Сказки матушки Капусты

– По – научному, – хихикнул Патиссон. – По – огородному дыни – толстушки да арбузы – пузанчики…

– Они точно в невесты не годятся, – закручинился Черешок. – Что делать – не ведаю! Где искать – не знаю!

– Беги в дальний угол огорода, – посоветовал Патиссон, – в том углу грядочка заветная имеется, опрятненькая, на ней невесту найдёшь. Братья твои давно туда поскакали…

Так и вышло. Черешок прибежал последним. Грядка действительно была удивительная: высокая, чистенькая, без сорняков. В аккуратных бороздках в три ряда росли овощи. В первом ряду: боярыня Петрушка листовая по имени Кудряшка, в последнем боярыня Петрушка корневая, по имени Беляночка, а в центре грядки росла краса и гордость огорода, девица Морковь. Девица-красавица косы длинные по земле расстелила, сама изнутри солнечным светом так и искрится, так и светится.

– Ах! – от восторга вскрикнул Черешок. – О такой невесте всю жизнь мечтал! Пойдёшь за меня замуж, Оранжевое чудо?!

– Пойду! – весело ответила Морковка. – Тем более имя моё ты сразу угадал – Оранжевое чудо, значит – судьба! Сестёр моих, петрушку Кудряшку и Беляночку, за себя твои братья замуж берут. Вот и ладненько!

Пришли братья Сельдереи к отцу под руку со своими невестами. Король Сельдерей Белобокий невест осмотрел, оценил, улыбнулся:

– Хороши невесты! Да, и вы, сыны мои, не промах, горжусь вами! Принимайте Садовое царство Огородное государство. Про народ грядочный не забывайте, от врагов: мух, слепней, гусениц – защищайте. Тлю с огорода взашей гоните. На следующую весну хозяюшка моё семечко в землю посадит, свидимся.

С тем и ушёл. Братья Сельдереи с жёнами стали жить – поживать, добра наживать, огородом править. Царствовать.

О Чесночино

– До чего я хорош! – сказал, приосаниваясь, молодой чесночок, увидев своё отражение в маленькой лужице, оставшейся после полива огорода. – Стрелочку немного подправлю, и будет совершенно замечательно!

Чеснок закрутил в замысловатый кренделёк горделиво торчащую семенную стрелку, оглядел соседние грядки:

– Как?! – подбоченясь, спросил красавец у разомлевших на солнце соседок.

– Пригож, пригож! – закряхтела толстушка-свёкла, расталкивая боками пухлых подружек, – куда прёте, окаянные! Зажали со всех сторон, дышать нечем.

Грядка действительно была засеяна плодами сверх меры. Одна свёкла налезала на другую, пихалась, отвоёвывая у соседки жизненное пространство.

– Мы невиноваты! – раскричались свёколки, – хозяюшка нас густо посадила, проредить поленилась. Растём, друг другу мешаем!

Из-под листика на небольшом кустике показалась краснощёкая головка ягодки клубнички.

– Что, правда, то правда! – отозвалась клубничка. – Безобразие! Посадила меня хозяйка рядом с самодовольным индюком, мучаюсь страшно!

Услышав слово «индюк», встрепенулись безразлично клюющие пшеничное зерно куры:

– Где индюк, где индюк?! – загомонили птицы.

Им ужасно надоел зануда – петух. Они обрадовались даже индюку – какое – никакое разнообразие! Индюки, конечно, напыщенны и глуповаты, зато смешливы. Что ни скажешь, от всего в восторг приходят, хихикают.

– Ходит, важен и надут, на носу висит лоскут, – заквохтали куры и разбежались по двору в поисках нового постояльца.

– Ох, какие глупенькие! – важно вступила в разговор крупноплодная сортовая смородина. – Мне думается, что индюком наша молодая леди– клубничка называет господина Чесночино!

Чеснок крякнул от неожиданности, уж что-то, а на индюка он совсем не похож.

– С чего это я, сударыня, индюк? Ника-а-а-кой я не индю-ю-юк! – оторопело промолвил чеснок.

Клубничка упрямо топнула ножкой, затрепетала листиками

– Вы индюк, милейший! Дурно пахнете малосольными огурцами, извините! Деревенский простецкий дух! Моему носу невыносимо, невыносимо, невыносимо…

Чеснок недовольно поморщился

– Ошибаетесь, леди, это огурцы в рассоле пахнут мною! Здорово, вкусно пахнут!

Клубничка прикрыла носик листочком, запыхтела

– Нашёл чем хвастаться! Задыхаюсь, задыхаюсь! Быстро отвернитесь от меня, малосольный король!

От недовольного пыхтения клубники проснулась и пришла в движение большая, обвитая огуречными плетями, шпалера:

– Эвон как! – возмущённо закричали огурцы, – Малосольные огурчики ей не по вкусу. Ну – ка, Чесночино, дыхни на неё, пусть завянет!

Клубника с перепугу спряталась под листик. От волнения у юной леди запершило в горле. Однако, Чесночино ласково поглядел на молоденькую клубничку

– Глупая она, потому что молодая. Жизни не знает. Зато краснолика, сладкотела. А аромат какой?! Лучше спелого навозца пахнет. Не буду её обижать!

– Эта пигалица лучше навозца пахнет?! – вступил в разговор разволновавшийся помидор. – Навоз для нас – жизнь! Не прав ты, Чесночино, не прав! Лучшее в мире удобрение сравнил с недоспевшей ягодой.

– С чего это я недоспевшая?! – откинув листик, возмутилась клубничка. – Ты, пузан, – ягода ткнула усиком в сторону помидора, – только с одной стороны покраснел, а я со всех сторон красавица. Сладкая! У самой слюнки текут…

– Тихо, тихо! – попыталась утихомирить говорунов сортовая смородина. – Накличете на себя и на нас беду! Услышат ягодные мухи – прилетят и всех понадкусывают. Тебя, помидор, тоже не пощадят, всю шкурку тебе хоботками продырявят.

– Ох, дурьи башки! – тихо пробурчал пробегающий мимо ёжик, – вы в ножки чесноку поклонитесь, спасибо ему скажите, что он рядом растёт. Защищает вас от мух, от слизней да от бабочек – плодожорок.

Сказал и растворился в высокой узаборной траве, как будто его и не было. Минутную тишину взорвал возмущённый шелест ветвей сортовой смородины:

– Чтобы я, королевская смородина, душн` ому Чесночино в ноги покла-а-а-а… – договорить она не успела, потому что услышала нарастающее сердитое жужжание.

– А-жу, а-жу, а-жу-жу! – в садовый огородик влетала стая ягодных мух.

– Кара-у-у-ул! – закричала смородина и свернула листики.

– Спасите, помогите! – завизжала леди клубничка.

– Черт бы вас побрал! – заворчал, укрываясь ветвями, помидор.

– Живым не дамся! – взревел крыжовник, выставляя вперёд, острые как вилка, шипы.

Морковки, свёколки и другие корнеплоды поплотнее ввинтили свои тельца в землю на грядках. Их мухи не трогали, но всё равно боязно! Пусть улетит мушье племя, тогда и погреются на солнышке.

– Ну-ужж, ну-ужж, ну-ужж, всё равно найдём! – жужжали мухи, за обе щёки уплетая созревшую смородину.

– Сделай что-нибудь, истукан! – заголосила смородина, потрясая оставшимися ягодками. – Чесночино, помоги-и-и-и!

– Если я распылю свой запах, – не торопясь, деловито молвил чеснок. – Вы, сударыня, вы, молодая леди-клубника, и все остальные запахните моим совсем примитивным деревенским духом!

– Быстрей! – прыгая на плодоножке, захлюпала носом клубничка.

– Быстрей, быстрей! – закричали все остальные обитатели грядок.

Чесночино приосанился, приободрился, раздулся и дунул на все четыре стороны злющим чесночным духом.

– У-ю, у-ю, у-ю! – завыли мухи, кубарем выкатываясь из огорода, – противогазы наденем и вернёмся! Ждите!

– От моего духа противогазы ещё не придумали! – вслед им засмеялся чеснок.

До самого вечера на огороде стояла густая тишина. Обитатели приходили в себя от переживаний и страха. На самом закате из-под листика выглянула леди клубничка

– Дорогой, сеньор Чесночино, – ласково залепетала ягодка. – Не могли бы вы, если вам нетрудно, посадить рядом со мной ещё одно своё зёрнышко, а лучше два или даже…

– Ты, часом, не поглупела! – заголосила объеденная со всех сторон смородина.

– Два ей или даже… А всём остальным что? Вы, дорогой сеньор Чесночино, свои семена на всех по справедливости распределите, всех уважьте. На одном огороде растём, дружить должны. Мы постараемся вам не мешать, самые лучшие местечки в саду выделить….

– Дух мой, что ли лучше стал? – хитро прищурясь, спросил чеснок, – Или вы к нему принюхались?

– Замечательный у тебя дух! – заговорили с разных уголков огорода овощи, фрукты и ягоды. – Нам он очень нравится, а мухам и всякой нечисти – нет. Это замечательно! За-ме-ча-тель-но!

О глупой тыкве

Толстушка – тыква вольготно разместилась на своей длинной, гибкой ветке прямо в середине садово-огородного участка. На участке тыква слыла большой модницей и умницей. Модницей, потому что каждое утро, умывшись росой, разглаживала своё оранжевое оборчатое платье, украшала себя белыми цветами, добытыми на своей же плети, той самой длинной гибкой ветке, на которой росла. Плеть – матушка не возражала – более одной большой тыквы ей не прокормить. Остальные цветы рождались пустоплодными и ни для чего, кроме украшения, не годились.

– Пусть доченька порадуется, пусть покрасуется, – думала матушка – плеть, – Она у меня умница, красавица…

– Моя голова, – самодовольно говорила толстушка Тыква, – самая разумная голова садовая. Все мысли по полочкам разложены, в зёрнышки упакованы, каждому могу мудрый совет дать. Прибегайте, не ленитесь, мудрой Тыкве поклонитесь!

Каждый день на огороде набиралось немало желающих получить совет умной Тыквы.

У Морковки корешки чешутся – почему?

– Муравьёв прогони! – говорила Тыква. – Эти неугомонные топтуны домишки свои рядом с тобой нарыли, ползают туда– сюда, щекочут.

– Как их выгонишь? – сокрушалась Морковка. – Они настырные, не уходят!

– У Чеснока листиков попроси, вокруг себя разложи, – советовала Тыква. – Сразу сгинут, не любят они чесночного духа.

У смородины листья сохнут – почему?

– На самом солнцепёке растёшь, солнышко нежные листики жжёт! – пеняла смородине Тыква. – Пересаживайся в тень под дерево. Поливайся часто, но по малу, чтобы ноги не замокли, не простыли…

Петрушка редкая и чахлая – почему?

– Потому что под сосной живёшь, глупая! – негодовала Тыква, – Под сосной от опавшей хвои земля кислая. На кислятине всё плохо растёт. Петрушкин корень богатую плодородную почву любит. Поменяйся местами со щавелём, он кислятник – и тебе, и ему хорошо будет.

Так и жужжал вокруг мудрой Тыквы с утра до ночи ягодно-фруктовый и овощной народец, если бы однажды Тыква не возгордилась и не закапризничала.

– Хватит меня в бока толкать. Покоя хочу! – возмутилась Тыква.

Сказала и прогнала всех, кто пришёл за советом:

– Брысь, от меня, брысь!

– Зачем пихаешься?! – ахнул огородный народец. – Мы к тебе с миром идём, в ножки тебе кланяемся, а ты пихаешься! Нехорошо!

Обиделись и ушли. Целый месяц лежала Тыква одна – одинёшенька, никто к ней не подходил, никто не разговаривал, даже в её сторону не смотрел. Тыква заскучала. Начала прихорашиваться, новые бусы из гороха и фасоли на себя навешивать, громко вздыхать – старалась интерес к себе возобновить. Да куда там – всё попусту! Никто внимания не обращал. Тыква обиженно надула губы, на весь мир озлобилась. Сама была виновата, но вины своей признать не хотела. Хотела, чтобы всё было по– старому. Чтобы прибегали, не ленились, мудрой Тыкве поклонились. Любила Тыква внимание и восхищение. Однако, время шло, и про Тыкву забыли…

Однажды к ногам забытой Тыквы упало маленькое яблочко, червивое, гусеницами обглоданное.

– Зачем червяков кормишь?! – глядя на упавшее яблоко, пробухтела Тыква Яблоне. – Нечисть всякую в саду разводишь!

– А что делать?! – печально спросила Яблоня.

– Старая стала, из ума выжила, – зло выругалась Тыква. – Сбрось плоды, червяки сами уйдут!

Дерево вздрогнуло могучим стволом, затрясло ветвями – все яблоки сбросило.

– Ай-я-я-яй! – запричитала соседка Груша. – Зачем ты это сделала, глупая?! Что подумают хозяева– садоводы – огородники? А подумают они, что не можешь ты больше плоды выкормить и вырастить. Спилят тебя!

Утром к Яблоне подошла хозяйка сада – огорода, всплеснула руками, но дереву не пеняла.

– Ничего, ничего…, – сказала хозяйка. – Отдохни, Яблонька, этот годок, а на следующий урожай дашь. Старенькая стала, но любимая. Яблоки у тебя вкуснейшие…

Тыква пуще прежнего раздосадовалась, взялась искать, на кого злобу выплюнуть, увидела Огуречную плеть, накинулась:

– Зачем все цветки разом раскрыла? – зашипела Тыква. – Пчелы – дармоедки всю пыльцу пожрали, щёки наели. Напьются пыльцы здесь, а мёд к себе в ульи уносят. Хоть бы угостили, жадины!

Огуречная плеть с перепуга все цветки закрыла. Пчелы пожужжали, пожужжали и улетели в другой сад.

– Охо-хо! – вздохнула Груша. – Что ты наделала, матушка Огуречная плеть? Пчелы цветки твои опыляли, в них огурчики завязывались. Теперь пустая стоять будешь, без деток.

Больше на ворчание Тыквы никто внимания не обращал, стороной обходили. Все протоптанные к Тыкве огородным народцем тропинки заросли сорной травой. Тыква хоть и огромная, да разве сорную траву победишь? Она всё собой заполонит…

– Глупая ты, Тыква! – как-то попеняла ей Груша. – Повинись перед соседями. Хорошие добрые слова скажи. Они незлые, всё простят!

– Замолчи, старая коряга! – набросилась Тыква на Грушу. – Не нужны мне твои советы. Я здесь самая умная! У меня голова на огороде самая большая. Тебе-то и думать нечем, разве что грушками-гнилушками…

– Ну-ну! – тихо сказала Груша и отвернулась.