Помоги проекту - поделись книгой:
(S/^ервый достоверно известный русский летописец Нестор, монах Киево-Печерского монастыря, составил около 1113 года летописный свод «Повесть временных лет». В этой летописи он рассказал о первых веках русской истории.
Первая легенда, которую Нестор-летописец помещает в «Повести временных лет» после рассказа о расселении славян, — легенда об апостоле Андрее, первом, по словам Нестора, проповеднике христианства в русских землях.
Апостол Андрей, брат апостола Петра, проповедовал на берегах Понта (Черного моря), которое называлось у славян Русским морем. Однажды из Синопа он отправился в Корсунь (ныне это Херсонес Таврический, расположенный в городской черте Севастополя) и там узнал, что недалеко от Крыма — устье Днепра. Решил он отправиться вверх по Днепру. «И случилось так, что он пришел и стал под горами на берегу. И утром встал и сказал бывшим с ним ученикам: «Видите ли горы эти? На этих горах воссияет благодать Божия, будет город великий, и воздвигнет Бог много церквей». И взошел на горы эти, благословил их и поставил крест, и помолился Богу, и сошел с горы этой, где впоследствии возник Киев, и отправился по Днепру вверх. И пришел к славянам, где нынче стоит Новгород, и увидел живущих там людей — каков их обычай и как моются и хлещутся, и удивился им». (Впоследствии многие иностранцы-путешественники очень удивлялись этому обычаю — моясь в бане, хлестать себя вениками.)
Легенда об апостоле Андрее была широко популяризирована православной церковью, чтобы противопоставить Андрея апостолу Петру, римскому первосвященнику. А так как, по преданию, Андрей был первым из двенадцати апостолов, кого Христос позвал к себе в ученики, то таким образом становилось бесспорным и главенство православной церкви над церковью католической.
О древних князьях Руси и Литвы
о преданию, записанному в XV веке в так называемой Софийской первой летописи (от названия церкви Святой Софии в Новгороде Великом), первым новгородским словенским князем был Гостомысл. Его же называли то старейшиной, то посадником. Он-то, якобы не сумев сладить с беспорядками в Новгороде, умирая от старости и болезней, послал за моря к варягам новгородских послов, и те попросили трех варяжских князей — братьев — прийти в Новгород и владеть ими, сказав: «Земля наша велика и обильна, но порядка в ней нет, идите княжить и володеть нами».
ОУ/ет
егендарные варяжские князья Рюрик, Синеус и Трувор имели разную судьбу в потомстве. (Некоторые историки признают реально существовавшим лишь одного Рюрика, а имена двух других — Синеуса и Трувора — считают не более чем неверным истолкованием летописной фразы.) Во всяком случае, лишь один из них — Рюрик — оставил наследников, получивших имя Рюриковичей, от которых произошло затем множество княжеских родов.
К началу XX века сохранились потомки восьми княжеских домов: 1) черниговских князей — Барятинские, Волконские, Горчаковы, Долгоруковы, Елецкие, Звенигород-ские-Спячевы, Кольцовы-Масальские, Оболенские, Оболенские-Белые, Одоевские, Репнины-Волконские, Святополк-Мирские, Святополк-Червертинские, Щербатовы; 2) галицких князей — Бабичевы, Друцкие, Друцкие-Соколинские; 3) смоленских князей — Вяземские, Козловские, Кропоткины; 4) ярославских князей — Дуловы, Засекины, Львовы, Морткины, Прозоровские, Сонцовы, Сонцовы-Засеки-ны, Шаховские, Шехонские, Щетинины; 5) ростовских князей — Касаткины-Ростовские, Лобановы-Ростовские, Щепины-Ростовские; 6) белозерских князей — Белосельские, Вадбольские, Ухтомские, Шелешпанские; 7) суздальских князей — Шуйские; 8) стародубских князей — Гагарины, Хилковы. От четырех ветвей дома Рюрика — князей полоцких, перемышльских, московских и тверских — потомства к XX веку не осталось.
(ЗА^аким образом, титул князя появился с самого начала русской государственности. По «Повести временных лет» уже «Кий княжаша в роде своем», то есть носил этот титул еще до призвания князей-ва-рягов.
Впоследствии на Руси из дома князя Рюрика вышло несколько великих князей, борьба между которыми закончилась победой московских князей. Все же прочие становятся либо удельными, либо служилыми, или, как их еще называли, служебными, князьями. Титул князя в допетровское время переходил только по наследству, и великий князь не мог даровать его никому из своих служилых дворян, как бы велики ни были их заслуги.
Если к Руси присоединялись какие-либо земли, то местные князья сохраняли свои титулы. С присоединением татарских ханств или с переездом на службу в Москву князьями оставались Урусовы, Юсуповы и другие татарские вельможи; с присоединением Грузии — Багратионы, князья Имеретинские, Цициановы и другие. В разные времена на русскую службу перешли литовские князья из дома Гедиминовичей — Голицыны, Куракины, Трубецкие, Хованские, Мстиславские.
Первые пожалованные князья появились при Петре I. В 1705 г. по просьбе Петра германский император пожаловал титул князя А. Д. Меншикову, а в 1707 году Меншиков же стал светлейшим князем Ижорским. Так в России по* явился первый светлейший князь, к которому надо было обращаться не как к обычному князю — ваше сиятельство, но еще более почтительно — ваша светлость.
Наследники же императоров и императриц получали титул великого князя и великой княжны с обращением ваше императорское высочество. Разряд великих князей со временем менялся, но дети и внуки императоров оставались императорскими высочествами до 1917 года.
©великий литовский князь Ге-димин (правил в 1316—1341 годах) имел семь сыновей, у трех из них — Наримунта, Ольгерда и Евнутия — потомство составило три рода, сохранившихся через много веков. Эти-то потомки, носившие титул князей, и составили княжеский род Гедиминовичей. Князья Гедиминовичи были признаны по знатности вторыми после Рюриковичей, правившими Россией. Затем многие из Гедиминовичей породнились с Рюриковичами и стали считаться ровней им.
От князя Наримунта, сидевшего в Пинске и по крещению получившего имя Глеб, пошли князья Голицыны, Куракины, Хованские. От Евнутия, в крещении Ивана, сидевшего в Ижеславле, пошли князья Мстиславские. От князя Ольгерда — князья Трубецкие, а также королевская польско-литовская династия Ягеллонов.
Кроме того, более десяти княжеских династий Гедиминовичей угасло в средние века.
(З^еликий киевский князь Святослав (умер в 972 году), начиная войну, открыто предупреждал неприятеля: «Иду на вы!», проявляя тем самым презрение к врагу, бесстрашие и уверенность в победе.
В одной из битв он был окружен греками. Желая ободрить свою дружину, князь сказал: «Уже некуда уйти нам отсюда. Волей-неволей надо стать против врагов. Не посрамим земли русской! Ляжем костьми, мертвые сраму не имут. Я пойду перед вами. Если же сложу свою голову, тогда помышляйте о себе сами». Воины же ответили ему: «Где твоя голова ляжет, там и мы свои головы сложим».
После тяжелого боя дружина Святослава вышла из окружения.
Страницы церковной истории
(О/С осле смерти сына Святослава — Владимира Святославича, последовавшей в 1015 году, киевский престол занял его старший сын Святополк, впоследствии прозванный Окаянным.
Не желая делить земли и власть с пятью своими братьями, он решил перебить их всех поодиночке.
Первыми жертвами стали три его брата — Борис, возвращавшийся из похода на печенегов, а затем Глеб и Святослав.
Подосланные Святополком убийцы ночью подобрались к шатру Бориса и пронзили его копьями сквозь полог шатра, когда Борис, сотворив молитву, лег в постель. Затем, еще живого, завернули в шатер и привезли к Святополку. Тот велел двум варягам прикончить брата.
Так же предательски был убит и Глеб, плывший в Киев по Днепру, надеясь застать в живых больного отЩа.
Борис и Глеб стали первыми русскими святыми великомучениками.
Правда, их причисление к лику святых произошло не сразу. Понадобилось более полувека, чтобы такое признание состоялось. Константинопольский патриарх совершил этот акт лишь в 1071 году.
оЙ^еодосий Печерский был первым русским святым, которого еще при жизни удостоили имени преподобного (то есть святого, праведного, угодного Богу). Феодосий считался основателем русского монашества, и его жизнь впоследствии стала образцом для подражания множеству иноков Южной и Северной Руси.
Монастырь, основанный Феодосием — будущая Киево-Печерская лавра, — не был огражден от мира. Наоборот, Феодосий, живя милостыней от мирян, платил им тем же от монастырских избытков. В годы его настоятельства был построен дом «нищим, слепым, хромым, больным», а каждую субботу он отсылал в Киев воз хлеба для колодников, содержавшихся в городской тюрьме.
Феодосий же был духовником многочисленных мирян, наставлявшим их на путь истинный. Даже по отношению к киевским князьям он оставлял за собой роль наставника, поучающего их. Князей Феодосий считал всего лишь своими духовными детьми, обязанными признавать его авторитет как авторитет церкви, поставленной самим Богом над миром и мирянами.
менно от Феодосия Печер-
ского пошла на Руси традиция милосердия и милостыни, ставшая не просто неотъемлемой частью древнерусского быта, но и чертой национального характера русских лю-
дей.
В очерке «Добрые люди Древней Руси» В. О. Ключевский писал: «Как в клинике необходим больной, чтобы научиться лечить болезни, так в древнерусском обществе необходим был сирый и убогий, чтобы воспитать умение и навык любить человека. Милостыня была дополнительным актом церковного богослужения, практическим требованием правила, что вера без дел мертва. Как живое орудие душевного спасения, нищий нужен был древнерусскому человеку во все важные минуты его личной и семейной жизни, особенно в минуты печальные. Из него он создал идеальный образ, который любил носить в мысли как олицетворение лучших своих чувств и помышлений. Если бы чудодейственным актом законодательства или экономического прогресса и медицинского знания вдруг исчезли в Древней Руси все нищие и убогие, кто знает, может быть, древнерусский милостивец почувствовал бы некоторую нравственную неловкость, подобно человеку, оставшемуся без посоха, на который он привык опираться, у него оказался бы недочет в запасе средств его душевного домостроительства» .
-ервои русской святой стала киевская великая княгиня Ольга, принявшая христианство около 957 года. Ее прах был перенесен в Десятинную церковь в Киеве великим киевским князем Владимиром Святославичем. Время ее канонизации (причисления к лику святых) точно неизвестно. Затем были канонизированы и другие женщины — все до единой, как и Ольга, княжеского происхождения. Причем большинство из них имели мужьями или отцами тоже князей, причисленных после смерти к лику святых. Это Анна Кашинская, жена святого князя Михаила Ярославича Тверского, скончавшаяся в монастыре в 1368 году, Евфросинья Суздальская, дочь святого князя Михаила Черниговского, Евфросинья (в миру Евдокия) Московская — жена святого князя Дмитрия Ивановича Донского, принявшая постриг незадолго до кончины (умерла в 1407 году в Вознесенском женском монастыре).
Народное и местное монастырское почитание добавляет к ним Соломонию Несчастную — жену царя Василия III, который силой заточил ее в монастырь, чтобы вторично жениться на Елене Глинской, матери Ивана Грозного.
Соломония была пострижена под именем Софьи и, по легенде, уже в монастыре стала матерью будущего разбойника Кудеяра, который младенцем был вывезен в Керженские леса и тайно воспитан в лесных скитах.
вот рассказ о той же Ольге, но еще не святой, а обыкновенной смертной женщине.
Имя основателя города Пскова, как и многих других древних русских городов, неизвестно. А вот легенда сохранилась. По этой легенде, основала город девушка сказочной красоты, которую звали Ольгой.
Родилась она в 12 верстах от того места, где предстояло ей основать Псков, в деревне Выбуты, на реке Великой. Семья ее была бедна, и Ольга занималась тем, что перевозила через реку на большой лодке путников и купцов с товарами.
Однажды перевозила Ольга молодого и красивого витязя. Он помог девушке переправиться через реку, а проща-
в ясь, подарил ей дорогое кольцо. Это был сын новгородского князя, и звали его Игорь.
А через некоторое время заслал Игорь сватов к родителям Ольги, и те согласились, чтоб их зятем, а ее мужем стал князь Игорь Рюрикович.
Вскоре после свадьбы поплыла Ольга в ладье по реке Великой и увидела высокий холм с могучим бором на вершине. Показала Ольга на вершину холма и сказала: «Быть здесь городу великому и славному!» И срубили здесь первые терема, поставили башни и стены. И назвали это место Ольгиным городом.
^самого начала церковного строительства на Руси появились и колокола. Колокольный звон не только призывал христиан к богослужению, но и звучал во многих других случаях. В Новгороде Великом и Пскове колоколом созывалось народное собрание — вече. Звоном колоколов звали на пожар, звоном указывали дорогу заблудившимся в лесу или при непогоде, собирали ратников на защиту города, если к его стенам подходили враги, оповещали о начале войны, о выигранных сражениях. Под колокольный звон уходили на битвы с врагами и возвращались с полей брани, одержав победу.
До XV века колокола были большой редкостью. Чаще всего на колокольне или звоннице их висело не более трех. При Иване III (правил в 1462—1505 годах) развитие литейного дела привело к тому, что в России появилось множество самых разных колоколов.
Начало письменности на Руси
теперь перейдем к древней и средневековой русской письменности и книжности. И начнем с первой русской летописи — «Повести временных лет» и с других летописей и памятников древнерусской литературы. Прежде всего познакомимся со встречающимися там крылатыми выражениями, многие из которых стали пословицами и поговорками, дожив до наших дней.
В «Повести временных лет» содержится крылатое выражение: «Веселие Руси есть пити, не может без того и бы-ти». Летописец так объясняет появление этих слов: великий киевский князь Владимир Святославич, выбирая для Руси религию, призвал христианских миссионеров из Рима и Константинополя, а также представителей иудеев и магометан. Узнав, что магометанская религия запрещает пить вино, он сказал: «Веселие Руси есть пити, не может без того и быти», то есть Русь не может без пития жить, так как слово «бытие», «быти» означало «жизнь», «жить».
Впоследствии выражение стало употребляться в сокращенной форме — «Веселие Руси есть пити».
✓ам же встречается и другое крылатое выражение, ставшее пословицей: «Погибоша, аки обри», означающее гибель кого-либо или чего-либо без следа. Оно получило распространение еще в VII веке.
«Повесть временных лет» сообщает, что мощное объединение племен аваров, по-старославянски обров, покорило славянское племя дулебов, живших на территории западной Волыни (летописных обров неправомерно отождествлять с современными аварцами, живущими в Дагестане). И Бог, вступившись за славян, истребил обров. «И не остался ни един обрин. И есть притча на Руси и до сего дня: погибоша, аки обри, их же несть племени ни наследка» (наследок — род, потомство).
Так как «Повесть временных лет» начала создаваться не ранее XI века, то, стало быть, этой пословице уже тогда было около пятисот лет, а сегодня — полтора тысячелетия.
©Жс
множество афоризмов, ставших поговорками, пословицами и крылатыми выражениями, встречается и в других, более поздних русских летописях. Вот лишь некоторые из «Ипатьевской летописи» — одного из древнейших памятников южнорусского летописания.
Когда Бог хочет наказать человека, то лишает его разума.
Лучше лечь костьми на родине, чем быть в почете на чужбине.
Один камень много горшков перебьет.
Не поморив пчел (лесных пчел), меду не съесть.
Войны без убитых не бывает.
Не в силе Бог, а в правде.
(^що из первых русских крылатых выражений пришло из церковной среды, из «Патерика Киево-Печерского монастыря». (Патерик — от греческого слова «патер» (отец) — сборник рассказов из жизни монахов, чаще всего отшельников, где говорилось об их жизни и подвигах.) Патерик составлялся монахами в XIII— XV веках и среди прочих «посланий», «сказаний», «житий» содержал рассказ о некоем монахе, брате Исаакии, к которому однажды в полночь явились бесы, принявшие образы прекрасных юношей. Сказали они отшельнику Иса-акию, одиноко живущему в пещере: «Исаакий, мы — ангелы, а вот идет к тебе Христос, поди и поклонись ему». Исаакий принял беса за Христа и поклонился ему. Тогда бесы закричали: «Наш Исаакий!» — и заставили монаха плясать вместе с ними под дудки, сопели, бубны и гусли. Измученный пляской, отшельник пал без чувств и лишь утром понял, что с ним случилось.
Выражение «Наш брат Исаакий!» стало означать, что человек, о котором так отзываются, близок к говорящему по взглядам, положению в обществе и моральным принципам.
Русской Правде — своде древнерусского права, содержавшем нормы обычного права, княжеского законодательства и судебной практики XI—XIII веков, — сохранились понятия и выражения, дошедшие до наших дней.
Так, фраза: «Отдать на поток и разграбление» означала изгнание из пределов государства, конфискацию имущества и, по утверждению некоторых историков права, даже смертную казнь.
Русская Правда впервые была напечатана в 1767 году, и с тех пор это выражение вошло в обиход в значении грабежа и насилия.
(У/С/ нескольких произведениях древнерусской литературы встречается выражение «Из млад ногтий очисти». (Впервые — в «Послании Никифора митрополита Киевскому великому князю Володимиру», XII век.)
И. А. Крылов в 1807 году употребил его в несколько иной форме: «К трудам от мягких я ногтей привык».
В сознании народа выражение отложилось в форме «От младых ногтей», то есть с самого раннего возраста, с начала жизни.
^Рреди многих так называемых темных мест «Слова о полку Игореве» есть такая фраза: «Баян бо вещий, аще кому хотяще песнь творити, то расте-кашеся мыслию по древу, серым вълком по земли, шизым орлом под облакы», то есть: «Ведь Боян вещий если хотел кому сложить песнь, то растекался мыслью по древу, серым волком по земле, сизым орлом под облаками». Фраза «растекаться мыслью по древу» получила разные толкования. Некоторые исследователи читали «мысль» как «мысь», то есть «мышь», «мысью» же называлась и белка. Однако большинство исследователей сошлось на том, что слово «мысль» следует понимать в его исконном, подлинном, общепринятом и сегодня значении, с некоторым оттенком аллегории, то есть растекаться мыслию по древу мудрости и вдохновения, творя песни и вдохновенные поэтические сказания. *
В обиходное же сознание слова «растекаться мыслью по древу» вошли с совершенно иным значением: болтать пустое, впадать в излишние подробности, уходить в разговоре в сторону от главного.
Ъльшои, важный, чрезвы-
чайно интересный раздел древнерусской литературы занимают сочинения нравоучительные, «наставнические», как говорили раньше.
Одним из первых произведений такого жанра является сборник поучительных изречений и афоризмов «Пчела», выбранных из Священного Писания, творений отцов церкви и античных писателей. Он представляет собой перевод,
сделанный в XI веке монахом Антонием. Русский перевод выполнен в конце XII — начале XIII века.
Сборник «Пчела» входил в круг чтения грамотных русских людей со времени появления первых рукописных книг и пользовался успехом на протяжении многих веков.
Вот некоторые афоризмы и изречения из «Пчелы».
Не место может украсить добродетель, но добродетель — место.
Копающий яму под ближним своим упадет в нее.
Лучше малое имущество, добытое правдой, чем многое богатство — без правды.
Лучше овощи, предложенные с любовью и расположением, чем телятина — с враждой.
Не покидай старого друга, ведь новый не будет похож на него.
Друг верный не изменится — и нет меры доброте его.
Не так огонь жжет тело, как душу разлука с другом.
Уменье коня узнается на войне, а верный друг — в беде.
Друга ищи не того, кто любезен с тобой, кто с тобой соглашается, а крепкого советника, кто полезного для тебя ищет и противится твоим необдуманным словам.
Муж обличающий лучше льстящего.
Всем угождать — зло.
Богатым все люди — друзья.
Кто хочет другими управлять, пусть сначала научится владеть собой.
Поделиться книгой: