Уильям Батлер Йейтс
У ястребиного источника
Персонажи пьесы
Три Музыканта (их лица загримированы под маски).
Хранительница источника (с лицом, загримированным под маску).
Старик (в маске)
Юноша (в маске)
Время – героическая эпоха Ирландии.
Сцена представляет собой пустое пространство, ограниченное стеной; перед ней – раскрашенная ширма, перед ширмой лежат барабан, гонг и цитра, Если угодно, их может внести (после того как публика займет места) Первый Музыкант, он же может зажигать лампы, если есть специальное освещение. У нас были два столба с фонарями на ближних углах сцены, изготовленные по рисункам мистера Дюлака, но они давали мало света, и мы предпочитали играть при свете большой люстры. Вообще, как показывает мой опыт, удобней всего освещение домашнего типа. Актеры в масках выглядят еще более странно, когда никакая искусственная преграда не отделяет их от зрителей. Первый Музыкант вносит с собой черное свернутое покрывало. Он выходит на середину сцены и останавливается неподвижно, дав ткани свободно свеситься из его рук на пол. Два других Музыканта входят и, остановившись на несколько секунд по краям сцены, идут к Первому и медленно разворачивают покрывало за углы. При этом они поют:
Я вспоминаю родникИссякнувший и сухой,Забитый мертвой листвой,И я вспоминаю лик,Послушный бледной мечте,Тяжелый, долгий походК той ветреной высоте,Где ничего не растет.Они развертывают покрывало, отступая назад, к стене, и образовывая треугольник, передней вершиной которого становится Первый Музыкант. На черной ткани – золотой узор в виде ястреба. И вот Второй и Третий Музыканты снова складывают ткань, ритмическими шагами приближаясь к Первому Музыканту. Они поют:
Какой в долголетьи прок?Увидя свое дитяДесятилетья спустя –Морщины увядших щекИ пятна трясущихся рук, –Могла бы воскликнуть мать:«Не стоило стольких мукНосить его и рожать!»Трясущиеся руки в пятнах – обычная деталь, изображающая старость в ирландских сагах. В то время как Музыканты растягивали покрывало с ястребом, появилась и Хранительница источника, которая теперь сидит скорчившись на земле. Она в черном плаще, рядом с ней лежит квадрат голубой ткани, изображающий источник. Три Музыканта занимают места у стены, рядом с инструментами; они будут сопровождать движения актеров звуками гонга, барабана или цитры.
Первый Музыкант (поет)
Орешник дрожит на закате,И холод вливается в грудь.Второй Музыкант (поет)
А сердце жаждет покоя,А сердце боится уснуть.Они отходят к краю сцены, свертывая покрывало.
Первый Музыкант (говорит)
Ложится ночь;Темнеет склон горы;Источника сухое ложеЗасыпано увядшею листвой;Хранительница родникаСидит на камне рядом,Она устала очищать родник,Она устала собирать листву.Ее глазаГлядят не видя на замшелый камень.Соленый ветер с моря ворошитБольшую кучу листьев рядом с нею;Они шуршат и улетают прочь.Второй Музыкант
Какое страшное место!Оба Музыканта (поют)
«Не спится мне! – сердце стонет. –Над морем соленый ветерШальное облако гонит;Хочу скитаться, как ветер».Пройдя сквозь публику, входит Старик.
Первый Музыкант (говорит)
Сюда поднимается старик,Полвека уже он ждет,У родника караулит.Он согнут и скрючен годами,Как скрючены кусты тернаМеж скал, где он пробирался.Старик стоит неподвижно, понурясь, на краю сцены. При первых звуках барабана он поднимает голову и идет под ритм барабанных ударов на авансцену. Он садится на корточки и делает движения руками, как бы разжигая костер. Как и другие участники пьесы, он движется наподобие марионетки.
Первый Музыкант (говорит)
Он собрал кучку листьев,Сверху прутья сухие кладет он,Он достал палочку-огневицу,Крутит палочку между ладоней,И вот занимаются листья,И вот уже огонь озаряетОрешник и спящий источник.Музыканты (поют)
«О ветер, соленый ветер! –Взывает сердце тревожно. –Зачем скитаться бесцельно,Когда найти невозможно?»Старик (говорит)
Зачем молчишь ты? Почему не спросишь,Устал ли я карабкаться сюда,Озяб ли по дороге? Нет, ни слова!Вчера был день щедрее. Ты сказала:«Родник забит сухой листвой». ПотомСказала: «Ветер с запада». И после:«Дождь эту яму превратит в болото».Три целых фразы! А сегодня тыНема, как рыба, и глуха, как рыба.(Подходит ближе.)
Твои глаза застыли. Если сидамБыл нужен сторож – очищать от листьевДно родника и отгонять коров,Они могли б найти кого-нибудьПоразговорчивей, по крайней мере.Что ты глядишь так странно? Вот такимОстекленевшим взором ты глядела,Когда случилось это в прошлый раз.Что знаешь ты? Ответь же старику!Свихнуться можно, глядя целый деньНа эти камни и кусты в колючкахИ этот безучастный, безответныйЗастывший лик…Юноша (появляется, пройдя через зал во время этой речи)
Поговори со мной;Хоть юность и не славится терпеньем.Полдня бродил я в скалах, но никакНе мог найти чего ищу.Старик
Но кто ты,Пришедший так нежданно в этот крайБесплодный? Судя по блистанью златаНа голове твоей и на одежде,Ты не из тех, кто презирает мир.Юноша
Меня зовут Кухулин, сын Суалтама.Старик
Не слышал про такого.Юноша
Это имяНе вовсе неизвестно. Я живуВ высоком древнем доме возле моря.Старик
Какая блажь тебя сюда пригнала?По виду ты из тех, кто вечно жаждетЛюбви и битв.Юноша
Меня привел сюдаРассказ, услышанный в пиру под утро.Я встал из-за стола, нашел корабль,Поставил парус и, с попутным ветромПроплыв по зачарованным волнам,Вступил на этот берег.Старик
Очень жаль,Но этот берег пуст. Тут нет ни дома,Чтобы его ограбить, ни красотки,Чтоб увезти.Юноша
Ты, видимо, из местных;По крайней мере, речь твоя дика,Как этот дикий край. Ты, может быть,Поможешь мне найти то, что искал я, –Источник, над которым три лещиныСорят листвой увядшей и на стражеСреди гранитных валунов сидитЗадумчивая дева. Говорят,Вода источника дает бессмертье.Старик
Глянь – разве пред тобой не три лещиныИ дева на гранитном валуне?Протри глаза получше.Юноша
Я не вижуИсточника.Старик
Взгляни туда.Юноша
Но там –Лишь яма, полная сухой листвою.Старик
А ты считал, что столь великий дарТак просто обрести: поставить парус,Влезть на высокий холм – и все? Безумец!С какой же стати ложе родника,Сухое для меня, вдруг увлажнитсяДля нового пришельца? Я полвекаЖдал – но ни разу не застал воды,А только листьев призрачную пляскуПод дудку ветра глупого.Юноша
Так, значит,В определенный час вода приходит?Старик
В определенный тайный миг. О немЗнать смертному нельзя, а только духам,Танцующим среди безлюдных гор.Вода едва забьет – и вновь уходит.Юноша
Я буду здесь стоять и ждать. УдачаУжель изменит сыну Суалтама?Досель я ничего не ждал подолгу.Старик
Нет! Уходи из этих мест проклятых!Они принадлежат лишь мне и девеИсточника – да духам окаянным,Что пляшут по камням.Юноша
Кто ты таков,Чтобы бранить таинственных плясуний?Старик
Один из тех, кого они надули.Я молод был, как ты, душой и телом,Когда меня сюда занес счастливый,Как думалось мне, ветер. День за днемНад пересохшим ложем родникаСидел и ждал я всплеска дивной влаги.И так прошли года, меня состарив.Я ел траву, я птиц ловил в силки,Я воду дождевую пил из лужи,Боясь вдруг отойти и не расслышатьВнезапного прибытья вод. И все жеЯ был обманут призраками. Трижды,Очнувшись, замечал я влажный следНа дне источника.Юноша
Я крепко верюВ свою удачу. Пляской колдовскоюНе усыпить меня. Чтоб сладить с дремой,Я ногу проколю себе копьем.Старик
Не надо, ибо плоть боится боли;А лучше снова подними свой парусИ прочь плыви! Оставь родник для тех,Кто стар и дряхл, как я.Юноша
Нет, я останусь.Хранительница источника испускает крик ястреба.
Вновь эта птица кличет!Старик
Нет, не птица.Юноша
Но я же слышал ястребиный крик;Откуда он? Когда я шел сюда,Огромный серый ястреб налетелВнезапно с неба; много ястребовСпускал я на добычу, но такогоНе видывал. Он словно разодратьМеня стремился клювом – иль ударитьКрылом. Пришлось мне обнажить свой меч,Чтоб отогнать его. Он полетелПрочь, от скалы к скале. Я вслед за нимБросая камни, с добрых полчасаШел по горам, покуда не набрелНа это место. Тут исчез мой ястреб.А жаль – его бы приручить неплохо.Старик
Не птица пред тобой была, а сида –Колдунья с гор, безжалостная ведьма,Она тут часто между скал блуждает,Губя и в грех вводя. Ее завидя,Воинственные женщины с холмовПриносят жертвы ей и точат копья.Тот проклят, кто посмеет заглянутьВ ее глаза сухие. Не надейсяНа поступь гордую и твердый голос:Будь самый ты удачливый из смертных,Остерегись! Для тех, кто полон жизни,Она всего опасней; старикиУж прокляты. Проклятием бываетЛюбовь, которую не удержать,Иль ненависть, примешанная к страсти,Или она детей у вас убьетИ вы их вдруг найдете у порога –Растерзанных, в крови, – или безумьеЗаставит вас самих убить дитяСвоей рукою.Юноша
Ты сюда приставленОтпугивать пришельцев? О старик!Ты высох, как сухие эти листьяБезжизненные…Хранительница источника вновь испускает крик ястреба.
Снова крик раздался.Он вырвался из горла этой девы;Но почему она кричит, как ястреб?Старик
Вскричала не она – вскричало горло,Вернее, некий дух вскричал из горла;Теперь я понимаю, почемуВесь день она так странно цепенела.Взгляни – ее трясет как в лихорадке,В нее вселился кто-то. В этом жуткомБеспамятстве она убьет, предаст –И ничего потом не будет помнить,Сгребая тупо сор листвы увядшей;Но листья будут влажны – потому чтоВода как раз в то время приходила;Припадок этот – предзнаменованье:Сейчас раздастся плеск. Прочь, прочь отсюда!Оставь меня! Я стар – я ждал всю жизнь;И если не сейчас, то никогдаУж не дождусь. Прихлынет, может быть,Лишь пригоршня воды.Юноша
Я удержуЕе в ладонях, и мы выпьем оба;И крохотную горстку – пополамРазделим.Старик
Поклянись: я выпью первым.Ведь юность алчна – если что пригубит,До капли выпьет. Не гляди туда;Она, почуяв, обращает очиНа нас – и страшен взор ее нездешний,В нем кротости девичьей нет следа.
