В оковах любви

Хлоя протиснулась мимо него, подошла к колыбельке, наклонилась и бережно взяла ребенка на руки. Она до сих пор нервничала каждый раз, боясь, что неправильно поддерживает его головку.

Саид смотрел, как Хлоя прижимает ребенка к себе, надежно, но нежно обвивая его руками. Ее синие глаза были широко раскрыты, губы сжаты в твердую линию, выдавая страх и сосредоточенность.

От этого зрелища у него в груди появилась тяжесть, из-за которой стало трудно дышать. Дискомфорт Хлои был очевиден, как и то, что она не хотела этим заниматься, или, по крайней мере, что ей это не нравилось. Однако она чувствовала необходимость биться за свое место в жизни Адена. Заботилась о нем, защищала с самого рождения.

Саид понимал, что такое верность и честь; потребность защищать других ценой собственных благ. Все это он увидел на лице Хлои.

— Шесть месяцев, — сказал он.

Хлоя настороженно взглянула на него:

— Что — шесть месяцев?

— Вы можете поехать в Аттар, во дворец, на шесть месяцев и служить в качестве его няни, чтобы поддерживать историю о его рождении в глазах общественности. Это разумно. Логично будет предположить, что мы нашли женщину для выкармливания младенца, который потерял мать.

— Я… о… я…

— Я сообщу прессе, что Аден родился прямо перед смертью Тамары и что мы не хотели ничего анонсировать, пока не убедились, что он совершенно здоров.

Саид чувствовал себя не в своей тарелке с тех пор, как занял трон. Он не был дипломатом, не умел разбираться в бумагах или вести вежливые разговоры с политиками. Пресса это знала. При любой возможности они сравнивали его с погибшим шейхом; рожденного сражаться — с рожденным править.

А теперь еще и это: ребенок и женщина. Ребенок может стать его спасением, заняв однажды свое место на троне. Но прямо сейчас… это лишь младенец. Маленький. Беспомощный.

Это напоминало ему о другом беспомощном существе, которое он не сумел спасти. И добавляло еще один камень к грузу ответственности на его плечах. Он стряхнул это ощущение. Эмоции, сожаления, боль прошлого — всему этому нет места в его жизни.

Он рано выучил этот урок. Если мужчина много чувствует, он многое может потерять. И поэтому Саид стал человеком, которому нечего терять. Человеком, который может действовать быстро и решительно. Он не волновался о своей безопасности, о том, чтобы быть хорошим.

Вид Адена, его племянника и наследника его брата, стал для него испытанием. Но Саид не мог себе позволить сейчас сломаться, не мог допустить трещин в броне. Он похоронил свои чувства глубоко внутри, за стенами из камня и стали, которые выстроил вокруг своего сердца.

— Шесть месяцев? — переспросила Хлоя, встречая его взгляд.

— Шесть месяцев. После этого вы вернетесь к той жизни, которую планировали. Вы ведь этого и хотите, не так ли?

Она медленно кивнула:

— Да. Именно этого я и хочу.

— Так и будет. А теперь собирайте вещи, нам нужно ехать.

— Но… у меня экзамены… я…

— Я могу позвонить вашим преподавателям и договориться, что вы сдадите их дистанционно.

— Не уверена, что они разрешат.

Саид рассмеялся:

— Они не смогут мне отказать.

— Вы не обязаны решать мои проблемы, — сказала Хлоя.

— Я решаю проблемы всех вокруг, — ответил Саид. — Такой я человек. Как вы скоро убедитесь.

Онемевшими руками Хлоя собрала вещи. С тем же онемением она поднялась на борт частного самолета, который ждал на взлетной полосе в международном аэропорту Портленда. Онемение охватило ее лицо и губы. Онемение и холод.

Хлоя хотела оставаться в мягком коконе, в котором жила все это время, не заглядывая вперед больше чем на час. Шаг за шагом, она просто пыталась выжить. Смотреть в будущее было слишком тяжело.

Шесть месяцев.

Она прижала Адена еще крепче и поудобнее устроилась в роскошном кресле, осматривая кабину самолета. Раньше она ничего подобного не видела. Жить в Аттаре, наверное, все равно что на другой планете.

Саид сидел напротив: вытянутые руки лежат на подлокотниках, поза должна, надо полагать, изображать расслабленность. Это ни на секунду не обмануло Хлою. Саид не из тех, кто расслабляется. Его взгляд был острым, а тело — готовым к бою. Как у пантеры, подобравшейся перед прыжком.

— Хорошо, что у вас уже был паспорт, — сказал Саид. — Ускорить оформление бумаг для одного Адена было намного проще, чем для вас обоих. Вы много путешествуете?

Хлоя понимала, что вопрос не праздный. Он ей по-прежнему не доверяет. Ну и хорошо — она ведь ему тоже не доверяла.

— Я ездила в Швейцарию несколько лет назад, осматривать Большой адронный коллайдер. Потрясающая возможность.

Уголки его губ приподнялись в имитации улыбки.

— Большинство знакомых мне женщин называют потрясающей возможностью распродажу дизайнерских сумочек.

— Сумочки мне нравятся так же, как всем женщинам. Но если хотите, чтобы у меня зажглись глаза, поговорите со мной о теории струн.

— Боюсь, знаете о ней больше меня.

Саид склонил голову: своим ответом Хлоя заслужила долю его уважения. Он ее проверял. Не то чтобы в этом было что-то новое: мужчинам не нравилось, когда женщины их обходили. Мужчины в ее академическом кругу боялись ее ума и успеха. Поэтому всегда искали слабости. Хорошо, что у Хлои их не было — по крайней мере, не в области интеллекта.

— Наверняка, — ответила она. — Но если захотите поговорить о… не знаю, арабских жеребцах? Тут вы обойдете меня.

Саид засмеялся:

— Думаете, я эксперт по жеребцам?

— Это предположение. Стереотипное, надо признать.

Он пожал плечами:

— Я не увлекаюсь лошадьми. Предпочитаю военный транспорт. Оружие. Артиллерию. Способы устроить засаду в дюнах. И тому подобное.

Саид аль-Кадар излучал темную угрозу. Хлоя рано научилась распознавать опасность — от этого зависело ее выживание.

— К сожалению, об этом я вряд ли смогу поддерживать разговор.

— Тогда предпочтете молчание? — Саид выгнул бровь.

— Не откажусь. Последние сутки были насыщенными.

— Прямо сейчас в Аттаре собирается пресса, сражается за место перед дворцом.

— Они знают, о чем вы собираетесь делать заявление?

Саид покачал головой:

— Нет. Я сделаю его только после того, как получу результаты теста ДНК. Предосторожность, сами понимаете. Тесты делаются для того, чтобы предотвратить слухи о том, что мы привозим ребенка со стороны, не крови аль-Кадар.

— Как сложно быть особой королевской крови.

— У каждого есть своя роль, и пока они ее играют, все идет своим путем. — В его словах была нотка тоски и смирения, которая пробудила любопытство Хлои.

Моторы самолета взревели, и Хлоя покрепче обняла Адена.

— Вы нервничаете, — заметил Саид.

Хлоя прекрасно понимала, что он имеет в виду.

— У меня нет опыта обращения с детьми.

— И вы не ждали всю жизнь, когда же наконец заведете своего.

— Мне двадцать три. Я не чувствую себя готовой к этому. Но… даже в будущем у меня нет планов на брак и материнство. — Наоборот, она всегда намеревалась избегать и того и другого как чумы. И всю жизнь именно так и делала.

— Однако вы его защищаете. Как тигрица свое потомство. — Звучало как случайное наблюдение, без убежденности, без эмоций.

— Мы рождаемся с инстинктом выживания, — сказала Хлоя, глядя на головку Адена, на его пушистые волосики. — С внутренней потребностью увеличивать популяцию и обеспечивать ее выживание.

— И все?

Хлоя покачала головой:

— Нет.

— Хорошо. Хорошо, что у него есть любящая тетя.

Да. Для нее было совершенно естественно — любить его. Ощущать его как часть себя. В конце концов, так и есть: Аден ее племянник. Единственный член семьи, оставшийся в живых. Единственный из семьи, кого она признавала. С родителями она больше не разговаривала и не хотела вспоминать их уродливые отношения. Она сбежала и не собиралась возвращаться.

— Я его действительно люблю.

— Это хорошо.

Хлоя заметила, что Саид не выразил своих эмоций, в его голосе не прозвучало то одобрение, которое он вроде бы высказывал. Она всматривалась в его лицо, искала в темных глазах хоть каплю нежности к малышу. Но ничего не находила.

