Арьер (Колыбельная для барабана)

Александр Мардань

Арьер[1]

(Колыбельная для барабана)

Очень иностранная пьеса в трёх измерениях /3D/

Действующие лица:

Режиссер — 55 зим

Администратор оздоровительного комплекса — 50 зим

Врач — 30 зим

Зритель — 50 зим

Опытная актриса — 45 лет

Молодая актриса — 25 лет

Действие происходит в наши дни.

Картина 1

Очки на носу и сомнение в душе

— то немногое, что отличает нас от животных.

Автор

Холл СПА — центра в английском городе. Сюда вынесены тренажеры или их муляжи, мебель, все расставлено в беспорядке, видимо, в центре идет ремонт. На одном из тренажеров висят две вешалки с мужскими рубашками. На стене плакат «Mens sana in corpore sano» мирно уживается с рекламой датского пива Carlsberg, на зеленом фоне которой блестит позолотой королевская корона.

Появляется Администратор, в руках у него пляжный шезлонг и пакет. Пакет он кладёт на пол и начинает организовывать импровизированное место для застолья: выдвигает на середину журнальный столик, разномастные стулья и кресла, подвигает к столику шезлонг.

Берет бумаги, лежащие на тренажере, начинает их перебирать.

АДМИНИСТРАТОР: Так, Полоний. Ну где же? Ага. (Читает)

Что Гамлет? Так, мальчишка, дрянь. Все ходит: «Быть иль не быть»? — Есть иль не есть, пить иль не пить… У папы деньги, власть, и хочет он Наследнику образованье дать В престижной школе…

Пауза

Нет, не хочет. (делает правки в тексте), а «должен он»… так лучше, да? Конечно, должен! Вот:

У папы деньги, власть, и должен он Наследнику образованье дать В престижной школе. Что ж, уехал принц Учиться в Виттенберг. Профессора Ему в башку вдолбить едва ли смогут Проблемы бытия — хоть и не глуп он.

Дальше произносит текст, уже не читая по бумаге, все больше и больше входя в роль Полония.

Я знаю их, мажоров: кабаки, Вино да девки. Он девчонок любит. Болтают, что не их одних… Ну, впрочем, Гамлет — отец набедокурил здесь Так славно, что девиц уж не осталось И честных женщин тоже. А Гертруда? Вот если только Клавдия забыть, Меня… Хоть было то давно, молчи! Всем жалуй ухо, голос — лишь немногим — Закон придворной жизни. Мне ль не знать? Враг есть и там, где никого вокруг. Что ж Клавдий? Будет королем иль нет? Ему хотелось бы, да брат здоров, Как боров, и как лис хитер и мерзок. Да вот еще племянник. Гамлет — младший… Он унаследовал неблагодарность, Распутство, хитрость и максимализм — И крыша едет у него местами, Как у отца — тому ночами часто Являлся призрак Фортинбраса. Нет, Принц Гамлет — это будет не король, Он добр— неисправимый грех для принца.

Берёт ручку, делает правку.

Нет, не добр, скорее слаб, да, лучше слаб. (Откладывает ручку в сторону, продолжает произносить текст)

Принц Гамлет — это будет не король, Он слаб — неисправимый грех для принца. Шепнуть отцу, дать денег, и студентом До самой старости прокутит он. Отец его жесток к себе и людям, Но телом крепок он, к несчастью Дании! Жизнь и здоровье — в руках Божиих… А вдруг Людских? Коль медлит кто, как не помочь — Ему спуститься в ад, чтобы согрелся? Что ж, всем бы стало легче… Мне, Гертруде И Клавдию… и даже принцу. Он, Едва ли тосковать без папы станет. А дочь моя Офелия… Моя? А может Гамлета? Хотя она Добра, чиста, наивна, всех жалеет. Не вышло бы беды… Ее подальше Держать бы надо от обоих Гамлетов И Клавдия…

Раздается телефонный звонок

…Сюда идут! Смолкаю. Держи подальше мысль от языка, А необдуманную мысль от действий.

Снимает телефонную трубку.

Алло… Грэйс, что так долго? Форест — драйв, 15. Заезжайте во двор, я вас впущу через пожарный выход.

Складывает бумаги в папку, ищет ей незаметное место. Потом, вероятно, передумывает, и кладет папку на тренажер, чтобы была под руками. Снимает с тренажера вешалки с мужскими рубашками, уходит c ними за сцену, гремит замком. Звук подъехавшей машины.

Возвращается с двумя женщинами и мужчиной. В руках у женщин цветы, у мужчины — пакеты с продуктами.

АДМИНИСТРАТОР: Добро пожаловать в храм мышц и сухожилий! Пакеты можно отдать мне (Забирает пакеты, ставит их на пол возле стола. Обращается к старшей женщине). Грейс, познакомь нас.

ГРЕЙС: Позволь представить: Ричард, режиссер из Лондона, перед тем, как поставить у нас «Гамлета», поставил в Италии «Отелло». Любит водные процедуры. (Обращается к Ричарду). Пол, абориген, любит театр и гостей…

ПОЛ: Очень рад.

РИЧАРД: Низкий поклон от Пизанской башни. (Кланяется, жмет руку Полу).

ГРЕЙС: (обращаясь к Полу) А это наша прелестная Хейли.

ПОЛ: В жизни вы еще красивее, чем на сцене и на целый каблук выше.

ХЕЙЛИ: Спасибо. Прекрасный день сегодня, не правда ли?

ПОЛ: Да, конечно. И вечер теплый.

ГРЕЙС: Спасибо за приглашение, Пол.

ПОЛ: Ну что ты, Грейс, это вам спасибо, что нашли время заглянуть ко мне. Я уже час, как приехал…

ГРЕЙС: Извини, после премьеры у журналистов больше вопросов, чем до… Потом Ричард заезжал в отель за вещами, а мы с Хейли кое-что купили на ужин.

ПОЛ: Стоило беспокоиться! В оздоровительном центре всегда есть здоровая пища.

ГРЕЙС: (берет в руки, разглядывает банку паштета): С каких пор гусиная печень полезна?

ПОЛ: Это исключение, все остальное, включая шотландский виски и (достает из свертка и ставит на стол две бутылки) французское вино девятьсот (смотрит на этикетку) затертого года, очень полезно. (Поворачивается к Ричарду, который ходит по салону, пытается включить один из тренажеров). Не обращайте внимания на беспорядок — перестройка, время перемен. Может, переставим столик? Помогите, пожалуйста. (Вместе с Ричардом переносят столик ближе к креслам.)

ХЕЙЛИ: А почему вы ничего не говорите о нашем спектакле? Грейс сказала, что вы были в зале.

ПОЛ: (ставит на полпути столик) Простите великодушно, поздравляю с премьерой! Я хлопал громче всех и первым крикнул «браво».

РИЧАРД: (вновь берется за столик, недовольно) Это правда, я Вас узнал… По голосу…(Подносят столик к креслам). У вас замечательная публика.

ГРЕЙС: Потому, что она заметила талант режиссера.

ПОЛ: Без сомнения!

ХЕЙЛИ: Скажите, как зритель, правда, в сцене похорон я должна быть в колготках телесного цвета?

ПОЛ: В современной Англии уже все цвета радуги телесного цвета. Даже черный и голубой. У нас же расовый и моральный плюрализм…

ПОЛ: Девочки, накрывайте на стол, а я покажу Ричарду наши владения. Все работает: бассейн и бани на выбор — соляная, травяная, ледяная, грязевая…

РИЧАРД: Грязь ко мне не пристает. По крайней мере, в Англии.

ПОЛ: Жаль, в наше время грязь помогает решить многие проблемы. Ладно…сэкономим на дУше… Еще турецкий хамам, русская парная, аромотерапия, две сауны, for ladies and for gentlemen.

Мужчины направляются к двери, ведущей, к баням. Пол оборачивается.

ПОЛ: Девочки, одноразовая посуда в корзине для мячей.

Мужчины выходят. Грейс достаёт посуду. Хейли открывает пакеты с едой. Женщины накрывают на стол.

ГРЕЙС: Не люблю одноразовую посуду и одноразовых мужиков.

ХЕЙЛИ: А двухразовых?

ГРЕЙС: Это когда в первый и последний — одновременно? Что за сыр ты купила? Рокфор на сэндвичи не годится. Ладно, сейчас что-то придумаем. А зачем оливки с анчоусами? У него на рыбу — аллергия. Выковыривай. Оставила тебя на минуту одну, результат на столе.

ХЕЙЛИ: Мы тут долго будем?

ГРЕЙС: А ты сама как думаешь? Ты же в Лондон хочешь (передразнивая Хейли) «… у нас ни ролей, ни гастролей, ни съёмок, а там Хэрродс, Биг Бэн и автобусы с чердаком…». Ричард явно не против познакомиться с тобой поглубже. У тебя есть шанс.

ХЕЙЛИ: Я же с ним месяц проработала, он меня как актрису видит, чувствует…

ГРЕЙС: Не достаточно глубоко…, детка. Вот когда почувствует — твои шансы возрастут.

ХЕЙЛИ (смущаясь): Ну, а как это вообще… Вы же как-то с ним, говорят…

ГРЕЙС: Ты на меня внимания не обращай. У меня муж, дети. Мне уже сорок лет и много, много месяцев. Буду здесь доигрывать, сегодня королеву, завтра ведьму… А у тебя все в перспективе.

ХЕЙЛИ: А где же… поглубже? Он же собирался на поезд, и вещи уже взял.

ГРЕЙС: Это не проблема: где здоровье, там и отдых на широких кроватях. Эта баня — не исключение. У Пола богатый опыт — всё, что надо, организует.

Грейс подходит ближе к Хейли, берёт её рукой за подбородок и поворачивает к себе, пристально рассматривая его.

ГРЕЙС: Это что? Секс или асфальт?

ХЕЙЛИ: Бобби не побрился, опаздывал на работу. Я и поехать с вами смогла только потому, что он сегодня на дежурстве. Он не глуп, и все замечает.

ГРЕЙС: Робин — Бобби — Барабек! Где ты нашла такого? Врач, а зовут как полицейского. Ты на него тоже внимания меньше обращай. Три года встречаетесь, а с предложением не спешит. Действительно, не глуп. Хотя дураки делятся на летних и зимних. Летних видно сразу, а зимних — только когда разденутся.

ХЕЙЛИ: Перестань, не такой он уже и плохой.

ГРЕЙС: Но не такой он уже и хороший, чтобы ради него упустить удачу.

Грейс открывает банку с паштетом и начинает намазывать его на тосты.

ХЕЙЛИ: Но он же женат.

ГРЕЙС: Бобби?!

ХЕЙЛИ: Ричард.

ГРЕЙС: Его послушать — они давно разъехались. Да какая разница. Тебе нужно, чтобы он тебя на роль позвал или замуж? В чем этика профессии? Режиссер не должен жить с актрисой, с которой работает. А на самом деле… с кем живут, с тем и работают, и наоборот.

ХЕЙЛИ (задумывается): Не всегда.

ГРЕЙС: Но часто. Ты же не хочешь ждать.

ХЕЙЛИ: Терпение — лекарство бедных.

ГРЕЙС: Так ты богата?!

ХЕЙЛИ: Талантом и молодостью.

ГРЕЙС: Тогда ты в нужном месте и (смотрит на часы) в нужное время.

ХЕЙЛИ: А иначе в театре карьеру не сделаешь?

ГРЕЙС: Если твоя фамилия «Бернар», а зовут «Сара» — легко!

ХЕЙЛИ: Ну, а вообще он как?

ГРЕЙС: Обрати внимание, сэр Ричард всегда тщательно выбрит.

ХЕЙЛИ: Я читала, что молодые люди пожилого возраста тратят на секс пять минут в неделю, а на бритьё — пятьдесят.

ГРЕЙС: Это не про нашего. Ты, кстати, Дашку бреешь?

ХЕЙЛИ: Регулярно.

ГРЕЙС: Ему понравится.

ХЕЙЛИ: Не знаю. Я еще не решила, хочу ли я смотреть на его неприглядности.

ГРЕЙС: Знаешь, как королева Виктория наставляла принцесс перед брачной ночью? «Закрой глаза и думай об Англии».

ХЕЙЛИ: Ты опять издеваешься!

ГРЕЙС: Ну ладно… представишь себе кого-нибудь. Ужастики смотришь?

ХЕЙЛИ: Что так страшно?

ГРЕЙС: Да нет, я пошутила. Не переживай, справишься. Твоя сверхзадача в чем?