Третья ось

Приглушенно зазвенел телефон. Вызывал полковник Ярченко. Он сообщил, что в больницу в бессознательном состоянии доставлена инженер Загорская. Ее нашел на железнодорожных путях переездный сторож, после того как прошел пассажирский поезд. Загорская несколько часов не приходит в себя. Ведется расследование этого несчастного случая. Полковник приказал Голубеву срочно выехать в управление и добавил, что на послезавтра назначен суд над машинистом Кленовым. Сокрушенный новым несчастьем, Андрей остался один.

ПАПИРОСЫ «КАЗБЕК»

В эти часы в деповской столовой тихо и безлюдно. Андрей прошел через весь зал и сел за столик в правом углу около печки. Есть ему не хотелось, он заказал два стакана чаю и, прихлебывая его маленькими глотками, временами рассеянно посматривал в глубину зала.

Обеденный перерыв давно окончился, деповцы вернулись в цехи, и только за одним столиком Андрей заметил двух паровозников в испачканных мазутом полушубках, как видно зашедших в столовую после поездки. Наблюдал за ними Андрей машинально, лишь бы немного отвлечься от горестных размышлений.

С тех пор как в рабочих столовых прекратили продажу водки и пива, клиенты за обедом долго не засиживались. Но два друга (по отрывочным фразам, доносившимся до Андрея, он определил, что это были помощник машиниста и кочегар) уходить из столовой не спешили и, как ни странно, заметно хмелели. Васильков заметил, как в стаканы, предназначенные для безобидного напитка «Лето», стоявшего нераскупоренным на столике, кочегар исподтишка наливал «Перцовую». Пили без закуски, после каждого стакана проводя рукавами полушубка по мокрым губам.

«Это называется закусывать мануфактурой, — усмехнулся Андрей, — в данном случае — мазутной овчиной».

Подошла официантка и, заметив, что Андрей смотрит в сторону увлекшихся выпивкой друзей, горячо заговорила:

— Товарищ лейтенант, они ведь не нарушают порядок! Сидят себе тихо, мирно, не буянят, не сквернословят. Не виноваты же люди, что у нас спиртным не торгуют. Выпить-то где-то надо.

Однако после добровольной защитительной речи девушка подошла к столику друзей и внушительно пригрозила:

— Тише вы, ироды! Натащут вина, налижутся, а тут за вас отвечай.

Она нагнулась, достала из-под стола две пустые посудины и, ворча что-то невнятное, пошла на кухню. Помощник машиниста вздумал было поухаживать за ней, но, убедившись в безуспешности своей попытки подняться со стула, в отчаянье махнул рукой и, опустив низко голову, задремал.

Кочегар, оказавшийся более крепким, несколько раз толкнул друга в плечо, настойчиво требуя:

— Вася... Вася... угости закурить!..

Обиженный неотзывчивостью своего бесчувственного товарища, кочегар подошел к буфетной стойке. Сколько он ни шарил в карманах, ничего, кроме гаек, болтов, шайбочек и обтирочной пакли, обнаружить не смог.

— Шайбочки, да не те, — уныло проговорил он, смотря прямо в лицо буфетчице.

В это время Андрей, покончив с чаепитием, прошел в конторку заведующей столовой. Она только что приехала из областного центра и могла что-нибудь знать о здоровье Тани.

Поиски кочегара наконец увенчались успехом. Из неведомых тайников он вытащил замусоленную пятерку и, протянув ее буфетчице, потребовал:

— Пачку «Казбека».

Буфетчица из-под прилавка достала коробку с черным силуэтом всадника, скачущего вдоль голубых гор, и вместе со сдачей подала ее кочегару. Парень взял папиросы и нетвердой походкой направился к столику, где сидел покинутый им на время приятель.

Закурив папиросу, он другую с большим трудом вставил в рот помощнику машиниста, но сколько ни силился, зажечь папиросу для друга ему не удалось. Тот только пытался жевать мундштук.

— Шлепу много, а тяги нет, — сердито заметил кочегар, зажигая одну спичку за другой. От этого занятия его отвлек незнакомый мужчина, который только что перед этим вошел в столовую и после непродолжительного разговора с буфетчицей направился к столику.

— Дорогой друг, — обратился он к кочегару. — В буфете не оказалось моих любимых папирос «Казбек». Последнюю пачку буфетчица продала вам. Прошу, уступите ее мне.

Кочегар любезно протянул раскрытую пачку незнакомцу.

— Угощайтесь!

Мужчина взял одну папиросу и, держа пачку в руках, попросил у кочегара прикурить. Перехватив зажженную папиросу в свою руку, он долго прикуривал от нее и, нечаянно уронив, затоптал ногами. Затем сунул пачку папирос в карман, бросил на стол новенький червонец и, промолвив: «Благодарю, получите за папиросы», поспешно вышел из зала. Кочегар было бросился за ним, но зацепился за ножку стола и, не удержав равновесия, грохнулся на стул. Успокоил его вид лежавшей на столе десятирублевки. «Есть на похмелку»,— подумал он и, немного помедлив, вернулся к оставленному занятию: стал раскуривать последнюю папиросу, повисшую на губе у заснувшего товарища. Обрывая изжеванный конец, он почувствовал, что его пальцы выхватили из мундштука пергаментную трубочку. «Здесь что-то неладное», — подумал он, сразу трезвея.

Развернув пергамент, кочегар увидел нанесенные на бумагу какие-то непонятные знаки. И вдруг знаки стали тускнеть и вовсе исчезли.

— Что за чертовщина? Неужели я так набрался, что мне начинают мерещиться всякие чудеса? — пробормотал кочегар. Увидев выходящего из конторки Андрея, он обрадованно позвал:

— Товарищ сотрудник! Скорее сюда!..

БУФЕТЧИЦА ОТРИЦАЕТ ВСЕ

Через три дня приехал Василий Иванович. На взволнованный вопрос Андрея: «Как Таня?» майор рассказал то, что было ему известно.

— Несчастье с Таней — это не случайность, а очередное звено в цепи преступлений. Врагу мало было убрать Таню из поля зрения следователя. Ее решили убить, как опасного свидетеля. Она долго не приходила в сознание, пораженная тяжелой контузией. Врачи запретили обращаться к больной с какими-либо вопросами. В этой борьбе за жизнь может выручить только молодой здоровый организм. Удалось установить, что, не доезжая до областного центра, она выходила в тамбур подышать свежим воздухом и после этого не вернулась. Ее попутчики подняли тревогу, а по прибытии на станцию сообщили об исчезновении пассажирки. Однако на станции было уже известно о находке переездного сторожа, и туда была направлена «скорая помощь».

Голубев рассказал еще Андрею, что Кленова, учитывая его прошлую безаварийную работу и высокие производственные показатели, приговорили к двум годам тюремного заключения условно, с лишением права управления паровозом. Из Чкаловской области поступил ответ от родителей Лапина. Единственный их сын — студент Ленинградского института инженеров железнодорожного транспорта — погиб перед самым окончанием института в Отечественную войну в Ленинграде во время блокады.

— Выходит так, что его документами воспользовался какой-то проходимец, который до сих пор не обезврежен и где-то затаился.

Когда Голубев досказал городские новости, на допрос привели буфетчицу Софью Георгиевну Блажевич, арестованную Андреем сразу же, как только им была обнаружена конспиративная переписка в папиросном мундштуке.

В кабинет ввели полную женщину средних лет. Даже находясь под арестом, она не изменила своей манере казаться для посторонних глаз моложе своих лет. Секрет кажущейся молодости заключается в злоупотреблении косметикой.

Тщетно Блажевич старалась скрыть белилами и румянами следы бессонных ночей и тревоги. Темные круги под глазами проглядывали из-под слоя пудры, выделялись морщины на лбу и в уголках глаз.

Слушая вопросы Голубева, буфетчица делала изумленное лицо и все отрицала. Гражданина, заходившего за папиросами, она видела впервые.

— Мужчина приезжий. Видимо, заскочил с поезда.

Описывая его внешность, она не смогла вспомнить у него особых примет.

— Человек как человек. Ни изящества, ни эффектности.

