Помоги проекту - поделись книгой:
Морис Джозеф Луи Жигост д’Эльбе родился в день святого Бенуа (Бенедикта), 21 марта 1752 года в Дрездене. Его отец, французский дворянин, был первым советником при дворе короля Польши и курфюста Саксонии Августа Третьего. Вот чем объясняется рождение Мориса так далеко от Франции. В семье Эльбе, как это было принято в аристократической среде, «искусство войны» (L’art militaire) передавалось от отца к сыну. Морис решил продолжить эту традиции и по достижении 16 лет поступил на службу в армию Саксонии.
В течении 9 лет он служит в саксонской армии, участвует в войне Польши с Пруссией. В 25 лет он возвращается на родину предков во Францию, и продолжает военную карьеру в кавалерии. Достигнув довольно быстро чина лейтенанта, его карьера застопорилась и в 31 год Морис подает прошение об отставке и уезжает в поместье своего дедушки в Могэ, близ Бопро в Анжу, где ведет уединённый образ жизни. В 36 лет Морис женится на Маргарите Шарлоте дю Нуа.
Настал 1789 год. Год начала крушения Старого Порядка, год прихода к власти четвертого сословия («Четвертое сословие» – это класс ростовщиков и спекулятивной буржуазии, который управляет тремя остальными, естественно «во имя и благо народа»). Вместо ожидаемого рассвета, положение простых людей стало еще хуже, гиперинфляция съедала все сбережения. Налоги выросли и стали еще больше, чем во время правления короля. Д’Эльбе как и многие аристократы, покидает Францию и едет в Кобленц (Саксония), резиденцию братьев короля.
Начало 1792 года. Законодательное собрание повелевает вернутся всем эмигрантам под угрозой полной конфискации их имущества. Морис, получив письмо от своей жены, в апреле 1792 года возвращается в Бопро. 12 марта 1793 года, в семье Эльбе большая радость, наконец то родился долгожданный наследник, первенец, Луи Джозеф Морис д’Эльбе. В это же время в Ванде началось восстание. Крестьяне из окрестностей Бопро избрали своим вождем Мориса д’Эльбе. Силы, возглавляемые д’Эльбе, примкнули к повстанцам Шарля де Боншана, Жака Кателино, Николя Стофле. Из этого объединения и выросла будущая Великая Королевская и Католическая армия.
Для апологета «классовой борьбы» было бы гораздо удобней, если бы эти крестьяне сражались на стороне Дантона или Робеспьера, или штурмовали бы Бастилию. Эти же крестьяне покрыли свою грудь изображением Сердца Иисусова, вооружились палками и косами и начали беспощадную герилью против республиканских войск.
Война в Ванде – прежде всего война духовная*, в которой главная цель была восстановление королевского трона, образ Трона Господня на земле. Эта война, была нечто гораздо большее, чем просто контрреволюция, это мистическая война Добра против Зла. Офицер «адской колонны», вернувшийся после подавления Вандеи, рассказывал: «Сердце Иисусово на груди, четки вокруг шеи, вандейцы, которые наступают с пением „Спаси, Господи люди Твоя“, воспринимаются как настоящие солдаты-священники. Во время переходов и посреди лагеря, они молятся с чрезвычайной набожностью». Для шуанов Король означал королевство. Король принадлежит своему народу. Король выше партий и группировок, потому что он Отец семейства, тот, кто собирает, который судит и который спасает, своей исключительной духовной властью.
В традиционной и монархической Франции, Король есть личность неприкосновенная, получившее Святое Миропомазание. Он принадлежит к Божественной силе, вот почему он имеет власть отправлять правосудие и исцелять недуги. В юношеских записях молодого Луи-Августа, будущего Людовика XVI, можно прочесть следующие строки: «Истинный король – этот тот король, который делает счастливым свой народ. Счастье подданных – счастье государя. Истинный король есть изображение Бога на земле. Король подражает Христу, потому что подобно Христу, король приносит себя в жертву. Король несет свой Крест, и этот Крест – тяжел». На груди шуана было Священное Сердце Иисуса, обозначающее тот центр тяжести, который невозможно никогда потерять. Смерть Короля Людовика XVI воспринималось шуанами не просто как цареубийство, но как Богоубийство. Не потому что Людовик XVI стал Богом, но потому что он был вместилищем Святого Духа, Помазанником Божьим. В день своей казни, на ступенях эшафота, Король простил своих палачей и завещал Францию Святому Духу, который единственный может возродить королевство. Примечательно, что вандейцы во время войны полностью соблюдали все христианские праздники и традиции. Строго соблюдался Великий Пост, каждое воскресение служились мессы.
Примечателен следующий случай. Армия в 10 000 человек атаковала город Шемиле, бастион республиканцев. Битва продолжалась более 10 часов, несмотря на отчаянное сопротивление синих, город был взят. Шёл великий пост. Было взято 400 пленных. Вандейцы горели жаждой мщения и хотели убить всех синих. Командующий вандейской армией Морис д'Эльбе наоборот требовал отпустить пленных, напоминая шуанам, что они христиане, и что сейчас идет Пост. Но шуаны были непреклонны. Тогда д'Эльбе приказал шуанам преклонить колени и начал читать «Отче наш». Повстанцы читали вместе с ним. Но когда они дошли до слов: «И остави нам долги наша, яко же и мы оставляем должником нашим», Морис прервал молящихся словами: «Несчастные! Вы просите Бога, чтобы Он простил нам так же, как и мы прощаем обидевшим нас, а сами хотите убить 400 пленных?». В результате шуаны отпустили «синих», которые поспешили скрыться в лесу.
Армия роялистов росла день ото дня, крестьяне прибывали отовсюду! Во главе 3000 человек прибыл молодой граф Анри Лярошжаклен. 9 апреля пал Шоле.24 апреля —Бипру,5 мая – Туар! 16 мая вандейцы штурмуют Фонтене, крупнейший бастион синих. Штурм окончился неудачей, но неудача не обескуражила вандейцев. Армия была реорганизована и,24 мая город был взят! После взятия Сомюра (9 июня 1793 года) 12 июня простой крестьянин Жак Кателино был единодушно выбран генералиссимусом Королевской и Католической Армии! 29 июня начался штурм Нанта. Город был почти взят, бои велись на улицах города. На площади Виарн, Кателино был смертельно ранен выстрелом из окна. Вандейцы были деморализованы и разбиты.
19 июля,5 дней спустя после смерти Кателино, во главе армии стал Морис д’Эльбе. Он разделил её на 4 дивизии, во главе которых стали:
Анжу-генерал Бошамп и его помошник Отишамп. Пуату-генерал Лескюр и его помошник Лярошжаклен. Центр-генерал Ройранд и его помошник Кюмон. Нижняя Вандея– генерал Донисан и его помошник Шаретт.
Д’Эльбе одержал победы при Короне и Больё,4 сентября был взят Шантоне. Но под Шоле,19 октября, повторилась та же история, что и при штурме Наната. Бошамп был смертельно ранен, д’Эльбе получил 14 ран (!) и был вынесен с поля боя. Клебер писал об этой битве, – « Белые дрались как тигры, а наши солдаты сражались как львы».
Раненный Морис переправлен на остров Нуармутье, где в окружении жены и сына залечивал раны. Но 2 ноября 1793 года, на остров высадился генерал Аксо, с 7000 человек. Вандейцы храбро сражались, но их было мало. Аксо предложил сдаться, обещая полную амнистию и сохранение жизни всем вандейцам. Сам человек чести, Морис считал, что слову Франсуа-Николя—Бенуа дэ Аксо из старинного лотарингского дворянского рода, можно верить! Вандейцы сдались. Однако обещание не было выполнено! 1200 крестьян были вырезаны республиканцами. Сам д’Эльбе, после имитации «революционного суда», расстрелян 6 января 1794 года. Из за ран, он не мог стоять на ногах, поэтому был расстрелян сидя в кресле. (Жена Мориса была расстреляна через 20 дней, сыну же удалось спастись. Он вырастет и станет служить в армии Наполеона, сражаясь за идеалы, против которых боролся его отец. В октябре 1813 года, в битве при Ханау, он будет ранен и год спустя скончается в больнице в Потсдаме.)
Но борьба Вандеи продолжалась. Место Мориса д’Эльбе занял двадцати двухлетний Анри Лярошжаклен, 3-й генералиссимус Королевской и Католической Армии, наиболее известный из героев Вандеи. Несмотря на свои успехи, война шуанов не могла закончиться удачей: Вандея не была поддержана всей Францией, а сил крестьянских отрядов было недостаточно для захвата крупных центров страны. Тем не менее, огонь восстания полыхал вплоть до прихода к власти Наполеона. Последний боец Вандеи, сын бретонского мельника Жорж Кадудаль, будет арестован в марте 1804 года. Он отказался от полной амнистии и патента генерала наполеоновской армии и был казнен 10 июня.
Вандея проиграла. Она не могла не проиграть. Франция, обагренная кровью своего Короля, нераскаявшаяся и отвергшая Бога, была чужда высоким и светлым идеалам монархической Вандеи. Но именно Вандея спасла и сохранила душу и честь Франции.
* служка Божьей Матери и Серафимов Н. А. Мотовилов, пишет, – «Сатана был первый революционер, и чрез это спал с неба. Между учением последователей его и учением Господа Иисуса Христа нет ничего общего, здесь – огромная пропасть. Господь через делание данных Им заповедей призывает человечество на небо, где обитает правда. Дух тьмы обещает устройство рая на земле. Так все революционные общества, тайные и явные, под какими, бы названиями они ни появлялись и какой, бы благовидной видимостью ни прикрывались, имеют одну общую цель – борьбу и общее разрушение христианства, подготовляя почву антихристианству в лице грядущего в мир Антихриста»
Приложение
Небольшой отрывок из книги французского поэта А. Ламартина Жирондисты СПБ. 1911год.
Партия коммуны хотела с корнем вырвать все, что могло напомнить религию, и веру из сердца и из самой почвы Франции. Колокола, этот звучный язык христианских храмов, были перелиты в монету или в пушки. Раки, реликвии, предметы, посредством которых воздавались народом почести апостолам и святым католической веры, были лишены своих драгоценных украшений и выброшены. Депутат Руль разбил на площади в Реймсе склянку с миром, которая, как гласила древняя легенда, была принесена с неба, чтобы помазывать королей божественным елеем. Директории департаментов запрещали учителям произносить самое имя «Бог» во время занятий с крестьянскими детьми. Андрей Дюмон, посланный с полномочиями в департамент Севера, писал Конвенту, «Я арестую священников, которые позволяют себе справлять праздники и воскресенья. Я уничтожаю кресты и распятия. Я в восторге. Повсюду запирают церкви, сжигают исповедальни и изображения святых, из священных книг делают пыжи для орудий. Все граждане кричат :,«Долой священников! Равенство и разум!»
В Ванде, представители Лекиньо и Леньело преследовали даже торговцев воском, поставляющих свечи для религиозных обрядов. «Раскрещиваются массами», сообщали они:-«священники сжигают свои грамоты на священство. Таблицы прав человека заменяют на алтарях дарохранительницы смешных таинств». В Нанте на кострах, сложенных на площади, сжигались статуи святых, образа, священные книги. Депутации патриотов являлись в каждое заседание конвента и приносили ему имущество, награбленное с алтарей. Жители соседних с Парижем городов и деревень целыми процессиями привозили в Конвент на тележках золотые реликвии, митры, чаши, дароносицы, дикосы и паникадила из своих церквей. Знамена, водруженные на грудах этих предметов сваленных в безпорядке, носили надпись «Обломки фанатизма».1
Тотчас за признанием аллегорической религии Шометта последовало разграбление алтарей и реликвий. На Гревской площади, служившей местом казней, сожгли остатки святой Женевьевы, покровительницы Парижа; прах ея развеяли по ветру. Религиозные традиции преследовались во всем, – не щадили не только гробниц, но даже воспоминаний предметов почитания и суеверий отчизны; даже могилы не были неприкосновенным убежищем для останков королей. Декрет Конвента приказал из ненависти к королевской власти уничтожить могилы королей в Сен-Дени. Комунна, преувеличивая политическую меру изменила этот декрет в посягательство на могилу, историю и человечество. Она приказала выкопать из могил тела умерших, уничтожить погребальные покровы, вынуть и расплавить свинцовые гробы и перелить их в ядра.
Этот святотатственный приказ был исполнен комиссарами комунны при такой обстановке и с такими издевательствами, какие только можно было придумать; они способны внушить ужас и отвращение к подобному поступку. Толпа, остервеневшая на этих могилах, казалось, вырывала свою собственную историю и развевала ее по ветру. Топор уничтожил бронзовые двери в базилике Сен-Дени – дар Карла Великого. Решетки, крыши, статуи, -все было сокрушено молотом. Поднимали каменные плиты, взламывали склепы, раскрывали гроба. Насмешливое любопытство разглядывало под покровами и саванами набальзамированные трупы, истлевшие тела, пустые черепа королей и королев, принцев, министров, епископов, имена которых гремели в минувшие века во Франции. Пепин, родоначальник Карловингской династии и отец Карла Великого, представлял щепоть сероватого пепла, которую разнес ветер. Отрубленные головы Тюренна, Дюгесклэна, Людовика IIX, Франциска I, валялись на паперти. Топтали кучи скипетров, корон, святительских посохов, исторических и религиозных атрибутов. Вырытая на одном из кладбищ, называвшемся кладбищем Валуа, огромная яма по самые края была наполнена негашеной известью для сжигания трупов. В подземельях курились благоухания для очищения воздуха. После каждого удара топора слышались торжествующие восклицания могильщиков. Отрывавших останки короля и игравших его костями.2
Человек нужен был Наполеону весь, без остатка. В своей армии он поступил с Богом просто – вывел его «за штат». У французов не было полковых священников (капелланов), солдаты не ходили церковь. Француз аббат Сюрюг, служивший в 1812 году в Москве в католическом храме святого Людовика, писал:
Генерал-майор Николай Бороздин рассказывал, как при отступлении французов увидел семи-восьмилетнего мальчика-француза, и из сочувствия держал при себе. Вечером, когда пришло время ложиться спать, приказал мальчишке молиться. Пацан отказался со словами:
C. А. Тепляков «четвертый враг Наполеона»
Расправа с восставшей Вандеей
Расправа длилась 18 месяцев. Расстрелов и гильотин (из Парижа доставили даже детские гильотины) для исполнения указа оказалось недостаточно. Уничтожение людей происходило, по мнению революционеров, недостаточно быстро. Решили: топить.
Город Нант, как пишет Норман Дэвис, был «атлантическим портом работорговли, в связи с чем здесь под рукой имелся целый флот огромных плавучих тюрем». Но даже этот флот быстро иссяк бы.
Поэтому придумали выводить гружённую людьми баржу на надёжной канатной привязи в устье Луары, топить её, потом снова вытаскивать канатами на берег и слегка просушивать перед новым употреблением. Получилось, пишет Дэвис, «замечательное многоразовое устройство для казни».
Чтобы спрятавшиеся в лесах не выжили, а умерли от голода, был вырезан скот, сожжены посевы и дома. Якобинский генерал Вестерман воодушевлённо писал в Париж:
«Вандея больше не существует… я похоронил её в лесах и болотах Саване… По вашему приказу я давил их детей копытами лошадей; я резал их женщин, чтобы они больше не могли родить бандитов. Меня нельзя упрекнуть в том, что я взял хоть одного пленного. Я истребил их всех. Дороги усыпаны трупами. Под Саване бандиты подходили без остановки, сдаваясь, а мы их без остановки расстреливали. Милосердие – не революционное чувство.»
«Приказываю сжигать все, что поддается сожжению, и брать на штыки всех, кого вы встретите на своем пути, – требовал республиканский генерал Гриньон. – Я знаю, что в этой местности еще остались преданные нам патриоты. Тем не менее, нужно уничтожить всех».
В местности Клиссон солдаты вкопали в землю котел, положили на него решетки, и на этих решетках сожгли 150 женщин. «Десять бочек с жиром я выслал в Нант. Это был жир высшего качества, его использовали в госпиталях», – признавался позднее один из солдат. В городе Анжер с людей живьем сдирали кожу для штанов высшим офицерам. Кожу сдирали от пояса вниз и благодаря этому штаны должны были по замыслу плотно прилегать к телу.
В начале 1794 командующий Западной армией генерал Луи Тюрро приступил к исполнению декрета о геноциде от 1 августа 1793, решив покарать мирное население, поддерживавшее защитников престола и алтаря. «Вандея должна стать национальным кладбищем», – заявил он.
Тюрро разделил свои войска на две армии, по 12 колонн в каждой, которым было предписано двигаться навстречу друг другу с запада и с востока. «Адские колонны», как их тут же окрестили вандейцы, с января до мая жгли дома и посевы, разрушали изгороди, грабили, насиловали и убивали во имя республики. Адские колонны жестоко мстили «бунтарским» деревням. Десятки тысяч были застрелены, гильотинированы, сожжены заживо в своих амбарах и церквях.
Каждый начальник адской коллоны «имел приказ расстреливать и сжигать леса, городки, деревни и хутора. В течение 15 дней в Ванде не останется ни дома, ни дерева, ни жизни, ни жителей» – говорил генерал Тюрро.
Счёт жертв пошёл на десятки тысячи. На каждую жертву Террора в Париже приходилось не меньше десяти убитых в Вандее. В порту Рошфор несколько тысяч священников, отказавшихся присягнуть новой власти (неприсягнувших), были замучены голодом, на баржах, где их держали в заключении. В Анже несколько тысяч заключённых были расстреляны прямо на месте. В Нанте – тысячи утоплены более систематически. Особый размах массовые экзекуции приняли в Нанте, где организацией террора занимался член Конвента Каррье (Jean-Baptiste Carrier). Около 10 тысяч человек, часто никогда не державших оружия в руках, а просто сочувствовавших insurgentеs – их жены, дети, родители, были казнены по его прямому приказу.
Однако гильотины и расстрелов было недостаточно для воплощения его грандиозных карательных замыслов. Тысячи людей расстреляно, тысячи утоплено, тысячи умерло от голода в тюрьмах. Половина «осуждённых», так и не дождавшись суда, погибла в Луаре: людей, что понадеялись на обещанную было амнистию, усаживали в noyades, которые затапливались на середине реки, или просто сбрасывали в воду, связав руки. Каррье, прозванный «нантским утопителем» отличился особо. Прибыв в Нант, он по-своему решил проблему перенасыщенности городских тюрем.
Вот некоторые из эпизодов его деятельности. В ночь с 16 на 17-ое ноября, его помощники погрузили около сотни священнослужителей на борт noyades. Связанные попарно, клирики подчинились, ничего не подозревая, хотя у них предварительно отобрали деньги и часы. Затем подручные Каррье пустили судно в дрейф по Луаре. Вдруг, один из пленников, Эрве, кюре из Машекуля, заметил, что баржа была продырявлена во многих местах, немного ниже ватерлинии. Священники, поняв, какая участь им уготовлена, упали на колени и стали исповедовать друг друга. Через четверть часа, река поглотила всех несчастных узников, за исключением четырёх. Трое среди них были обнаружены и убиты. Последний был подобран рыбаками, которые помогли ему скрыться.
Каррье также ввёл в моду так называемые «республиканские свадьбы». Мужчин и женщин разного возраста раздевали донага, связывали попарно и топили. Беременных женщин обнаженными складывали лицом к лицу с дряхлыми стариками, мальчиков со старухами, священников с юными девушками. Экзекуции часто проводились по ночам, при мерцающем свете факелов. Сам «нантский палач» любил наблюдать за их ходом: реквизировав себе изящное судёнышко, под предлогом надзора за берегами он раскатывал на нём по Луаре вместе со своими подручными и подружками.
Вот так носители прогресса расправились с непонимающими важности исторического момента противниками, -так воплощались в жизнь идеи «Свободы, Равенства, Братства».
Песни вандейцев.
Depuis le temps que Paris impose sa loi – С тех пор, как Париж стал навязывать свой закон
A ceux du Nord au Midi qui n’en veulent pas – Северу и Югу, которые того вовсе не хотели,
Leur maudite révolution ne leur suffit pas – Им не хватило их проклятой революции.
S’ils tuent la reine comme le roi – Если они убивают и царицу, и царя
On va leur faire payer ça! – Нужно заставить их за это платить!
[Refrain: ] [x2]
[Ensemble]
Chouans, en avant! – Шуаны, вперед!
Par St Denis, par St Jean – Со святым Дионисием, со святым Иоанном
Coeur battant – С бьющимся (от слова «битва») сердцем —
En avant, Chouans! – Шуаны, вперед!
Nous abattrons Robespierre, l’odieux tyran – Мы разобьем Робеспьера, ненавистного тирана,
Roulant ce loup sanguinaire dans son propre sang – Залив этого кровавого волка его собственной кровью,
Je dis que la République n’en a plus pour longtemps – Я утверждаю, что Республика – это еще ненадолго,
Nous aurons un nouveau roi – У нас будет новый царь
Et nous ramènerons la foi! – И мы возвратим веру!
refrain – припев:
Поделиться книгой: