Лев (в сокращении)

Но я уверен, в один прекрасный день мы это дело переиграем. Он мне обещал.

Часа через три после того, как мисс Симс не получила свой маффин на Манхэттене, мы свернули на длинную подъездную дорогу к отелю «Трамп Тадж-Махал». У «Таджа» есть минареты и купола — может быть, Важная Птица решил, что это мечеть.

Мисс Симс позвонила своей группе, сказала, что объект подъезжает, пусть готовятся принять. Я связался с группой два, которая припарковалась на некотором расстоянии от входа, и сказал, что они могут уезжать. Мел Джекобс и Джордж Фостер вызвались остаться сверхурочно, и я ответил:

— Делайте что хотите, вы свободны.

По моему мнению, эта наша Оперативная группа достигает результата, потому что свободна от бюрократической чепухи, которая только тормозит работу. Примерно половина агентов — отставные нью-йоркские полицейские, такие, как я, то есть мы не печемся о карьере и не боимся перейти черту. Результат, конечно, бывает всякий, но по большей части работу мы выполняем.

«Мерседес» уехал, а Важная Птица вошел внутрь, неся в руках чемоданчик. Мы не могли доверить джип со всей начинкой служителю парковки, поэтому мы просто встали у самого входа, я показал ему удостоверение, сказав: «При исполнении. Присмотрите за машиной», — и дал двадцатку. «Без проблем», — ответил он.

Мы вошли в огромный мраморный вестибюль, и я увидел Птицу у ВИП-стойки и двоих ребят из Отдела спецопераций.

Отличная новость. Теперь можно и выпить.

Я был уверен, что Птица не узнает в нас тех, с кем мимолетно и на большом расстоянии обменялся, э-э-э, приветствиями, и провел мисс Симс прямо мимо него. Я хочу сказать, он знал, что за ним следят и что ему нельзя находиться так далеко от Третьей авеню, но мы не поднимаем вопрос, если только это не нужно кому-нибудь в Вашингтоне.

Так или иначе, мы пошли в казино.

— Хотите маффин? — спросил я мисс Симс.

— Я должна вам выпивку.

Я прямиком направился в «Эго-лаунж», который по ночам превращается в «Либидо-лаунж». Мы сели у барной стойки, мисс Симс заказала белого вина, а я свой обычный «Дьюарс» с содовой. Мы чокнулись, она сказала: «Ваше здоровье», а потом спросила:

— Зачем мы сюда пришли?

— Убедиться, что он будет играть, а не встречаться с кем-то.

— У нас здесь группа, — напомнила она. — А Птица может назначить встречу в своем номере, и тогда мы об этом не узнаем.

— Ребята из спецопераций узнают. И лучше быть поблизости, если что-нибудь произойдет, — сказал я.

На самом деле причин оставаться здесь не было, кроме той, что мне хотелось выпить. Плюс я обиделся на Важную Птицу за то, что он показал мне палец. Это было с его стороны недипломатично.

— Простите, Джон, но я не могла вам об этом сказать. Надо было обставить это как стандартное наружное наблюдение, чтобы объект по нашему поведению не догадался, что мы знаем, куда он поедет, — объяснилась мисс Симс.

— Да ладно, не важно.

Я понятия не имел, кому принадлежала эта блестящая идея, но подозревал, что Тому Уолшу, старшему специальному агенту нью-йоркского отделения ОГБТ. Уолш любил всякие шпионские штучки и никогда не занимался стандартной полицейской работой.

Чтобы поменять тему, я сказал:

— Позвоните группе спецопераций и попросите позвонить нам, когда Важная Птица выйдет из номера и спустится в казино.

Так что мы болтали в основном о том, как ей работается в Нью-Йорке, который не нравился ей по-человечески, но очень нравился профессионально. Лайза Симс напоминала мне мою жену Кейт Мэйфилд, с которой я познакомился три года назад, работая над делом уже упомянутого ливийского мерзавца. Кейт тоже происходит из глубинки и тоже поначалу не слишком радовалась назначению в Нью-Йорк, но после знакомства со мной отказывается жить в другом месте. А потом случилось 11 сентября, и она хотела бежать из Нью-Йорка, — мы оба были здесь, когда это случилось, — но травма прошла, и она поняла, что уехать не может. Это хорошо, потому что я-то никуда не уезжаю.

Я взял вторую порцию, а мисс Симс перешла на содовую, потому что я сказал, что назад машину опять поведет она. Ее мобильный зазвонил, она послушала, сказала:

— Ладно, мы, наверное, поедем, — потом отключилась и обратилась ко мне: — Важная Птица один у рулетки.

— Как ему играется?

— Не спросила.

Она оплатила чек, но, когда она повернула в вестибюль, я сказал:

— Я хочу посмотреть на этого парня поближе.

Мы прошли в полумрак казино и через несколько минут заметили его: с бокалом в руке он сидел у рулетки, рядом с колесом.

— Дьявол завладел его душой, — заметил я. — Я должен ему помочь. Давайте купим жетонов и немножко поиграем.

— Джон… — замялась Лайза.

— Давайте-давайте. — Я взял ее под руку и подвел к кассиру, купил сотню однодолларовых жетонов, расплатившись служебной кредитной карточкой — вот в бухгалтерии посмеются, — и мы направились к игровым автоматам, откуда Птица был отлично виден со спины.

Я разделил поровну серебряные монетки и коротко объяснил Лайзе правила, и мы стали играть с автоматами в покер. Лайза скоро увлеклась, надеясь сорвать многомиллионный джекпот. А Важная Птица с каждым поворотом колеса все глубже увязал в пучине греха.

Примерно через полчаса Птица проиграл и поднялся.

Лайзе пришли четыре короля; автомат исполнил перезвон и обрушил на ее подносик поток жетонов.

— Птица уходит, — сказал ей я — Оставайтесь здесь, играйте. Позвоните спецгруппе и сообщите, что я пошел за ним.

— Ладно, — сказала она и оглянулась.

Я устремился через все казино к мужской комнате, надеясь, что Важная Птица направляется туда — или в любое другое место, где мы сможем уединиться и немного поболтать.

Да, конечно, он шел к туалетам. И я вслед за ним.

Эти ребята любят писать в обстановке приватности; так что Важная Птица зашел в кабинку. Еще двое парней стояли у писсуаров, а один у раковины. Очень тихо и дипломатично я показал им удостоверение и велел быстро выметаться, а одного попросил подежурить снаружи и никого не впускать.

Они вышли, а я встал у раковины, глядя в зеркало. Дверь кабинки открылась, и Важная Птица посмотрел на меня. Он явно меня не узнал. Но потом он сделал шаг, внезапно рванулся ко мне и как-то ухитрился удариться пахом о мой кулак. Я был захвачен врасплох и отступил, а он опустился на колени, издавая угрожающее мычание. Потом он шлепнулся на пол и лежал, тяжело дыша, готовясь снова напасть. Но я не хотел международного конфликта и потому, извинившись, ушел.

В коридоре я поблагодарил своего добровольного помощника и вернулся в казино, где увидел Лайзу.

— Где Важная… — начала она.

— Уходим, — перебил ее я.

Мы вышли и направились к машине.

— Что случилось? — спросила Лайза. — Где Птица?

Чем меньше она знает, тем лучше для нее же.

— В мужском туалете, — коротко ответил я.

— А кто за ним следит? Он не уйдет?

— Нет… Вряд ли.

— Джон…

— Позвоните спецгруппе и доложите о его местопребывании.

Мы сели в машину, и я сказал, что поведу сам. Она передала мне ключи, и мы поехали. Лайза позвонила группе наблюдения и сказала, что я оставил Важную Птицу в мужском туалете, что они и так уже знали. Она послушала, вздохнула и обратилась ко мне:

— Птица… он упал, лежит на полу.

— Поскользнулся на мокром?

Я порулил к трассе Нью-Джерси.

— Вы… у вас с ним вышло столкновение? — спросила она.

— Да, а как мы поиграли? Что у нас там получилось?

— Кажется, мы выиграли десять баксов.

— Неплохо — всего-то за час.

Она замолчала.

— Ну… я думаю, не в таком он положении, чтобы подавать жалобу, — наконец сказала она.

Я не ответил.

— Мне сказали, что я многому у вас научусь.

— Я стал легендой?

— В собственном мнении, — парировала она и потом заметила: — На вид вы хороший парень, и вы умны. Но вы мстительны.

— Ну, если и так, то я правильно выбрал профессию.

Она не нашлась что ответить, и мы продолжали путь в молчании. Мы свернули на трассу Нью-Джерси и поехали в город.

Через некоторое время она сказала словно бы про себя:

— Жестокая профессия.

Она только сейчас это поняла?

— То ли еще будет, — ответил я.

Мы нырнули в туннель Холланд, вынырнули на Манхэттене, я высадил ее на Федерал-плаза, 26, — ей нужно было что-то доделать на работе. А сам поехал к себе, на Восточную Семьдесят вторую.

Кейт была дома, смотрела новости.

— Как все прошло? — спросила она.

— Нормально. А у тебя как день прошел?

— Целый день в офисе.

Мы налили себе, выпили и сели смотреть новости. Я все ждал сюжета об иранском дипломате, обнаруженном в мужском сортире казино «Тадж-Махал» с некоторыми повреждениями, но, видимо, это не считается информационным поводом.

Мы выключили телевизор, и Кейт напомнила мне, что в выходные мы едем за город, прыгать с парашютом.

Я этого не любил, зато она любила до дрожи.

Помимо того, что я не люблю деревья, медведей и что там еще есть севернее Бронкса, я ненавижу выпрыгивать из самолета. Я не вижу смысла подвергать себя опасности забавы ради. Я хочу сказать, опасности мне хватает и на работе. Забав тоже. Но я хороший муж, так что завтра я поеду прыгать с парашютом.

Я вышел на балкон своей квартиры на тридцать четвертом этаже и посмотрел на Манхэттен. Какой вид! Однако из панорамы исчезли Башни-близнецы, и я сложил два пальца в виде буквы V. Победа, мир. Не при моей жизни, но, может, хоть когда-нибудь.

А пока, как тонко заметила Лайза Симс, балом правит месть.

Асад Халил быстро шел по рукаву, соединявшему самолет «Эр Франс» с терминалом номер два Международного аэропорта Лос-Анджелеса. Полет из Каира в Париж прошел без происшествий, так же как из Парижа в Лос-Анджелес, спасибо друзьям, которые облегчили прохождение контроля служб безопасности. И вот он в Америке. Халил подошел к стойкам паспортного контроля. Ему казалось, что он не выделяется среди пассажиров, а его друзья из Аль-Каиды уверили его, что по крайней мере на этом маршруте у него проблем не будет. И сейчас ему оставалось только пройти американский паспортный контроль.

Работали десять кабинок паспортного контроля, и он с остальными пассажирами стоял в очереди. Он посмотрел на часы: без двадцати шесть вечера, суматошный час.

Асад Халил был одет в синий спортивный блейзер, бежевые слаксы, рубашку и мокасины — его наряд создавал образ человека среднего класса, посещавшего престижную школу и ни для кого не представлявшего угрозы. Вестернизированный египетский турист по имени Мустафа Хашим.

Он шагнул к освободившейся стойке. Служащий взял его паспорт, визу и декларацию и стал листать, потом вернулся на страницу с фотографией. Он смотрел то на фотографию, то на стоявшего перед ним Халила. Тот улыбнулся.

— Какова цель вашего визита? — спросил его служащий.

Убивать, подумал Халил, а вслух произнес:

— Туризм. — По-английски он говорил почти бегло.

— Вы остановитесь в «Беверли-Хилтон»? — спросил служащий, бросив взгляд на таможенную декларацию.

— В гостинице «Беверли-Хиллз».

— Куда вы отправитесь дальше?

Домой — или же в рай. Халил произнес вслух:

— Домой.

— Вы забронировали номер в гостинице «Беверли-Хиллз»?

Он знал, что не нужно показывать бронь, пока не попросят.