Антикризис. Выжить и победить

Может быть, Москве потребовался валютный кэш для поддержания рубля? Подробностей по поводу рекордного сокращения запасов казначейских бумаг США не сообщает ни Федеральный резерв, ни Министерство финансов США. Появились версии. Почти все аналитики сходятся в том, что операция по изъятию бумаг из депозитария ФРС произвела Россия. Эксперты напоминают, что сумма изъятия составляет 3/4 всего портфеля американских казначейских бумаг, находящихся на руках у российских инвесторов. Они полагают, что изъятие совершил Центральный банк Российской Федерации, но не исключают, что в этой операции могли участвовать и другие российские структуры. Называются, в частности, «Газпром» и ВТБ. Банк России, естественно, хранит молчание. В Банке России заявили, что публикуют данные по управлению активами в зарубежной валюте не ранее, чем через 6 месяцев «после изменений, поскольку чувствительность финансовых рынков к действиям крупнейших участников, включая российский ЦБ, очень высока» (ответ главы пресс-службы Центробанка РФ Анны Граник на вопрос информационного агентства Bloomberg о мартовских операциях с золотовалютными резервами Российской Федерации). Между тем эксперты расходятся во мнениях, какова дальнейшая судьбы изъятых бумаг. Некоторые полагают, что бумаги потребовались для того, чтобы превратить их в наличную валюту. А валюта нужна для того, чтобы Банк России мог поддерживать падающий курс рубля. Действительно, Банк России уже несколько месяцев тратит свои валютные резервы для стабилизации валютного курса рубля. Падение курса национальных валют характерно для всех стран периферии мирового капитализма. Оно началось еще весной-летом 2013 года, когда тогдашний Председатель Федерального резерва Бен Бернанке стал намекать на возможность сворачивания программы так называемых «количественных смягчений». Именно тогда (в конце июня) был зафиксировано крупное изъятие бумаг из депозитария ФРС денежными властями ряда стран для поддержания своих падающих валют. Но, если говорить о ситуации в марте 2014 года, то она не дает оснований верить в подобную версию. Некоторые скептики говорят, что, мол, 100 млрд. долл. — не тот объем, который может повлиять на мировой рынок казначейских бумаг США. Однако опыт прошлых лет показывает, что одномоментные покупки и продажи таких бумаг даже на несколько десятков миллиардов долларов приводили в движение рынок, повышая или понижая цены. Но в марте с.г. снижения цен на казначейские бумаги не происходит. Инвесторы опасаются дестабилизирующего влияния событий на Украине и вокруг Украины на мировые финансовые рынки и уходят в «тихую гавань» под названием «казначейские бумаги США». Более того, аналитики обратили внимание, что в указанную неделю (с 5 по 12 марта) был зафиксировано снижение доходности казначейских бумаг США. Если в начале марта доходность 10-летних казначейских бумаг была равна 2,73 %, то 13 марта их доходность была зафиксирована на уровне 2,63 %. По законам рынка вбрасывание на него бумаг на 100 млрд. долл. должно было бы, наоборот, привести к снижению их цен и росту доходности. По оценкам, Банк России в период с 5 по 12 марта 2014 г. для поддержания курса рубля выбросил на валютный рынок 4,3 млрд. долл. Сумма, конечно, внушительная, но составляет всего 2,5 % по отношению к объему изъятых казначейских бумаг в указанный период.

Выведение валютных резервов из опасной зоны? Другая версия, на наш взгляд, более правдоподобная. Россия осуществили перемещение своих казначейских бумаг из американского депозитарии в какой-то иной депозитарий, находящийся вне сферы непосредственного влияния Вашингтона. Эксперты связывают это изъятие с событиями на Украине и в Крыму и ожидаемыми санкциями в отношении РФ со стороны США. Следует иметь в виду, что Федеральный резерв является не единственным депозитарием казначейских бумаг США. В Америке это также два крупных банка — JPMorgan или New York Mellon. Функцию депозитария могут исполнять (и исполняют) также центральные банки некоторых стран, Банк международных расчетов, частные банки, в том числе те, которые находятся в офшорах. Общей картины распределения мирового запаса казначейских бумаг США по депозитариям в открытых источниках нет. Имеются разрозненные сведения о некоторых альтернативных Федеральному резерву депозитариях. Так, центральный банк Бельгии имел в конце 2013 года на хранении казначейских бумаг США на сумму 256,8 млрд. долл., причем их запас за последний месяц прошлого года увеличился на 28 %.

Если операцию по изъятию казначейских бумаг из Федерального резерва провел ЦБ РФ (и, может быть, иные российские инвесторы), то хотелось бы верить, что на этом Россия не поставит точку. Почему? — Потому что хранение казначейских бумаг США практически в любых депозитариях сопряжено с риском. Вашингтон может ввести против России свои санкции, а затем заставить своих «союзников» (ту же Бельгию) присоединиться к этим санкциям. Министерство финансов США организует выпуск и размещение казначейских бумаг, оно же и принимает решения по блокированию операций с такими бумагами. Этим в министерстве занимается подразделение, которое называется Office of Foreign Assets Control (OFAC). По крайне мере, американское казначейство перестанет выплачивать проценты по тем бумагам, которые Вашингтон объявил заблокированными. Кроме того, даже если банк-депозитарий таких бумаг не будет препятствовать проведению операций с бумагами, продать их на рынке можно будет лишь с большим дисконтом.

Операция должна быть доведена до логического конца. Поэтому следующим шагом России должен стать «выход» из актива под названием «US Treasuries» в ликвидные валюты, причем желательно не в доллары США. Ведь любые долларовые транзакции проходят через банковскую систему США, существует риск блокирования долларовых расчетов. Операция по полному и окончательному выводу России из долларовой зоны должна производиться быстро, до того, как Вашингтон расставит свои сети финансово-банковских санкций. Учитывая большую валютную долговую задолженность государственных компаний перед нерезидентами, можно использовать валюту на погашение этих долгов. А также на выкуп активов российской экономики, принадлежащих иностранным инвесторам. Наконец, можно осуществлять закупки золота. Конечно, приобретение больших партий «желтого металла» неизбежно повысит мировые цены на золото, однако можно пойти даже на такой шаг, учитывая, что в настоящее время этот драгоценный металл сильно недооценен. Впрочем, имеются и иные способы использования валютной ликвидности. Сохранение ее на депозитных счетах иностранных банков в свете ожидаемых санкций нецелесообразно.

Четно говоря, остается неясным, почему Вашингтон допустил такое большое изъятие казначейских бумаг из хранилищ Федерального резерва. Видимо опасался шума, который могла поднять Москва, что имело бы непрогнозируемые последствия для долларовой системы. Известно, что Вашингтон осуществлял уже «тихое» блокирование изъятий в прошлом. Так, после катастрофы на АЭС «Фукусима» Японии для ликвидации ее последствий потребовалось большое количество наличной валюты. Она предполагала изъять для этой цели значительную партию казначейских бумаг из американского депозитария, однако Вашингтон блокировал это изъятие. Япония шум поднимать не стала.

Опыт противодействия валютным санкциям. Об избавлении от долларовых резервов думает крупнейший их держатель — Китай. В ноябре прошлого года заместитель председателя Народного банка Китая заявил, что Китай прекращает дальнейшее накопление казначейских бумаг США. От слов Китай перешел к делу: в последний месяц года Поднебесная избавилась от казначейских обязательств на сумму в 47,8 миллиарда долларов, сократив их уровень владения на 3,6 % до 1,27 триллиона долларов. Китай во второй раз за свою экономическую историю продал рекордное количество государственных ценных бумаг США. Из каких депозитариев Китай выводил свои бумаги, информации не имеется, известно лишь, что бумаги были сразу же проданы на рынке.

Хотя некоторые аналитики намекают на то, что, мол, Россия и Китай координируют свои действия по сокращению своих долларовых резервов, явных признаков сотрудничества в этой области не видно. Впрочем, обе страны могут действовать предельно осторожно. Поскольку неожиданный крах долларовой системы неизбежно нанесет удар как по Китаю, так и России. Однако «цена вопроса» для России намного меньше, чем для Китая: у нас долларовые резервы почти на порядок меньше, чем у «поднебесной».

Наша страна не впервые сталкивается с подобными ситуациями — угрозами замораживания или даже конфискаций наших валютных резервов за рубежом. В этой области у нас имеется как позитивный, так и негативный опыт. Так, 100 лет назад, когда в воздухе уже пахло порохом, Государственный банк Российской империи успел вывести свои валютные депозиты из немецких банков. А вот с Францией, которая вроде была нашей союзницей по Антанте, мы просчитались. Она заморозила в начале первой мировой войны наши валютные счета в своих банках. Интересы военно-политического сотрудничества для нее оказались на втором месте по отношению к финансово-коммерческим интересам. Эти депозиты Франция рассматривала в качестве гарантии выполнения Россией своих обязательств перед французскими держателями долговых бумаг российского казначейства.

Нечто похожее случалось и в советский период нашей истории. Так, после венгерских событий 1956 года возникла угроза замораживания Вашингтоном наших валютных счетов в американских банках. В 1957 году все валютные счета Внешторгбанка были переведены в банки Лондонского Сити. Эти деньги, между прочим, положили начало рынку евродолларов и возрождению былой славы Лондона как международного финансового центра.

О золотой составляющей международных резервов. В связи с описанной историей по изъятию казначейских бумаг эксперты напоминают, что Федеральный резерв является депозитарием не только казначейских бумаг, но также золота, являющегося частью международных резервов других стран. По некоторым оценкам, в хранилище Федерального резервного банка Нью-Йорка на Манхэттене размещено золото десятков стран мира. Однако, как показали попытки Германии произвести репатриацию своего золота из американских хранилищ, дело это оказалось крайне сложным. В СМИ иногда проскакивает информация, что в американских хранилищах есть и российское золото. В этой связи опять хочу напомнить, что накануне первой мировой войны Россия имела некоторое количество металла за границей, однако до 1 августа 1914 года все оно было перемещено в хранилища Государственного банка Российской империи.

В любом случае, международная ситуация сегодня такова, что все золото в стране должно быть сосредоточено в руках государства. Во-первых, необходимо обеспечить, что все 100 % добычи желтого металла поступали в государственные хранилища, формировали национальный стратегический резерв. Во-вторых, учитывая не вполне государственный статус нашего Банка России (это особый разговор), следует немедленно золотой запас Российской Федерации (на сегодняшний день — около 1000 т) перевести с баланса ЦБ на баланс Минфина России.

«Пятая колонна» в «экономической войне»

Каждый день поступают новые сводки с фронта «экономической войны», которую Запад развязал против России. Одно из последних событий на этом фронте: международные платежные системы Visa и MasterCard без всякого уведомления прекратили обслуживания карт, эмитированных банком «Россия» и СМП Банком.

О «черных» списках Вашингтона. Напомним, что американские власти в ответ на присоединение Крыма к РФ ввели санкции против группы российских граждан. В четверг, 20 марта, «черный» список был дополнен именами еще 20 россиян. В дополнительный список попали: Юрий Ковальчук, основной собственник банка «Россия», и Борис и Аркадий Ротенберги, владеющие СМП Банком. Официальный представитель Visa в России в этой связи сделал следующее заявление: «Казначейство США ввело санкции против некоторых российских физических лиц и организаций. В целях соответствия законодательству США компания Visa International Service Association обязана приостановить доступ к сети Visa для таких организаций». Он добавил, что по состоянию на 21 марта 2014 года список этих организаций, помимо банка «Россия» и СМП Банка, включает Собинбанк и Инвесткапиталбанк. Последние два входят в группу банка «Россия». Таким образом, санкции затронули четыре российских банка. А косвенно, как отмечают специалисты, — целых семь банков. Деятельность некоторых российских банков пострадала по той причине, что осуществлялась на основе договоров с теми банками, которые стали непосредственными объектами санкций. В российских СМИ появилось много комментариев по поводу начавшейся «карточной игры против России». Постараюсь отметить лишь некоторые дополнительные моменты, которые выходят за рамки темы, непосредственно связанной с платежными картами и платежной системой российских банков.

Во-первых, обращает на себя внимание тот факт, что «черный» список Вашингтона с 20 марта перестал быть списком исключительно физических лиц. В нем появилось российское юридическое лицо — банк «Россия». Напомним, банк «Россия» создан в 1990 году. Основным акционером банка является Юрий Ковальчук (28,57 %). По данным РА «Эксперт», АБ «Россия» по итогам минувшего года занимает 15-е место по активам среди крупнейших российских банков. Банк «Россия» может быть лишь первой «ласточкой». «Черный» список Вашингтона может пополняться новыми юридическими лицами. Для начала, скажем, теми, которые имеют отношение к именам российских граждан из этого же списка. Взять, например, Владимира Ивановича Якунина, возглавляющего ОАО «Российские железные дороги». Где гарантия, что в «черный» список не попадет наш транспортный холдинг или какие-то его «дочки» (их несколько десятков)? В «черный» список кроме братьев Ротенбергов и Юрия Ковальчука попали и другие российские бизнесмены. В частности, владелец инвестиционной группы Volga Group Геннадий Тимченко. Если администрация США собирается «наказывать» не только граждан России, но и подконтрольные им компании, то тогда им следует включить в список, по крайней мере, несколько десятков российских юридических лиц.

Впрочем, есть много свидетельств того, что Вашингтон не может определиться со стратегией и тактикой «экономической войны» против России. Американский президент сообщил, что подписал указ, дающий право ввести санкции в отношении основных секторов экономики России. Речь идет, прежде всего, о таких секторах, как финансовые услуги, энергетика, металлургическая и горнодобывающая промышленность, машиностроение. «Я подписал новый указ, который дает право ввести санкции в отношении ключевых секторов экономики России», заявил Б. Обама. Видно, что Вашингтон колеблется в своем выборе: либо наносить «точечные» удары по России (включение отдельных компаний и банков в «черные» списки), либо начать тотальную «экономическую войну», предусматривающую санкции против целых отраслей российской экономики.

Во-вторых, де-факто объектами экономических санкций Вашингтона оказываются те юридические лица Российской Федерации, которые в официальные «черные» списки не включены. Там фигурирует лишь один банк «Россия», а компании Visa и MasterCard заблокировали карты не только «России», а еще трех банков. А дополнительно пострадали еще три банка, связанные договорными отношениями с первыми четырьмя кредитными организациями. Возникает резонный вопрос: может быть, у Вашингтона в «экономической войне» против России используется «двойная бухгалтерия»? Может быть, Обама и вашингтонские чиновники подписывают одни «черные» списки (для публичного пользования), а параллельно — другие, более широкие (для служебного пользования)? Практика экономических санкций Вашингтона против многих стран показывает, что используется именно такая «двойная бухгалтерия». Публичные «черные» списки — инструмент «информационной войны», а инструментом «экономической войны» являются секретные «черные» списки.

Российская Visa действует по командам из-за океана. В-третьих, на примере начавшейся «карточной игры» Запада против России мы наглядно видим, что представляют собой некоторые компании, акционерами (владельцами, пайщиками) которых являются иностранные инвесторы. Visa и MasterCard — не только коммуникационные и технические системы, обеспечивающие проведение платежей с помощью пластиковых карт. Прежде всего, это международные компании, которые действуют в большинстве стран мира (их пластиковые карты используются в 200 странах). В начале третьего тысячелетия на долю Visa приходилось около 57 % платежных карт в мире, главный конкурент MasterCard имел примерно 26 %, третья система American Express чуть более 13 %. Крупнейшая в мире платежная система Visa принадлежит американской транснациональной корпорации Visa Inc. Это гигант американского бизнеса. Достаточно сказать, что с 20 сентября 2013 г. цена ее акций участвует в расчете индекса Доу-Джонса. Во многих странах мира указанная ТНК действует напрямую, создавая на местах своих филиалы, которые подчиняются американской штаб-квартире и действуют согласно законам США. Понятно, что в этом случае команда из Вашингтона по блокированию операций с картами Visa на местах является законной. Но такая схема — чисто колониальная.

В Российской Федерации американская ТНК Visa Inc. организовала дочернюю компанию ООО «Платежная система «Виза»». Как любая дочерняя компания, она является юридическим лицом Российской Федерации. Это означает, что любая дочерняя компания, даже если 100 % ее капитала принадлежат нерезидентам (иностранным юридическим и физическим лицам), действует исключительно по законам и иным нормативным документам Российской Федерации. В случае с ООО «Платежная система «Виза»» мы видим грубое нарушение этого принципа: российская «дочка» исполняет указания американской администрации.

Более того, есть основание подозревать, что ООО «Платежная система «Виза»» выступает агентом американских спецслужб. Она располагает уникальной информацией о многих операциях российских банков и граждан Российской Федерации, что представляет большой интерес для разведки США. Уже не приходится говорить о том, что при необходимости (по команде из американской штаб-квартиры) российская «дочка» может заблокировать операции с картами не одного или нескольких банков, а всей банковской системы Российской Федерации. Это уже будут не «точечные» уколы, а масштабная операция «экономической войны», способная дестабилизировать внутреннюю ситуацию в России. Об этом немало говорилось в процессе обсуждения и принятия Государственной Думой РФ в 2011 году закона «О национальной платежной системе». Однако большинство законодателей не прислушались тогда к трезвым предупреждениям некоторых депутатов и представителей отечественного банковского сообщества и не поддержали проект создания независимой платежной системы в стране. Как всегда сославшись на высокие затраты.

Иностранные компании в РФ — «пятая колонна» в «экономической войне». О чем говорит прецедент с картами Visa и MasterCard? — Не только о том, что платежная система Российской Федерации крайне уязвима. Этот прецедент должен стать «моментом истины» и наглядно показать, что такое иностранный капитал в российской экономике. По данным Росстата, на конец 2011 года доля иностранных компаний (компаний, где нерезиденты являются мажоритарными акционерами) приходилось 27 % общего объема уставных капиталов всех компаний российской экономики. Это в целом по экономике. Эта доля выше среднего показателя в таких секторах, как добыча полезных ископаемых (43,7 %), обрабатывающая промышленность (33,6 %), оптовая и розничная торговля (89,6 %). Доля иностранных компаний в оборотах (продажах) российской экономики еще более впечатляет. В конце 2011 г. она составила 33,9 %. В отдельных секторах экономики этот показатель был выше среднего уровня: добыча полезных ископаемых (42,0 %); обрабатывающая промышленность (49,6 %); оптовая и розничная торговля (47,1 %). Как видим, в обрабатывающей промышленности половина объемов продаж приходится на компании, находящиеся под контролем иностранного капитала. А ведь в этом секторе имеются такие отрасли и производства, имеющие непосредственное отношение к оборонно-промышленному комплексу страны. Не надо успокаивать себя иллюзией, что это предприятия являются юридическими лицами Российской Федерации и их деятельность регламентируется исключительно российскими законами. В критические моменты нашего противостояния с Западом они могут действовать по командам, идущим из их заокеанских штаб-квартир. Последние события с картами Visa и MasterCard это наглядно продемонстрировали.

Все это уже было в истории нашей страны. В начале ХХ века ключевые позиции в экономике Российской империи стал занимать иностранный капитал. Накануне первой мировой войны, согласно разным оценкам, совокупные вложения иностранцев в российскую экономику составили 2,0–2,2 млрд. рублей (для сравнения: примерно такой суммой измерялся размер годового государственного бюджета тогдашней России). В некоторых отраслях и производствах иностранный капитал преобладал над российским. Например, в машиностроении. Даже знаменитые путиловские заводы, составлявшие важную часть оборонной промышленности страны, оказались под контролем немецкого капитала. Большевики, придя к власти, в первую очередь, занялись национализацией предприятий, принадлежавших иностранному капиталу. Необходимость такого шага диктовалась даже не экономическими соображениями. Они прекрасно понимали, что иностранный капитал в Советской России неизбежно будет выступать в качестве «пятой колонны» и своевременно занялись ее демонтажем. Если мы хотим сегодня выстоять в противостоянии с Западом, то для нас освобождение от засилья иностранного капитала должно стать приоритетной задачей.

Глава 3

Сталинская индустриализация, или «экономическое чудо» в условиях блокады

«Уравнение индустриализации»

О довоенной индустриализации в СССР написаны десятки монографий и тысячи статей. Но полной ясности по многим вопросам этого периода нашей истории до сих пор нет.

Об источниках индустриализации: общепринятые представления. Одна из труднейших загадок сводится к следующему вопросу: На какие деньги проводилась индустриализация? То, что написано в толстых монографиях и учебниках, удовлетворить дотошного читателя не может. Там обычно содержится стандартный набор фраз насчет «ограбления народа», «эксплуатации крестьянства», «бесплатного» (или «почти бесплатного») труда тех, кто трудился на стройках пятилеток. Иногда еще в дополнение к этому говорится о том, что использовались запасы золота и валюта, которую мы получали от экспорта пшеницы (хлеба). И точка. Описания могли быть многостраничными, но суть ответа сводилась (и сводится) к перечисленному выше набору объяснений. Никто не спорит, что в первой половине 1930-х гг. происходило снижение жизненного уровня нашего народа, Это было обусловлено необходимостью мобилизации всех ресурсов на цели индустриализации. Никто также не спорит, что вывозили мы за границу золото и экспортировали зерно. Все это было. Но при этом ясности понимания общей картины от признания этого не прибавляется. Почему? — Потому что указанные источники могли покрыть лишь часть всех валютных затрат на индустриализацию. Достаточно немного поработать с калькулятором, чтобы убедиться в этом.

Уравнение индустриализации. Опуская многие детали, нарисую общую картину. Некоторые цифры очень примерные. Методики своих расчетов (особенно, касающихся пересчета рублей в доллары) оставляю в ряде случаев «за кадром». Некоторые оценки беру из своих предыдущих работ. В те времена, когда начиналась индустриализация, в мире еще существовал золотой стандарт, поэтому универсальным мерилом стоимости был «желтый металл» (страны Запада стали отходить от золотого стандарта в 1931–1936 гг.). Поэтому я по возможности стараюсь все стоимостные показатели переводить в унции и тонны «желтого металла» Итак:

1. Количество предприятий, построенных (или реконструированных) за годы индустриализации до начала Великой отечественной войны, составило около 9000. Почти на всех объектах индустриализации использовалось импортное оборудование, которое могло оплачиваться только валютой или золотом.

2. Объем валютных затрат на закупки и монтаж импортного оборудования на крупных объектах индустриализации составлял десятки миллионов долларов (в долларах и в ценах того времени). В среднем валютные затраты в расчете на один объект индустриализации могли составлять около 1 млн. долл. Примерно такую же оценку дают и некоторые эксперты. Забегая вперед отметим, что закупки основной части импортного оборудования были проведены до 1934 года, когда золотой паритет доллара определялся соотношением: 1 тройская унция драгоценного металла = 20,67 долл. Нетрудно посчитать, что в золотом эквиваленте средние затраты на импортное оборудование в расчете на одно предприятие составляли 1,5 тонны. Получается, что валютные затраты на индустриализацию в золотом эквиваленте составили: 1,5 т × 9000 = 13500 т. Пришедший в Белый дом новый президент Франклин Рузвельт своим декретом изменил золотой паритет доллара. С 1934 г. 1 тройская унция золота = 35 долл. Даже если пересчитать по новому паритету, то в золотом эквиваленте затраты на закупку импортного оборудования для индустриализации составили примерно 9000 т. Среднеарифметическое значение золотого эквивалента затрат на импорт оборудования для индустриализации в СССР составит 11250 т. Девять тысяч предприятий были построены за период 1929–1940 гг. Следовательно, в среднем в расчете на 1 год предвоенных пятилеток расходы на импорт оборудования в золотом эквиваленте должны были приближаться к 1 тысяче тонн.

3. Были ли у СССР подобного рода средства в валюте и золоте накануне индустриализации? Для начала приведу такую «контрольную» цифру, как золотой запас Российской империи накануне первой мировой войны. Он был рекордным за всю истории российского государства и в 1914 году немного превышал 1300 т. А каков был запас золота в СССР? Вот официальные данные того времени (т):[45] 1925 г. — 141,2; 1926 г. — 118,7; 1927 г. — 127,5; 1928 г. — 178,6; 1929 г. — 138,2. Все международные резервы (золото, серебро, платина, иностранная валюта) Государственного банка СССР составляли следующие объемы (млн. руб., на начало года):[46] 1925 г. — 344,3; 1926 г. — 282,1; 1927 г. — 303,0; 1928 г. — 304,3; 1929 г. — 304,3; 1930 г. — 391,1. Конечно, вопрос о том, как пересчитывать советский рубль в доллары или золото, достаточно запутанный и мутный. Но чаще всего исследователи применительно к тому периоду времени используют грубую пропорцию: 1 доллар = 2 рубля. Получается, что накануне и в начале индустриализации международные резервы Государственного банка СССР составляли примерно 150 млн. долл. Что в золотом эквиваленте равняется примерно 225 т чистого металла. Спрашивается: Можно ли было начинать амбициозную программу индустриализации при столь скромных стартовых ресурсах? Не была ли индустриализация авантюрой?

4. Теперь к вопросу об экспортных доходах СССР накануне и в начале индустриализации. Базируясь на официальной статистике и данных Наркомата (Министерства) внешней торговли, получаем следующие данные об этих доходах в золотом эквиваленте (т): 1925 г. — 470; 1926 г. — 561; 1927 г. — 577; 1928 г. — 622; 1929 г. — 715.

Между прочим, мои оценки экспортных доходов СССР выглядят неплохо. Некоторые другие эксперты дают более низкие значения. Но смею заметить, что указанных экспортных доходов едва хватало на то, чтобы «заткнуть» самые серьезные «дыры» на нашем внутреннем рынке. Советским Союзом за границей закупались самые разнообразные продовольственные и промышленные потребительские товары, медикаменты.

А кроме того: транспортные средства (прежде всего, паровозы, вагоны, автомобили), сельскохозяйственная техника, промышленное сырье (многие цветные металлы и даже сталь), машины и оборудование (не для индустриализации, а для замещения выбывающих на действующих предприятиях) и т. п.

В Швеции закупался даже уголь для промышленности и коммунального хозяйства Ленинграда. Поступающей от экспорта валюты едва-едва хватало только для покрытия самых неотложных текущих потребностей, на закупки оборудования для новых предприятий валюты просто не оставалось.

Даже если бы все 100 % экспортных доходов (тех, которые СССР имел во второй половине 1920-х гг.) направлялись на закупку машин и оборудования, этого было бы недостаточно для того, чтобы построить и запустить в эксплуатацию 9000 предприятий.

5. Еще один штрих к экономической картине накануне индустриализации. Несмотря на то, что формально многие страны Запада объявили Советскому Союзу кредитную блокаду, они при этом кредиты и займы нам все-таки предоставляли (причина такой непоследовательности Запада — тема особого разговора). Так вот СССР на официальном старте индустриализации был уже обременен некоторыми долгами. Общей картины задолженности у меня нет. Вместе с тем известно, что к 1929 году задолженность СССР только перед американскими частными фирмами составлял не менее 350 миллионов долларов. В золотом эквиваленте это 525 т металла, т. е. примерно годовая выручка СССР от экспорта. В 1920-е гг. сальдо внешней торговли СССР было преимущественно отрицательным. Закрывать дефицит баланса можно было либо с помощью золота, либо с помощью банковских и коммерческих кредитов. Но золота в государственных резервах почти не было. Поэтому вероятнее, большевики прибегали к заимствованиям, внешний долг СССР имел тенденцию к росту.

Предварительные выводы. В итоге мы имеем следующее:

Во-первых, никаких «жировых отложений» (в виде резервов золота и валюты) для проведения дорогостоящей индустриализации у Советского Союза не было.

Во-вторых, экспортных доходов для закупки машин и оборудования было явно недостаточно. К тому же почти никаких возможностей перераспределения крайне ограниченных валютных поступлений в пользу индустриализации не было. О напряженности баланса внешней торговли СССР свидетельствовало отрицательное сальдо и растущий внешний долг.

Многие партийные и государственные деятели СССР 1920-х гг. считали, что единственным способом обеспечить программу социалистической индустриализации необходимой валютой было резкое наращивание советского экспорта. Из приведенных нами выше расчетов следует, что для достижения этой цели необходимо было увеличить стоимостной объем экспорта СССР в золотом эквиваленте как минимум на 1000 т, т. е. в 2,5 раза.

В нашей исторической и экономической литературе как раз и говорится о том, что сталинская индустриализация была проведена за счет форсированного экспорта различных товаров. Часто даже говорится, что валюта для индустриализации была получена за счет вывоза лишь одного товара — зерна. Эта версия сегодня весьма популярна среди критиков И. Сталина. Мол, «тиран» ради индустриализации устроил в стране «голодомор».

Но тезис о том, что индустриализация проводилась исключительно за счет экспорта товаров, не подтверждается документами и статистикой. В лучшем случае это версия. А, может быть, даже миф. Об этой версии (мифе) есть смысл поговорить отдельно.

Парадоксы экономической статистики

В предыдущей статье мы отметили, что, согласно общепринятой точке зрения, СССР покрывал свои валютные затраты на закупку машин и оборудования для индустриализации за счет экспорта различных товаров. Так ли это? Давайте обратимся к статистике внешней торговли СССР, которая имеется в открытых справочниках и сборниках.

Ниже приведена таблица, составленная на основе сборника «Внешняя торговля СССР за 1918–1940 гг.». Цифры экспорта и импорта этого сборника существенно отличаются от довоенной статистики, потому что все пересчитано в рубли образца 1950 года. Напомню, что согласно Постановлению ЦК и Совета министров СССР, принятому в начале 1950 года, советский рубль привязывался к золоту (до этого его курс определялся по отношению к доллару США). Золотое содержание рубля определялось 0,222 г (округленно).

Табл. 16. Внешняя торговля СССР (млн. руб.; по курсу рубля 1950 г.)

Источник: Внешняя торговля СССР за 1918–1940 гг. (Статистический обзор). — М.: Внешторгиздат, 1960.

Отрезок времени 1924–1940 гг. мы разделили на периоды: 1) 1924–1928 гг. (пятилетие до начала индустриализации); 2) 1929–1933 гг. (первое пятилетие индустриализации); 3) 1934–1938 гг. (второе пятилетие индустриализации); 4) 1939–1940 гг. (предвоенный период индустриализации). По каждому периоду рассчитали среднегодовое значение соответствующего показателя.

Какие заключения можно сделать из приведенной таблицы?

За весь период индустриализации (1929–1940 гг.) внешнеторговый оборот СССР оказался сбалансированным. Сальдо внешнеторгового баланса за этот отрезок времени даже было положительным: 123 млн. руб. Да, в первое пятилетие индустриализации было значительное отрицательное сальдо (минус 889 млн. руб.), но оно было компенсировано положительным сальдо во второе пятилетие индустриализации (плюс 1320 млн. руб.). Видимо, в первое пятилетие индустриализации приходилось прибегать к таким средствам, как оплата золотом из резервов или кредитам. Но мы уже говорили, что накануне первой пятилетки золота в казне почти не было, поэтому, скорее всего, имели место кредиты и займы. А во второе пятилетие СССР занимался погашением своих внешних долгов. Перед войной (1939–1940 гг.) опять возникло отрицательное сальдо (минус 308 млн. руб.). Вероятно, эта «дырка» в балансе закрывалась кредитом, полученным от Германии. Итак, вроде бы все понятно, все объяснимо. Кажется, можно поставить на этом точку и ответить утвердительно на поставленный выше вопрос: Да, СССР покрывал свои валютные затраты на закупку машин и оборудования для индустриализации за счет товарного экспорта. Но полной уверенности в том, что это верный ответ все равно нет. По той причине, что цифры торгового баланса СССР не «бьются» с миллиардными сметами строек социалистической индустриализации.

А параллельно возникают новые вопросы. Во всех книгах пишут, что индустриализация началась с принятием первого пятилетнего плана. Его реализация началась в 1929 году. А что мы видим в таблице? В пятилетие 1929–1933 гг. стоимостной объем экспорта увеличился по сравнению с предыдущим пятилетием (1924–1928 гг.) всего на 19 %, а импорта — на 17,5 %? Разве такие приросты экспорта-импорта могли обеспечить индустриализацию? Но может быть, пик индустриализации пришелся не на первую, а на вторую или третьи пятилетки? Однако цифры внешнеторговой статистики за периоды 1934–1938 гг. и 1939–1940 гг. говорят об обратном. Стоимостной объем экспорта во втором пятилетии (1934–1938 гг.) оказался ниже, чем в первом (1929–1933 гг.) в 2,2 раза, а импорта — почти в 3 раза. Даже на фоне периода 1924–1928 гг. снижение по экспорту было двукратным, а импорту — в 2,5 раза. Большинство авторов, пишущих об индустриализации, вообще не интересуются внешнеторговой статистикой, поэтому искать у них объяснения подобного рода парадокса бесполезно.

Версии и толкования статистических данных. Какие могут быть версии и толкования приведенной статистики?

1. Имеются признаки того, что индустриализация началась не в 1929 году, когда стартовала первая пятилетка, а на несколько лет раньше. Если судить по внешнеторговой статистике, то аж с 1925 года. Мы помним, что в указанном году И. Сталин на 14 съезде партии впервые озвучил лозунг индустриализации. Но, во-первых, это был лишь лозунг. Не было тогда не только намеков на пятилетние планы, не было даже утвержденных отраслевых программ (имелись лишь различные наброски, проекты, которые постоянно пересматривались). Во-вторых, съезд проходил в самом конце 1925 года (в декабре). А экспорт и импорт в 1925 году, между прочим, был на уровне 1932 года и намного больше, чем в любой последующий год вплоть до начала войны. Моя точка зрения о том, что индустриализация могла начаться за несколько лет до торжественного старта первой пятилетки не является уникальной. Правда, ее разделяют не представители официальной науки, а некоторые пытливые блогеры.[47]

2. Основная нагрузка индустриализации пришлась на первую пятилетку. Отчасти на период 1924–1928 гг. Если судить по внешнеторговой статистике, то «пик» пришелся на 1931 год. Начиная с 1933 года вплоть до начала войны годовые объемы экспорта и импорта находились на уровне 1924 года. Как это могло быть, если во второй и третьей пятилетках руководители народного хозяйства рапортовали чуть ли не каждый день о введении в строй новых предприятий? Согласно официальной статистике, в первую пятилетку было построено 1500 предприятий. Следовательно, на период с 1934 года до начала войны приходится: 9000–1500 = 7500 предприятий.

Мои оппоненты могут сказать, что нельзя рассматривать импорт СССР в целом. Мол, следует выделить только ту часть импорта, которая работала на индустриализацию. То есть импорт машин и оборудования. — Согласен. Поэтому привожу статистику импорта машин и оборудования, взятого из довоенного сборника (табл. 17).

Табл. 17. Импорт машин и оборудования СССР в 1920–30-е гг.*

* Данные табл. 16 не вполне сопоставимы с данными табл. 17. В данной таблице стоимостные показатели рассчитываются исходя из текущего курса советского рубля по отношению к другим валютам.

Источник: Внешняя торговля СССР за 20 лет. 1918–1937 гг. Статистический сборник. — М.: В/О «Международная книга», 1939, с.18.

Из табл. 17 наглядно видно, что на отрезке времени 1923–1937 гг. «пиковым» оказался 1931 год. Также видно, что масштабные поставки машин и оборудования начались еще в 1928 году. А самым «ударным» периодом оказалось пятилетие 1928–1932 гг.: общий импорт машин и оборудования в этот период составил 9694 млн. руб., т. е. почти 5 млрд. долл. (в золотом эквиваленте — около 7,5 тыс. т металла). Далее происходит достаточно резкий спад импорта машин и оборудования. Также видно, что в период 1930–1933 гг. произошло резкое увеличение доли машин и оборудования в импорте (более половины), после чего эта доля вышла на уровень, который был в 1920-е гг.

Кстати, данные таблицы также работают на озвученную выше версию, что отсчет индустриализации можно вести не от 1929 года, а от 1925 года: импорт машин и оборудования в 1925 году вырос более, чем в 2,5 раза по сравнению со средним уровнем 1923–1924 гг.

Сумели ли мы создать «производство средств производства» после первой пятилетки? Официальное объяснение такому резкому спаду импорта машин и оборудования таково: к концу первой пятилетки СССР сумел создать костяк импортозамещающих предприятий, в том числе тех, которые производили машины и оборудование. Возникла группа отраслей, которую принято называть группой А — производство средств производства. Вот что по этому поводу пишет Дмитрий Верхотуров: «Максимум торговой активности Советского Союза на внешнем рынке пришелся на 1931–1932 годы, когда достигли своего максимума и экспортные, и импортные операции. Потом, когда заработала новостроечная промышленность, когда нужда в опоре на заграничные поставки отпала, торговая активность резко пошла вниз. И коренным образом изменилась структура торговли. Если раньше экспортировалось сырье, то в 1934 году Советский Союз стал экспортировать машины и оборудование».[48]

Отчасти я согласен с Верхотуровым. В начале 1930-х гг. был заложен фундамент тяжелой промышленности. Но в первую очередь, это были электростанции, металлургические комбинаты, предприятия по добыче нефти и угля, нефтеперерабатывающие заводы, тракторные и автомобильные гиганты. Повысилась доля машиностроения в общем объеме промышленного производства СССР. По оценкам Госплана СССР, в 1913 году в Российской империи эта доля была равна лишь 6,8 %. В 1929 году она уже составила 11,2 %, а в 1932 года возросла до 19,6 %.[49] Но этот прирост был обеспечен в первую очередь за счет такого машиностроения, как производство тракторов и сельскохозяйственных машин, автомобилей, паровозов и подвижного состава. Производство станков, энергетического оборудования, электрических машин и других средств производства даже в конце первой пятилетки все еще характеризовалось очень скромными масштабами.

Заявление Д. Верхотурова о том, что «в 1934 году Советский Союз стал экспортировать машины и оборудование», конечно, является перебором. Было бы корректнее сказать, что по ряду товаров в конце первой пятилетки мы стали обходиться без импорта. Какие-то признаки экспорта машин и оборудования появились лишь в конце второй пятилетки. После двух первых пятилеток произошло почти полное прекращение импорта по таким товарам, как тракторы, автомобили, чугун, сельскохозяйственные и текстильные машины, швейные машины, магнезит, асбест, химические удобрения, цемент и т. д. По некоторым из названных товаров СССР успел даже превратиться в символического экспортера, но уже в конце второй пятилетки… Например, в 1929 году СССР ввез из-за границы автомобилей (и частей к ним) на сумму 54 млн. руб. В 1937 г. СССР уже вывез автомобилей на 24 млн. руб. По химическим удобрениям в 1929 г. имел место импорт на 50 млн. руб., а в 1937 г. уже был зафиксирован экспорт на сумму 29 млн. руб. и т. д..[50] Партийная пропаганда того времени фиксировала каждый случай выхода СССР на мировой рынок с новым видом промышленной продукции, но присутствие нашей страна на мировом рынке часто было чисто символическим.

Хотя и медленно, но под влиянием индустриализации товарная структура советского экспорта стала меняться. В 1913 г. на долю машин и оборудования в экспорте Российской империи приходилось всего 0,2 %. В 1928 г. этот показатель был и того меньше — 0,1 %. А вот в 1938 году уже 5 % советского экспорта приходилось на машины и оборудование.[51] Отметим, что в полной мере созданный промышленный потенциал страны проявился в товарной структуре экспорта СССР лишь после второй мировой войны. В 1950 г. доля машин и оборудования в экспорте была равна уже 16,3 %, а в 1954 г. поднялась до 21,5 %.[52]

Но вернемся к импорту. Конечно, для страны было большим облегчением, что уже можно было обходиться без закупок стали, цветных металлов, нефтепродуктов, многих видов химикатов, тракторов и другой сельскохозяйственной техники, различных полуфабрикатов. Приведу в качестве иллюстрации следующую табличку

Табл. 18. Импортные закупки для удовлетворения потребностей советской промышленности (млн. руб.)

Источник: Внешняя торговля Союза ССР за первую пятилетку (1928–1933 гг.). Статистический обзор. Под ред. А. Н. Вознесенского и А. А. Волошинского. — М.: Внешторгиздат, 1933, с.11.

Еще в 1929 году из всех импортных закупок для нужд промышленности на машины и оборудование приходилось лишь 29 %. В 1932 году эта доля подскочила до 67 %. Высвободились очень крупные валютные ресурсы для закупок машин и оборудования производственного назначения. Потребность в них была по-прежнему очень острой. В 1929 году, например, металлорежущих станков в СССР было произведено 3,8 тысячи. В 1932 году их было произведено уже 15 тысяч. Вроде бы внушительный, четырехкратный рост. Но это все равно была капля в море. В 1937 году было уже 36 тысяч станков. Но и этого было крайне мало. Лишь к началу войны удалось закрыть «дыры» по многим видам металлообрабатывающих станков. Но не всем. Так что потребности в импортном оборудовании сохранялись до самого начала войны. Достаточно посмотреть на торгово-экономическое соглашение между СССР и Германией, заключенное в августе 1939 года, чтобы увидеть, что нам в Германии нужны были сложные виды машин и оборудования, которых в стране вообще не производилось. Так что «нужда в опоре на заграничные поставки» не отпала (вопреки утверждению Д. Верхотурова). Изменилась лишь структура нашего импортного спроса. А спрос этот упирался в ограничения двух видов: политические (ограничения и запреты на продажу большевикам западными странами машин и оборудования, особенно высокотехнологичных) и финансовые (наличие у нас золота и валюты для закупок).

Мировой экономический кризис как отягощающий фактор

Напомню, что в предыдущем разделе на основе анализа официальной внешнеторговой статистики СССР мы пришли к некоторым неожиданным выводам. В частности, выяснилось, что самыми «ударными» с точки зрения объемов импорта машин и оборудования оказались два пятилетия: 1924–1928 гг. и 1929–1933 гг. А вот в последующие годы наблюдалось достаточно резкое снижение импорта товаров инвестиционного назначения. Т. е. индустриализация как бы началась раньше (еще до первой пятилетки) и задолго до начала войны кончилась. Такая картина не совсем вписывается в общепринятые представления о социалистической индустриализации.

Индустриализация или казнокрадство? Итак, поищем ответ на вопрос: чем обусловлены большие масштабы импорта СССР в период 1924–1928 гг.? В нашей литературе мне удалось найти лишь одну версию этого феномена: в годы, предшествовавшие индустриализации, цены на машины и оборудование, которые закупались Советским Союзом, были крайне завышенными. Это, в свою очередь объясняется двумя факторами. Во-первых, тем, что мировая экономика была на подъеме, цены на все росли. Отчасти, это действительно было так. Во-вторых, имел место так называемый «субъективный фактор». Этот фактор в сегодняшней России всем хорошо известен. Речь идет о коррупции чиновников, принимающих участие в различных государственных закупках, в том числе импортных. О «субъективном факторе» 1920-х гг. я читал у нескольких авторов. Так, исследователь сталинской эпохи А. Б. Мартиросян анализирует действия Л. Троцкого — главного чиновника, отвечавшего в первые годы после революции за закупки машин и оборудования за рубежом. Он пишет: «…именно после пребывания «беса» (так автор называет Л. Троцкого — В. К.) за рубежом Запад взял за моду «принцип» так называемых «джентльменских соглашений» по усилению ограбления России за счет неимоверно задранных цен на промышленную продукцию, особенно на электрогенераторы и тяжелые электромоторы, без которых ни электростанций, ни заводов не построить. Кто из тех, кто тогда пребывал за границей, кроме главы Главконцесскома, мог знать истинные масштабы потребности СССР именно в этой продукции, срыв поставок которой из-за высокой цены непосредственно означал бы провал всей политики индустриализации Советского Союза, против чего Троцкий выступал с особой яростью?! Между тем, по упомянутым «джентльменским соглашениям» цены рекомендовалось завышать минимум на 60–70 %, а, как правило, в 2–2,5 раза. А Троцкий, к слову сказать, в то время обладал еще и правом первой подписи по внешнеторговым договорам, в том числе и по поставкам оборудования. Естественно в рамках задранных до небес цен появилась возможность для столь хорошо знакомого всем «отката» в пользу все того же «беса». Благодаря разведке были установлены даже перечни оборудования, на которые распространялся принцип «джентльменских соглашений». Но кто мог столь точно подсказать Западу эти перечни?!».[53] А. Б. Мартиросян далее отвечает на свой же риторический вопрос: Л. Троцкий.

Версия вполне правдоподобная. Но только она объясняет возможные завышения стоимостных показателей импорта максимум до 1926 года. Л. Троцкий был замечен во многих аферах и махинациях в сфере импортных закупок. Самая крупная из них — закупки паровозов в Швеции. Тогда «бес революции» вывез из страны большие количества валюты и золота, которые ушли в американские банки. Но это было в 1920–1921 гг.[54] К середине 1920-х гг. «бес революции» от курирования импортных закупок был полностью отстранен. Сталин через Наркомат внешней торговли и другие организации установил жесткий контроль над экспортно-импортными операциями. Государственная монополия внешней торговли последовательно проводилась в жизнь. Таким образом, данная версия не очень проясняет ситуацию в период 1924–1928 гг. Поэтому основной «рабочей» версией остается следующая: индустриализация в СССР началась за несколько лет до старта первой пятилетки.

Миф об экономическом кризисе как «подарке» Сталину. Индустриализация осуществлялась в период, когда мировая капиталистическая система вошла в фазу кризиса. А кризис, как известно, начался с паники на фондовом рынке США в октябре 1929 года. Цены на все виды товаров на мировом рынке стали падать. В том числе на машины и оборудование. Многие исследователи утверждают, что это было крайне благоприятное время для проведения индустриализации. Мол, поэтому и стоимостные объемы импорта машин и оборудования не изменились существенно по сравнению с периодом 1920-х гг. Утверждается, что большевики воспользовались экономическим кризисом и за бесценок скупали на мировом рынке машины и оборудование. В физическом выражении объема импорта инвестиционных товаров якобы значительно возросли. А капиталисты при этом были несказанно рады хоть что-то получить от своих «классовых врагов» за свой залежавшийся товар. Некоторые авторы даже утверждают, что реальное решение об индустриализации было принято Сталиным лишь после того, как в Америке начался кризис. А до этого, мол, были лишь одни «лозунги об индустриализации». Кризис оказался неожиданным «подарком» Сталину, который смог от слов перейти к делу. Т. е. реальное начало советской индустриализации, согласно такой версии, с 1929 года отодвигается на 1930 год. Я вообще оставляю за рамками серьезного разговора фантазии некоторых авторов, которые утверждают, что экономический кризис на Западе спланировал и спровоцировал… Сталин.[55] Также оставляю за кадром разбор тех работ, в которых Сталину приписывают спасение мирового капитализма. Мол, благодаря тому, что СССР своими заказами во время кризиса поддерживал экономику Запада. Сразу скажу: некоторым странам (особенно Америке и Германии) СССР несколько смягчал кризис. Но выйти из кризиса Западу не удалось на протяжении всех 30-х годов, и он был прерван лишь начавшейся мировой войной.

С нашей точки зрения, подобного рода увязки индустриализации в СССР и экономического кризиса на Западе относятся к разряду хорошо укоренившегося мифа.

Индустриализация в тисках «ножниц цен». Итак, многие авторы подчеркивают, что если бы не кризис, то наша индустриализация не состоялась бы. Конечно, машины и оборудование на мировом рынке стали дешеветь по мере разворачивания экономического кризиса. Но, цены упали не сразу. Поставки сложных машин и оборудования по новым, более низким ценам, начались лишь в 1931 году. Почему? — Потому, что торговля машинами и оборудованием сильно отличается от торговли сырьем и потребительскими товарами. Между моментом заключения контракта (важнейшей частью которого является цена) и поставкой товара в случае машин и оборудования может пройти год или даже два года. Потому что такой товар начинает изготавливаться лишь после подписания контракта. А вот сырье и потребительские товары уже произведены, их поставки осуществляются «со склада».