Лист ожиданий

Александр Мардань

Лист ожиданий

Комедия в 9 актах для трех действующих лиц.

Рапсодия длиною в жизнь.

ОН — Константин

ОНА — Вера

ОНО — Время (1975–2005 г.г.)

Акт 1-й

В трех картинах

1975 год.

Картина I

Номер гостиницы с четырьмя раздельными кроватями. Приглушенно слышна песня, которую исполняет ресторанный ансамбль:

Ах, белый теплоход! Гудка тревожный бас Встречает за кормой сиянье синих глаз. Ах, белый теплоход, бегущая вода, Опять уходишь ты, скажи, куда?.

Входит совсем не трезвый молодой человек лет 25, в костюме, без галстука. В руках у него бутылка шампанского и коробка шоколадных конфет. Гостеприимным жестом распахивает дверь. Входит красивая женщина в элегантном костюме, с огромным букетом роз. Походка её не слишком тверда, видно, что она навеселе, но в тоже время смущена и чувствует себя достаточно неуютно.

ОН. …А он мне говорит: случай — это псевдоним Бога, когда он не хочет подписываться своим именем… Заходите. Чувствуйте себя как дома. Простите за некоторый беспорядок.

В номере в самых неожиданных местах лежат и висят предметы мужского туалета, носки почему-то нашли своё место на усиках антенны телевизора. Мужчина быстро сбрасывает носки с антенны.

Женщина проходит вглубь комнаты, пытаясь найти, во что можно было бы поставить цветы. Мужчина в это время подаёт кому-то невидимому в гостиничном коридоре странные знаки руками, в свободном сурдопереводе они должны означать: очень прошу, ну на полчаса, благодарность не будет иметь границ в пределах 10 рублей.

ОН. Ну вот, мы почти одни. (Закрывает дверь.)

ОНА. Куда же всё-таки поставить цветы?

ОН. В графин, в любой из них.

Возле каждой из кроватей на тумбочках стоят одинаковые, пустые кувшины.

Женщина кладёт цветы на одну из тумбочек и уходит с в ванную. Мужчина включает телевизор, из него доносится знакомая мелодия, сопровождающая информацию о погоде в ночных новостях. В этот момент раздаётся настойчивый стук в дверь. Мужчина выключает телевизор, но стук не прекращается. Из-за двери доносится голос:

— Это администратор гостиницы, откройте, гостей после 23 часов проводить в номер запрещено. Откройте!!!

Он судорожно ищет по карманам десятку, находит её и, зажав в руке, как гранату, открывает дверь, одновременно закрывая своим телом дверной проём, не позволяя ворваться в номер блюстительнице нравственности. После недолгого противостояния на секунду исчезает в коридоре, громкий голос администратора неожиданно смолкает. Он возвращается, как человек, совершивший бессмертный подвиг и оставшийся при этом в живых. Победно озирает 4-местный номер, ныряет в чемодан и добавляет к натюрморту, состоящему из бутылки шампанского и конфет, пачку «Marlboro» и бутылку армянского коньяка «Арарат».

Из ванной доносятся звуки текущей воды. Он срывает лепестки у одной из роз, приподнимает покрывало на одной из постелей, собираясь посыпать лепестками простыню. Что-то его останавливает, и он проделывает эту процедуру на следующей кровати. Снова включает телевизор, но передача закончилась. Включает «точку», она мелодично потрескивает. Открывает шампанское, наполняет два осиротевших без графина стакана и направляется с ними к двери ванной. В это время из «точки» звучит голос диктора: «В Москве — полночь». Звучат куранты, бой часов на Спасской башне. В дверь ванной он стучится под звуки гимна СССР, дверь открывается, гаснет свет, через несколько секунд гимн замолкает, а ещё через секунду исчезает звук текущей воды.

Картина II

На сцене темно. Голос диктора: «В Москве 6 часов утра». В темноте вновь начинает играть гимн. Зажигается свет, мужчина, прикрываясь подушкой, движется от выключателя к точке и, преодолевая препятствия в виде других кроватей, выключает точку. Гимн затихает. Он возвращается на цыпочках к выключателю. Она прячется с головой под простыню. Свет гаснет.

Это действие продолжается несколько секунд, но зритель успевает заметить, что по всей комнате разбросаны так и не поставленные в графин розы вперемешку с предметами мужского и женского туалетов, на антенне телевизора вновь мужские носки, постели разобраны на всех четырёх кроватях.

Следующее пробуждение, происходит уже при заполнившем номер дневном свете.

Картина III

Комната наполняется светом. Пустая разобранная постель в лепестках роз. Мужчина спит на другой, через одну, кровати. Звуки воды из ванной, вероятно, будят его. Он просыпается, садится в постели, сбрасывает простыню, с удивлением смотрит на брюки, в которых он почему-то досыпал остаток ночи, на надетую задом наперед майку, с переодевания которой начинаются его первые движения.

Потирая голову, он произносит, проверяя дееспособность речевого аппарата: «Если выпил хорошо — значит утром плохо. Если утром хорошо — значит, выпил плохо». Встаёт с постели, подходит к телевизору, снимает носки с антенны, напевая: «Свой уголок я убрала носками…». Надевает их. Включает телевизор, телевещания ещё нет, зато слышен голос радиодиктора, сообщающий о трудовых победах строителей БАМа.

Из ванной появляется она. Её наряд состоит из жакета вечернего костюма и юбки-сари, роль которой выполняет простыня.

ОНА. Доброе утро… Костя. (Произносит его имя не совсем уверенно.)

ОН (отвечает почти уверенно). Доброе утро, Вера.

ОНА. Костя, Вы не видели моих, ну, этих…

ОН. А-а… (Соображает, приподнимает одеяло на одной из кроватей, затем на другой, достаёт и протягивает Вере трусики.) А юбка? (В голосе слышна готовность продолжать поиски.)

ОНА. Спасибо, юбка есть. (Идёт в ванную.)

ОН. Вера, а Вы не помните, я в ресторане был в галстуке?

ОНА. Да, но потом Вы его сняли и связали розы, которые забрали у цветочницы.

ОН. Как — забрал?

ОНА. Наверно, хотели произвести на меня впечатление. Цветочница не возражала, но настаивала на пересчёте. Оказалось 25, а вчера было 25-ое. Вы сказали, что это судьба, и от неё нам не уйти, и заказали такси, чтобы ехать в гостиницу, хотя ресторан в этом же здании, на первом этаже.

ОН. Это я всё помню, а деньги, деньги я ей отдал?

ОНА. И не сомневайтесь. (Скрывается в ванной.)

Приглушенный голос диктора сменяется популярной песней-песенкой: «С добрым утром, с добрым утром и хорошим днём».

Внимание Константина концентрируется на руках, он подносит кисти ближе к глазам. На лице отражается работа отдела мозга, отвечающего за безопасность самого лица. Он достаёт из-под кровати пиджак, а из его бокового кармана записную книжку, перелистывает. Ничего не найдя между страницами, прячет обратно, ощупывает другие карманы пиджака, выворачивает карманы брюк. Звучащая жизнерадостная музыка не гармонирует с его озабоченно-расстроенным лицом. Механически надевает рубашку, засовывает ноги в туфли, озабоченность сменяется радостью. Он снимает туфель и достаёт из него пробку от бутылки с коньяком, стоящей на одной из тумбочек. Водворяет пробку в полупустую бутылку, ногу — в туфель. С раздражением выключает телевизор, вновь заговоривший про трудовые победы, и замечает на нём предмет своих поисков.

Пытается надеть на безымянный палец правой руки обручальное кольцо, которое не налезает на несколько отёкшую от выпитого конечность. За этим занятием его застаёт вышедшая из ванной Вера.

ОНА. Это Вы моё кольцо пытаетесь надеть, вот Ваше, оно было в мыльнице и чуть не провалилось в слив.

Без признаков торжественности они обмениваются обручальными кольцами.

ОНА. Почти, как в ЗАГСе. Вчера ещё были холостыми, а сегодня…

ОН. Никогда не считал моногамию достижением человечества. И потом, наличие института верных ленинцев предполагает существование ленинцев — не верных.

ОНА. Давайте Ленина не трогать, я на эту тему анекдотов не люблю. Должно же быть, хоть что-то святое.

ОН. Что-то должно быть, это правда. Вера, Вы меня простите за вчерашнее, но Вы мне так понравились… Я обычно робею и не умею знакомиться с женщинами, особенно такими красивыми. Я, кажется, говорил, что не женат, это к счастью, то есть, к сожалению, неправда. Но Вы, к счастью, то есть, к сожалению, тоже. Хотя какая разница, если сегодня 25-е, в букете оказалось 25 роз, а мне, кстати, 25 лет… А Вам?

ОНА. Костя, бойтесь женщин, которые сообщают свой возраст. Женщина, способная на это, способна на все. А что касается 25-го… К сожалению, а может быть, к счастью, 25-е было вчера, сейчас мне пора, у меня в 3 часа самолёт в Москву. Вчера мы с подругой договорились отметить окончание путёвок, она из соседнего санатория, тоже 4-го управления. Но она не пришла, а может, я ресторан перепутала, и она меня сейчас ищет.

ОН. Её я не помню.

ОНА. Когда я поняла, что она не придет, и пошла к выходу, оркестр заиграл про белый пароход. Вы подбежали, пригласили на танец, сказали, что морякам под эту мелодию отказывать нельзя, а то у них чего-то там под килем не хватит. Вы в самом деле моряк? Или только до утра?

ОН. Моряк, моряк, правда «камышовый», то есть береговой. Инженер в порту, в Одесском.

ОНА. «Шаланды полные кефали»… Одессит, моряк, да еще и Костя?!

ОН. Правда. Я здесь в командировке.

ОНА. К счастью или к сожалению?

ОН. К полному удовлетворению материальных и духовных потребностей советских людей.

ОНА. …Просто не знаю, что вчера со мной произошло, может розы, может лепестки, может Ваши истории про волны выше сельсовета. (Пауза.) Я люблю своего мужа, он замечательный человек, и ничего подобного со мной никогда не случалось. Поэтому простите и не провожайте меня.

ОН. Вера, оставьте адрес, хоть телефон, я буду писать, звонить, на работу, конечно. Кстати, где работает очаровательная москвичка?

ОНА. В Москве… Константин, мы с Вами, наверно, больше не увидимся, а с собой мне ещё в зеркале глазами встречаться.

ОН. Я понимаю, что всё случившееся — ещё не повод для знакомства, но не откажите простому инженеру в рабочем телефоне, я Вас буду с праздниками поздравлять.

ОНА. А смысл?

ОН. Но всё-таки я Вас спас от изнасилования!

ОНА. Этого я не помню. Каким образом?

ОН. Я Вас уговорил. (После паузы, с пафосом.) Вера, а если это Любовь?

ОНА (смеясь). Если любовь, значит, встретимся через год, в этом же ресторане. Под песню про белый пароход. (Направляясь к двери, останавливается.) Выгляните, нет ли там этого Цербера.

ОН (выглянув в коридор). «Фермопилы свободны, спартанцев нет».

Вера чмокает его в щеку и уходит.

Константин закрывает дверь. Проходит по комнате, под одной из тумбочек находит свой галстук, подходит к постели, сбрасывает с неё лепестки роз. У него вид человека, столкнувшегося в своей квартире с незнакомыми вещами и мебелью.

Произносит как бы про себя, но громко, с сарказмом, при этом пытается завязать галстук: «4-е управление, 4-е управление — там полы паркетные, а врачи анкетные». Галстук не завязывается, он начинает эту процедуру снова. «И вообще, если женщина в постели хороша и горяча — это личная заслуга Леонида Ильича!» Роется в карманах, подходит к телефону, звонит: «Игорь?! Привет, это я. Слушай, выручи! Я тут купил пачку лотерейных билетов и представляешь, ни один не выиграл. Одолжи четвертак на обратную дорогу, с первой получки переведу. Ну ты меня, старик, выручил. Спасибо.»

Раздаётся стук в дверь, он радостно бежит открывать. Из полуоткрытой двери голос уборщицы: «Освободите номер, уборка».

Расстроенный, набрасывает пиджак, включает точку и выходит из номера. Из динамика несётся:

«Не надо печалиться, вся жизнь впереди, вся жизнь впереди, надейся и жди…».

Акт 2-й

1976 г.

Гостиничный номер с двумя отдельными кроватями. Приглушено слышится грохот ресторанного оркестра. В номер входит заплаканная Вера. На ней — шорты и футболка, в руках — сумочка и роскошный букет роз. За Верой идет Костя в красивом вечернем костюме, белой рубашке и галстуке.

ОН. Вера, пожалуйста, не расстраивайтесь. Я сейчас все устрою.

ОНА (дрожащим голосом). Приехала — а здесь этот швейцар… Я ему пытаюсь объяснить, что в аэропорту багаж пропал, а он ничего слушать не хочет. (Всхлипывает.) Кричит, что у них приличный ресторан, и таких, как я, в него не пускают. (Пауза.) Наверное, не надо было мне сюда ехать. Все не так…

ОН. Вера, сейчас все будет так.

ОНА. Костя, восемь часов вечера… Если в городе советская власть, то уже все закрыто… Ничего не получится.

ОН. Именно потому, что в городе советская власть, все будет в порядке. И все откроется.

Костя усаживает Веру в кресло, сам садится к телефону, листает справочник, набирает номер. Вера тем временем встает, чтобы поставить букет в вазу.

ОН (уверенным, не терпящим возражения тоном). Алло! Центральный универмаг? Девушка, мне срочно нужен домашний телефон вашего директора. (Пауза.) Милая, неужели вы думаете, что у меня нет часов? Я знаю, что рабочий день кончился, но мне нужно срочно. Это Романов из первого отдела. (пауза) Она еще на работе? Ну, просто замечательно. Всё забываю — Татьяна Алексеевна или Александровна? Ирина Николаевна? (смеется). А-а! Это я ее с директором коопторга перепутал. Всё, добро!

Вера ошарашено смотрит на Костю.

ОНА. Костя, какой первый отдел? Вы что — особист?

ОН. Ну разве я похож на особиста? Первый, третий, пятый… Никакой разницы. Вера, какой ваш любимый цвет?

ОНА. Сиреневый.

ОН (набирая номер). А размер обуви?

ОНА. Тридцать седьмой.

ОН (в трубку, прежним уверенным тоном, почти без пауз). Ирина Николаевна? Вечер добрый! Романов из первого отдела. Голубушка, у нас тут ЧП. Съемочная группа с Мосфильма прилетела, в составе — иностранцы, и такой конфуз — у Мишель Мерсье в аэропорту багаж пропал! Да-да, та, что Анжелику играла. А через час у нее в «Приморском» творческий вечер. Так что срочно нужно платье. Ну, Вы сами понимаете, какое… Дефицитное… Чтобы не стыдно было перед нашей гостьей. (пауза) Размер? Минутку. (спрашивает у Веры про размер по-английски. Вера от испуга и неожиданности только пожимает плечами. Костя осматривает ее с ног до головы). На рост метр семьдесят, размер сорок шестой. Желательно сиреневое. И туфли, тридцать седьмой. Какого цвета? К платью, конечно. Записали? (пауза.) Нет-нет, вечер закрытый… Контрамарку? Ой, сложно… Это надо с Егор Кузьмичом согласовать. Но я постараюсь что-то придумать. (приказным тоном). Ирина Николаевна, не подведите! Всё. Через пять минут «Чайка» будет возле универмага. Да, мы оплатим, референт из ЦК передаст Вам деньги. Завтра проведете по кассе, отдадите сдачу. Вопрос политический! Всего доброго.

ОНА. Костя, Вы просто сошли с ума! Ну, допустим, она Вам поверила. Но где Вы возьмете «Чайку»?

ОН. У жениха с невестой. В ресторане гуляет свадьба, разъедутся они не скоро. (подходит к Вере и немного нерешительно ее обнимает. Она отстраняет его мягко, но решительно). Не скучайте без референта. Я сейчас вернусь. (выходит из номера).

Вера подходит к телефону, набирает номер.

ОНА. Алло! Мама? Это я. (пауза.) Да, долетела хорошо. Тут тоже жарко. Как Олег? Опять? С кем? (пауза) С Виталиком из средней группы? Обоих наказали? Правильно сделали. И в кого он такой драчун? (пауза) Ну все, целуй его. За меня не беспокойся. Сейчас приму душ и лягу спать. (пауза.) Ой, мам, кстати, я Свете забыла сказать… У тебя же есть ее телефон? Позвони и скажи ей, что списки на Австрию уже завизированы, они у меня в сейфе. И резерв тоже завизировали. Если всё будет в порядке, то в понедельник я уже выйду на работу. (пауза.) Все, всех целую. Спокойной ночи.

Снова набирает номер.

ОНА. Алло! Мариша, привет! Да, из Ялты. Представляешь — прилетаю в Симферополь, а багажа нет!.. «Летайте самолетами „Аэрофлота“: завтрак в Москве, обед — в Париже, ужин — в Нью-Йорке. Багаж — в Бейруте». Надеюсь, что не в Бейруте, а во Внуково. (пауза) Стою в аэропорту и не знаю, что делать. Ждать, пока багаж найдут? А вдруг Костя меня не дождется? А может, он и не приехал?.. Ехать в Ялту без вещей? В шортах? Так и поехала… Такси брать одной вечером страшно, на автобус очередь… Приехала, как мокрая курица… В ресторан в таком виде не впустили. Хорошо, что парень один заходил, согласился Костю поискать. Спрашивает: как он выглядит? А я сказать толком ничего не могу. Думаю, вдруг я не так его помню? Все-таки, год прошел… Выходит… Я его представляла совсем другим. А он еще лучше… (улыбается) Не знаю… Побежал за платьем. Поднял на ноги полгорода, представился референтом ЦК, а я пока исполняю обязанности Мишель Мерсье… (пауза) Да, поверили. Что ты хочешь? — провинция. (пауза) Ой, Марина, ничего не знаю… (пауза) Я представляла, как накрашусь, причешусь, оденусь… Помнишь, мое любимое, сиреневое?.. А тут — все как назло. (пауза.) Интересно было, приедет он или нет. А как можно это проверить, не приехав самой?.. (пауза.) Ну ладно, Мариночка, из всей артподготовки остался только душ, им и воспользуюсь. (пауза.) Что тебе привезти? Море? Сколько литров? (пауза, смеется.) Ну ладно, все, до встречи.

Вера прохаживается по номеру, подходит к телевизору, включает его (звучит песня Льва Лещенко: «Ты помнишь, плыли в вышине и вдруг погасли две звезды, но лишь теперь понятно мне, что это были я и ты»…) и уходит в ванную.

В номер входит Костя, у него в руках сверток и шляпа с большими полями. Он подходит к двери ванной, слышит звук льющейся воды, кладет шляпу на стол и принимается распаковывать сверток. Раскладывает на кровати длинное платье нежно-сиреневого цвета. Когда Вера выходит из ванной, он опускается на колено и протягивает ей босоножки.

ОНА (потрясенно). Костя, Вы волшебник!..

ОН (явно довольный ее реакцией). Добытчик!

Вера, улыбаясь, берет платье и босоножки, видит шляпу.

ОНА. Боже! А это зачем?

ОН. Это — в нагрузку. У них сдачи не нашлось…

Вера снова скрывается в ванной. Костя тем временем садится к телефону, набирает номер.

ОН. Позовите руководителя оркестра? Он играет? Слышу, что играет. Громче, чем нужно. Позовите, это из отдела культуры, пусть подойдет. (Пауза.) Романов беспокоит. Песню про белый пароход знаете? Следите за входом в зал, как только зайдет женщина в длинном сиреневом платье, прерывайте мелодию и начинайте играть. (Пауза) Так надо! Вопрос политический! (Пауза) Исполняйте.

Заходит Вера в новом платье. Костя молча долго смотрит на нее.