Книга Вина

Греческие вина щедро ароматизировались и перед потреблением. В ход шел изюм, миндаль, жареный орех, семена укропа, клещевины, мед, молоко. Все это позволяло скрыть недостатки выделки вина – уровень селекции в греческом и римском мире не стоит преувеличивать, – а также следы брожения. Гомер выразительно описывает дух, который исходил от такого напитка:

Если, когда тем пурпурно-медвяным вином насладитьсяВ ком пробуждалось желанье, то в чашу его нацедивши,В двадцать раз более воды подбавляли, и запах из чашиБыл несказанный: не мог тут никто от питья воздержаться.

* * *

Пить такое густое, перенасыщенное сладостью и пряностями вино мог действительно только «скиф» – необузданный человек. «Скифский» способ употребления вина однозначно трактуется греко-римскими писателями как варварский, вредный для разума и приводящий к быстрому опьянению. Еще понятный в холодном скифском мире, где вино оказывало согревающее действие, в Элладе он казался неестественным.

И, как это часто бывает, именно неразбавленное вино становилось предметом восхищения у многих античных поэтов. Величайший римский лирик Гай Валерий Катулл (около 87–54 гг. до н. э.) восклицает, обращаясь к слуге:

Ну-ка, мальчик-слуга, налей полнееЧаши горького старого фалерна,Так велела Постумия – она жеПьяных ягод пьянее виноградных.Ты ж, погибель вина – вода, отсюдаПрочь ступай! Уходи к суровым, трезвымЛюдям: чистым да будет сын Фионы!

От пьющих неразбавленное всегда разило перегаром – что отлично подметил Марциал:

Несет вовсю от Миртилы вином вечно,Но листья, нам в обман, жует она лавра,К вину не воду подбавляя, а зелень.И всякий раз, как покрасневшей и вспухшейЕе ты повстречаешь где-нибудь, Павел,Сказать ты можешь: «Напилась она лавра!»

Однако потребление неразбавленного вина все равно было примером «девиантного» поведения. Во времена поздней республики и ранней империи в Риме это стало своеобразным вызовом традиции, отказом от насаждаемой, часто лицемерной, культуры воздержанности в пользу искусственно принимаемой позы варварства. В Древней Греции же неразбавленное вино обществом воспринималось как неукротимая сила, которую нужно было смирить. Франсуа Лиссараг в своем великолепном исследовании образа вина и винопития в античной вазописи точно подметил, что для древнего эллина «чистое вино и вино разбавленное всегда являются культурными индикаторами…»[12]. В результате составлялись правила, по которым строились пропорции смешения 1:3, 1:5, 1:7[13]. При дальнейшем разбавлении вино могло превращаться в типичное средство обеззараживания воды, напоминая о себе уже не вкусом, а ароматом добавок.

Для произведения правильного смешения нужны были и еще особые сосуды – кратеры («смесители»), в которых осуществлялась сама процедура. Они всегда стояли посередине пиршественного зала и украшались особыми лентами, венками, цветами. Их внутреннее устройство могло быть весьма непростым: некоторые кратеры имели двойное дно; внешнее пространство наполняла горячая или холодная вода, согревавшая (зимой) либо охлаждавшая (летом) смесь. И лишь во внутренней части находился напиток Диониса. Мы знаем, что инженерная мысль древних создала в эпоху эллинизма нечто вроде тульского самовара, который позволял вскипятить до десяти литров смеси за несколько минут.

То, что кратер служил важнейшей составляющей не только пира, но и образного мышления древних эллинов, подтверждается философом Платоном. В его диалоге «Тимей» бог-демиург именно в неком мистическом кратере смешивает «природы тождественного и иного» ради создания душ божественных и человеческих. Пропорции, при помощи которых он составляет эту смесь, до сих пор вызывают споры среди философов и математиков; было бы соблазнительно предположить, что они имеют хоть какое-то отношение к правилам смешения вина и воды.

Смешанное, то есть усмиренное, подвластное не только божественной, но и человеческой природе, вино входит в повседневную жизнь древних греков и римлян. Без него не обходился даже завтрак – греки, проснувшись, подкрепляли себя кусочками лепешек, размоченных в вине. Оно также становилось предметом диетической мудрости, широко представленной в «Гиппократовом корпусе» – сборнике медицинских текстов, приписанных знаменитому Гиппократу Косскому, врачу и теоретику медицины, жившему в V–IV вв. до н. э.

Вот как начинается трактат Гиппократа «О здоровом образе жизни»: «Люди должны вести такой образ жизни: зимою они должны как можно больше есть, а пить как можно меньше; питьем пусть будет вино, возможно менее разбавленное, а пищею хлеб и все жареные блюда; но зелени в это время года должно употреблять как можно менее. От такого образа жизни тело будет наиболее теплым и сухим. Но когда настанет весна, больше следует вводить в себя напитков, именно вина, разведенного большим количеством воды, и пить глотками, а кушанья должно употреблять более мягкие и поменьше; хлеб совсем устранить, а употреблять пресные лепешки; также следует устранить мясо, а все жареное заменить вареным…»

В смеси вина и воды последняя бывает и источником опасности – когда она слишком жесткая или застоявшаяся, а потому болезнетворная. Впрочем, у Гиппократа и на этот счет имеется совет. В сочинении «О воздухах, водах и местностях» он пишет: «Самые лучшие воды – те, которые вытекают из мест возвышенных и земляных холмов, ибо они и сами по себе сладки и светлы, и могут выносить умеренное вино. Зимою они теплые, а летом – холодные; такие воды происходят из глубочайших источников. Больше всего я одобряю те источники, которые текут к восходам солнца, особенно же летним, ибо они по необходимости бывают светлы, хорошего запаха и легкие».

Наконец, вино является лекарством. Гиппократовы рецепты, заложившие основы европейской винотерапии, показывают, что эллины готовы были использовать кровь Диониса не только как средство для лечения начинающейся простуды или источник питания при упадке сил. В четырнадцатой главе трактата «О диете при острых болезнях» мы читаем: «Вино сладкое и крепкое, белое и черное… должно различать в острых болезнях на основании следующих признаков. Сладкое вино меньше, чем крепкое, отягощает голову и меньше ее поражает и сильнее, чем другое, послабляет, но зато оно увеличивает печень и селезенку. Поэтому оно и не полезно тем, которые содержат горькую желчь, ибо у них оно сверх того производит жажду. Кроме того, оно в верхней кишке возбуждает ветер, не будучи вредным нижней кишке в отношении ветра; однако ветер от сладкого вина нелегко выходит, но задерживается в области подреберья. И это вино меньше вообще гонит мочу, чем крепкое белое; однако мокроту оно выводит сильнее другого, потому, что сладко; и у тех, у кого оно, выпитое, производит жажду, меньше выходит, чем другое вино, а у кого оно совсем не возбуждает жажды, у тех – больше. Что касается вина белого, крепкого, то оно в самом главном уже похвалено и осуждено в рассказе о вине сладком. Проникая легче другого к мочевому пузырю, будучи мочегонным и слабительным, оно всегда очень полезно в этих болезнях, ибо, если для всего иного оно менее пригодно, чем другое, однако очищение, которое делается им через мочевой пузырь, облегчает, если выгоняется то, что должно. Хороши эти познания о пользе и вреде вина, которые старейшим моим предшественникам не были известны! Вином же бледнокрасным и черным, вяжущим, ты мог бы пользоваться в этих болезнях при следующих условиях: если нет ни тяжести головы, ни поражения ума, если нет препятствий для мокроты нестись вверх, если также не задерживается моча, но испражнения желудка будут слишком влажны и с кусочками: в этих случаях весьма полезно делать перемену белого вина и во всех подобных им. Но сверх того нужно знать и то, что, если вино будет более разведено водой, оно менее повредит всем верхним частям и тем, что около мочевого пузыря; а более чистое вино будет полезно частям около внутренностей».

Выращивание винограда и изготовление вина было предметом рассуждений многих античных писателей, касавшихся темы сельского хозяйства, – Ксенофонта и Катона Старшего, Теофраста и Варрона, Квинтилиана и Плиния Старшего. В эпоху императора Октавиана Августа эта тема проникла в официальную римскую поэзию. Так, ближайший друг императора Гай Цильний Меценат попросил Публия Вергилия Марона (70–19 гг. до н. э.) сочинить поэму, посвященную красоте и благости сельской жизни. Просьба имела практическую цель: Август выделил земли под заселение их ветеранами из легионов его отца, Юлия Цезаря. Однако ветераны, привыкшие к совершенно другому образу жизни, не слишком торопились наслаждаться благами деревенского существования, составляя не самую спокойную часть тогдашнего римского общества. Вергилий создал блестящую поэму под названием «Георгики», которая была признана скорее среди образованных римлян, чем среди тех, кому адресовалась: большинство из них, скажем правду, вообще не слышали о ее существовании…

Вот что поэт пишет во второй книге «Георгик» о виноградарстве. Этот небольшой фрагмент интересен перечислением сортов вина, которые были популярны в Италии в I в. до н. э.:

К нам, о родитель Леней![14] Кругом твоими дарамиПолнится все, для тебя созревшими гроздьями полеОтягчено, и пенится сбор виноградный в точилах.К нам, о родитель Леней, приди и вместе со мноюСуслом новым окрась себе голени, скинув котурны.<…>Гроздья с деревьев у нас иные свисают, чем гроздья,Что с метимнейской лозы собирает по осени Лесбос;Фасский есть виноград и белый мареотидский, —Первому лучше земля пожирней, второму – полегче;Псифия – лучший изюм для вина, лагеос – этотПьется легко, но свяжет язык и в ноги ударит.Как не прославить мне вас, скороспелый, красный,ретийский?Все-таки спора о них не веди с погребами Фалерна.Есть аминейский – дает он самые стойкие вина;Тмол уступает ему и царь винограда – фанейский.Мелкий аргосский еще, – ни один у него не оспоритНи многосочья его, ни способности выстоять годы.Нежный родосский, приличный богам и второй перемене,Не обойду и тебя, ни тебя, бумаст полногроздый!Но чтобы все их сорта перечислить и все их названья,Цифр не хватит, да их и подсчитывать незачем вовсе,Ибо число их узнать – все равно, что песок по песчинкамСчесть, который Зефир подымает в пустыне Ливийской,Иль, когда Эвр на суда налегает, узнать попытаться,Сколько о берег крутой разбивается волн ионийских.

* * *

От времен Византийской империи до нас также дошел замечательный текст, который показывает, насколько трепетно античные ученые относились к земледелию вообще и к виноградарству в частности. Документ был составлен около 950 г. явно по заказу императорского двора и получил название «Геопоника». Как и многие сочинения византийского периода (самый известный пример – «Библиотека патриарха Фотия»), это сочинение, скорее всего, представляет собой выписки из несохранившейся до наших дней более ранней энциклопедии Кассиана Басса, в свою очередь являвшейся антологией агрономических трактатов античных авторов. Несмотря на всю многосложность истории этого текста, он представляет собой достаточно живое целое, пользовавшееся авторитетом не только у византийских книжников. Особенного внимания заслуживает книга четвертая, посвященная античным взглядам на виноградарство.

Геопоники, или Кассиана Басса Схоластика выборки о сельском хозяйстве

Книга IV[15]

В этой книге – четвертой по счету книге выборок о земледелии – содержатся сведения о посадке и работах, связанных с виноградом, вьющимся по деревьям, – анадендрадами, и об их пересадке; о миртовом винограде, о так называемом зверином винограде и о различных видах прививки; о том, каким образом одна и та же кисть винограда может состоять из разных ягод; о сохранении винограда и многое другое полезное.

1. О лозах, вьющихся по деревьям.

2. Еще о таких же лозах.

3. Как легко и быстро производить пересадку укоренившихся виноградных лоз.

4. О миртовом винограде.

5. О ранних сортах винограда.

6. О позднем винограде.

7. О винограде без косточек.

8. О винограде целебном и очищающем.

9. О благовонном винограде.

10. Как сделать, чтобы осы не трогали лоз винограда и других фруктов.

11. Как сохранять виноград свежим на лозе до весны.

12. О прививке винограда.

13. О прививке просверливанием.

14. Как сделать, чтобы в одной и той же виноградной грозди были различные ягоды: белые и черные или красные.

15. О сохранении винограда.

Глава 1. О лозах, вьющихся по деревьям. [Из] Флорентина

1. Лозы, вьющиеся по деревьям, всем хороши: они дают прекрасное вино, и более прочное, и более сладкое; их можно сажать с промежутками, и землю, отведенную под них, засевать подряд каждые два года. 2. Лозы можно сажать не под всеми деревьями, а только под теми, у которых по одному корню, как например у белого тополя, или под такими, у которых корни идут во все стороны, а листья не очень густо: нельзя, чтобы лоза была совсем затененной. Таковы вязы, черные тополя, ясени, клены. 3. Высотой пусть они будут футов в тринадцать. В вифинских, тарсийских и воанийских селениях деревья, на которые взбирается лоза, достигают шестнадцати футов высоты, и это не портит вина, но делает его еще лучше, особенно аминийское. 4. Итак, на хорошей земле пусть эти деревья растут в высоту, о которой говорилось выше; на земле тощей их нужно обрубать на высоте восьми футов, чтобы земля не тратила всех своих сил на деревья. 5. Ветви должны быть распростерты по возможности к востоку и к западу. Деревья эти нужно, как и виноград, окапывать и в меру унаваживать. 6. Эти лозы должны быть высокими и сильными, их следует сажать преимущественно окоренившимися саженцами. Одни для посадки брали такие саженцы из питомника; другие почти уже взрослую сильную лозу обрезают, вынимают вместе с корнями и вместе с той землей, в которой она растет, и сажают ее в яму, находящуюся рядом с деревом. 7. Ухаживают за лозой следующим образом: сажай ее на расстоянии трех футов от дерева; когда она совсем принялась, так что ее можно соединить с деревом (на это укажет ее толщина), расстели ее всю по земле и, засыпая землей, подведи ее к дереву; на расстоянии фута от его корней оставь конец лозы над землей свободным; все глазки, которые можно было сохранить, «ослепи», содрав их ногтем, чтобы оставшиеся на верхушке побеги, один или два, могли крепнуть и расти. Выросший побег нужно осторожно подвести к дереву и дать ему отдых. 8. Нужно последить, чтобы на этой части дерева были тщательно обрезаны ветви вокруг корней, все было бы уничтожено и ничто не прикрывало бы корней. 9. Нужно помнить, что такие лозы (т. е. вьющиеся по деревьям) следует обрезать подлиннее и оставлять ветки не меньше чем в два локтя. 10. Ветви лозы нужно так располагать по древесным сучьям, чтобы плодоносящие части находились повыше и чтобы их качало ветром. 11. Ярусы сучьев должны быть расположены на пятнадцать локтей один от другого: тогда и вино будет лучше и его получится больше. 12. В промежутках между рядами можно сажать плодовые деревья, у которых мало корней, например гранатник, яблони, кидонию. Можно сажать на некотором расстоянии и маслины, хотя некоторые и не допускают этого. 13. Некоторые утверждают, что смоковница уживается рядом с виноградной лозой; опыт показал, что это не так, и поэтому лучше обсаживать смоковницами виноградный сад снаружи. 14. Мы знаем, что в Вифинии вьющаяся по деревьям виноградная лоза любит вишню, особенно осеннюю; очень любит ее и аминийская лоза: она дает и много плодов, и много вина, благодаря вишне. 15. Засевать землю под этими лозами можно, как было сказано выше, каждые два года подряд. Люди опытные утверждают, что посев этот не только не вредит земле и не отягощает ее, а напротив, они заявляют, что от посевов и вино станет лучше. 16. Случается, что виноградная лоза, обвиваясь вокруг ствола, так и поднимается до самой его вершины. С течением времени она начинает задыхаться, так как эта близость к дереву ее стесняет и давит, поэтому в Вифинии многие вставляют между лозой и деревом клин, создавая таким образом между ними расстояние, которое позволяет ей отдохнуть.

Глава 2. Еще о таких же лозах. [Из] Африкана

Вбей вокруг лозы, вьющейся по дереву, стоймя три козьих рога острием вниз, а другим концом вверх, засыпь их землей так, чтобы из земли торчал только край их, пусть дождевая влага заливает рога, лоза будет очень плодоносной.

Глава 3. Как легко и быстро производить пересадку укоренившихся виноградных лоз. [Из] Дидима

1. После того как мы начнем окапывать воронкой, однократно или двукратно, большие виноградные лозы, мы увидим, что большая забота принесет и крупную прибыль. 2. На взрослой лозе, т. е. десятилетней и старше, выбирают внизу (т. е. не выше одного фута от земли) самую длинную и красивую ветку; ее укладывают в канаву глубиной в один фут и такой длины, чтобы там уместилось четыре глазка; такое количество их надлежит засыпать. Следует, однако, засыпав четыре глазка, оставить еще глазки на верхушке, но не больше двух-трех. 3. Если же ветка настолько длинна, что ее хватит и на вторую канаву, то у тебя получатся от одной лозы два саженца с корнями: вторую часть ветви ты засыплешь землей тем же способом и соблюдая указанные числа. 4. Ветку, которая останется от этой двойной посадки, которая даст тебе два саженца с корнями, нужно отрезать, так как она в большинстве случаев бесполезна. 5. Нужно следить и особенно остерегаться, чтобы та часть ветки, которая находится между старым стволом и засыпанной частью, не пустила ростков. Бывает, что два-три глазка, находящиеся между, начинают распускаться, и это препятствует окоренению зарытой ветки. 6. Остерегаясь этого, нужно сдирать ногтем глазки так, чтобы они не смогли дать ростков; а если вокруг лозы пошли молодые побеги, то и их нужно срезать. 7. Из двух или трех глазков, которые следует оставлять, как мы учили, на верхушке отводка (так он называется), следует оставить побег только из одного глазка – лучший. 8. Возле оставленного побега нужно воткнуть тонкую палку или тростинку, чтобы побег, еще слабый, не уставал, а мог прислониться к тростнику и не искривился бы и не упал на землю. 9. Корни станут более сильными, когда на второй год ветку отрезают, разумеется, от виноградной лозы, чтобы саженец, длительно оставаясь около материнской лозы, не повредил ей, извлекая из матери все силы. 10. Жители же Вифинии по истечении года делают только один надрез на упомянутой ветке и не отделяют полностью от матери отводок, который еще не окончательно укоренился; они не позволяют ему таким образом слишком истощать материнскую лозу и с помощью надреза делают оба растения самостоятельными. В конце концов, когда наступает время пересадки, т. е. в начале третьего года, они совершенно отрезают отводок. 11. Поэтому считают более предпочтительными окоренившиеся саженцы, выращенные в питомниках; еще гораздо лучше – взрослые ветви, которые сажают, нарезав из них чубуки, и однажды пересаживают. Их можно хорошо вырастить, не истощая материнские лозы; они быстрее принимаются и становятся самостоятельными лозами.

Глава 4. О миртовом винограде. [Из] Тарантина

Миртовый виноград вырастает на мирте. Он получится, если ты к мирту привьешь ветви виноградной лозы.

Глава 5. О ранних сортах винограда. Его же

1. Если ты черную виноградную лозу привьешь к вишне, то весной у тебя уже будет виноград: лоза принесет виноград в то самое время, когда вишня приносит свои ягоды. 2. Лоза скорее распустится, если из нитра в порошке и воды ты сделаешь массу густоты меда и сразу после обрезки щедро смажешь ею глазки: через восемь дней они распустятся. 3. Ты сделаешь виноград ранним, если положишь под лозы только виноградных косточек, «сладких», т. е. еще не прокисших. Будет еще лучше, если ты эти косточки положишь под саженец при посадке.

Глава 6. О позднем винограде. Его же

1. Грозди, которые вырастут первыми, нужно сорвать, и вместо них вырастут другие. Следует хорошенько ухаживать за лозой, и она вторично вырастит грозди, которые созреют поздно. 2. Возьми эти грозди и положи в глиняные горшки с дырками в донышке, старательно закрой их сверху и привяжи горшки к виноградной лозе так, чтобы их не качало ветром.

Глава 7. О винограде без косточек. [Из] Демокрита

1. Некоторые выращивают виноград без косточек таким образом: у ветки, предназначенной к посадке, ровно ту часть, которую собираются засыпать землей, осторожно раскалывают пополам, вынимают ушной ложечкой сердцевину, затем связывают половинки влажным папирусом и укладывают ветку в землю. 2. Еще лучше, если всю часть ветки, укладываемую в землю, укладывают вместе с морским луком: морской лук способствует и росту и сращиванию. 3. Другие срезают уже плодоносящие лозы, ушной ложечкой вынимают как можно глубже из плодоносной ветви сердцевину, но ветку не раскалывают, как было сказано выше, а оставляют ее цельной. Затем разводят киренайский сок водой до густоты сапы, вливают это внутрь в ветку, ставят ее прямо и привязывают к колу, чтобы сок не вылился. В течение восьми дней этот сок вливают в ветку, пока она не пустит ростков. 4. Так же можешь поступить с гранатником и с вишней, если хочешь иметь от них плоды без косточек.

Глава 8. О винограде целебном и очищающем. [Из] Флорентина

1. Известно, что целебный виноград полезен во многих случаях и особенно при змеиных укусах. О том, как его выращивают, и нужно сейчас рассказать. 2. Ветку лозы, предназначенную к посадке, расколем внизу пальца на три или четыре и, вынув сердцевину, вольем туда противоядия, а затем обернем папирусом расколотую часть и посадим. 3. Более рачительные садовники поливают и корни противоядием. 4. Подобным же образом мы вырастим и очищающую лозу, а именно: расколем ветку и вложим туда чемерицу. 5. Следует знать, что ветка целебной лозы, взятая для посадки, не имеет той же силы. При пересадке или прививке она слабеет, так как противоядие от времени выдыхается. Поэтому нужно во время приготовления противоядия смазывать им корни. 6. От ядовитых укусов полезно пить вино с этой лозы, уксус из него, есть самый виноград и изюм. Если их нет, то листья целебной лозы растирают и прикладывают. 7. При отсутствии же всего, жгут ветви целебного винограда и прикладывают эту золу, она спасает человека. 8. Впрочем, ветки не только целебной, но и любой виноградной лозы помогают от укуса собаки, только не бешеной. Об этом говорит Флорентин в первой и второй книгах своих «Георгик».

Глава 9. О благовонном винограде. [Из] Паксама

Если ты хочешь наполнить местность благоуханием, расколи ветки лозы, которые ты сажаешь, и влей в них, как было сказано выше, ароматов. Будет еще лучше, если ты свежие ветки, облитые ароматами, в таком виде или привьешь, или посадишь.

Глава 10. Как сделать, чтобы осы не трогали лоз винограда и других фруктов. [Из] Демокрита

Возьми в рот оливкового масла и взбрызни им виноградные лозы, виноград или другие фрукты.

Глава 11. Как сохранять виноград свежим на лозе до весны. [Из] Вирития

Возле виноградных лоз в месте очень тенистом вырой яму глубиной около двух локтей; насыпь туда песку и вбей кольев; ветви согни и перекрути раз или два, осторожно поворачивая их вместе с гроздьями; подвяжи ветки к кольям, прикрой их, чтобы их не мочило и чтобы гроздья не прикасались к земле.

Глава 12. О прививке винограда. [Из] Флорентина

1. Садовник должен выбрать для прививки виноградную лозу с толстым стволом, который сможет принять одну или две ветви. 2. Некоторые делают прививку в земле, на глубине в полфута, почти в самом комле лозы. 3. Иные прививают ее на уровне земли, и это лучше. Привой, вставленный на верхушке, срастается с трудом, так как его раскачивает ветром. 4. Если окажется необходимым вставить привой в верхушку, потому что ствол внизу плоский, то приготовь заранее колья и подвяжи к ним привитую верхушку из опасения ветров. Некоторые вставляют привой в «плечи» лозы. 5. Если ты привьешь лозу к вишне, то у тебя будет очень ранний виноград. В то самое время, когда вишня обычно приносит свои плоды, т. е. весной, она даст и виноград. 6. Временем для прививки является весна; морозов теперь больше нет, и когда делают надрез на лозе, то сока из нее вытекает немного и он не водянистый, а густой и клейкий. 7. Привои нужно брать круглые, крепкие, с частыми глазками, преимущественно из «рук». На привое достаточно двух-трех глазков; если же его засыпают землей, то трех или четырех. 8. От одной и той же ветки не следует отрезать больше двух привоев, так как часть ветки за первыми семью глазками бесплодна и бесполезна. 9. Крепче срастаются молодые привои с кусочком прошлогодней ветви. 10. Мы не будем делать прививку сразу же, как только срежем с лозы привои. Срезав, сейчас же их спрячем: уберем в пифос, чтобы они не высохли, и привьем их, пока они еще не распустились. 11. Привой, вставленный у земли в комель лозы, приживется лучше, так как он будет получать питание и от земли, но лоза, привитая таким образом, дает урожай позднее, как и другие ветки, посаженные в землю. 12. Привои, вставленные высоко, сращиваются с трудом, так как их раскачивает ветром, но лозы, привитые таким образом, скорее принесут урожай. 13. Высокий подвой должен быть ровным и гладким, толщиной в большой палец. Места, оставшиеся после пилы неровными, следует выгладить острым ножом. 14. Привой длиной до двух с половиной пальцев нужно с одной стороны срезать так, как мы это делаем, чиня тростники, которыми мы пишем; с одной стороны должна быть видна цельная сердцевина, с другой – кора. 15. Вставлять привой нужно до конца этого среза так, чтобы не было щели между стволом и привоем, а затем замазать золой или глиной; это не позволит воде проникнуть внутрь и сбережет влагу в привое. 16. Часть ствола у среза нужно перевязать мягкой, но прочной перевязью, а затем обмазать вязкой глиной. Некоторые примешивают к глине коровяк. 17. У привитых лоз в разгаре лета поздним вечером мы смачиваем эту повязку водой с помощью губки. 18. Когда привой будет величиной в четыре пальца, тогда нужно вбить рядом колья и привязать его к ним из боязни ветров. 19. Когда привой вырастет, нужно перевязь отрезать ножом, чтобы она не терла лозу и чтобы сок из ствола проникал в привой. 20. Привои нужно срезать в новолуние: прививка тогда скорее удастся. 21. Иные не только весной, но и после сбора винограда производят прививку: тогда сок в лозе гуще.

Глава 13. О прививке просверливанием. [Из] Дидима

1. По моему мнению, самой лучшей является прививка просверливанием: при подобной прививке у лозы нет такого промежутка, когда бы она гуляла; она все время приносит плоды; привой, вырастая вместе с лозой, образует с ней единое целое; лоза от просверливания ничуть не страдает, ее ничто не душит и не трет. 2. Производится прививка просверливанием так: просверлив ствол виноградной лозы так называемым галльским буравом, подтяни ветку лучшей соседней лозы и вставь ее в отверстие, не отрезая ветки от ее прежней материнской лозы. Ветка будет жить, получая питание от старой материнской лозы и срастаясь в одно с принявшей ее лозой. 3. В течение двух лет вставленная ветка совершенно срастается с лозой, куда ее вставили. 4. Тогда, наконец, когда рана от бурава зарастет, нужно отрезать ветку от прежней материнской лозы и спилить ствол привитой лозы над просверленным отверстием. В дальнейшем пусть привой станет самой главной веткой этой лозы.

Глава 14. Как сделать, чтобы в одной и той же виноградной грозди были различные ягоды: белые и черные или красные. Его же

1. Нужно взять две разных ветки от различных сортов винограда, расколоть их посередине, остерегаясь задеть глазки и не допуская малейшего выпадения сердцевины. Один сорт надо приложить к другому и соединить их вместе так, чтобы глазки по возможности совпали один с другим и два составили как бы один. 2. Затем нужно туго обвязать ветки папирусом, кругом обмазать морским луком или вязкой землей и так и посадить и в течение трех или пяти дней поливать, пока ветки не дадут ростков.

Глава 15. О сохранении винограда

1. Виноград, собираемый впрок на зиму, нужно срезать в полнолуние, в хорошую погоду около четырех часов дня, когда роса уже высохла. 2. Нужно следить, чтобы все ягоды, т. е. косточки, были цельными, и поэтому срезать ягоды нужно самым острым ножом, чтобы работа шла легко и не надобно было пускать в ход силу. 3. Нужно срезать самый спелый виноград; а не зеленоватый или почти перезрелый. 4. Некоторые срезают только самые грозди; другие же вместе с гроздьями срезают и веточки, покрытые листьями; сразу же остригают ножницами гнилые, сухие и незрелые ягоды, если они есть, чтобы вместе с ними не начали гнить и соседние. Нужно черешок каждой грозди срезом окунуть в смолу, растопленную на огне. 5. Грозди нужно разложить на полу, отдельно одна от другой, чтобы они не соприкасались; предварительно пол усыпают мякиной, если возможно, то лупиновой, так как она тверже и суше и отгоняет мышей. Если лупиновой мякины нет, то за ней на втором месте стоит бобовая мякина или гороховая и от прочих стручковых. Из злаков предпочтительнее ячменная мякина. 6. Если ничего этого нет, то накоси сухой травы и подстели ее тонким слоем. 7. Веточки с листьями нужно также разложить на полу или подвесить. 8. Иные укладывают грозди на короткое время в вареное вино. 9. Другие складывают их в осмоленные ящики с сухими опилками, сосновыми, еловыми, тополевыми или с просяной мукой. 10. Другие опускают грозди в кипящую морскую воду, а если нет моря, то в рассол с вином, затем высушивают и складывают в ранее перечисленные высевки. 11. Некоторые же кипятят золу от смоковницы или виноградной лозы и погружают в нее грозди, затем обсушивают их и складывают в мякину от перечисленных выше растений. 12. Виноград сохраняется очень долго, если его развесить там, где хранится зерно, особенно если его там веют. Пыль, поднимающаяся от хлеба, садясь на виноград, много способствует его сохранению. 13. Ты сохранишь виноград и следующим способом: вскипяти дождевую воду так, чтобы от нее осталась одна треть, выставь ее на открытый воздух, т. е. остуди, и влей в сосуд, обмазанный известью. Затем возьми спелых гроздьев с ягодами более твердыми, выбери незрелые и гнилые и положи гроздья в эту воду так, чтобы она их покрыла. Тщательно накрой и замажь гипсом сосуд и поставь его в прохладное место, куда не попадает солнце и где не разводят огня. 14. Вода эта приобретает винный вкус; ею очень легко можно обмануть больных, и виноград в ней остается в полной сохранности. 15. Некоторые советуют развешивать гроздья на чердаке, но привязывать не за черешок около среза, а перевернув верхушкой вниз, чтобы их больше продувало, так как от перевертыванья между виноградинами окажется больше пространства. 16. Хорошо вешать их также в пифосах с мустом так, чтобы они не соприкасались ни с мустом, ни друг с другом: они сохранятся такими же, какими были сняты с лозы. 17. Ты сохранишь гроздья, если сразу же после сбора винограда положишь их цельными и нетронутыми в глиняный сосуд, горло которого тщательно замазано гипсом. 18. Точно так же, если их окунуть в гончарную глину, разведенную до густоты меда, и подвесить, то они сохранятся; перед употреблением же их обмывают. 19. Точно так же, если их смазать соком портулака и подвесить, то они сохранятся. Некоторые сохраняют их в вине, смешанном с водой. 20. В течение целого года виноград сохранится, если его собрать немного раньше, погрузить в горячую воду с квасцами и сразу же оттуда выхватить. 21. Сохраняется виноград и в меду. 22. То, что сказано о винограде, подходит и для яблок.

История Диониса и происхождение вина

Рождение Диониса было связано с двумя случившимися последовательно трагедиями, вызванными ревностью Геры, жены Зевса. Миф о первом его рождении от богини Персефоны, дочери Деметры («Матери-Земли»), стал известен довольно поздно, в VI в. до н. э. Он распространился благодаря сообществам «орфиков» – почитавших легендарного певца Орфея как носителя божественного знания и веривших, что найденные (скорее всего – подделанные) в шестидесятых годах того столетия «орфические поэмы» принадлежат этому полубогу и пророку одновременно. В орфической версии могли сказаться какие-то древние, возможно критские или фракийские, представления о младенце-боге Загрее (позже – один из эпитетов Диониса), принесенном в жертву ради жизни космоса. В любом случае эти представления были переосмыслены в мистическом и алхимическом духе.

Христианский апологет Климент Александрийский (II – начало III вв. н. э.) не без сочувствия пишет о страстях, которые, согласно орфическим преданиям, пришлось испытать малютке-богу: «Таинства Диониса противны человеческому естеству. В то время, когда был он дитя и облаченные в доспехи куреты совершали воинственные танцы вокруг него, титаны, введя всех в заблуждение, подобрались к нему и отвлекли детскими игрушками, после чего растерзали… Титаны водрузили кухонный котел на треножник, части Диониса положили в него и поначалу варили их, а затем, нанизавши на вертела, стали жарить их на огне Гефеста».

Раннесредневековый языческий платоник и теософ Олимпиодор (VI в. н. э.) полагал, что символическое вручение Дионису титанами зеркала (одной из игрушек, при помощи которой они привлекли его внимание) означало «удвоение» сына Зевса, а затем и «умножение». Бог вышел из себя «в разделенное множество тварных вещей». Таким образом, весь сотворенный мир стал инобытием бога. Сердце Диониса успела схватить Афина, которая в итоге была прозвана «Палладой» от греческого «паллейн», «биться»[16]. Когда Зевс испепелил титанов своими молниями, этот пепел был превращен Громовержцем в тела, отныне ставшие носителями человеческих душ. Кровь Диониса, пролившаяся на землю, родила гранатовые деревья.

Возведенный Зевсом на олимпийский престол сразу после рождения, Дионис-Загрей правил совсем недолго. Однако в «орфических поэмах» уже этот, «первый», Дионис отождествляется с вином (он персонифицируется под именем Ойноса – «Вина»). Погибший Дионис именуется Зевсом не иначе как Вином, разъятые члены которого он приказывает Аполлону похоронить в обиталище богов. После смерти Диониса-Загрея на Олимпе появляются некие кратеры, украшающие «стол Гелиоса» – центральный зал олимпийских симпосионов.

Однако Зевс, сохранивший благодаря Афине его сердце, зачал Диониса снова (по одной из версий, дав своей новой возлюбленной некий напиток, содержащий сущность Загрея). Дочь Кадма и Гармонии, фиванская царевна Семела, чье имя имеет малоазийские корни и, судя по всему, означает «земля», была соблазнена Зевсом, который являлся к ней под покровом ночи, чтобы не причинить смертной девушке вред своим божественным огненным обликом. Узнав об очередной измене мужа, взбешенная Гера под видом служанки пришла в Фивы и посоветовала Семеле уговорить ее возлюбленного предстать перед ней в своем подлинном виде. Зевс оказался в логической ловушке, которые эллины так щедро разбрасывали по своим мифам: незадолго перед тем он пообещал любезной его сердцу царевне выполнить любое ее желание.

Вынужденный держать свое слово Зевс превратился в убийцу земной возлюбленной. Громовые молнии, окружавшие его олимпийскую сущность, испепелили Семелу. Лишь недоношенное дитя Зевс успел выхватить из огня и зашил в собственном бедре. В результате Дионис стал вторым ребенком, рожденным непосредственно Зевсом – первой была Афина Паллада, появившаяся на свет, как известно, из его головы.

Когда подошел срок, Зевс распустил швы на своем бедре и отдал дитя на воспитание Гермесу. Чтобы скрыть его от ревности Геры, он велел одевать сына в одежды девочки. Гермес передал сына Зевса Ино, сестре Семелы. Однако Гера узнала об этом и наслала на несчастную семью Ино безумие. Ее муж Афамант, страстный охотник, принял своего старшего сына, Леарха, за оленя и убил его. В свою очередь Ино бросила младшего сына, Меликерта, в кипящую воду, а затем вместе с мертвым ребенком утопилась в море. Аполлодор в своей «Мифологической библиотеке» утверждает, что как раз Ино с Меликертом под именами Левкотеи и Палемона стали покровителями мореплавания, к которым в начале бури обращались с просьбой о помощи корабелы.

Диониса удалось спасти от безумия приемных родителей и его перенесли в Нису – легендарный город в Азии (на территории современного Туркменистана), где ребенка воспитывали тамошние нимфы, в благодарность за это превращенные позже в созвездие Гиады.

Нонн Панополитанский, замечательный греко-египетский поэт V в. н. э., собравший в своей эпической поэме «Деяния Диониса» массу мифов о рождении и судьбе сына Зевса, многие из которых известны ныне только благодаря Нонну, вкладывает в уста Громовержца предсказание о предназначении Диониса:

Ныне по знаку Део[17], богини полей и угодий,Вскроются тучные почвы от жениха их, железа,Класов отец породит дитя сухое от пашни,Сын мой блистательнодарный тогда и высадит в землюБлагоуханный и влажный плод целящего лета;Вакх, утолитель печали, гроздь, гонящую скорби,Явит, соперник Деметры. Хвалу вознесешь мне, увидя,Как лоза заалеет, росою гроздной налившись,Вестницею веселья, как мнут селяне в давильнеТяжкой стопою грозди в пору позднего лета,Как Бассариды[18] толпою, пястями потрясая,С криком несутся по долам, волны волос распустивши,Как помутившись духом, вакханствующее застольеВопль испускает блаженный (за чашей следует чаша),Превознося Диониса, заступника рода людского![19]

Уже выйдя из Нисы, Дионис обладал этим даром. Мстительная Гера наслала на него яростное безумие, от которого сыну Зевса удалось избавиться лишь во Фригии (область в Малой Азии), благодаря матери Зевса Рее, очистившей его от проклятия; она посвятила его в божественные таинства и даровала внуку взрослое женское одеяние, которое мы не раз видим на античных изображениях Диониса.

После возвращения здравого рассудка Дионис направился в Индию, подчиняя всю землю своей власти (античные завоеватели – Александр Македонский, Деметрий Полиоркет, Марк Антоний – будут подражать этому легендарному завоевательному походу Вакха).

В VII–VI вв. до н. э. в Древней Греции формируется «литургический» сборник гимнов, посвященных важнейшим олимпийским богам, который был приписан Гомеру. Вот как восхваляет двадцать шестой «гомеровский гимн» Диониса-завоевателя:

Шумного славить начну,Многохвалимого сына Кронида и славной Семелы.Пышноволосые нимфы вскормили младенца, принявшиК груди своей от владыки-отца, и любовно в долинахНисы его воспитали. И, волей родителя-Зевса,Рос он в душистой пещере, причисленный к сонмубессмертных.После того как возрос он, богинь попечением вечных,Вдаль устремился по логам лесным Дионис многопетый,Хмелем и лавром венчанный. Вослед ему нимфы спешили,Он же их вел впереди. И гремел весь лес необъятный.Так же вот радуйся с нами и ты, Дионис многогроздный!Дай и на будущий год нам в веселии снова собраться!

Некоторые из земных властителей пытались сопротивляться культу и силе Диониса, за что были жестоко наказаны им. Самые известные примеры подобного наказания – история Ликурга, царя эдонов, который в состоянии безумия зарубил собственного сына, приняв его за ненавидимую им виноградную лозу, а потом был разорван на части лошадьми. Точно так же фиванский царь Пенфей, отказавшийся принять вакхические таинства, был разорван собственной матерью Агавой. Женщины греческого города Аргос, не желавшие «менадствовать», оказались наказанными коллективным безумием, став вакханками вопреки своей воле. Пострадал от гнева Диониса и Орфей, не отдавший свой аполлинический талант на службу вакхической одержимости.

Одним из самых знаменитых подвигов Диониса была метаморфоза, которую он испытал на корабле тирренских (этрусских) пиратов и в которую вовлек своих похитителей. Этот сюжет вдохновлял многих античных авторов – от афинских трагиков до Овидия. В древнейшем из источников деяний Диониса, седьмом «гомеровском гимне», история тирренских пиратов представлена следующим образом:

О Дионисе я вспомню, рожденном Семелою славной,Как появился вблизи берегов он пустынного моряНа выступающем мысе, подобный весьма молодомуЮноше. Вкруг головы волновались прекрасные кудри,Иссиня-черные. Плащ облекал многомощные плечиПурпурный. Быстро разбойники вдруг появились морскиеНа крепкопалубном судне в дали винно-черного моря,Злая вела их судьба. Увидали,Перемигнулись и, на берег выскочив, быстро схватилиИ посадили его на корабль, веселяся душою.Верно, то сын, говорили,Тяжкие узы они на него наложить собралися.Но не смогли его узы сдержать, далеко отлетелиВязи из прутьев от рук и от ног. Восседал и спокойноЧерными он улыбался глазами. Все это заметилКормчий и тотчас, окликнув товарищей, слово промолвил:«Что за могучего бога, несчастные, вы захватилиИ заключаете в узы? Не держит корабль его прочный.Это иль Зевс-громовержец, иль Феб-Аполлон сребролукий,Иль Посейдон. Не на смертнорожденных людей он походит,Но на бессмертных богов, в олимпийских чертогах живущих.Ну же, давайте отчалим от черной земли поскорее,Тотчас! И рук на него возлагать не дерзайте, чтоб в гневеОн не воздвигнул свирепых ветров и великого вихря!»Черный вкруг мачты карабкался плющ, покрываясь цветами,Вкусные всюду плоды красовались, приятные глазу,А на уключинах всех появились венки. Увидавши,Кормчему тотчас они приказали корабль поскорееК суше направить. Внезапно во льва превратился их пленник.Страшный безмерно, он громко рычал; средь судна же являяЗнаменья, создал медведицу он с волосистым затылком.Яростно встала она на дыбы. И стоял на высокойПалубе лев дикоглазый. К корме моряки побежали:Мудрого кормчего все они в ужасе там обступили.Лев, к предводителю прыгнув, его растерзал. Остальные,Как увидали, жестокой судьбы избегая, поспешноВсею гурьбой с корабля поскакали в священное мореИ превратились в дельфинов. А к кормчему жалость явил он,И удержал, и счастливейшим сделал его, и промолвил:«Сердцу ты мил моему, о божественный кормчий, не бойся!Я Дионис многошумный. На свет родила меня матерь,Кадмова дочерь Семела, в любви сочетавшись с Кронидом».Славься, дитя светлоокой Семелы! Тому, кто захочетСладкую песню наладить, забыть о тебе невозможно.

Отметим, что на пиршественных чашах не раз изображались дельфины – дружелюбные, играющие с людьми морские животные. Изгибая спины, они мчатся по замкнутому кругу внешней поверхности чаши. Порой на их спинах сидят отроки, держащие в руках копья или чаши с вином.

* * *

Особым образом выделялись мифы, в которых Дионис выступал щедрым дарителем искусства виноградарства и винокурения. Согласно Аполлодору («Мифологическая библиотека»), чудесными свойствами в первую очередь были наделены дочери Ания, сына Аполлона и Рео (это имя буквально означает «Гранат»). Их звали Элаида, Спермо и Ойно (т. е. «Олива», «Семя» и «Вино»), и они были способны производить из земли масло, злаки и вино. Сестры проживали на острове Делос, соответственно миф о дочерях Ания пользовался наибольшей популярностью у греков-«островитян».

Эротически двусмыслен миф об Ойнее (т. е. «Вине»), царе города Калидон в Этолии. Посетивший Калидон Дионис задержался у царя Ойнея потому, что влюбился в его жену Алфею. Понимая, что лучше не противиться сыну Зевса, Ойней счел за благо удалиться из дворца, сославшись на необходимость совершить некие религиозные отправления. Пока он отсутствовал, Дионис без труда добился взаимности царицы и удовлетворил свое желание. Он так высоко оценил гостеприимство Ойнея, что подарил ему виноградную лозу, подсказав, как ее сажать, возделывать, что делать с виноградным соком, и приказал отныне именовать вино в честь калидонского царя.

Мрачных красок в эту историю добавляет судьба отпрыска Диониса и Алфеи, красавицы Деяниры. Дар отца не сделал ее счастливой, и мы видим обратную сторону аналогии божественной крови и виноградного сока. Дочь «бога лозы» стала последней женой Геракла. Именно ее пытался украсть кентавр Несс, которого Геракл догнал и поразил стрелами из своего лука, смазанными ядом (опять же кровью!) Лернейской гидры. На смертном одре Несс посоветовал сберечь его кровь как якобы средство сохранения вечной любви.

Замысел мстительного Несса удался. Приревновав Геракла к очередной красавице, Деянира послала ему плащ, пропитанный кровью умершего кентавра. Прикоснувшись к коже героя, кровь Несса пропитала ее ядом и вызвала такие муки, что Геракл был вынужден окончить свою жизнь на костре. Узнав о смерти мужа, Деянира покончила с жизнью – то ли повесившись, то ли заколов себя мечом.

По-настоящему драматический, даже «трагедийный» миф рассказывали о жителе древней Аттики по имени Икарий, которому довелось принять в своем доме странствующего Диониса (об этом повествует Гигин – «Мифы»). Бог рассказал Икарию, как готовить вино, и подарил бурдюк с пьянящим напитком. Погрузив бурдюк на телегу, Икарий отправился вместе с дочерью Эригоной и собакой Мерой к знакомым пастухам. Те угостились поднесенным сполна: как мы уже знаем, сладкие античные вина немедля ударяли в ноги и «выводили из строя» вестибулярный аппарат. Впервые испытав это ощущение, они решили, что Икарий собрался их отравить. Схватив дубинки и мотыги, пастухи избили его до смерти. Эригона искала потерявшегося отца до той поры, пока собака не подвела ее к трупу Икария. Придя в ужас, Эригона повесилась на дереве, под которым ее отец был убит. Тоскующая по хозяевам собака бросилась в глубокий колодец.

Возмущенный бессмысленной смертью Икария и его близких, Дионис наложил на Аттику проклятье: одна за другой юные девушки стали вешаться на деревьях – подобно неутешной Эригоне. Не зная, как остановить эту напасть, афиняне обратились к покровителю оракулов Аполлону с вопросом о том, чем они прогневали богов. Узнав, что все дело в смерти Икария и Эригоны, жители Аттики нашли и казнили провинившихся пастухов, а в честь Эригоны и Диониса учредили праздник «качелей».

Дионис почтил память Икария тем, что превратил его в Арктур – самую яркую звезду в созвездии Волопаса. Именно о ней говорит Гесиод, советуя начинать сбор урожая, «когда Заря встречает Арктура», то есть шестого сентября. Эригона превратилась в созвездие Девы – под его сенью происходит сбор винограда и «вылеживание» виноградных гроздей. Наконец, собака Мера стала Сириусом, самой яркой звездой летнего небосвода, и связана со временем, когда виноград набирает сок и спелость.

Нонн Панополитанский приводит совершенно иную историю о происхождении винограда и вина. В его «Деяниях Диониса» это событие связано со смертью юного возлюбленного Диониса по имени Ампел (Ампелос – буквально «виноградная лоза», «виноградник»), убитого быком. Скорбь Диониса была настолько велика, что олимпийцы решают утешить его, воскресив Ампела в виде виноградной лозы. Прежде всего к опечаленному Дионису обращается мойра (богиня судьбы) Атропос («Неотвратимая»):

Видя скорбь Диониса, сочувствуя горести бога,Атропос из состраданья слово божие молвит:«Жив, Дионис, твой отрок! Он ведь горестной влагиНе перешел Ахеронта[20], жалобный плач твой подвигнулНеумолимую Мойры нить по-новому свиться:Ампелос, если и умер – не мертв! Ибо в сладостный нектар,В сок приятный, бодрящий юношу я обратила!Должно чтить его мерой пляски веселой и пальцевЛовкой игрой на авлосе двуствольном на праздничном пире,Либо в ладе фригийском, либо в дорийском напеве.Пусть его чтит и в театре муж благозвучным напевомНа аонийской цевнице, будь родом он хоть исмениец,Хоть марафонец. Восславлен в Муз песнопениях будетАмпелос сладостный вместе с владыкою грозди, Лиэем![21]Ты змеевидную станешь носить повязку вкруг прядей,Лоз и грозды, и листья венцом сплетутся вкруг кудрейБогу Фебу на зависть, ибо во дланях тот держитЖалобу лишь, гиакинф, в цветок обращенный печалью,Ты же даришь напиток, для смертных одно утешенье,Это земное подобье небесного нектара, отрокТвой любимый насколько цветка из Амикл превосходней!Если того сильнее город битвенной медью,То твоего любимца отчизна, славная токомВод, блестящих от злата, бурлящих меж берегами,Златом она гордится, не медью, в битвах добытой!Так что, если хвалиться шумливобурным потоком,Сколько сильнее Эврота бурная влага Пактола!Ампелос, скорбь дотоле бесскорбного Диониса,Должен ты, как только грозди медовые в лозах созреют,Завоевать все четыре стороны света весельем,Шествием и возлияньем радостному Дионису!Плакал Вакх, чтобы боле на свете не плакали люди![22]

Пророчество Неотвратимой тут же начинает сбываться:

Тут скорбящему Вакху явилось великое чудо,Ибо восстал из праха словно бы вьющимся змеемАмпелос сам собою, ветвясь кустом древовиднымВверх. Из мертвого чрева, на ветви делясь, извиваясь,Рвется побег прекрасный, из кончиков пальцев пустилисьУсики в рост, корнями ступни врываются в землю,Кудри гроздьями стали, даже и мех и его небридыВдруг распустился прекрасным гибкой листвы узорочьем,А удлиненная шея стала плетью с гроздовьем,Стебли пошли от сгибов локтей и побеги от пястей,Полны сладостных ягод, из гнутых рогов меж вискамиКисти вдруг зазмеились лозы, прижимаясь друг к другу…Все заполнилось ими, они же росли, завивались,Снова росли, и уж зелень лозы распустилась повсюду,Ветви дерев соседних гроздьями плотно усыпав.Вот и еще одно чудо: юноша ловкий коснулсяВысоколистого древа вершины проворною дланьюИ превратился в растенье Киссос[23], добравшись до верха;Стали стебли витые по имени отрока зваться,Только родившейся ветви лозы обхватили побегом,Листьями, милыми сердцу… Виски божество осеняет,Вьет венок и на кудри густые его возлагаетРадуясь, Дионис, и рвутся к богу побеги,На глазах вызревая в сладостноспелые грозды:Самознающий боже без виноградной давильни,Гроздие в длани приявши, ягоды жать начинаетПлотно и крепко перстами, на свет обильное бремяГроздьев винных выводит, лозы смарагдовоалойСладостнокрепкий напиток! И белоснежные пальцыЛьющего хмель Диониса от крови багрянца алеют.Рог быка он хватает и сладостнокрепкий отжатокВакх в уста проливает, вино испробовав первым,После отведав и ягод… Тем и другим насладившись,Слово такое он молвит, веселый и радостно-гордый:«Нектар и амвросию ты, Ампелос, милый, мой отрок,Породил. Аполлон два цветка особо отметил —Только не станет он лавра есть, пировать с гиакинфом,А из колосьев не сделать – прости, о Деметра! – напитка!Ампелос, сколь же почтенна участь твоя! Пред твоеюКрасотой уступили и нити суровые Мойры!И пред тобою смягчился Аид, самой пред тобоюПерсефонейи суровой стал нрав и мягче, и кротче!Мертвый – для Диониса-брата ты к жизни вернулся!Нет, не умрешь ты, как умер Атимний; болотины Стикса,Пламени Тисифоны, Мегайры[24] взора не встретишь!Отрок, живым пребудешь и в смерти, и в Леты потокахТы не канешь вовеки, могиле не взять тебя, дажеПобоится и Гея укрыть тебя в сумрачных недрах!Сделал тебя растеньем отец мой в честь Геи, и телоСтало нектаром сладким – судил так Кронион-владыка!Нет, не таким, где природа на лепестках терапнийскихИзобразила верно непреходящее горе;Милый, сиянье и свежесть хранишь на узорчатых листьях,Даже и смерть рассказала о красоте твоей, отрок!Нет, вовек не погибнет румянец ланит или пястей,Ибо за смерть и погибель страшную буду я вечноМстить, на алтарь возливая вино, приготовив к обрядуМужеубийцу-быка. И будут гамадриады[25]Страстно завидовать листьев узору, от благоуханныхГроздий твоих эротов меня обовьет дуновенье!Ах, могу ли я в чаше смешивать яблоко с гроздью?В кубок, нектара полный, смокв добавить немного?Нас наказать оскомой яблоко может и смоква!Нет ничего, что могло бы с лозой виноградною спорить!Нежноцветущий нарцисс ли, роза иль цвет анемона,Лилия иль гиакинф – не сравняются с гроздами Вакха!Ибо во влаге винной, истекшей из сдавленных ягод —Всякого благоуханье цветка! Лишь этот напитокМожет смешаться со всяким, придав духовитость и крепостьТравам, добавленным в чашу. Твоя лоза – украшеньеВсех цветов и растений на луговине весенней!Внемли мне, Дальновержец, ты, что печальною ветвьюВечно виски осеняешь, а кудри повязкой тугою:Стоны читаются в листьях – в садах лишь произрастаетЗнаменитый цветок, вино же сладкое всюдуЯ изливаю, мне должно венок носить над главою,Ампелоса я в сердце ношу, как вино, постоянно!Внемли владыке гроздей, владыка воинственной битвы —Возливает Арею убийца, от лоз Диониса,От ярко-алого сока ягод лишь радость струится!Вы же, Део и Паллада, вы проиграли! ОливаНе пробуждает веселья, нет в колосе хмеля для смертных![26]Груши медовосладок плод, а мирт возрастает,Благоухая цветами – но ни единый стебельНе дарует забвенья забот и бед человеку!Гроздь моя превосходней всех растений, без виннойВлаги никто из живущих яств вкушать и не станетНа пирах, и без винной влаги и пляска не в пляску!Коль, светлоокая, можешь, то пей ты сок из оливы —Дар мой великолепный затмил твое приношенье!Ибо оливковым маслом натерты мужи-атлеты —Только невеселы что-то! А муж, несчастьем сраженный,Дочь потеряв иль супругу (такая судьба оказалась),Иль кто по детям погибшим скорбит, по родителям милым,Пусть пригубит только малость вина, почувствует сладость —И возрастающей боли умерит приступ напиток.Ампелос, и после смерти ты сердце радуешь Вакху:Ибо по всем моим членам ты разливаешься, милый!Клонят в лесах окрестных все деревья вершиныМужу подобно, что выю согнув, о милости молит,Древняя пальма склонила широко-пространные листья,Яблоню ты стопами обвил, а дланию гибкойСмоквы ствол обхватил, и несут, как служанки, деревьяГоспожу свою кротко, ее легко поднимают —Ты же вверх устремляешь свои проворные пясти,Встав на плечи служанок, узоры тонкие листьев,Пестрые стеблей побеги, усики с самых верхушекСловно бы в сновиденье тычутся в лоб и ланиты,И ветерок прохладу сулит своим дуновеньем,Словно служанка желает не тронуть в дому ни пушинки,Лику царицы владычной прохладу она навевает!Если тебе угрожает полуденный жар Фаэтона —Дует ветер прохладный над виноградным гроздовьем,Зной укрощая палящий огнедышащей Майры[27];Если же Хор[28] явленье летний жар возвещает,Сириус знойным дыханьем соком ягоды полнит!»Так, гордясь, он измолвил, и то, что было печальюПо любимому, отнял сок благовонный из гроздьев.Так говорилось в сказаньях о плетях лозы виноградной,Названной по любимцу. Но песнопевцы древнееЗнают присловье об этом: просочился на землюСквозь небесные кровы ихор плодоносный с Олимпа,И народился напиток лозы вакхиадской, а в скалахСам собой от него же ствол возрос виноградный:Дик он был, необхожен, в чаще ютился безвестной,Вольно раскидывал плети и гибкие всюду побеги:Истинный лес благолозный вино родящих растений,Чаща, взращенная соком, что выгнал стволы и побеги,Сад изобильный и пышный, где ввысь устремляется бурноГрозд, прижавшийся к грозду пурпурному в беспорядке;Частью недозревает сок ягод, покуда растущих,Светом пурпурным блистающих – все столь различны при этом!Полупрозрачны иные, белы, словно пена морская,Прочие – златоянтарны, мерцают, прижавшись друг к другу,Ягоды… Есть и такие, что смоли чернее по цвету,Их же могут и спутать, кто хмелен, с растущими рядомЯгодами ветвей оливы блистательноплодной!Сверху какой-то грозди сребристой с круглящимся плодомСам собой наползает черный налет от побега,Приведя за собою лозу с сочащейся гроздью!Там сосну обвивают соседнюю крепко побеги,Вверх, затененный повсюду, ползущие усики рвутся,К радости Пана великой; если Борея дыханьеТреплет верхушку древа с побегами грозди густыми,Кровью смолистой исходит сосна под таким бичеваньем.Кольцами свившись однажды, плети змея обхватила,Ягоды алчно сосет нектар благовонный и крепкий;Вот ужасную пасть насытив Вакховой влагой,Так, что из грозной глотки валятся сладкие гроздья,Выю вместе с подбрадьем соком змея обагряет…Бог же, скитаясь по горным склонам, змее удивился,Видя подбрадье и выю в росах винно-пурпурных…В кольца узорчатогибким телом мгновенно свернувшись,К чреву глубокому в скалах бросился, к ближней пещереАспид проворный, завидев Эвия…[29] Тут же и вспомнилВакх, узревший гроздовья, обильно текущие соком,Данные в древности давней пророчества Рейи-вещуньи!Стал он выравнивать камень скалы, углублять понемногуВнутренность оной, железом равняя стенки изострым,Ямки широкой в камне дно углубляя помалу!Так сотворил он впервые прообраз винной давильни;Сочнообильные кисти снимает он тирсом изострымС плети лозы гроздовой – вот серпа стального прообраз!Сатиров хор его славил… Один же вдруг наклонился,Руки к лозе простирая – и стал собирать эти грозды.Миску взял другой и в миску складывал кисти,Освобождая грозди ягод от зелени пышной.Третий, даже без тирса, без острого даже железаТянет десницу, глядя пристально в груды сих ягод —Плод и сочный, и крепкий он с черенков обирает,Подле груды высокой ягод на корточках сидя;После чего ссыпает бог виноград в эту ямку,Горкою оставляя ягоды посередине,После их ровным слоем по дну рассыпает, ровняя,Дабы, как на гумне зерно, они плотно лежали.Так он полнит до края ягодами углубленьеИ начинает ногами давить виноградные грозды.Сатиры, потрясая космами в ветре, стремятсяДелать то же, что делал бог Дионис перед ними,И подвязав небриды пестрые прямо под плечи,Славу они возглашали вакхийским неистовым ладом,Яро топтали грозды, стопами переминаясь,Эвия восхваляя, и с лона того гроздовьяГрязнобелая пена взбурлила над месивом алым!И не в обычные чаши напиток сбирали, но в бычьиПолые роги, а после стали говаривать люди:«В рог наливать – значит, смешивать винную влагус водою!»Вот уж из уст перепивших одних изливается влагаВинная, вот уж и ноги его заплетаются спьяну,Быстро бежать уж не может, о левую правая бьетсяПятка, подбрадье седое дерет он, хмелен от Вакха…Скачет другой, опьяненный, в диких прыжках извиваясь,Слышится гул непрестанный бубнов с бычьею кожей!Кто-то, выпив чрезмерно вина, веселящего душу,Побагровел от питья пурпурно-темного сразу!Тот, уставившись взором блуждающим в ветви деревьев,Скрывшуюся среди листьев простоволосую нимфуВидит, или вдруг хочет забраться в горные чащи,Переступая неверной по каменным кручам стопою!Но Дионис его тянет назад! Иной вкруг истокаВодного бродит и только желает деву наядуВыловить, деву нагую – и вот косматою лапойНимфу почти уж хватает, плывущую в водах бурливых…Быстро наяда нырнула – и нет уж девы в потоке!Рейя лишь Дионису дарит единому средствоОт хмельного забвенья – аметист всеохранный![30]Многие из рогатых сатиров прыгали, пьяны,И в хороводах веселых кружились. Один же, пылаяПьяным весельем, с собою ведущим страсти эротов,Потянулся лохматой лапой к одной из вакханок.Вот, совладать не в силах с подстегнутым хмелем желаньем,Он за пояс девичий чистую нимфу хватаетИ срывает одежду, против воли Киприды,Обхватив ее бедра розовые покрепче…Вот уж Мистиду тащит другой, стыдливую деву,Хочет возжечь он светоч в честь пляски ночной Диониса —Он ладонями гладит, пальцами нежно ласкаяМягко-округлые груди, ее к себе прижимая…[31]А Дионис, после пира в честь сладостного гроздовья,Направляется, гордый, в пещеру Кибелеиды —Пясти его обвивают плети лозы виноградной,Учит он Меонийку[32], что значит праздник полночный!

Искусство алхимического перерождения, оказавшееся во власти Диониса, только подтверждается историей таких персонажей, как Ойней, Эригона, Ампелос. Люди становятся вином, виноградниками, небесными созвездиями, морскими божествами – и все по воле Диониса Лиэя, «Освободителя». В последнем эпитете слышится указание на функцию освобождения не только от тягот жизни, но и от обыденных форм смертного существования, на привитие способностей к метаморфозам, преображающим существо того, кто оказался в «зоне внимания» Лиэя.

Метаморфозы – одна из самых излюбленных тем античной поэзии и литературы (ср., например, знаменитые произведения Овидия и Апулея, носящие подобные названия), и Дионис подбрасывал немало сюжетов для древних писателей. Достаточно вспомнить о даре, который он даровал фригийскому царю Мидасу – превращать в золото все, к чему тот прикасается. Вскоре выяснилось, что дар этот имеет изнаночную сторону: отныне Мидас не мог удовлетворить свою жажду и голод. Обратившись к Дионису с молитвой о пощаде, фригийский правитель получил повеление омыться в реке Пактол. Окунувшись в нее, Мидас утратил сомнительные алхимические способности. Зато река, которая приняла на себя его дар, долгое время именовалась «Золотым потоком», будучи основой благосостояния таких государств, как Фригия, Лидия или эллинистический Пергам.