Обыск на квартире Блажевич и осмотр оставшихся в буфете папирос ничего дополнительного не дал.

Голубев, извинившись за горячность младшего лейтенанта Василькова, освободил буфетчицу из-под ареста.

— Поспешил, товарищ Васильков! — недовольно заметил Голубев после ухода Блажевич. — Забыл о нашей тактике: внешне вести следствие по ложному следу.

— Вы думаете, товарищ майор, что этот случай имеет отношение к нашему делу?

— К нашему делу имеет отношение любой случай нарушения норм поведения со стороны этих людей. Но не в этом дело, — ответил Голубев. — Обнаружив преступный факт, оперативник никогда не должен обнаруживать себя. Это условие запомни раз и навсегда. Блажевич — связующее звено, персонаж далеко не первостепенный. Взять ее никогда не поздно: деваться ей некуда. Надо было держать ее как приманку и на этого живца подловить рыбу покрупнее. Теперь, когда стало известно, что Блажевич находилась под арестом и подверглась допросу, вражеская агентура не станет больше пользоваться ее услугами связной.

Внезапно дверь распахнулась, и в нее влетел Костя Кротов — кочегар, обнаруживший письмо в мундштуке.

— Здравия желаю, товарищ майор. Прибыл по вашему вызову, — четко отрапортовал он.

Голубев попросил Костю рассказать, как выглядел человек, которого он угостил папиросами.

Костя все дни ожидал этого вопроса, и все же он поставил его в тупик: наблюдательность в тот день изменила ему.

— Встретил бы я его сейчас, сразу бы узнал. Как зыркнул он на меня очкастыми шарами да рявкнул...

— Что ж ты молчал, что он был в очках?

— Точно. В очках. Это я только что вспомнил.

Больше у Кости вытянуть ничего не удалось.

Рассказывая друзьям-паровозникам о своей хмельной забывчивости, Костя Кротов сокрушенно качал головой и говорил, что у него после беседы с товарищем майором Голубевым было такое ощущение, словно по его вине проехали красный светофор.

— Пить я теперь бросил окончательно. А этого гада век не забуду, — грозно восклицал он.

Вечером сотрудник управления капитан Дамбаев привез расшифровку записки. В ней сообщалось: «Петля затягивается, рвите ее. Дальнейшие инструкции следующей почтой».

Перед отъездом Дамбаев заходил к Тане в больницу. Придя в себя после глубокого обморока, она смогла написать несколько строчек Андрею.

Обрадованный Андрей вслух прочитал записку. «Я чувствую, что все будет благополучно и мы скоро встретимся. Береги себя. Жди».

Андрей ответил ей прочувствованным письмом, где сожалел о случившемся и желал ей скорейшего выздоровления. «Что бы ни случилось, я всегда рядом с тобой — твой надежный друг и защитник», — приписал он в конце.

НОЧНЫЕ ВИЗИТЕРЫ

В ту же ночь к домику, одиноко стоящему на краю улицы, прокрался человек. Без труда сбросив крючок у дверей, ведущих в сени, он толкнул следующую дверь. Бесполезно. Дверь, обшитая кошмой, не поддалась его усилиям. Тогда неизвестный тихо, тремя короткими ударами постучал в косяк. Через минуту он повторил стук несколько громче и, переждав еще одну минуту, снова стукнул три раза.

Тяжелая дверь бесшумно отворилась. Женщина, появившаяся из темноты, привычным жестом взяла ночного посетителя за руку и провела в боковую комнату.

— Не надо огня, — прошипел мужчина.

— Что вы делаете? Я провалена. Только сегодня меня выпустили, и за домом наверняка следят.

— Все меры предосторожности приняты. Я проник к вам, как тень. Это последняя передача.

В его прерывистом шепоте чувствовался нерусский акцент.

Мужчина вложил в руки хозяйки дома пачку папирос.

— Но как я передам их? Он слишком осторожен, чтобы после всего случившегося искать встреч со мной.

— Вы найдете его сами. Прощайте!

Софья Георгиевна вышла из комнаты первой. Она выглянула на улицу и, убедившись, что никто не следит за домом, осторожно приоткрыла дверь и выпустила незнакомца...

Через час капитан Дамбаев докладывал майору Голубеву:

— Она попалась в простейшую ловушку. Завтра «очкастому» будет поставлен мат в один ход.

— Рано торжествуете, капитан, — охладил пыл Дамбаева майор. — Эта комбинация проведена для того, чтобы подтвердить виновность Блажевич и припереть ее к стене. «Очкастого» таким фертом не возьмешь.

Капитан Дамбаев в ту ночь был не единственным посетителем домика на окраине. Не успела Софья Георгиевна успокоиться после пережитых волнений, как стук в окно поднял ее снова с постели. Пришел тот, кого она и хотела и боялась видеть. Софья испуганно прижалась к дверному косяку и пыталась рассказать о своем провале.

— Я знаю все, — прервал ее ночной посетитель. — Я видел, как к вам заходил связной и как следом за ним ушла засада, сделанная на меня. Что он вам передал?

Софья подала папиросную коробку и только тут заметила: он был без очков. Он не надел очки даже тогда, когда в затемненной боковой комнате при свете электрического фонарика расшифровывал записку, найденную им в одной из папирос. Прочитав записку, он криво усмехнулся. В его глазах появились злоба и ожесточение.

— Вина, закуски и два бокала, — повелительно сказал он Софье, и та, бесшумно двигаясь по комнате, на скорую руку собрала скромное угощение.

Разливая портвейн, ночной гость потребовал стакан холодной воды. Когда Софья вернулась из кухни, он наливал себе второй бокал.

— Пьем в последний раз. Через пять минут меня здесь не будет, — возбужденно сказал он, чокаясь с Софьей.

Софья благодарно посмотрела на него. Ей казалось, что с отъездом этого опасного человека кончатся все страхи, нависшие над ней с тех пор, как после растраты в столовой, когда ей угрожало снятие с работы, суд и, может быть, тюрьма, ее неожиданно выручил деньгами интеллигентный мужчина в очках, до этого часто останавливавшийся у стойки буфета и случайно узнавший о постигшей ее беде. Ей до сих пор было непонятно, как она, вдова погибшего на войне командира, впуталась в грязную историю и стала пособницей врага. И только боязнь за свою судьбу, животный страх перед ответственностью заставили ее молчать о своей второй жизни, бессовестно лгать и изворачиваться на допросе у Голубева.

«Позорному прошлому приходит конец, — подумала она, большими глотками выпивая вино. — Но почему я так быстро хмелею?»

Ответить на этот вопрос Софья не смогла, она потеряла сознание.

«ОЧКАСТЫЙ» УБИРАЕТ СВИДЕТЕЛЕЙ

Легковая автомашина быстро промчалась по улицам пробуждающегося города. У крайнего домика шофер круто затормозил. Из машины выскочили Андрей, капитан Дамбаев и врач-эксперт. Полчаса тому назад им стало известно об отравлении в своем доме Софьи Георгиевны Блажевич.

Андрей, вбежав в дом и пройдя в маленькую комнату, увидел на столе развернутый тетрадочный лист и стакан с водой. В кресле, склонив голову набок и опустив руки, лежала безжизненная Софья. На листе синим карандашом неровным, явно измененным почерком было написано: «Дальше позор терпеть не могу. Позаботьтесь о...» На последнем слове графит карандаша обломился, и оно осталось недописанным. Карандаша в комнате не оказалось, зато Андрей отыскал обломок графита и спрятал его в спичечный коробок. Перелив жидкость из стакана в бутылку, Андрей с большими предосторожностями упаковал стакан так, чтобы на нем сохранились отпечатки пальцев. Безуспешно искал капитан Дамбаев пачку папирос, принесенную им сюда ночью, — она исчезла. Больше ничего подозрительного не обнаружил и Андрей.

Тем временем врач констатировал смерть гражданки Блажевич от сильнодействующего яда...

В тот же день стало известно, что кочегар Костя Кротов был подобран ночью на улице.

Его голова была проломлена кастетом. Он рассказал Голубеву, пришедшему к нему в больницу, свою невеселую историю.

— Шли мы с подружкой из клуба, с танцев. Время позднее. Сами знаете, дело наше холостяцкое, ну и задержались у калитки. Прощались, прощались, а распрощаться не можем. Тут я догадался поцеловать свою Ниночку. Разок... другой... третий... И вовсе расходиться не хочется. Так, думаю, и в поездку не поспеешь. Выручила мамаша Ниночки: прогнала ее домой. И меня, понятно, тоже шуганула домой, только в другую сторону. Так вот, значит, жму я на большой клапан, посвистываю, настроение бодрое, как у паровоза после горячей промывки. На углу остановился закурить. Достал папиросы, беру одну в рот. Тут из-за угла выворачивается здоровенный дядя. «Угостите, — говорит, — молодой человек, папироской еще разок». Я ему подаю пачку, зажигаю спичку и вижу — он. Не успел я подумать, что делать, как упал от сильного удара.

Майор Голубев, не перебивая, внимательно выслушал Костю, хотя чувствовал, что говорить ему трудно и больно. Но как остановить разговорившегося паренька, который в этот раз хотел рассказать как можно больше, чтобы хоть немного загладить свою оплошность, допущенную при первой встрече с «очкастым» в столовой?

Василий Иванович пожал Косте ослабевшую руку, пожелал ему быстрейшего выздоровления и, оставив на тумбочке пакет с гостинцами, вышел из палаты.

«Очкастый» убирает со своего пути свидетелей. Он боится быть опознанным на улице. Значит, он в городе и пока не спешит его покидать.

СИНИЙ КАРАНДАШ

Звонил полковник Ярченко. Внушительно и спокойно он указал майору Голубеву, что расследование дела о крушении поезда № 1112 идет крайне медленно. До сих пор следствие не имеет основательных данных и весь его ход построен на подозрениях и предположениях. Полковник предлагал сопоставить все факты, которыми располагает Голубев, и перейти к решительным действиям. В заключение он обещал помочь дополнительными документами, которые ускорят ход расследования.

Голубев созвал внеочередную оперативку. Важные данные сообщил Андрей.

В культмаге он установил, что синие карандаши, после их получения с базы, приобрели для райисполкома, школы и вагонного депо. Последнее обстоятельство особенно заинтересовало Андрея. Он тут же направился к Колосову, придумав безобидный предлог. Разговор шел на отвлеченные темы. Андрей не собирался уходить, заметив в стакане на письменном приборе несколько синих карандашей. Выбрав момент, когда Колосов выбежал к оператору за сводкой, передачи которой по телефону настойчиво требовали из службы, Андрей вынул из стакана карандаши. Два из них были остро зачинены. У третьего графит был обломлен. Андрей поспешно сунул его в карман, дождался возвращения начальника депо, распрощался и вышел.

Его охватило нетерпение. Казалось, карандаш прожигал карман. Открывая дверь кабинета, он долго не мог попасть ключом в замочную скважину и так же долго возился с неподатливым замком сейфа, где находился спичечный коробок с обломком графита. Только подготовившись к исследованию, он почувствовал себя спокойно. Лезвием перочинного ножа Андрей отрезал небольшой кусок карандаша со стороны излома, освободил графит от кедровой оболочки и попытался соединить два обломка графита. Обломки совпали.

Сообщение Андрея многое прояснило. Оно связывало два преступления как два звена одной цепи и вело в один и тот же адрес — в кабинет начальника депо Колосова.

Группа, которая вела наблюдение за Колосовым, была подчинена капитану Дамбаеву. Капитан докладывал горячо, отрывисто, с заметным бурятским акцентом.

— Колосов запил. Дважды его засекли в вокзальном ресторане с приемщиком министерства Грохотовым. В обоих случаях платил Грохотов. На днях, провожая Грохотова, начальник депо перехватил лишку. Домой его привел сосед, найдя после отхода поезда на перроне почти в невменяемом состоянии. В ресторане изъяты две пивные кружки, из которых пили Колосов и Грохотов. Кружки направлены в лабораторию отдела для снятия дактилоскопических оттисков.