Помоги проекту - поделись книгой:
Я с тоской посмотрел на Сэлму и тяжело вздохнул, когда она утвердительно затрясла своими подбородками.
— Мистер Весткотт был в восторге от успеха своего сериала, — радостно доложила она. — Он страшно расстроился, когда бедная собачка подохла и пришлось прекратить съемки.
— Прощай, новый сериал! — устало произнес Борис. — До свиданья, Юджин Весткотт!
— Прощайте ваши восемь тысяч в неделю, — проворчала Сэлма. — Плакали и шесть процентов с дохода и неделя с Юджином Весткоттом. — Толстуха с хитрой улыбкой взглянула на меня. — И с Вандой! — Ее лунообразное лицо довольно расплылось.
— Да, — вяло подтвердил я. — Впрочем, пожалуй, не стоит торопиться, товарищ. Что мы теряем, если проведем неделю с Весткоттом?
— Наш разум, — пробурчал Борис.
Я продолжал настаивать:
— Может, нам удастся разубедить его?
— Он же спонсор, — холодно возразил Борис.
— Почему бы нам не последовать доброму царскому примеру и не сделать попытку? — бодрым тоном спросил я.
— Не хочется вспоминать об этом, — пробормотал Борис. — Но царь Николай сделал попытку в 1917 году, и ты знаешь, чем она кончилась!
— Черт возьми! — взорвался я. — Неужели неделя на Западном побережье — такая уж трагедия?
Ванда подняла глаза, с явным трудом отрываясь от своих грез. В них милорд рассказывал о дрессированных павлинах, которые, согласно традиции, охраняли его замок от врагов со времен Альфреда Великого.
— Ты все опять перепутал, Ларри, — сказала она капризным тоном. — Не на Западном побережье, а около Западного побережья!
— Я могу проплыть порядочно, — пробормотал Борис. — Могу полчаса пролежать в воде на спине. Но целую неделю болтаться в воде? Это просто абсурд!
— У мистера Весткотта собственный остров у Западного побережья, — отрезала Ванда. — Он живет там почти все время.
— Собственный остров? — изумился Борис. — Надо бы взглянуть на него.
— Прекрасная идея, — охотно согласился
На секунду я закрыл глаза и вообразил Ванду, соблазнительно растянувшуюся на золотом песке в микроскопическом бикини, а рядом шумит и пенится Тихий океан. Я уже было начал подумывать, не купить ли мне какой-нибудь завалящий английский титул, прежде чем мы туда отправимся. Конечно, если удастся найти что-нибудь по дешевке. Я бы размахивал им, как приманкой, перед высокомерным носиком Ванды. Я сообразил, что она не бросится в мои объятия из-за возможности стать леди Бейкер. Ей нужно что-то более значительное. «Лорд Бейкер из Лонг-Айленда» могло бы подойти. Но, пожалуй, лучше «Его превосходительство граф Тридцать третьей улицы». Тогда и почтовый индекс не нужен, размышлял я.
— Договорились? — услышал я хрюкающий голос Сэлмы.
— Пожалуй, — кивнул Борис. — Собственный остров — это вообще классно. А тут еще остров, построенный из алюминия. Я просто сгораю от нетерпения!
Глава 2
Я выглянул в иллюминатор гидроплана и увидел, что остров превратился из булавочной головки на горизонте в круглый зеленый оазис посреди океана. Его зеленый цвет соответствовал цвету лица Бориса. Мы вылетели из аэропорта Лос-Анджелеса всего полчаса назад, а он выглядел так, будто уже шесть месяцев болтался в море, три раза обогнув мыс Горн.
Вблизи островок оказался около двух миль в диаметре. В центре его возвышался огромный холм. Весткотт построил свой дом на склоне этого холма, и с высоты птичьего полета он напоминал настоящую средневековую крепость.
Взглянув вниз, Борис громко застонал.
— Это же замок Иф, — пробормотал он трагическим тоном. — Именно здесь граф Монте-Кристо был похоронен заживо. А я, дорогой товарищ, не граф Монте-Кристо и не собираюсь скакать по полям сражений со шпагой в руке!
И тут он допустил фатальную ошибку, взглянув вниз как раз в то время, когда гидроплан резко спикировал к поверхности океана. До конца полета ему пришлось сидеть, крепко зажмурив глаза и отчаянно сжимая в руках бумажный пакет, из тех, что обычно хранятся в карманчике на спинке кресла в красивой папочке с надписью: «Летать с нами одно удовольствие!»
После пары приличных толчков, когда самолет коснулся поверхности воды, он плавно заскользил к пристани, находившейся уже совсем близко.
— Мы уже на том свете? — прошептал Борис, закрыв лицо руками. — Или еще тонем в море собственной крови?
— Мы приземлились, — успокоил его я. — И все проблемы остались позади. Океан гладкий, как озеро в Центральном парке.
И тут его тело содрогнулось в приступе рвоты. Я словно катапультировался из кресла. Конечно, долгая проверенная дружба — прекрасная вещь, особенно когда она строится на абсолютном доверии. Именно поэтому я не хотел разрушать ее из-за какой-то глупости. Ну, например, из-за того, что Борис вдруг повернет голову не в ту сторону…
В дальнем конце причала нас ожидала высокая блондинка, и я ускорил шаги, чтобы немного опередить спутников в тот момент, когда мы поравняемся с ней. Девушка была натуральной блондинкой, и ее прическа покоряла своей простотой. Жестковатые на первый взгляд, непокорные волосы говорили о твердом характере и большой жизненной силе. Надменное выражение не сходило со скуластого лица с прямым патрицианским носом. Полные губы несколько нарушали общую картину и могли бы выглядеть чувственно, если бы не строгое, волевое выражение лица. В линии подбородка угадывалось что-то тигриное, и у меня возникло неприятное ощущение, что она может съесть мужчину живьем, неторопливо пережевывая его.
Высокая грудь блондинки была несколько тяжеловата, но в сочетании с прочими достоинствами выглядела вполне уместно. Облик встречавшей нас девушки дополняла одежда: белая блузка с длинными рукавами, убранная в коротенькие и очень узкие шорты. Они плотно облегали ее стройную талию и подчеркивали длину изящных бронзовых ног от округлых бедер до тонких щиколоток. Если бы у меня была такая блондинка, я бы тоже держал ее на собственном острове — прикованной к постели!
Уперев руки в бока, она бесцеремонно разглядывала меня, словно новую алюминиевую кастрюлю, выставленную напоказ в ее собственном магазине. Так продолжалось целых пять секунд. Я посчитал их прежде, чем она заговорила.
— Привет, — наконец выдавила она глубоким, гортанным голосом. — Меня зовут Марта.
— А меня Ларри Бейкер, — учтиво ответил я. — Вот это картинка! — Я смотрел на эту блондинку с откровенным восхищением. — Вот уж не думал, что все это можно сделать из алюминия.
Марта тихо рассмеялась:
— Очень мило! Обязательно перескажу вашу шутку мужу.
— Мужу? — удивился я.
— Да. Я Марта Весткотт.
— Вот как? — Я понимающе улыбнулся. — Теперь мне ясно, почему ваш муж так преуспевает!
В это время к нам подошла вся группа, и мистер Клюрман начал представлять всех нас друг другу. Я с кислой миной наблюдал за его работой. Этот человек напоминал рекламного агента, опасавшегося, как бы его не выгнали с работы. Личный помощник Юджина Весткотта был тоже блондином и обладал грубоватой, но очень выигрышной внешностью. Так что я даже собрался подыскивать себе вакансию в ближайшем монастыре, В дополнение ко всему, у него была фигура футбольного полузащитника при элегантности обедневшего итальянского графа, вынужденного позировать для рекламы шотландского виски.
В мрачном расположении духа я как зачарованный наблюдал за реакцией Марты Весткотт на представляемых ей членов нашей группы. Они с Вандой обменялись долгими, изучающими взглядами, после чего обе облегченно вздохнули. Видимо, каждая из них решила, что превосходит другую по всем основным показателям: красоте, шарму, умению одеваться и успеху у мужчин.
Бориса Марта приняла за прислугу. Удостоив его лишь кивком, она занялась изучением Кэрол Фримен. Дамскую половину нашей команды трудно объективно оценить с первого взгляда. Кэрол выглядела как тихая маленькая брюнетка, готовая в любой момент отойти на второй план или даже вовсе исчезнуть. Но при внимательном рассмотрении, чем сейчас и занималась Марта, приходилось в корне пересматривать первоначальное впечатление. Причем с невероятной скоростью. В этих, казалось бы, спокойных, темных глазах скрывалась стальная воля, а простенькое платьице в цветочек вовсе не скрывало восхитительных форм, способных лишить разума любого мужчину, достигшего половой зрелости. Знакомство с настоящей Кэрол Фримен сравнимо с покупкой учебника по бухгалтерскому учету, под скучной обложкой которого скрывается порнографический шедевр «Фанни Хилл».
Видимо, случай с кинозвездой Кэрол Фримен сделал Марту более осторожной в оценке Энтони Люкаса. Мужскую половину команды представлял высокий мрачный тип с характерной внешностью стареющего героя дневных сериалов для домохозяек. Вспомните киногероев тридцатых годов, и вы поймете, что я имею в виду. Не хватало только прически с пробором посреди головы и туфель из настоящей крокодиловой кожи. Его грязновато-карие глаза приобретали еще более грязное выражение, когда он смотрел на Марту. До меня вдруг дошло, что такой взгляд бывает у крокодила, который затаился в тине и ждет, пока его жертва достаточно разложится, чтобы стать съедобной.
— Эмиль заберет багаж позднее, — сказала Марта деловым тоном, когда со знакомством было покончено. — А теперь идемте прямо в дом, там нас ждет Юджин.
— Да, миссис Весткотт, — подобострастно кивнул Клюрман. — Как вам будет угодно!
Презрительно улыбнувшись ему, она повернулась ко мне:
— Вы пойдете со мной, мистер Бейкер. Алек проводит всех остальных.
Ее слова прозвучали, как приказ королевы. Я подождал, пока Клюрман с компанией удалились от нас шагов на двадцать, а затем не спеша последовал за ней по извилистой тропинке, ведущей к дому на склоне холма.
— Юджин, мой муж, не пожалел ни времени, ни денег, когда строил этот дом, — с гордостью сказала она. — Все пришлось доставлять сюда по воде: рабочих, материалы, оборудование.
— А я думал, все доставлялось сюда при помощи гигантской алюминиевой катапульты, — с самым серьезным видом предположил я.
— Это точная копия старинного французского замка, — продолжала, пропустив мимо ушей мою реплику, Марта.
От ее голоса веяло скукой, как будто ей приходилось повторять этот текст из путеводителя уже сотни раз.
— Ему всегда хотелось иметь уединенный уголок, где он мог бы размышлять и строить планы.
— И кажется, он добился своего, — отметил я.
— Мы поддерживаем связь с внешним миром только при помощи гидросамолета и по радио, — невозмутимо продолжала она. — Наша прислуга состоит из трех человек: мажордом Эмиль, европейский повар и моя личная горничная. Когда в нашем доме бывает более шести гостей, мы нанимаем кого-нибудь дополнительно, на время.
— Похоже, вы ведете здесь довольно суровую и, если можно так сказать, примитивную жизнь, — улыбнулся я.
Ее глаза холодно блеснули.
— Вы, кажется, пытаетесь подшутить надо мной, мистер Бейкер?
— Как могла прийти вам в голову такая кощунственная мысль! — возмутился я.
— Тогда, может быть, вы смеетесь над моим мужем?
— Со слов Алека Клюрмана я имею достаточно полное представление о Юджине Весткотте, — ответил я. — И поверьте, в моем представлении шутка и ваш муж — вещи несовместимые.
Ее губы слегка искривились.
— Ну и какое же впечатление сложилось у вас о моем муже после инструктажа Алека?
— Юджин считает, что такие, как он, высоконравственные лидеры нации должны неуклонно следовать суровому моральному кодексу. — Я перевел дыхание. — Первым шагом к спасению мира должно стать достижение морального лидерства через такие средства информации, как телевидение.
— Вы, должно быть, прилежный слушатель, мистер Бейкер, — снисходительно заметила Марта. — Что же еще вы узнали? — В голосе молодой женщины сквозила ирония.
— Очень многое! — простонал я. — Но наибольшее удивление вызывает у меня то, во что мистер Весткотт не верит.
— Например? — Брови блондинки приподнялись.
— У вас есть дети, миссис Весткотт? — спросил я.
— Нет. А в чем дело?
— Тогда все понятно! — констатировал я. — Заметив, как резко похолодели ее глаза, я быстро затараторил:
— Юджин Весткотт не верит в секс, алкоголь, табак, бродвейские пьесы, голливудское кино, иностранное кино и телевизионные программы, за исключением тех, которые он сам спонсирует…
— Замолчите, мистер Бейкер! — процедила она сквозь стиснутые зубы.
Но было уже поздно: я завелся, как главная пружина часов на лондонском Биг-Бене.
— Ваш муж не верит в демократическую партию, в республиканскую партию, — продолжал я выпаливать слова с пулеметной скоростью. — Или в любую другую партию, члены которой не прочь развлечься, потому что развлечения могут ослабить их моральные устои, а там всего лишь один шаг до распутства…
— Да замолчите вы наконец! — прикрикнула Марта Весткотт.
— Вы сами открыли пробку и выпустили джинна из бутылки.
Несколько секунд мы шли рядом в полном молчании. Потом она вдруг резко повернулась ко мне.
— Вы ведь писатель, мистер Бейкер? — сказала блондинка сладким как сахарин голосом.
— Да, я писатель, — тут же признался я.
Она громко фыркнула.
— Если Юджин услышит от вас что-нибудь подобное, вряд ли он согласится использовать ваши таланты, — предупредила Марта.
— Все, что я наговорил, на бумаге будет выглядеть совершенно по-другому, — заверил я ее. — Все будет очень гладко, мило и фальшиво. И будет сиять, как алюминиевая фольга!
— Вы даже не подозреваете, насколько вы несправедливы к Юджину, — рассердилась она. — После всего, что случилось с его старшим братом, как можно осуждать Юджина за его веру и идеалы?
— У него есть старший брат? — поинтересовался я.
— Да. Всего на пару лет старше. Его зовут Карл, — сказала она. — Юджин просто обожал его. Но Карл вел безалаберный образ жизни, как, очевидно, и вы, мистер Бейкер. Он увлекался всем, чем только можно: роскошью, алкоголем, женщинами, наркотиками! В тридцать лет он убил девушку только за то, что она отказалась с ним выпить! Последние двадцать лет Карл провел в больнице для маньяков с криминальными наклонностями. Теперь вы понимаете, почему принципы морали так важны для Юджина?
— Пожалуй, да, — ответил я. — Но это усложняет жизнь тех, кто на него работает.
— Вы мне не нравитесь, мистер Бейкер! — отрезала молодая женщина.
Я только пожал плечами.
— Вряд ли между мной и Юджином Весткоттом возможны теплые чувства, миссис Весткотт. Тем более, что вы женаты, — добавил я.
Блондинка бросила на меня косой взгляд, и уголки ее полного рта дрогнули в снисходительной улыбке.
— Вы, кажется, еще и трусишка, мистер Бейкер? — спросила она волнующим, хрипловатым, грудным голосом.
— Я всегда играю по правилам, — ответил я, изо всех сил стараясь, чтобы это не прозвучало излишне нравоучительно.
— Слабые мужчины всегда вызывают у женщин сострадание, — негромко пробормотала она. — Посмотрим, мистер Бейкер. Как раз сейчас мне нужна небольшая разрядка!
Тропинка становилась все круче, а последние десятки метров склона холма были почти отвесными. В скале были прорублены грубые ступеньки, и я пропустил Марту вперед. Мои моральные устои несколько поколебались, когда на уровне моих глаз ритмично заколебалась ее соблазнительная попка, затянутая в черные шорты. По понятным причинам, к концу лестницы я уже еле дышал и очень обрадовался, когда увидел, что дальнейший путь к замку пролегает по сравнительно гладкой поверхности. Мы остановились, чтобы перевести дыхание, и в тот же момент из дверей замка вышел мужчина и размеренным шагом направился к нам. Когда он подошел ближе, я просто не поверил своим глазам и усиленно заморгал, надеясь избавиться от наваждения. Но, открыв глаза, я понял, что этот человек все еще здесь. Он, скорее, напоминал не человеческое существо, а джинна, выпущенного из бутылки. И вот этот пришелец отвесил Марте церемонный поклон, а меня полностью проигнорировал. Представьте себе человека с фигурой Геркулеса и лицом сатира. При этом тщательно выбритый блестящий череп и горящие затаенным адским огнем глаза цвета полированного эбонита. Одет этот человек был в просторный черный шелковый китель и мешковатые черные брюки, заправленные в высокие кавалерийские сапоги. Я никак не мог понять, кого он мне больше напоминает: индийского раджу или родителя Бориса, великого князя, через пять минут после Октябрьской революции. Странный субъект заспешил вниз по ступенькам лестницы, и как только его голова, сияющая, словно летний каток под лучами яркого солнца в рокфеллеровском центре, скрылась из виду, я уставился на Марту Весткотт.
— Кто это такой?
— Эмиль. Наш мажордом, — сухо ответила она. — Он пошел забрать ваш багаж.
— Я бы не удивился, миссис, — откомментировал я это явление, — если бы вы щелкнули пальцами и он тут же исчез вместе со струйкой дыма в старинном медном кувшине.
— Этот человек верно служит Юджину уже много лет, — пояснила молодая женщина. — Он наполовину турок, совершенный дикарь, но как мажордом просто незаменим.
Поделиться книгой: