Кровь и Пламя

— Порождают?

— Помнишь летающую тварь? Нежить отрастившую себе крылья.

— Хотите сказать?

— Это Пожиратель! Громадный ком мертвой плоти — это лишь первый шаг, самое начало. Он накапливает в себе жизненную энергию убитых людей или животных, после чего останавливается и начинает менять внутри. Меняться по приказу хозяина некроманта. Если некромант возжелает птицу — из Пожирателя вылупится мерзкое крылатое создание. Если захочет большого зверя — появится клыкастая тварь. Захочет, чтобы Пожиратель распался на десяток меньших мясных комьев — случится и это. Пожелает больше силы — Пожиратель послушно отдаст ему всю накопленную жизненную энергию. Все зависит от надобностей и целей некроманта. И Пожиратель для него словно яйцо, из которого может вылупиться все, что он только пожелает. Пожиратель может создать даже твою полную копию, Корис — выглядящую так же, разговаривающую, но не имеющую твоей памяти. Твоя кукла слепленная из мертвого мяса. Но если Пожиратель тебя пожрет, то он сможет поглотить не только твою жизненную силу и плоть, но твою память! Пусть не целиком, что-то будет потеряно, но кукла слепленная по твоему образу и подобию будет многое помнить о тебе, обладать твоей частичной памятью.

— Инкубатор — помрачнев, произнес я — Слепленное из мяса яйцо, могущее вылуплять из себя все, что потребуется некроманту. Плохо,… да еще и копии людей. Перевертыши…

— Да. Перевертыши. В те времена, пропавший было на несколько дней охотник, часто возвращался обратно домой, к радости семьи. А ночью вырезал не только жену и детей, но и всех обитателей остальных домов. А бывало, что такой вот «охотник», превращался в крохотный мясной ком и начинал собирать кровавую жатву. Когда на следующее утро к деревне подходил некромант, она была абсолютно пуста и мертва, а на околице его дожидался выросший в разы Пожиратель, что убил и поглотил не только людей, но всю скотину и птицу! Вот чем страшны некроманты, Корис — они могут найти источник силы буквально везде, где есть что-нибудь живое. Раньше ты сталкивался только с шурдами. Темные гоблины, вечно болеющие, почти ничего не знающие, кроме создания обычной нежити — мертвяки, пауки. Да, среди них попадаются шурды, умеющие чуть больше. Как тот старый шурд, что восседал верхом на плененном сгархе. Но даже он по сравнению с некромантами древних времен просто ничтожество. А некромант Тарис Ван Санти из числа тех, кто сравнялся в могуществе и знаниях с наидревнейшими темными жрецами. А может и превзошел их. Превзошел самих Раатхи.

— Видимо он любил почитать — невесело хмыкнул я, пытаясь «уложить» нарисованную отцом Флатисом картину в своей голове.

— Читать? Немыслимо! — громыхнул священник, со стуком опустив кружку на стол — У него был учитель! Невозможно научиться тому, чего достиг Тарис, просто изучая случайно и тайно найденные книги! Его кто-то наставлял. Кто-то очень многое знающий! Тарис был неудачником от рождения! Второй мальчик в правящей династии! Принц на замену — если престолонаследник Империи внезапно умрет, что при постоянном нахождении рядом с ним лучших Исцеляющих почти невозможно! Он с детства видел, как воспитывают из его брата настоящего Императора, сам при этом оставаясь в тени. Лучшие подарки на торжествах — брату! Лучшие и красивейшие девушки улыбаются не ему — брату! На дни рождения брату дарят меч и доспехи, а Тарису достаются книги и красивые одежды. Брату читают лекции по полководческому делу, возят в войска, знакомят с героями и генералами! А младшему принцу Тарису намекают, что для него нет лучшей доли, чем уйти в лоно Церкви и стать священником! А затем, когда брат занял престол, Тариса и вовсе отправили с глаз долой, в Западные Провинции, лишь бы он не мозолил глаза в столице. И тут, всего спустя несколько лет, Тарис становится весьма сведущим некромантом, причем до самого последнего момента об этом не подозревал никто, включая придворных священнослужителей и собственного исповедника принца! Такое немыслимо без постоянного участия опытнейшего наставника, умудрившегося остаться незамеченным по сей день! Кто-то страшный и грозный, темный еретик, ненавидящий Свет и поклоняющийся Тьме, взял руку Тариса и долго вел его за собой, показывая темные закоулки некромантии. Обучил, как остаться незамеченным, как сохранить все в секрете, как не выдать себя исповеднику. Показал или создал место, где можно свободно практиковаться в мерзких ритуалах, как приносить жертвы. И научил, как отбирать людей, что удержат язык за зубами, по одному слову похитят и доставят деревенских девушек, юношей или детей из отдаленных селений и положат их на кровавый алтарь. И не будут задавать вопросов. Мы, орден Искореняющих Ересь, наши патриархи, мои учителя, а теперь я сам и многие мои боевые товарищи, долгие годы искали эту тварь! В наших летописных анналах ему даже дали имя — Источник Скверны! В эти толстые тома мы вписывали все случаи, где за спинами ничтожеств, в темноте, скрывался кто-то очень опасный, опытный, умелый, ловко дергающий за ниточки марионеток — новоявленных некромантов, еретичных проповедников. Мы уничтожали гнездо за гнездом, пытали еретиков попавших в наши руки живыми. И многие под пытками сознавались — да, был учитель! Был наставник! Но либо не знали его имени, либо же называли имя вымышленное, никуда не ведущее! Но его голос! Его голос все они описывали одинаково — проникновенный, ласковый, успокаивающий и толкающий на свершения. Иногда голос менялся и становился шипящим, злобным, грозным! Все пойманные нами еретики, некоторые из которых скрывались от отрядов священников целыми десятилетиями, все они первым делом вспоминали не о внешнем облике и не об имени, но о Голосе! О путеводном для них Голосе, всегда готовом подсказать особо жестокий и темный путь для достижения своей цели! Тарис… принц Тарис, некромант Тарис… он всего лишь обычный завистливый человечишка, пытающийся стать кем-то значимым! И лорд Ван Ферсис — он похож на Тариса. Не только своим стремлением к запретным знаниям и могуществу, но и отголоском звенящего Голоса за его спиной! Они оба испили из источника скверны!

— Яростная речь, отче — с трудом проглотив гномью настойку, просипел я — Вам бы в столичных церквях проповеди читать. Но мне их читать не надо, святой отец, уж не в обиду пусть будет сказано. Меня больше интересуют не странные голоса, а вещи более простые. Пожиратели. Как их уничтожить? Если быстрый безотказный способ?

— А есть ли быстрый и безотказный способ убить человека? Ответ — зависит от убийцы, от условий и самого человека. Так и здесь, Корис. Сжечь. Развоплотить. Заморозить, как сделал тот маг с Острова. Резать или рубить бесполезно. В старину их загоняли в ловушку — обычную глубокую яму. Так поступали, когда под рукой не оказывалось магов или священников. В яму, куда рухнул Пожиратель, сыпали дрова, уголь, выливали масло и поджигали. Тварь горела долго, бесновалась, но горела. Но у нас здесь не земля. У нас под ногами прочный гранит.

— Оченно прочный! — согласился гном, доливая нам настойку щедрой рукой и себя не забывая — Красивый! Прочный!

— Вырыть много ям, а вернее вырубить их в камне не удастся. А когда под руками столь мало рабочих рук…

— Значит полная блокада — кивнул я — И подготовка дополнительных путей для отхода. Тикса…

— Да? — обрадовался Тикса, что его наконец-то заметили и допустили к беседе.

— Сколько времени потребуется гномам, чтобы, к примеру, прорубить в скале очень длинный подземный проход?

— Как длинный? Как большой?

— Три… четыре лиги. Чтобы могли пройти люди и сгархи.

— У-у-у-у-у…

— Это немыслимо, Корис — качнул головой священник.

— Мыслимо! — не согласился Тикса — Но оченно долго! Оченно-оченно! Гномов мало!

— Погодите! — поднял я ладонь — Это если рубить в цельном камне. Если заново прорубать штольню, проход. А если расширить уже имеющийся? И для начала сделать проход не столь уж широким и высоким. Лишь бы люди и гномы сумели пройти по одному.

— Уже имеющийся? — хором спросили священник и гном, причем у Тиксы внезапно пропал акцент. Причем полностью. Не иначе как от удивления — где-то есть проход, а гномы о нем не знают.

— Тот, по которому из озера уходит избыток воды — не стал я томить собеседников — Целая река! Целая широкая река уходит в скалу и выходит из нее где-то далеко. Я не поверю, что за долгие века река изрядно не расширила себе проход с избытком, и что там нет мест, где есть воздух для дыхания.

— О-о-о-о… — теперь в голосе Тиксы звучало не уныние, а неподдельное восхищение — Друг Корис! Оченно… оченно… о-о-о-о!

— Предположим, рубить потихоньку только верхнюю часть стока — продолжал развивать я свою мысль — Причем не большими глыбами, а небольшими кусками, размером с кулак, может чуть больше. Отбитые камни упадут в воду, и их унесет бурным течением. Не будет завалов, не понадобится оттаскивать кучи камня в сторону. Не придется даже решетку убирать. Пусть работать будет только один гном… медленно, но постоянно.

— Мы уже так делать! В других местах!

— Уверен, что кое-где у подземного стока окажется настолько высокий свод, что и рубить не придется — можно будет просто пройти.

— Вода ледяная… — заметил отец Флатис.

— Ледяная — согласился я — Но уверен, что гномы найдут способ рубить камень и при этом не касаться воды. Много горячего травяного настоя и немного гномьей браги. Теплая одежда. В общем — все решаемо. Я не уверен, что затея выполнима. Но разведать это направление просто необходимо.

— А зачем? Ради побега?

— Чтобы было! — жестко ответил я — Если что — да, для побега! А так же для глубоких вылазок в тыл врага. Ради вылазок за продовольствием, если уж совсем припрет. А еще я хочу отправить в Дикие Земли малый, но хорошо снаряженный и вооруженный отряд. С парой надежных и знающих свое дело братьев-монахов.

— Куда именно? За помощью к Пограничной Стене? Не выйдет…

— Я знаю. Не к Стене. А к ближайшим отметкам на карте, обозначающим еще живые людские поселения. Не последние же мы остались? Причем отряд я хочу отправить, если не сегодня, так завтра. Потому что если проклятый Тарис возродился и вытащил из ада еще одного дикого зверя Риза, то вскоре на всей территории Диких Земель не останется ничего живого! Людей надо предупредить. Либо пусть присоединяются к нам. Либо пусть бегут прочь. Если не поверят — что ж, значит, им суждено умереть. Отряд уйдет через наш черный выход. К тому времени, когда он вернется, если будет осада, мы окажемся в кольце врагов. Поэтому понадобится еще один вход, причем скрытый и далеко от Подковы. А так же мне понадобится еще десяток пташек как тот глухарь доставляющий послания. Только более лучший летун. Для того чтобы отряд мог отсылать нам сообщения. Я надеюсь, отец Флатис, что вам под силу попросить пташек нам помочь и послужить на благое дело. И «вестники»…

— «Вестники»?

— У меня осталось довольно много этих бесполезных, но столь красивых разноцветных шариков. Если это возможно — сможете их перепрограммировать и переадресовать на другого получателя?

— Что сделать, сын мой?

— М-м-м… изменить имя получателя. Несколько шариков на мое имя. Несколько на предводителя отряда и на его заместителя. Кровь из носа, но мне нужна возможность обмениваться сообщениями с теми, кто вне стен Подковы. Если не «вестники» — какой-нибудь еще способ кроме птиц, что иногда столь медленны и столь легко убиваемы из вражеского лука.

— Планы твои… велики, Корис.

— Оченно!

— Мои планы грандиозны! Иначе нельзя — ответил я — Если мыслить лишь о том, как забиться в темный угол и попытаться переждать беду… долго мы так не протянем!

— Я сделаю все, что в моих силах.

— А я побежать за Койн! Друг Корис, ты ведь сказать, чтобы Тикса рубить камень, а не другой гном?

— Благодарю вас всех — улыбнулся я.

— Насчет отрядов, Корис… я рад слышать, что ты так сильно переживаешь за другие поселения. Это достойно похвалы. Но отправить слишком большие отряды мы не можем, а если посылать слишком маленькие — они могут погибнуть в любой стычке.

— Знаю… — угрюмо ответил я — Знаю… Но что делать? Оставить все как есть?

— Почему же? Ты уже назвал способ, Корис. Птицы.

— Продолжайте, отче — уже догадываясь, попросил я.

— Я много раз видел здесь птиц. Обитающих прямо на Подкове, на карнизах и в щелях. Среди них есть и скалистые горлицы. Птицы небольшие, легкие, остающиеся на зимовку, к еде неприхотливы и умеют добывать пищу в любое время года. Чем не самый лучший разведчик? И кто обратит внимание на парочку серых неприметных горлиц перепархивающих с ветви на ветвь или летящих куда-то по своим птичьим делам? Доставьте мне пару десятков этих птах, и я попрошу их помочь благому делу.

— Попросите помочь? — задумался было я, но отмахнулся от размышлений и дал утвердительный ответ — Хорошо! Сегодня же мы попробуем поймать столько горлиц, сколько сможем. Но смогут ли они понять, где нежить или шурды и отличить их от живых людей?

— О да! Именно поэтому скалистых горлиц в старину приучали селиться прямо на зданиях церквей. Специально для них строили широкие карнизы и оставляли промежутки в кирпичной кладке. И в городах раньше горлиц ой как привечали! И сейчас им рады, хотя за века благополучия многое подзабылось. Увидев и почуяв нежить, эти птицы взлетают в воздух и начинают кружить над домами с тревожным криком. Так что да, Корис — эти птицы умеют отличить нежить от живых людей. Да и я немного нашепчу им.

— И привязать к лапе крохотный кусочек тонкой кожи с нацарапанным предупреждением о беде — добавил я, воодушевляясь все больше.

— Не сразу — качнул головой старик — Сначала пусть найдут живое поселение. Птиц отправим парами. И если найдут уцелевшее поселение, одна останется приглядывать, а другая вернется назад. И вот тогда мы отправим с ней послание. Ведь не хочешь же ты, чтобы враги невольно узнали о твоих планах? Если же в поселение вторгнется нежить, птаха соглядатая тут же полетит обратно, неся нам предупреждение.

— Отче, а каковы шансы на успех? Долетят ли?

— Веры в успех мало. Хищные звери, непогода, нежить,… но все лучше, чем, если бы вместо горлиц гибли люди, верно?

— Тогда так и поступим. Святой отец,… а можно ли несколько горлиц направить к лагерю врага? И посмотреть, чем эти твари заняты…

— Я думал ты и не спросишь — усмехнулся священник — Можно. Птица подлетит, посмотрит и вернется обратно. Но считать и писать горлица не умеет, поэтому нам придется довольствоваться лишь обрывками видений, столь быстро исчезающих из крохотной головы мелкой птички. А если по дороге обратно птаха отвлечется на жирного червяка или упитанную муху…

— Все лучше, чем ничего — заметил я, довольно потирая ладони — Великолепно! А какой груз могут поднимать горлицы?

— О чем ты, Корис? Груз? Послание переправить?

— Да нет. Скажем, пронести над лагерем врага дырявый мешочек с молотым цветком Раймены… или там наконечник стрелы уронить. Можно простой, а можно отравленный или освященный. А лучше все вместе сразу. Чтобы какую-нибудь тварь поганую и ранило и отравило ядом и святой силой шарахнуло! А если крупную птицу отправить? Того же тетерева! Он и мешочек побольше унесет…

— Корис…

— Или сразу пять-шесть крупных птиц…

— Корис!

— А? Простите, отче, замечтался.

— Только я один посвящен в то, как «уговорить» птицу, создание божье, помочь в беде. Научиться этому можно, но учиться придется долго. Я сам, в день, смогу «поговорить» с двумя-тремя птахами, на что уйдет очень много сил. Поэтому, если ты уже представил, как на врагов летит сотня птиц несущих заговоренные божьим словом наконечники для стрел, камни и мешочки с молотой Райменой… забудь об этом. На разведку птицу невеликую послать смогу. Ту же горлицу. И ответ от нее получить, пока он с памяти у беззаботного создания не исчез. Смогу и пару горлиц отправить в указанную тобой сторону, дабы искали они людей.

— Эх,… отец Флатис, а как же птицы разведчики? Они ведь дни и ночи лететь будут, много времени пройдет. Они не забудут наказа?

— Наказ это не видение, Корис. Его так просто с памяти не сотрешь. Но и наказ не вечен, со временем исчезает.

— Ясно… хоть по-прежнему очень жаль. Отче, я так понял, что «уговаривать» птичку вы будет с помощью жизненной силы, а не магии. И раз так — только не серчайте сразу — в чем разница между Церковью и некромантами?

— Тьфу на тебя! Как можно не видеть разницу! Я у птахи ни единой крохи ее силы не возьму! Наоборот — поделюсь своей! Вот почему я не могу проделать то же самое сразу с десятком горлиц или тетеревов. Мои силы не бесконечны. И я уже стар. А с годами сил не прибавляется. Еще лет десять назад, я могу попросить помощи сразу у пяти или шести птиц. Да и волка мог уговорить помочь, один раз и медведь мне на помощь пришел. А те друиды, с лесов откуда, этим и живут! Волки им мясо приносят, птицы как око в небе, а лисицы предупредят о врагах скрывающихся под кронами деревьев. Оттого Рикар меня и называл друидом.

— И снова — жаль, очень жаль…

— Довольствуйся малым и будет тебе многое даровано Создателем! — нравоучительно заметил отец Флатис и я скривился как от кислого яблока.

— Даровано… спорить не буду. Однако, отче, если вы это проделать можете, то сумеет ли Тарис?

— Да!

— Проклятье!

— Свои силы он на птичку-невеличку не потратит, но у него и заемной жизненной энергии хватает! Надо будет — пару гоблинов замучит до смерти, зачерпнет их силы и напоит хоть десяток птиц. Этим часто пользуются поганые некроманты скрывающиеся в глуши. Отряд Церкви спешит на его поимку, а эта погань уже получила весточку от замороченного божьего создания и улепетывает со всех ног.

— Друиды, некроманты, священники… — пробормотал я — Вы жили и живете за счет одной и той же силы. Но в свое время Светлая Церковь решила объявить монополию на этот источник могущества… иначе и не скажешь.

— Монополию? Такого слова не ведаю, но не иначе как хулу возводишь на смиренных слуг Создателя!

— Да нет… мысли вслух — улыбнулся я, одним махом допивая оставшуюся в кружке гномью настойку — Отец Флатис, а я смогу?

— Что? Довести меня до белого каления? Это у тебя воистину хорошо и часто получается!

— Нет… поделиться с птичкой своей силой?

— Эка на что замахнулся-то!

— А что? Разве нам помешает пара лишних зорких глаз в небе? Пойдемте, отче, пора отправлять разведчика пернатого к стану врага — усмехнулся я вставая. Пошатнулся, ухватился рукой за стол — Вот это настойка!

— Да-да! — засиял Тикса — Оченно крепкая!

— Пойдем уж — вздохнул старик, поднимаясь совершенно ровно и не выказывая ни малейших признаков опьянения — Но птицу ловить сами будете! Я еще в свои-то годы по скалам чтобы прыгал! Нет уж!

— Я прыгать! — заверил нас гном — Оченно хорошо прыгать!

— А спьяну не промахнешься мимо камня и в бездну не ухнешь? — усомнился я, заглядывая в чересчур блестящие глаза Тиксы.

— Не ухнуть!

— И чего ты столь выпил-то!

— Как чего? Одному пить запрещено! — удивленно отозвался коротышка, поддерживая меня под локоть — Древний закон! Только с кем-то!

— Ну и обычаи у вас — вздохнул я — Ладно, пошли, хитрый ты наш. Отец Флатис! Куда вы так рванули? Я едва ноги переставляю после пары кружек!

— Не те нынче мужики пошли! Ох не те! — донесся из зеленоватого сумрака сварливый голос старика — Жду!

— Так почему я не смогу поделиться с птицей частью своей силы?

— Причин много! Например, запомни одну истину, Корис — малое всегда притягивается к большему! Уходит без остатка!

— Это к чему вы сейчас? Малое… к большему.

— У кого жизненной силы больше? У тебя, здорового лба, или у птички невелички?

— У меня, думаю. Вот теперь понял, к чему клоните.

— Сделаешь что не так — и вместо того чтобы вдохнуть в птаху чуть больше силы, выпьешь ее досуха! И получишь крохотное безжизненное тельце, и грех на душу возьмешь! Можно птицу аль зверя копьем или стрелой бить, но вот так промышлять… то грех великий! Что ни на есть некромантия темная! А можешь в другом ошибиться — отдашь чересчур много! И тогда сам заболеешь, ослабнешь, может и рука омертветь и отсохнуть. Ну или иная часть тела. Чаще всего недоучки священники слепнут или ноги у них на время отнимаются. Иногда и умирают! Не забывай — некроманты спокойны в своих мерзких ритуалах лишь потому, что если и делятся силой, то не своей!

— Я бы все же хотел попробовать — пожал я плечами — Особо терять нечего, когда под стенами такая мерзость засела. Но для начала посмотрю как это делаете вы. Вдруг что увижу и пойму.

— Посмотрит он… — пробрюзжал отец Флатис, размашисто шагая по скальному дну обжитой приозерной пещеры. Мы с Тиксой едва за ним поспевали, при этом гном втихоря пихал мне флягу с остатком браги, при этом успев к ней сам основательно приложиться — Посмотрит он… В этом и есть разница между нами и некромантами. Те берут без спроса чужое, а мы отдаем свое! А темной волшбой кто увлекается… их утробы мерзкие ненасытны! Читал я в одной книге старой из нашей орденской церковной библиотеки про подобных кровопийц, до такой степени упившихся чужой силой, что по сравнению с ними Тарис Некромант всего лишь пустое место! Раньше, жрецы своего поганого темного бога, настолько напитывались силой, что стоило им зайти к примеру в наполненный людьми зал, как там все падали мертвыми! За один миг лишались жизни, а жрец всего лишь сделал шаг вперед! Всего лишь вошел в дверь!

— Вот это да… — выдохнул я, представив подобный кошмар.

Обычный с виду человек просто заходит в людное место и одним только своим присутствием там обращает его в могильник…