Легионы просят огня

— На самом деле я всего — навсего «кин», — сказал археолог.

— Кто?

— Кандидат исторических наук. Докторская моя еще впереди. — Археолог посмотрел на бывшего сержанта с симпатией, протянул руку. — Юра, — представился он. — Будьте как дома. Тут у нас…

Он заметил протез Алексея, споткнулся, но закончил фразу:

— …без церемоний.

Его ладонь неловко зависла в воздухе.

Алексей продолжал смотреть на «академика», не мигая. Потом растянул губы в улыбке и поймал его ладонь в свою левую — молниеносным, почти незаметным движением. Крепко сжал. Археолог вздрогнул. Но тут же сообразил и улыбнулся:

— Ничего себе. Вот это скорость!

— Это трюк, — сказал капитан. — Не ведитесь, Юрий Святославович. Он отвлек ваше внимание и…

В следующее мгновение Алексей вынул из пальцев капитана сигарету, взмахнул ей. Дымный росчерк повис в воздухе. Через секунду сигарета вернулась на место.

— Хмм, — капитан затянулся, выпустил дым и посмотрел на Алексея с веселым прищуром. — А может, и не трюк.

* * *

— Готский‑то зачем?

— Настоящего древнегерманского языка никто не знает, — пояснил Юра Варшавский. — Не сохранилось письменных источников. Да и были ли они вообще? Так что задача усложняется. Вот рунное письмо разного периода мы находили во многих местах, в том числе в Германии и в Чехии, но восстановить звучание языка по написанному — это почти невыполнимая задача. Как, например, с языком критян.

— Кого?

— Жителей Крита. У нас множество письменных источников по Минойской цивилизации, но восстановить язык мы не можем. Не хватает материала. Так называемое линейное письмо уже расшифровано — хотя и спорно, на мой вкус, но все же это версия, заслуживающая внимания. А знаменитый Фестский диск до сих пор остается загадкой. Возможно, он записан на языке атлантов… — археолог вдруг смутился. — Это, конечно, только предположение…

— Кого — кого? — Алексей решил, что ослышался. — Атлантов?

— Атлантида. Знаете про такую?

Алексей покосился на Свиридова, тот закатил глаза — видимо, у археолога это была идея фикс.

— Немного, — сказал Алексей осторожно. — Я читал Александра Беляева. Как там? «Последний человек из Атлантиды».

Археолог отмахнулся.

— Чушь! Фантастика!

«А тут у нас, значит, сугубый реализм?»

— Так что там с Атлантидой?

— Атлантида, — археолог произнес это с благоговением. — Атлантида — это загадка! Только представьте, высокоразвитая цивилизация с огромным флотом, армией и собственной религией — просто исчезает. Не оставив на память о себе ничего, кроме пары упоминаний в мифах. Почему? Как так вышло, что великая империя рухнула в единый миг? Огромное государство — от Тибета до обеих Америк — перестало существовать?

— Может, ее просто не было, — негромко произнес Свиридов, однако археолог сделал вид, что не расслышал.

— И как вы это объясните? — спросил Алексей.

— Объясню что?

— Ну, почему Атлантида погибла?

Археолог помедлил, бросил быстрый взгляд на Свиридова (тот дипломатично промолчал) и вдруг скороговоркой произнес:

— Теория Льда.

— Это еще что такое?

— Один нацистский ученый придумал. Красиво… кхм. Просто красиво. Интересная теория. Вы, наверное, помните: Атлантида утонула?

— У Беляева было именно так. У Платона, насколько помню, тоже.

— Все было наоборот. Атлантиду погубил не Потоп, а — будете смеяться — отсутствие Потопа!

Алексей покрутил головой. Воротничок, по случаю дембеля накрахмаленный до твердости гранита и подшитый неуставными черными нитками, царапал шею. Что поделаешь… традиция!

— Чего? Теперь по — русски, пожалуйста. И… — Алексей помедлил, — в изложении для военных.

Свиридов хмыкнул. Выразительно.

— Попроще… хмм, попроще… — археолог заторопился. — Хорошо, давайте так. Примем как гипотезу, что Атлантида все‑таки существовала. Теперь представьте: огромная морская держава. Простирается от Тибета до Южной Америки.

А что самое главное для империи? Первое и необходимое условие ее существования?

Связь!

Тысячи кораблей связывали империю в единое целое. Тысячи кораблей бороздили мировой океан, разнося приказы из столицы и привозя обратно новости из провинций. Так когда‑то испанский король управлял Америкой.

И вот однажды вода ушла. Океан отступил, оставив голое дно. И это был конец. Империя развалилась. Потому что пути по суше — это трудно, дорого и опасно. Варвары и дикие звери, болота и бездорожье. А морского пути — быстрого и удобного — больше нет. Атлантида не утонула. Атлантида — всплыла.

— Ну, это… как бы… ненаучно, что ли?

Археолог поднял на него удивительно беззащитный взгляд истинного фанатика.

— Ненаучно? Кто сказал?

Свиридов тяжело вздохнул.

— Юрий Святославович, поймите меня правильно. Вы утверждаете, что нацистский ученый с бредовой, но красивой теорией был прав? Вполне серьезно? Так мы договоримся до того, что Доктор Смерть был, в сущности, милым парнем со склонностью к смелым экспериментам.

— Доктор Смерть? — Алексей не сразу понял.

— Йозеф Менгеле, — пояснил археолог. — Известная в мировой истории тварь. Но разговор же не о нем!

— Тогда о ком?

Археолог повернулся к Алексею, спросил строго, как на экзамене:

— Что тебе говорит дата: девятый год нашей эры?

Алексей моргнул. Что говорит?

— Ничего.

— Девятый год нашей эры. Примерно девять лет со дня рождения… кого? Правильно. Хотя историчность фигуры пока не доказана.

— Чья историчность?

Варшавский растерянно поморгал. Лыжная шапочка с белым бомбоном придавала ему еще большую трогательность.

— Как чья? — переспросил он. — Мы же собираемся… Ты разве не понял? Христа ты знаешь?

У Алексея по спине пробежал холодок.

— Лично?

Археолог окончательно смешался.

— Что ты! Я не это имел в виду. Хотя, лично… — он вдруг поднял голову, глаза стали блестящие и счастливые. — Лично, знаешь ли, было бы лучше всего.

* * *

…«Газик» с горем пополам завелся, дернулся несколько раз — Алексей коленом ощутил мощную вибрацию металла кабины — и вдруг поехал. Чудо, не иначе. Мимо проплыли высохшие акации, тень от них скользнула по головам десантников. Затем — каменные неровные столбы вдоль дороги. Старинная крепость, где они провели полтора месяца, уплывала в рассветной дымке.

Спецгруппа тряслась в кузове, увешанная рюкзаками и автоматами. Группа была готова.

Алексей поморщился. От недосыпа тонко ныло в животе.

Напротив сержанта уселся Долохов — казалось, случайно. Алексей, не мигая, посмотрел ему в глаза. Долохов, не выдержав, отвернулся.

«Крысеныш». Этот урод так просто не сдастся.

Пять дней назад, во время тренировок на учебной базе, случился конфликт. Долохов был из академии ГБ, недавний выпускник, с гонором — и почему‑то сразу невзлюбил бывшего десантника. Началось с мелких стычек и дошло до того, что они устроили рукопашную в развалинах, за садом. Несмотря на подготовку, Долохов огреб по полной. Умылся кровью в лучших традициях ВДВ. «Ты, псих!» — орал Долохов. Пацаны вовремя их растащили, а то бы Алексей убил придурка. У него в голове знакомо щелкнуло. Он снова был на войне, где врага уничтожают любыми доступными способами…

А теперь они вместе идут на это странное задание. Парадокс.

К четырем тридцати группа была на въезде в ущелье Сармыш.

— Ну, с богом, — Свиридов махнул рукой. Группа зашевелилась; люди поднялись, начали выпрыгивать из кузова, двинулись в ущелье — один за другим, цепочкой. В «линзу» было приказано не лезть, а накапливаться на подступах. Как для атаки.

Алексей замедлил шаг, остановился у огромного валуна, некогда отвалившегося от отвесной стены. Огляделся. Ущелье Сармыш — сай, о котором за последние дни десантник наслушался достаточно, пока особо не впечатляло. Наскальные рисунки нескольких эпох, разбившееся НЛО, чуть ли не путь в иные миры. Угу, угу. Пока вокруг — обычные камни. Много обычных камней.

Алексей поднялся выше и увидел рисунок. Бегущие быки — оранжевые силуэты, почти уничтоженные временем. Обычный мотив наскальной живописи.

А вот это интереснее. Силуэт человека, наподобие того, что рисуют дети в определенном возрасте — длинные руки, короткие ноги, тело черточка, и рядом — намного выше ростом — силуэт человека… в космическом скафандре. Или с огромной головой, в которой — Алексей моргнул — было две головы поменьше. Однако. Инопланетянин в шлеме? Черт его знает. Но почему двухголовый?

— Сержант, не оставать! — раздался окрик. Алексей бросил последний взгляд на двухголового. «Бывай, звездный гость. Удачной дороги».

Свиридов внимательно оглядел археолога, словно хотел получше запомнить на прощание.

— Ни пуха, ни пера, Юрий Святославович, — сказал капитан наконец. — Надеюсь на вас.

Археолог кивнул. Лицо бледное и истовое, как на иконах. Лоб в испарине. Археолог даже начал слегка заикаться.

— К — к черту! — он притопнул, попрыгал на месте. Брякнул котелок, закрепленный к рюкзаку. — П — пошли мы, Илья Ильич.

И вдруг… протянул руку. Черт, подумал Алексей. Повисла мертвая тишина. Вся группа теперь смотрела на них.

Черт, черт, черт. «Я же предупреждал его». Ни черта эти гражданские не соображают.

Лица десантников вытянулись. Многие отслужили свое за Рекой, поэтому приметы не были для них пустым звуком. Археолог оглянулся и вдруг понял. Сник.

— Илья Ильич… я…

Свиридов похлопал его по плечу. Лицо капитана осталось бесстрастным.

— Не волнуйтесь. Товарищ сержант о вас позаботится, Юрий Святославович. Верно, сержант?

Алексей кивнул — медленно. Хотя мечталось врезать очкарику со всей дури. Предупреждал же! Самая дурная примета — руки пожимать перед выходом на «зеленку».

Варшавский крякнул, почесал переносицу. Глаза за толстыми стеклами были беззащитные.

— Мда. Вы уж позаботьтесь, Алексей, я вас очень прошу. Иначе я и двух часов там не протяну.

— Договорились, — кивнул сержант. А что еще сказать? Не убивать же дурака, в самом деле?

* * *

Алексей шагнул из светящегося голубым светом проема, пошатнулся. Твою ж налево! Мир вокруг поплыл. Алексей упал на колени, чувствуя себя как после сильнейшего удара в голову, отхаркнулся горьким. Перекатился в сторону, чтобы освободить место следующему…

Ничего. Бывало и хуже.

За его спиной из «линзы» выпал следующий десантник, застонал. Затем — еще один…

Алексей поднялся, огляделся. Вдохнул. Кислорода здесь столько, что чувствуешь себя пьяным. Огромный лес — до горизонта, никаких следов человека.

— Когда появятся звезды, определим координаты, — сказал археолог. Он был бледен, но в целом держался неплохо. Его даже не стошнило.

Алексей почесал лоб протезом.

— А какой сейчас год? Созвездия же смещаются…

Археолог открыл рот, заморгал. Закрыл. Глаза за толстыми стеклами казались огромными и беззащитными.