лучшие дни»?

ГАС: Ну. Новая квартира. Перед нами — великое будущее. Тот факт, что сегодня меня на улице оскорбили. Дальше все может быть только лучше и лучше.

ЛОРА: Тебя оскорбили…?

ГАС: Вот и еще одна причина отсюда съехать.

ЛОРА: На нашей улице?

ГАС: Сегодня. И я даже не знаю… Возможно, это было метафизическое переживание. Может, у меня была галлюцинация. Кто знает. Как бы там ни было, я иду по улице и вижу впереди — сидит на ступеньке эта парочка, примерно полквартала от меня. Мужчина и женщина.

ЛОРА: Бездомные?

ГАС: Обычные, повседневные на вид люди. Эрго[2], вероятно, бездомные. Ладно, мужик, значит, оглядывается и видит, как я приближаюсь, толкает женщину в бок, она тоже на меня смотрит — поэтому все время, пока я иду, я чувствую, как они меня разглядывают. Понимаешь? И все это время — ничего не говорят. Я плыву дальше и не успеваю на два шага их миновать, как слышу — парень поворачивается к тетке и — очевидно, про меня — говорит ей (с ухмылкой): «Видишь, о чем я?»

ЛОРА: «Видишь, о…?»

ГАС: «Видишь, о чем я?» Что это, к чертовой матери, должно означать? Я этих людей никогда в жизни не видел, иду себе спокойно, как вдруг — «Видишь, о чем я?» О ком им еще было говорить? И если я служу солью чьего-то анекдота, так мне хотелось бы выяснить, в чем тут шутка! Это оскорбление или как? А самое оскорбительное — то, что я даже не знаю, что это значит! У тебя есть мудрый совет? Гипотеза? Какая-нибудь мысль?

ЛОРА: Ты знаешь, что я только что поняла?

ГАС: Ты была этой женщиной на ступеньке? Нет. Скажи.

ЛОРА: Мне кажется, я вот только что поняла, что это — реальность.

ГАС: Прошу прощения? Ты только что сказала: «Это — реальность»?

ЛОРА: Мне кажется, я только что осознала, что я существую.

ГАС: Ты имеешь в виду — сегодня вечером или…?

ЛОРА: Нет, я в смысле… В последнее время так часто бывают такие… мгновения просветления…

ГАС: Хмммммммммммммммммм.

ЛОРА:…когда на какую-то секунду-другую я осознаю, то есть — по-настоящему осознаю, что вот это — все это — действительно здесь. Что оно существует. И что я — часть его. Не знаю. Меня почему-то лишь недавно как огорошило: ведь когда философы говорят о природе реальности, они же не о словах говорят, не об идеях, они говорят о вещах — вроде вот этой коробки, вот этой газеты, вот этой ручке у меня в руке. А все они — реальны.

ГАС: Угу.

ЛОРА: Я — во вселенной. Так странно. Вот эта огромная пустая дыра в триллион световых лет поперек, ей миллард лет уже, а я стою на крохотном кусочке камешка, который по ней летает. Мы стоим. Все стоят. Прямо сейчас. Вот в этот самый миг. Я существую и вот эта ручка существует. Она лежит у меня в руке. В моей живой руке…

ГАС: Угу. Слушай, а ты просто щелкни каблучками своих рубиновых туфелек и скажи: «Лучше дома места нет, лучше дома места нет…»

ЛОРА: Ох, иди к черту.

ГАС: Идти к черту? Ладно тебе, Лора. «Это — реальность»?! Это Нью-Йорк. Это и есть обиталище черта. «Это — Твоя Жизнь» с Ральфом Эдвардсом[3], быть может. Но — «это реальность»? «Я — во вселенной»? Ладно. Прости. Я не хотел не воспринимать тебя всерьез.

ЛОРА: Отлично высказался, старик.

ГАС: Просто — когда кто-то говорит: «Это реальность», что бы ты ни сказал в ответ, будет звучать несколько избито. Какой должна быть нужная реплика на фразу «Это реальность»?

ЛОРА: Ну почему на все должна быть какая-то реплика? Почему все требует какого-то остроумного ответа?

ГАС: Так. Ладно. Немножко остроты выдергивает из реальности жало. И это — единственная реальность. А я тебя знаю как женщину, у которой в лучшие дни на все был готов остроумный ответ. Оригинальная женщина реплик. Несмотря даже на то, что сегодня ты изображаешь меланхоличного Гамлета в облике дамы. Но послушай, если ты хочешь заняться философией как таким глубокомысленным хобби в дополнение к итак уже довольно прибыльной карьере — валяй. Я поддержу тебя, милая.

ЛОРА: Ладно, ладно. Я банальна. Пристрели меня.

ГАС: Я не могу тебя пристрелить. Тогда ты не будешь больше существовать, а что я буду делать со всей этой мебелью? Мы, наконец, находим себе квартиру побольше, а она вдруг умирает у меня на руках! Здорово! Большое спасибо!

ЛОРА: Но знаешь что?

ГАС: Что?

ЛОРА: Эта ручка все равно существует в моей руке.

ГАС и ЛОРА: В моей живой руке.

ЛОРА: Спасибо.

ГАС: Вероятно, мы сможем продать это «Авторучкам Паркер». «Новая основополагающая авторучка. Не очень хорошо пишет — но она существует.»

ЛОРА: «Бик или Не Бик».

ГАС: В таком вот духе, да. Знаешь, что тебе нужно в твоем нынешнем настроении? Тебе нужно мое последнее изобретение. Послушай, тебе понравится. «Двухмерные Очки». Надеваешь — и все как в кино. Блестяще, разве нет? В те дни, когда в дерьмище по колено и погружаешься еще глубже со скоростью света, просто цепляешь их и — Эй, никаких проблем! Я — в кино. Выбор из двух модификаций — черно-белые или техниколор, чтоб все выглядело цветасто, как в фильмах «МГМ». Идеально подходит для людей с мандражем реальности, вроде тебя. В чем дело?

ЛОРА: Ни в чем.

ГАС: Вот тебе философская спекуляция. Раз уж ты в философском настроении. Ты же знаешь, что тайное предназначение пчел — в опылении цветов? А кто-нибудь хоть раз задумывался, что тайное предназначение людей, может быть, — опылять мебель? То есть, смотри. Я сажусь на кушетку, потом перехожу в столовую и сажусь на стул, неся с собой на ляжках немного кушеточной пыльцы — и, быть может, среди ночи там расцветет какой-нибудь маленький диванчик. Или, скажем, я посижу на стуле, ты посидишь на стуле, потом мы поменяемся стульями и пожалуйста — родится любовное гнездышко.

ЛОРА: Ты не мог бы минутку посидеть тихо? Прошу тебя.

ГАС: Извини. Я снова лепетал?

ЛОРА: Прости.

ГАС: Ну что ж. У тебя настроение довольно мрачное и серьезное, а я чувствовал себя неплохо. Мне просто хотелось немножко порезвиться.

ЛОРА: Ты разве никогда…

ГАС: Что?

ЛОРА: Иногда мне кажется, что я живу в мире, но ничего о нем не знаю. Даже прожив столько лет, я все равно не знаю о мире даже самого основного. Я ничего ни о чем не знаю! В последнее время я иногда думаю, что моя жизнь так и будет все идти и идти. А потом остановится.

ГАС: Идти — как, «так»?

ЛОРА: Ну… Вот так.