Помоги проекту - поделись книгой:
С июня 1939 года – заместитель наркома внутренних дел Крымской АССР.
С февраля 1941 года – нарком внутренних дел Крымской АССР.
С августа 1941 года – заместитель наркома внутренних дел Крымской АССР, начальник 4-го отдела НКВД Крымской АССР.
С июня 1942 года – заместитель начальника УНКВД по Краснодарскому краю.
С января 1943 года – начальник оперативно-чекистской группы НКВД Крымской АССР.
С октября 1943 года – народный комиссар госбезопасности Крымской АССР
С 1946 года – начальник УМГБ по Крымской области.
С мая 1947 года – заместитель начальника УМГБ по Бобруйской области.
Приказом МГБ СССР № 5309 от 26 ноября 1951 года уволен в запас по состоянию здоровья[129].
ЧЕРКАСОВ Василий Афанасьевич – начальник 4-го отдела УНКВД по Орловской области.
Родился в 1905 году.
С сентября 1939 года – начальник 3-го отдела УНКВД по Орловской области.
С августа 1941 года – начальник 4-го отдела УНКВД по Орловской области.
С июля 1943 года – заместитель начальника 4-го отдела УНКГБ по Калининской области, затем начальник 2-го отделения 4-го отдела УНКГБ по Ставропольскому краю.
С декабря 1943 года – заместитель начальника следотдела УНКГБ по Ставропольскому краю.
С января 1947 года – заместитель начальника следственного отдела УМГБ по Крымской области.
С сентября 1948 года – начальник следственного отдела УМГБ по Крымской области.
В июле 1952 года освобожден от занимаемой должности.
Приказом МГБ № 58 от 13 августа 1952 года уволен из органов госбезопасности по фактам, дискредитирующим звание офицера.
Арестован 20 сентября 1952 года по обвинению в злоупотреблении служебным положением и присвоении государственных средств, то есть в совершении преступлений, предусмотренных ст. 193-17, п. «а», УК РСФСР и ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества».
Постановлением Особого совещания при МП СССР от 20 декабря 1952 года заключен в ИТЛ на 10 лет.
Определением Военной коллегия Верховного суда СССР от 10 февраля 1954 года срок наказания снижен до 5 лет лишения свободы, и на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 27 марта 1953 года
ЦЕРЕТЕЛИ Шалва Отарович – начальник 4-го Отдела НКВД Грузинской ССР.
Родился в 1894 году.
С января 1939 года – заместитель начальника 3-го спецотдела НКВД СССР.
С апреля 1941 года – заместитель начальника Главного управления милиции и начальник отдела по борьбе с бандитизмом НКВД СССР, затем 1-й заместитель наркома госбезопасности Грузинской ССР.
С августа 1941 года – 1-й заместитель наркома внутренних дел Грузинской ССР, начальник 4-го отдела НКВД Грузинской ССР.
С августа 1943 года – заместитель наркома госбезопасности Грузинской ССР.
С мая 1948 года по май 1953 года – заместитель министра внутренних дел Грузинской ССР, он же начальник Управления погранвойск МВД Грузинского округа.
Арестован 13 августа 1953 года МВД СССР.
19 сентября 1955 года Военной коллегией Верховного суда СССР осужден по статьям 58–16 и 58-8 УК РСФСР к высшей мере наказания[131].
ШНЮКОВ Григорий Прокопьевич – начальник 4-го Отдела УНКВД по Архангельской области.
Родился в 1907 году.
С ноября 1939 года – начальник ЭКО УНКВД по Архангельской области.
С марта 1941 года – заместитель начальника УНКГБ по Архангельской области.
С июля 1941 года – заместитель начальника УНКВД по Архангельской области, одновременно с августа 1941 года – начальник 4-го отдела УНКВД по Архангельской области.
С октября 1942 года – временно исполняющий должность начальника УНКВД по Ташаузской области Туркменской ССР.
С июня 1943 года – начальник УНКГБ по Ташаузской области.
В апреле 1945 года откомандирован в распоряжение отдела кадров НКГБ СССР и зачислен в резерв по должности начальника отделения 1-го Управления НКГБ СССР.
С 1947 года работал в органах внешней разведки.
С сентября 1957 года – заместитель начальника 11-го отдела 1-го Главного управления КГБ при СМ СССР.
Приказом КГБ при СМ СССР № 490 от 17 ноября 1958 года уволен в запас по болезни[132].
ЮРОВ Василий Васильевич – начальник 4-го Отдела УНКВД по Воронежской области.
Родился в Трубчевске Орловской области в 1903 году.
В 1915–1918 годах работал по найму в Тербунах Курской губернии. В 1918–1919 годах – ученик снарядного завода в Петрограде. С 1920 по 1921 год учился в ремесленном училище.
В 1922–1925 годах – помощник уполномоченного, сотрудник для поручений Елецкого уездного аппарата ОГПУ.
С 1925 по 1927 год служил в дивизии особого назначения при ОГПУ.
В 1927–1929 годах – на службе в органах ОГПУ.
С 1941 года служил в УНКВД по Воронежской области.
В 1942–1943 годах – зам. начальника, начальник 4-го Отдела УНКВД по Воронежской области.
В 1954 году уволен в запас в звание полковника.
Умер в 1982 году[133].
Часть вторая. Четвертые отделы УНКВД-УНКГБ
Глава 5. Воронежская область
4-й отдел УНКВД по Воронежской области был создан 15 сентября 1941 года. Его возглавил В. С. Соболев. Штатная численность подразделения – 16 сотрудников[134].
Одна из особенностей Воронежской области – во время Великой Отечественной войны она была оккупирована лишь частично, а линия фронта проходила через город Воронеж. Другая особенность – бои на территории области начались лишь в конце июня 1942 года. Фактически у УНКВД был почти год, чтобы подготовить партизанские отряды и агентурную сеть на случай захвата территории области противником.
В результате организационно-мобилизационной работы, проведенной сотрудниками УНКВД, к 19 ноября 1941 года в районах Воронежской области было создано 149 партизанских отрядов общей численностью 4287 чел., подготовлено 267 диверсионных групп с количеством бойцов в них 988 чел., завербовано 129 диверсантов-одиночек. Для участия в сопротивлении оккупантам было привлечено 446 жителей областного центра, объединенных в 8 партизанских отрядов и 42 диверсионные группы[135].
К концу 1941 года было создано 165 партизанских отрядов численностью 20–25 человек каждый. Общая численность этих формирований – 4884 человека. Правда, в феврале – апреле 1942 года из-за сложной ситуации на фронте примерно 68 % будущих партизан были призваны в Красную армию. В результате пришлось провести доукомплектование, правда, новые партизаны не успели пройти необходимый курс спецподготовки. В результате на 1 июля 1942 года в области имелось 158 партизанских отрядов по 15–25 человек в каждом, общей численностью 3126 человек. Было подготовлено 94 базы с оружием, боеприпасами и продуктами и 157 конспиративных квартир.
Правда, когда немцы оккупировали часть Воронежской области, то выяснилось, что при организации баз часто нарушались элементарные принципы конспирации, из-за чего часть запасов досталась противнику. Другая проблема – семьи командиров и бойцов партизанских отрядов не были эвакуированы. Из-за этого многие партизаны отказывались от участия в боевых операциях и уходили из отрядов. Кроме того, многие партизаны прошли процедуру регистрации в немецкой комендатуре и жили легально со своими семьями. Еще одна проблема: «активным боевым действиям препятствовала плохая оснащенность снаряжением, оружием, продовольствием, отсутствием живой связи»[136].
К 1 июня 1942 года по 24 наиболее угрожаемым районам Воронежской области было создано 136 партизанских отрядов, по остальным районам – 90. На вооружении созданных отрядов преимущественно имелись винтовки и необходимое количество боеприпасов.
На случай временной оккупации Воронежской области для сбора разведывательной информации было создано 323 резидентуры с количеством осведомителей 1319 человек. В областном центре удалось организовать 18 резидентур со штатом в 128 осведомителей.
Для связи с резидентами сотрудники УНКВД подобрали 308 тайников (почтовых ящиков) и 77 явочных квартир. Причем персональный состав резидентур и агентуры приходилось постоянно пересматривать и пополнять новыми кадрами, так как часть завербованных агентов и осведомителей была призвана в РККА[137].
Осенью – зимой 1941 года на организованных в Воронеже, Липецке, Россоши и Острогожске специальных курсах были подготовлены 63 связиста, 54 диверсанта, 143 командира партизанских отрядов и 1849 партизан. К 10 декабря 1941 года планировалось обучить на курсах основам разведывательно-диверсионной деятельности на оккупированной территории 3171 человек. Но плановый показатель не выполнялся из-за халатного отношения районного руководства к направлению партизан на учебу[138].
Весной 1942 года из Воронежской области в тыл противника было направлено 9 разведывательно-диверсионных групп численностью 63 человека. Бойцы проходили отбор в районных отделах НКВД, направлялись на учебу в 4-й отдел УНКВД по Воронежской области. В течение месяца они изучали оружие, диверсионно-подрывное дело, укладку и сбор парашюта, прыгали с парашютной вышки. В состав групп включались также бойцы, подготовленные отделением 4-го Управления НКВД СССР при особом отделе Юго-Западного фронта. Командирами групп в основном становились политработники РККА.
Разведывательно-диверсионная группа «Сокол» (численность 14 человек, командир Дмитрий Кащеев («Кобзарь»)) была десантирована в тыл противника 20 марта 1942 года в окрестностях города Ахтырка (Сумская область, Украина). Кроме разведывательно-диверсионных и агитационно-разъяснительных задач (главными из которых были уничтожить армейские склады в Ахтырке и устроить диверсии на железнодорожной линии Сумы – Харьков) группе вменялось в обязанность установление связи и оказание содействия Ахтырскому партизанскому отряду. Также им предстояло выяснить судьбу разведгруппы разведотдела Юго-Западного фронта, которая состояла из двух человек резидента Филиппа Михайленко и радистки Любови Лебедевой. Группа работала в Ахтырке с осени 1941 года. В марте 1942 года у рации закончилось питание. Запасные батареи, что были спрятаны в лесу, подмочила вода, и они стали непригодны для использования. В Центре, исходя из того, что сначала сигнал от рации Лебедевой ослаб, а потом вообще пропал, справедливо решили, что нужны запасные батареи, и решили передать их с помощью группы «Кобзаря».
Во время десантирования одного из парашютистов группы «Сокол» отнесло в сторону, его заметили фашисты и открыли по нему огонь. Так погиб радист группы Александр Самойленко. Еще двое бойцов погибли через два часа после приземления – во время боя с противником.
На этом проблемы у группы не закончились. Выяснилось, что кроме связи с Центром группа лишилась продовольствия и палаток. Дело в том, что осенью 1941 года Дмитрий Кащеев (перед войной он был избран председателем Ахтырского райисполкома) участвовал в закладке оружия, боеприпасов и продовольствия для будущих партизанских отрядов. И сейчас он планировал воспользоваться этими запасами. Вот только неожиданно выяснилось, что места расположения баз с палатками, продуктами, оружием в лесных массивах стали известны немцам благодаря одному знающему человеку. А оставшиеся запасы были уничтожены водой – весна 1942 года была полноводной. Командир принял решение: группе временно рассредоточиться по своим домам, благо многие были местными жителями.
После войны многие местные жители утверждали, что немцы узнали о прибытии группы за несколько дней до того, как она была десантирована. Косвенно это подтверждает факт гибели радиста и двух бойцов. Они попали в организованную противником засаду. Еще одно странное совпадение: Михайлова и Лебедеву задержали как раз в те дни, когда была организована облава на группу «Сокол». В результате обоих расстреляли.
Командир вместе с комиссаром отряда Иваном Завирюхой и Михаилом Поповым отправились на хутор Пасеки и некоторое время находились у гражданина Забороды. Боясь дальше укрывать разведчиков, он их перевел в соседний хутор Новый, где они спрятались в погребе Коробова. Во многих хуторах в то время были погреба с длинными ходами и потайными лазами. В период коллективизации и раскулачивания запасы в этих потайных погребах позволили выжить в условиях голодомора. Необходимо было переждать некоторое время, пока фашисты не прекратят поиски отряда. Но сельский староста донес в полицию, что в усадьбе Коробова появились незнакомые люди. Сарай был окружен полицаями и подожжен. Когда сарай сгорел и партизан не нашли, другой предатель вспомнил, что у Коробовых есть потайной погреб, как и у всех остальных на хуторе. После того, как открыли вход, оттуда полетела граната и зазвучали выстрелы. Полицаи, решив выкурить патриотов, подожгли солому. Но никто не вышел с поднятыми руками.
Еще одного бойца группы «Сокол» Якова Куринного задержали в селе Старая Ивановка Ахтырского района и расстреляли. Остальные бойцы группы числятся пропавшими без вести. А после войны местные жители говорили, что все бойцы погибли во время облавы, которую устроили немцы.
В начале июня 1942 года в Ахтырский район Сумской области для установления связи с группой «Сокол» и выяснения судьбы ее членов были переброшены связисты-разведчики 18-летний А. П. Копыл и 17-летний В. Т. Бондаренко, являвшиеся уроженцами Ахтырки. 5 июня 1942 года А. П. Копыл приземлился недалеко от хутора Шабалтай, дошел до Ахтырки и явился в полицию с повинной. Он был арестован и на допросе рассказал о специальной подготовке в Воронеже, задании на встречу с отрядом «Сокол», выдал пароли при переходе линии фронта. Через 15 дней его отпустили, предложили работать в полиции, он отказался и поступил на работу в лесничество. В. Т. Бондаренко также явился в полицию и рассказал о полученном задании.
С первых дней оккупации немецко-фашистскими войсками западных районов Воронежской области, расположенных на правом берегу реки Дон, УНКВД была развернута работа по направлению в тыл противника разведывательной агентуры и разведывательно-диверсионных групп. В течение июля – августа 1942 года, когда линия фронта еще не была достаточно стабильной, заброска в тыл и возвращение разведывательной агентуры осуществлялись относительно успешно. После создания противником системы укреплений переход линии фронта пешим порядком оказался крайне затруднительным, а на его отдельных участках даже невозможным.
Поэтому из 480 агентов, направленных УНКВД в тыл противника, вернулись обратно 20–25 %. Из 12 разведывательно-диверсионных групп, направленных на оккупированную территорию, во вражеский тыл удалось попасть лишь 3. Остальные 9 с потерями личного состава возвращались обратно.
Исправить ситуацию могло только использование военной авиации. Но все обращения руководства УНКВД к командованию Воронежского фронта об оказании помощи в предоставлении самолетов для десантирования разведывательно-диверсионных групп в глубокий тыл положительно решены не были.
К концу октября 1942 года в распоряжении УНКВД по Воронежской области находился самолет, состоящий на вооружении отдельной мотострелковой бригады особого назначения войск НКВД СССР (ОМСБОН). Но использование самолета оказалось невозможным из-за отсутствия горюче-смазочных материалов (ГСМ). Другая проблема – отсутствие парашютов. Начальник 4-го Отдела Василий Соболев отправил запрос на ГСМ в Москву – в центральный аппарат Четвертого управления НКВД СССР. Вот какой пришел ответ: «4-е Управление НКВД СССР в своем распоряжении лимитов на горючее и смазочные материалы не имеет. Выделить дополнительно к отпускаемым лимитам по линии ХОЗУ НКВД СССР для УНКВД не имеем возможности». Аналогичный ответ был получен в отношении парашютов.
В течение декабря 1942 года УНКВД по Воронежской области было подготовлено 4 разведывательно-диверсионные группы общей численностью 20 человек, предназначенные для переброски на оккупированную территорию в районы станций Валуйки, Касторная, Россошь и Острогожск с задачей организации крушения эшелонов с живой силой и грузами противника.
Вследствие отсутствия парашютов их пришлось перебрасывать через линию фронта пешим порядком. На протяжении трех недель две группы предпринимали безуспешные попытки преодолеть рубежи вражеской обороны, но с потерями вынуждены были вернуться назад. В результате ни одна из подготовленных групп в тыл противника так и не попала. Также в декабре 1942 года в тыл противника не удалось перебросить 11 агентов-разведчиков и 3 радистов. Из-за отсутствия парашютов[139].
По мнению историка Владимира Коровина, «большинству разведывательно-диверсионных групп, направленных в тыл противника 4-м отделом УНКВД по Воронежской области, не удалось выполнить поставленных задач. Причинами создавшегося положения, на наш взгляд, стали низкая парашютно-десантная, боевая и военно-тактическая подготовка их бойцов и командиров. Приземление групп в незаданных районах вызывало затруднения в ориентировании на местности и установлении контактов с их жителями. Отбор кандидатов для выполнения разведывательно-диверсионных заданий требовал более глубокого изучения их морально-волевых качеств. Практика подбора кандидатов в диверсионные группы часто была непродуманной. Поэтому из присланных в Воронеж граждан для выполнения спецзаданий в тылу врага отсеивалось по разным причинам не менее 50 %»[140].
Глава 6. Калининская область
Согласно тексту «Директивы УНКГБ и УНКВД по Калининской области № 807 начальникам МРО НКГБ, ГО и РО НКВД о мерах по улучшению организации партизанских отрядов и диверсионных групп, направляемых в тыл противника» от 29 июля 1941 года сотрудники межрайонных, городских и районных подразделений этих двух наркоматов действовали точно так же, как и большинство их коллег из соседних областей. Говоря другими словами, эффект от их деятельности по организации разведывательно-диверсионной работы в тылу противника был минимальным.
«В практике организации партизанских отрядов и диверсионных групп, предназначенных для заброски в тыл противника, имеют место серьезные недочеты, могущие полностью сорвать намеченные мероприятия, а именно:
1. Отряды и группы иногда сколачиваются наспех, буквально за несколько часов, из лиц, которые друг друга не знают и которые не умеют обращаться с оружием, в частности с гранатами и взрывчатыми веществами.
2. Для отрядов и групп не всегда выделяются проводники из местных жителей, не выдаются карты и компасы.
3. Отряды и группы инструктируются коротко, в результате чего они не получают достаточного представления о том, что и как они должны делать.
Поделиться книгой: