Молитва отверженного

— Что «я»? — очень тихо произнес Саша, и его темные глаза сверкнули.

— Совсем совесть потерял. Сходи за ней к Гудвину в Изумрудный город. Люди с возрастом меняются, и с этим нужно считаться. Ты вон тоже скоро облысеешь, а пузо уже проглядывает. На хер кому ты нужен будешь лет через десять!

— Где-то я уже это слышал. — Саша провел ладонью по редеющим волосам. — У тебя все, Игоряша? Если хочется поболтать, я к тебе на днях заеду. Сейчас у меня дела.

— Конечно. — Игорь закивал, пятясь к выходу. — Только запомни, чувак. Эта Таня — непростая баба. Она… она четко знает, что ей нужно и как добиться этой цели.

— Я тебя услышал, — вежливо произнес Денин, закрывая за другом дверь.

— Спасибо за то, что выручил! — крикнул Косенко.

— Не за что, — без тени улыбки сказал сам себе Александр. — Когда-нибудь все наши долги будут уплачены. Да-да…

— Сам с собой разговариваешь? — осведомилась Юля, выглянув из комнаты.

Саша промолчал и услышал:

— Предлагаю заключить мировое соглашение.

— Какое еще соглашение? — не сразу сообразил он.

— На раздел имущества. Мы с мамой продаем свою двушку и покупаем тебе однокомнатную. А эту квартиру ты оставляешь детям.

— Детям? — Саша огляделся вокруг так, словно впервые оказался в своей собственной трехкомнатной квартире, в которой жил уже более семи лет. — А морда у тебя не лопнет?

— Нет.

— Не хочешь по-хорошему, будем делить через суд.

— Да пошла ты!.. — не сдержался Саша.

Юля только ухмыльнулась, и ему внезапно захотелось ее ударить. Да так, чтобы из носа брызнула кровь и она закричала, выпучив свои глупые кукольные глаза!

Вечером он отправил Тане эсэмэс:

«Я люблю тебя и скучаю».

Ответ пришел быстро и немного обескуражил парня:

«Целую».

Александр пожал плечами.

«Это все потому, что я еще не свободен. Подожди, любимая!» — подумал он.

В эту ночь ему приснился странный сон.

Они с Юлей сидят за праздничным столом, из окон струится солнечный свет. Даша и Рома улыбаются, они измазались в сладкой рисовой каше. Юля тоже улыбается. Все пьют чай и счастливы.

Саша смотрит на свою жену и не понимает, почему он раньше не замечал, какая она чудесная. Куда-то исчезли лишние килограммы и припухлости под глазами. Юля просто замечательная. Они смотрят друг на друга. Он нежно накрывает ладонью руку супруги. Дети весело щебечут, светит солнышко, все прекрасно.

Вдруг откуда-то сверху доносится хруст, и на лице Юли появляется длинный разрез. Крови нет, края разреза желтеют и моментально сохнут, как кусок плесневелого сыра, забытый в холодильнике.

В воздухе сверкает что-то тяжелое, похожее на стальной маятник. Обрывки платья вместе с руками Юли с мягким шелестом падают вниз. Ее улыбка превращается в немой вопль. Тело женщины рассечено пополам, ноги безвольно висят на тоненьких лоскутках.

Она бумажная!

Саша протягивает вперед руку и с ужасом замечает, что его пальцы шуршат. Он тоже из бумаги, весь, целиком.

Стол, посуда, стены, дети — все бумажное. Их дом, малышей, счастье кто-то безжалостно кромсал громадными ножницами, кряхтя и хихикая при этом.

На стенах появились разрезы. Их края так же мгновенно усыхали и съеживались. От детей вскоре остались одни обрезки, похожие на пожухлые осенние листья.

«Помогите», — шепчет Саша.

В крыше дома появляется рваная дыра. Он видит прищуренный серый глаз. Кто-то смотрит на них. Потом появляются губы. Чувственные, красивые, поблескивающие свежей помадой. Рот открывается, обнажаются кривые клыки, и Сашу обдает кладбищенским смрадом.

Денин сполз с кровати и подошел к окну. В мозгу продолжали вспыхивать шуршащие звуки, от которых по всему телу пошел озноб. Он вглядывался в серебряный полумесяц, который время от времени закрывали дымчатые облака.

«Хочу к тебе, родная, — мысленно произнес он. — Боже, когда же мы будем вместе?»

«Ты понимаешь, что собственными руками разрушил семью?» — спросил внутренний голос.

«Я ничего не рушил», — ответил Саша.

«Ну да. Оно само».

Огромные ножницы разрезали его жизнь пополам.

Восьмое марта прошло замечательно. Таня была в прекрасном настроении, весь вечер смеялась и благодарила Сашу за подарки. Ожерелье из зубов акулы она тут же надела себе на шею. Потом там же, в ресторане, они спросили разрешение администратора и подключили фонтан с ангелочками. Рядом со столом стояла большая ваза, в которой едва поместились розы, семьдесят одна штука, громадный букет.

— Спасибо тебе. Все было просто супер, — сказала она, когда они вышли наружу.

— Мы едем к тебе? — на всякий случай спросил Саша.

Он даже в мыслях не допускал отрицательного ответа.

— Нет, — все так же улыбаясь, ответила Таня. — Сегодня дома Рита. Она с подружкой.

Внутри молодого человека все оборвалось. Ему показалось, что в его сердце только что вогнали гарпун.

— Но… ведь сегодня твой праздник. — Он выдавил из себя жалкую улыбку. — Неужели ты не могла заранее подумать?.. В конце концов, можно попросить Риту… — Тут он запнулся, он просто стоял и тоскливо смотрел, как Таня вдыхает запах роз.

— Я что, должна была выгнать собственную дочь на то время, пока мы будем кувыркаться на диване? — язвительно поинтересовалась она.

Саше было нечего возразить. Он боялся разозлить ее, поэтому растерянно молчал, переминаясь с ноги на ногу.

«Она могла меня предупредить, договориться с дочерью. И вообще, что тут такого? У них две комнаты. Рита знает меня», — думал он, кусая губы.

Таня вышла на дорогу и стала голосовать.

— Я могу снять гостиницу, — не слишком уверенно произнес он.

— Можешь или только собираешься снять? — не глядя на него, спросила Татьяна.

Возле нее остановилась синяя «шестерка». Она что-то сказала водителю. Тот согласно кивнул.

— Таня!..

— Все было чудесно, — сказала она. — Ты не перестаешь меня удивлять своими подарками.

Он машинально передал ей пакет с фонтаном. Она наклонилась и едва коснулась губами его щеки.

— Еще раз спасибо. Пока!

Ему хотелось кричать от обиды, подбежать к этому ублюдочному тарантасу и расколотить в нем все стекла булыжником, а самого водителя вышвырнуть на дорогу, чтобы машины, проезжающие мимо, превратили его тело в блин, сочащийся кровью.

Таня помахала ему рукой. Он не ответил, провожая ее взглядом, преисполненным болью.

Вечером он получил от нее сообщение:

«Саша, перечитай «Обломова».

Лишь немалым усилием воли он удержал себя от того, чтобы не разбить телефон о стенку.

Он хорошо помнил это произведение Гончарова. Да, то самое, про рыхлого толстяка, который просрал свое имение. У этого Обломова увел женщину Штольц, его же собственный друг. Кстати, этот никчемный субъект в итоге отбросил коньки. Что имела в виду Таня, советуя ему вновь перечитать эту книгу?!

«Ты похож на него», — пояснил голос.

«Нет!»

«Да. Ты такой же нерешительный тюфяк, можешь только говорить красивые слова!»

— Нет! — выкрикнул Саша.

У него начало покалывать в голове, и он обхватил виски руками, пытаясь унять неизвестно откуда взявшуюся боль.

«А на деле ты — ноль, пимпочка, шарик от бачка унитаза!»

Он сел рисовать. Сперва Саше казалось, что у него получается какой-то замысловатый орнамент. Но через два часа, уже глубокой ночью, он всмотрелся в картину, и ему почудилось, что сквозь витиеватые узоры просвечивают контуры огромных ножниц.

Мол, клац-клац. Чтобы там такое еще разрезать?

«Перечитай «Обломова».

Саша порвал картину.

Утром, ни свет ни заря, в дверь кто-то позвонил. На пороге стоял его отец.

— Дедуля! — завопили дети и кинулись к нему.

— А ты нам подарки принес? — Рома заглянул в глаза деду.

— Принес. Где ваш папа? — спросил Валерий Викторович, передавая малышне коробки в цветных упаковках.

Вскоре они сидели на кухне. Саша включил чайник.

— Проездом? — спросил он.

— Да. Сейчас еще в одно место заеду и домой.

Они помолчали.

— Ты окончательно решил? — вдруг спросил Валерий Викторович.

Саша с непроницаемым лицом разлил по кружкам чай и поставил перед отцом вазочку с печеньем.

— Что решил?

— Не притворяйся, — сказал отец достаточно резко. — Почему я узнаю о твоем разводе в самую последнюю очередь?!

— Потому что пока еще никакого развода нет, — бросил Саша, помешивая ложечкой чай.

— Но он не за горами. Юля уже подала в суд?

— Понятия не имею. Вроде да.

— Что значит «вроде»? Вы что, не общаетесь?

Саша пожал плечами и отхлебнул из чашки.

— По мере необходимости.

Отец вздохнул:

— Разрушить, сломать семью — проще простого. Находить компромисс и уметь слушать друг друга куда сложнее.

— Папа, не нужно сейчас мораль читать. Не в том я возрасте.

— В нашем роду не было разводов!

— Значит, я буду первым, — заявил Александр, вытер губы и спросил: — Еще чаю?

Денин-старший сверлил сына тяжелым взглядом.