— С семи лет я жил со своим дядей Калидом, — сказал Саид. — Не знаю, упоминал ли Рашид об этом.

— Нет. — Хлоя едва обмолвилась с ним парой слов. Обычно во время визитов Тамары он не присутствовал.

— Дети-воины традиционно отправляются учиться к тому, кто сейчас занимает эту должность.

— Так рано?

— Это необходимо. Как вы сами упоминали, ранний детский опыт имеет большое значение для того, каким человек станет, когда вырастет. Нельзя это оставить на волю случая.

— Что… о чем вы?

— Нельзя быть идеальным солдатом и при этом идеальным человеком, — сказал Саид. — Сначала тебя должны сломать, чтобы ты не сломался в руках врагов.

Его тон был совершенно ровным и спокойным. Он не выдавал ужаса, стоявшего за словами. Но тьма была в его глазах. Легко было представить, как тебя затягивает в эту темноту. Как теряешься в ней. В нем. Чувство, которое вызывали эти мысли, потрясало Хлою до глубины души. Никогда раньше она не испытывала такого внезапного и яростного притяжения, которое ощущала к Саиду.

Она отвернулась, пытаясь отвлечься. Эти шесть месяцев посвящены Адену. Не время испытывать интерес к мужчине с темными глазами и темной душой.

Глава 3

Если самолет показался ей другой планетой, то дворец Аттара был другой вселенной. Блестящие камни — нефрит, яшма и обсидиан — образовывали изысканные рисунки на стенах и полу; все грани блестели в свете яркого солнца. Зелень встречалась только в дворцовых садах и являлась признаком роскоши, как и фонтаны. Сам дворец был укрыт от жары за толстыми каменными стенами.

Вся квартира Хлои смогла бы поместиться в холле, где золотые купольные потолки были выложены драгоценными камнями. Хлоя впервые смутилась от того, что приглашала сестру к себе в дом. Тамара привыкла к роскоши. Хлоя знала, что сестра живет во дворце, но ее разум, привыкший к числам и фактам, не мог вообразить такое величие.

Предложенные им апартаменты предназначались для Адена и его няни. Комната Хлои была просторной; высокий потолок, выгнувшийся над роскошной кроватью, украшал узор из звезд, подпиравшие его колонны были украшены барельефами, изображавшими верблюдов в пустыне. Фоном рельефу служил янтарь, изображавший песок Аттара. Одной такой колонны было бы достаточно, чтобы оплатить ее образование.

Она прошла в комнату Адена, смежную с ее собственной. Его кровать находилась в центре. Синие потоки ткани спускались с потолка и окутывали маленькую колыбель, так что она казалась троном — как и положено маленькому принцу.

— Здесь намного лучше, правда? — сказала она, бережно укладывая младенца в кроватку.

Он был таким маленьким в мягкой постели; у нее сжалось горло. Эту комнату готовила Тамара. Готовила для сына, которого ей не довелось взять на руки; она даже не смогла его выносить. Это сделала Хлоя, без всякого желания. Она жаловалась все месяцы беременности, а ее сестра, которой не дано было узнать своего ребенка, всегда жаждала носить его, но так и не смогла.

У нее защипало глаза. Все в мире бессмысленно. Никакой логики. И главное — никакой возможности ничего контролировать. Она пыталась. Планировала. Но все рассыпалось на части.

— Вам все нравится?

Обернувшись, она увидела в дверях Саида. В этот момент Хлоя ему завидовала. Он не испытывал ни гнева, ни скорби. Просто делал то, что должен, и ему этого было достаточно.

Все, что делала она, казалось недостаточным. Неправильным. Даже приезд сюда, хотя ничего другого она представить не могла.

— Здесь очень красиво, но вы и так это знаете.

Он пожал плечами:

— Дворец оформлен в традиционном аттарском стиле. Здесь нет ничего необычного.

— Колонны из полудрагоценных камней со временем утомляют, — сухо сказала она.

— На мой вкус, дворец лучше вражеской тюрьмы. По крайней мере, приятнее глазу.

— А других преимуществ у него нет? — с нервным смехом спросила Хлоя.

— Во многом, — медленно ответил Саид, — он оказывается удивительно похожим на тюрьму. — Он быстро сменил тему: — С вашей учебой все решено. Занятия будут транслироваться для вас через Интернет, так что вы сможете дополнять лекциями чтение.