Огнем и броней

— Нарекаю тебя «Аскольдом»!

И с силой разбивает бутылку об окованный медью форштевень. Тишина сразу же взрывается радостными криками. Корпус нового корабля начинает скользить к воде, и вскоре с шумом входит в нее, подняв фонтаны брызг.

— С почином, дон Бернардо!

— Спасибо, сеньоры! Первый корабль совершенно нового типа! И такого водоизмещения! Сказал бы мне кто об этом год назад, ни за что бы не поверил!

Главный корабел верфи Бернардо Кампос принимал поздравления, а Леонид внимательно наблюдал за развитием ситуации. Нехорошее предчувствие не отпускало. Он был уверен, что произойдет какая‑то пакость. Внешне поддавшись всеобщей эйфории, незаметно следил за гостями. Не было никаких сомнений, что информация об этом знаменательном событии уйдет в Мехико и в Лиму в самом ближайшем времени. И пусть там сеньоры лишний раз поскрипят зубами. Потому, что им до таких кораблей, как до Пекина раком. Как ни вились вокруг эмиссары вице — короля, предлагая продать секрет движения без парусов за любые деньги, как ни совали всюду свой нос «штирлицы», в конечном счете все закончилось ничем. Экскурсия в машинное отделение «Тезея», организованная для представителей вице — короля, сняла все вопросы. А если учесть, что механики постарались еще и тумана напустить, рассказывая всякие небылицы, то у высоких гостей сложилось стойкое впечатление, что если перед ними и не Чудо Господне, то что‑то близкое к нему. И оно полностью подвластно пришельцам. Официальные наезды прекратились, но резко возросла активность агентуры. Правда, тоже безрезультатно. Карпов только посмеивался, наблюдая за телодвижениями местных рыцарей плаща и кинжала, отпихивающих друг друга в стремлении добраться до секретов пришельцев.

Леонид внимательно смотрел по сторонам. Люди Карпова, предупреженные о возможных эксцессах, тоже. Но… Ничего не произошло. Спуск нового корабля на воду прошел спокойно и без каких‑либо проблем.

На сегодняшний вечер был назначен торжественный прием в доме сеньора Кортеса. Соберутся все местные «сливки общества». Можно будет не только очередную «дезу» запустить, но и ряд торгово — экономических вопросов решить. И в Мехико и в Лиме окончательно «забили болт» на Мадрид, начав налаживать торговлю с молодым государством на Тринидаде, справедливо полагая, что поскольку вся округа уже и так давно торгует, никого не спрашивая, то оставаться в стороне и делать вид, что ничего не происходит, просто глупо. И если нельзя запретить торговлю контрабандой, то надо возглавить этот процесс. В назначенный час гости собрались и веселье началось. К чести испанцев, они тоже рассматривали данное мероприятие не как повод «погудеть» на дармовщину, а лишний раз встретиться в неофициальной обстановке и решить серьезные экономические и политические вопросы. Главным посредником в этом деле выступал, как обычно, официальный губернатор Тринидада, сеньор Хуан де Уидобро, назначенный на эту должность вице — королем и никакой реальной власти не имеющий. Но дон Хуан совершенно не комплексовал по этому поводу, так как прекрасно понимал, что Его Величество должен «сохранить лицо», а пришельцы это тоже понимают и помогают ему в меру сил и возможностей. Ему же выпала роль быть связующим звеном между двумя цивилизациями. Прикоснуться к неведомому и заглянуть в тайны другого мира — разве это не достойная плата за должность опереточного губернатора?

Разговор шел в непринужденном тоне, и Хуан де Уидобро высказал интересовавший всех вопрос.

— Дон Леонардо, но ведь новые корабли без парусов смогут ходить в любом направлении. И если это так, то мы сможем наладить регулярное сообщение между Новым Светом и Европой в полосе пассата, чтобы избежать плавания в зоне штормов в Северной Атлантике?

— Да, сеньоры, теоретически это возможно. Но на этом пути есть ряд проблем. Не все так просто с новыми кораблями…

Рассказывая своим гостям о перспективах строительства паровых кораблей, Леонид не сразу заметил вошедшего в зал рассыльного, который подошел к Карпову и что‑то докладывал, после чего оба заторопились к выходу. Поняв, что стряслось что‑то из ряда вон, он извинился перед гостями и решительно направился следом, перехватив уже на выходе из банкетного зала.

— Михалыч, что стряслось?

— Пока не знаю подробностей. «Альбатрос» обнаружил во время патрульного полета неопознанный большой корабль. Сейчас узнаем, кого это черти принесли…

Едва все добрались до аэродрома, дежурный офицер тут же доложил.

— Ваше превосходительство, мы получили сообщение с поста наблюдения на горе Арипо о какой‑то стрельбе в море и выслали «Альбатрос» на разведку в тот район. Уже стемнело, поэтому съемка велась в инфракрасном диапазоне. Сеньоры, мы никогда такого не видели.

— Да что там такое, лейтенант?

— Огромный корабль необычной конструкции. «Альбатрос» облетел его несколько раз и произвел съемку с разных ракурсов прибором ночной разведки «Аргус». Ниже пятисот метров не снижался.

— А где сейчас «Альбатрос»?

— В воздухе, патрулирует неподалеку от цели. Я сразу направил к вам рассыльного доложить.

— Правильно сделали. Давайте посмотрим, кого это к нам занесло.

Все прошли в центр управления полетами, где за мониторами расположился дежурный экипаж «Альбатроса». Командир экипажа доложил.

— Ваше превосходительство, обнаружена крупная неопознанная цель. Скорость высокая, уходит в направлении ост — зюйд — ост, вдоль побережья материка. Никогда ничего подобного не видели.

— Сможете дать картинку получше?

— Да, сейчас выполним заход с кормы. Высота пятьсот метров, удаление около трех миль. Смотрите.

Картинка на мониторе развернулась и какая‑то неясная цель в отдалении стала быстро приближаться. Наблюдение велось в инфракрасном диапазоне, поэтому разобрать издалека что‑либо было проблематично. Но вот «Альбатрос» зашел со стороны кормы цели и лег на параллельный курс, выдерживая высоту в пятьсот метров и сохраняя дистанцию около полутора тысяч метров, чтобы получить хороший панорамный снимок. Карпов витиевато выругался, а Леонид скрипнул зубами и впился взглядом в экран монитора, поняв, что предчувствие в который раз не обмануло его. На экране был четко виден стройный силуэт военного корабля. Очень похожий на старого знакомого — легкий крейсер флота кайзеровской Германии «Карлсруэ».

— … Эйнштейн недоделаный!!! Удавлю гада!!! — закончил наконец‑то свою тираду Карпов.

— Ладно, Михалыч, не психуй. Шурик тут не причем. Удавишь — кто науку двигать будет? Мы с тобой, что ли? Так ни хрена не сумеем. А то, что он нам скажет, я тебе и сейчас сказать могу. Что в таких режимах установка никогда не испытывалась, подобные опыты не проводились и то, что мы видим — результат воздействия какого‑то неучтенного фактора в теории пространства — времени.

— А то, что это корыто только сейчас сюда провалилось?

— Какое‑нибудь темпоральное возмущение пространственно — временного континуума, вылившееся в неравномерное распространение хроноволн.

— Ну ни х… себе!!! Мой каудильо, а теперь можно то же самое по — русски?

— А я и сказал по — русски. Шурик гораздо более заумно выразится. Смотри сам. Судя по тому, что мы видим, для крейсера те два года, что мы тут находимся, пролетели как один миг. И немцы ни хрена не поймут, куда они попали. Крейсер появился примерно в том же месте, где и «Тезей». Это значит, что пространственные координаты при переносе сохранились, произошел лишь сдвиг по времени. Почему? Боюсь, что даже Шурик не ответит. И немцы там все еще вели бой! Ведь наблюдательный пост на Арипо услышал канонаду в море. Это значит, что немцы по инерции бабахнули еще несколько раз, прежде чем до них дошло — противник исчез и обстановка вокруг совершенно не та. И сейчас они в полных непонятках.

— И что бы ты сделал на их месте?

— Постарался удрать из этого подозрительного места как можно быстрее. Что они сейчас и делают. Какова скорость цели?

— Порядка двадцати пяти узлов.

— Вот видишь? При проектном ходе в двадцать восемь. Раскочегарили котлы и драпают. И будут драпать как минимум еще часа три — четыре, прежде чем сбросят ход до экономического. Сколько «Альбатрос» сможет еще сопровождать цель?

— Не более двух часов, потом надо вернуться на дозаправку. За это время цель выйдет из зоны устойчивого сигнала, если сохранит курс и скорость.

— Ясно. Сопровождайте цель, сколько сможете, но не рискуйте. Свяжитесь с «Волком», пусть готовят к полету «Крокодил». Бомб не брать, на внешнюю подвеску дополнительные топливные баки. Минимальная высота пятьсот метров, ближе тысячи метров не приближаться. Если цель остановится и простоит до рассвета, в светлое время суток высота не менее тысячи метров, удаление от цели не ближе двух миль. Если продолжат движение, сохранять визуальный контакт до границы зоны устойчивого сигнала, потом возвращаться. Если же пойдут к нам, немедленно сообщить и держать под постоянным наблюдением. Задача ясна?

— Так точно, ясна!

— Все, выполняйте. А мы с Вами, герр Мюллер, давайте пойдем и потолкуем. Как мы докатились до жизни такой…

Срочно собрали штаб в составе Леонида, Карпова. Прохорова и Янычара. Разумеется, первым делом Карпов наехал на Прохорова, но он только развел руками.

— Господа хорошие, а что вы от меня хотите? Таких опытов никто никогда не делал. И то, что установка так сработала, это говорит лишь о большом запасе мощности, но слабой устойчивости синхронизации переноса двух сравнимых по массе объектов, находящихся на некотором удалении друг от друга внутри поля действия установки. Если бы перенос происходил штатно, то такого бы не произошло. Но пуск системы произошел в аварийном режиме, чего никто никогда не делал. И вполне могли возникнуть какие‑то неучтенные моменты, повлиявшие на процесс переноса. Так что радуйтесь, мы совершили открытие в области перемещения во времени.

— Да похер нам это открытие!!! Еще через месяц сюда «Адмирал граф Шпее» не провалится? Или десяток немецких U — ботов? Ведь они тоже тут в свое время порезвились! Или пиндосовский линкор какой‑нибудь?

— Не волнуйтесь не провалятся. Перенестись могут только те объекты, которые попали в поле действия установки в момент включения. «Адмирала графа Шпее» и пиндосовских линкоров возле нас не было. Немецких лодок, я надеюсь, тоже. Но вот если бы мы оказались в далеком прошлом, то какого‑нибудь ихтиозавра вполне могли бы с собой прихватить, если бы он подошел под водой достаточно близко.

— Свят — свят…

Леонид и Янычар слушали пикировку между Карповым и Прохоровым, но только смеялись. Первое потрясение от случившегося уже прошло и теперь все думали, что же предпринять дальше? Когда процесс взаимных обвинений и выяснения вопроса «кто виноват?» закончился, перешли к вопросу «что делать?». Благо, согласно данным авиаразведки, немецкий крейсер не пошел в залив Париа, а прошел проливом между Тринидадом и Тобаго и стал удаляться на юг, идя вдоль побережья Южной Америки. Поэтому время на разработку мер по противодействию незваным гостям из 1914 года было. Прохоров неожиданно проявил неплохие аналитические способности и высказал дальнейший предполагаемый ход событий.

— Посмотрите сами — немцы удирают от места переноса полным ходом. Это значит, что они ничего не поняли и опасаются возможного повторения непонятного для них природного явления, так как в рукотворность этого процесса они вряд ли поверят. Если наши предположения верны и за те два года, что мы провели в этом мире, для «Карлсруэ» прошло лишь пару секунд, то что видят немцы? Было ясное утро, какой‑то непонятный пароход под американским флагом и быстроходный катер на воде. После начала боя они всаживают несколько снарядов в американский пароход, он им отвечает, и тут неожиданно наступает ночь. Противника не видно, так как небо сейчас в тучах. Артиллеристы выпускают еще десяток — другой снарядов, пока не соображают, что в ответ никто не стреляет. Что подумает командир крейсера? Скорее всего, что они столкнулись с неизвестным природным явлением и надо делать ноги. Вот они и сделали. Ушли туда же, куда и собирались в нашей истории. Дальнейшие их действия зависят от того, как быстро они получат информацию об окружающей действительности и поверят в это. А поверят не сразу…

Выслушав все мнения, Леонид подвел итог.

— В общем и целом понятно. Поэтому будем исходить из того, что как минимум до утра немцы ничего не узнают и будут шарахаться от каждого огонька в море. Здесь, возле Тринидада, они в тот раз охотиться не собирались. Крейсер по его бортовому времени совсем недавно вышел из Виллемстада, причем с неполным бункером угля. И взять сейчас уголь ему негде! Вот на этом и сыграем. На «Карлсруэ» две турбины и четырнадцать котлов, из которых двенадцать на твердом топливе, и только два на жидком. Дальность плавания экономическим ходом до пяти тысяч миль, то есть в Европу он не пойдет. Пока выяснит, что к чему, спалит угля немеряно. А поскольку сейчас его здесь никто не добывает, то вскоре «Карлсруэ» останется без топлива.

— А на дровах он работать сможет?

— Теоретически сможет. А практически будет жрать их в таком количестве, что придется загружать дровами все помещения крейсера, и чтобы огромная толпа народа на берегу занималась лесозаготовками. То есть, не вариант. Но тут есть одно большое «но». Как я уже говорил, на «Карлсруэ» есть пара котлов, работающих на жидком топливе. И немцы обязательно пронюхают, что мы добываем нефть и перегоняем ее. То есть, если сильно припрет, то разжиться топливом на Тринидаде можно. На этих двух котлах крейсер полного хода не даст, но каким‑то ходом, хотя бы на одной машине, двигаться сможет.

— Этого только не хватало! А ведь пронюхают, сволочи…

— Я даже могу сказать, где именно пронюхают. Если у немцев есть тяжело раненые в результате нашего обстрела, то скорее всего они постараются сдать их на берег в нейтральной стране. А что здесь есть ближайшего из нейтралов в 1914 году? Причем таких, что в хороших отношениях с Германией? Голландский Суринам. В английскую и французскую Гвиану они не пойдут. А вот в Суринам, в Парамарибо, вполне могут пойти. Голландцы тогда всю войну с немцами шашни водили, так что думаю, какие‑то иструкции в отношении захода в голландские порты у командира «Карлсруэ», фрегаттен — капитана Келлера, есть. И что он там узнает?

— Первый вопрос — хлопцы, а вы откуда?! Не с Тринидада ли часом?

— Вот! Немцы узнают о Тринидадском Чуде и вполне естественно заинтересуются — а что же там такое? В божий промысел, как мы повесили всем лапшу на уши, они вряд ли поверят. А вот в то, что какие‑то хитрованы провалились сюда два года назад так же, как и они, и за это время построили тут всех, очень даже поверят. И скорее всего, захотят прогуляться к Тринидаду, чтобы понять, что к чему. И про наши нефтепромыслы от голландцев узнают. Пока что мысль ясна?

— Ясна.

— Вполне допускаю, что сразу агрессивные намерения у них не появятся. Немцы не дураки и понимают, что воевать со всей планетой не смогут. И если есть возможность как‑то договориться с тринидадскими умниками, то лучше договориться. Либо скооперироваться, либо разделить сферы влияния и не переходить дорогу друг другу. Но едва они увидят наш флаг…

— Бли — и–н, флаг военно — морского флота Российской империи!!!

— Вот и я о том же. Флаг враждебного им государства. И как они себя дальше поведут — не известно. Кроме этого, они могут опознать «Тезей» по рисункам, какие обязательно есть у голландцев. Сами немцы также должны были сфотографировать «Тезей» до начала боя и вполне могут показать фото голландцам, сопоставив факты. То есть, наше инкогнито продержится только до прихода «Карлсруэ» в Суринам и до первой встречи немцев с голландцами. После чего они сразу поймут, что их противник находится на Тринидаде и неплохо тут устроился.

— А воевать с ними…

— В море воевать мы с ними не будем, это равносильно самоубийству. А вот если сунутся на сушу — огребут по всей программе. Их всего чуть менее четырех сотен человек. Всех на берег они послать не смогут. Пушки на берег они тоже с собой не потянут. На что они реально могут рассчитывать при высадке десанта? Человек двести — двести пятьдесят. Из штатного вооружения — два пулемета MG-08, карабины «Маузер» в количестве штук пятьдесят — шестьдесят, пистолеты «Парабеллум» для досмотровых групп в количестве вряд ли больше пары десятков, да личное оружие офицеров. Все!!! Правда, это только то, что положено по штату. Но известно, что «Карлсруэ» перед выходом в море принял на борт много разного барахла, предназначенного для передачи на немецкие вспомогательные крейсера и суда снабжения. Там даже две 88–миллиметровые пушки были, но на настоящий момент он их уже отдал. И вполне может статься, что большой запас карабинов и пистолетов с патронами там тоже был. Так что будем исходить из худшего. Тем не менее, на берегу у нас большой перевес как в численности, так и в вооружении. Мы их раскатаем в блин с помощью наших БМП и морской пехоты, вооруженной «Меркелями» и пулеметами. Даже в открытом бою. Если же «летучие мыши» ночью порезвятся, да с помощью авиаподдержки в виде «Крокодила» и «Альбатроса», то может быть и до открытого боя дело не дойдет. А если крейсер станет на якорь возле Форта Росс, то «морские дьяволы» ему быстро бяку сделают. Четыре мины под днище в районе кочегарок — и корабль не жилец. Но только немцы этого пока не знают. Ни о БМП, ни и о «летучих мышах», ни о «морских дьяволах». Поэтому, сеньоры, сделаем так…

Глава 6

Дипломатия канонерок

Еще не рассвело, как небольшая быстроходная цель выскользнула из пролива Бока — дель — Драгон и устремилась на восток. На ней не было ни одного огонька, и выход в море прошел незамеченным. «Беркут» мчался по притихшему Карибскому морю, обшаривая окружающее пространство радаром. Все внутри корпуса было забито канистрами с топливом, так как никто не знал, сколько продлится этот рейд. Янычар вглядывался в экран радара, но того, кого искал «Беркут», уже не было видно, он ушел достаточно далеко.

Визуальный контакт с «Карлсруэ» был потерян, когда он вышел из зоны устойчивого сигнала управления беспилотниками. «Альбатрос» и «Крокодил» вернулись в Форт Росс, а крейсер продолжил свой путь на юг, вдоль побережья американского континента. И куда он направился, остается только гадать. Не удалось точно выяснить степень его повреждений, так как не рискнули подводить беспилотники очень близко, чтобы не насторожить немцев. А ночью в инфракркасную аппаратуру с большого расстояния подробностей не разглядишь. Ясно только одно — ход крейсер сохранил, и сейчас немцы горят желанием поквитаться с теми, кто устроил им такую бяку. Очереди 30–мм снарядов из пушки БМП левого борта, прошедшие по палубе «Карлсруэ», должны были «наломать щепок». Хоть для самого корабля такие снаряды — что слону дробина, но вот орудийные расчеты так не считают. Бронебойные 30–мм снаряды из XXI века прошьют орудийные щиты образца 1914 года без особых проблем и всяких разных «марине канониров» там должно покосить изрядно. Плюс сами пушки могут повредить. Немцы явно не ожидали столкнуться с таким кусачим противником, иначе бы открыли огонь с гораздо большей дистанции, и не подставлялись подобным образом. Поэтому сейчас они действительно могут идти в Суринам, чтобы сдать раненых. Можно было бы попробовать догнать их, но какой смысл? Они все равно ничего не поймут и сразу в такие сногсшибательные новости не поверят. И раньше, чем удастся им что‑то объяснить, пальбу откроют. Вот поэтому пусть сами доберутся до Суринама и там все узнают. А вот что будет дальше — неизвестно. Командир «Карлсруэ» — фрегаттен — капитан Эрих Келлер, согласно историческим данным, был умным человеком. И обладая всей информацией, возможно не захочет устраивать открытое противостоние, которое может привести к взаимному уничтожению обеих сторон на радость алчным соседям. Но вот такой информации у него как раз и нет. А та, что есть, заставит сделать неверные выводы и очень сильно недооценить противника. Ведь что он видел? Какой‑то то ли транспорт, то ли вспомогательный крейсер под американским флагом. По большому счету, для «Карлсруэ» это не противник. И если бы бой продолжался чуть дольше, то «американец» был бы уже на дне. Но вмешался Его Величество Случай в виде неизвестного природного явления и забросил обоих противников в прошлое, с интервалом в два года. За это время ушлые «янки», или кто они там на самом деле, неплохо устроились в этом мире, нагнули всех соседей, кто был с ними несогласен, и вполне успешно строят свое собственное государство. И появление конкурентов явно не потерпят. Поэтому надо раз и навсегда поставить их на место, показав величие тевтонского духа и превосходство немецкой военной техники над всеми прочими. Вот так примерно Келлер и подумает. Остается ничтожно малая вероятность того, что он не захочет устраивать продолжение Первой мировой войны в XVII веке, но она чисто теоретическая, и зная сволочной характер немцев, одержимых идеей создания Великой Германии, рассчитывать на нее всерьез не стоит. Как и на то, что даже если немцы и не полезут сразу в драку, то потом не захотят прибрать к рукам все, что принадлежит им «по праву», дабы «восстановить историческую справедливость». Негоже каким‑то варварам владеть тем, что должно принадлежать только высшей расе. Ведь немецкий нацизм и бред о «высшей расе» не в 1933 году родился и не на пустом месте. Поэтому скорее всего ситуация сложится так, что на одной планете экипажам «Тезея» и «Карлсруэ» будет тесно. Не пойдут на это «сверхчеловеки». До тех пор, пока не дать им дубиной поперек организма, и не объяснить доходчиво, что идея о высшей расе и жизненном пространстве несколько ошибочна. Но для этого придется сначала прикопать не менее половины всех «сверхчеловеков», а остальным набить морду, лишить хваленой немецкой техники и вышибить напрочь воинственный тевтонский дух. Вот тогда может что‑то и дойдет. По другому — никак. Но пока об этом говорить еще рано. Тевтоны уходят и как поведут себя дальше, не известно. А чтобы держать руку на пульсе, следом и вышел «Беркут». Следить издали, не допуская визуального обнаружения, собирать информацию и вовремя предупредить об опасности, если немцы начнут претворять в жизнь планы о достижении мирового господства. В этом случае — мины под днище, и прощай, «Карлсруэ»! Без своего корабля на одном тевтонском духе немцы далеко не уедут. А если только начнут быковать, местные ребята быстро объяснят им, что они неправы.

— Ну что там, не видать колбасников?

Тишину нарушил Тунгус, который вместе с Чингачгуком тоже вышел в этот рейд. Место на «Беркуте» ограничено, поэтому много народу не возьмешь. Князь и Флинт ушли на «Авроре», и не смогли принять участие в операции. Поэтому рейд возглавил Янычар с группой молодых «морских дьяволов», но решили все же прихватить и «летучих мышей» для возможных действий на суше. Как говорится, хуже не будет.

— Пока не видно. Они уже далеко ушли, и если будут идти полным ходом, то догонять их придется долго.

— Неужели им уголь не жалко? Где они его возьмут?

— Так они этого еще не знают.

— Интересно, как быстро узнают? К утру, или позже?

— А хрен их знает… Отсутствие каких бы‑то ни было радиосигналов их вряд ли насторожит. Вполне могут посчитать, что в этом районе никого нет, а береговые станции молчат. Но вот если встретят какой‑нибудь галеон, удивятся. Особенно, если он сдуру по ним пальнет. Утопят предков, выловят уцелевших и охренеют.

— А как думаешь, что дальше делать будут? Вот ты бы, как моряк, что на их месте сделал?

— Базу бы начал искать. Как и мы на «Тезее». Но у нас мегарояль был в виде Шурика с его компами, куда он заранее много чего интересного и нужного закачал, а вот у немцев своего «шурика» нет. И многое из того, что в здешних краях есть, в 1914 году еще не открыто. Если они не идиоты, то найдут какую‑нибудь удобную бухту поближе к цивилизации, построят местных и оттуда попытаются установить контакт с нами. Либо сразу на Тринидад явятся и предложат разделить Америку, чтобы друг другу не мешать, и местных правителей совместными усилиями в узде держать. Конкуренты, конечно, но если все делать по уму, то договоримся. Война по большому счету ни им, ни нам не нужна.

— Но это только если они с головой дружат.

— Вот именно. Поэтому думаю, что будет совсем другой расклад. Колбасники воспылают праведным гневом и придут к нам на разборки. И никаких аргументов не захотят слушать. И придется их кораблик топить со всеми «ништяками». Потому, что без него они — ноль без палочки.

— А без этого никак нельзя? Ведь жалко такую цацку топить!

— И мне жалко. Но добровольно они эту цацку не отдадут. Поэтому будем топить ее очень аккуратно, чтобы сильно не попортить.

— А так можно?

— Можно. Главное, чтобы колбасники к нам пришли и на якорь на небольшой глубине стали. Все остальное мы сами сделаем…

«Беркут» шел, не теряя берега из видимости. Его экипаж строил различные планы, один коварнее другого, но искомой цели пока что не было. Скорее всего, сложившаяся ситуация очень сильно напугала немцев и они решили не рисковать, убравшись отсюда побыстрее. Рассвело, но море по прежнему оставалось пустынным. Быстроходный катер легко держал ход в двадцать пять узлов, но крейсер исчез. Наконец, вдали показался одинокий парусник, идущий встречным курсом. «Беркут» тут же направился к нему, и вскоре оказался под бортом у голландского флейта «Гронинген». Как оказалось, голландцы узнали «Беркут» издалека, так как частенько наведывались в Якобштадт, и сразу же попытались привлечь внимание, выстрелив из пушки и начав энергично размахивать шляпами.

Капитан «Гронингена», Корнелис Телгенхоф, выглядел необычайно возбужденным и после взаимных приветствий сразу же огорошил гостей неожиданной новостью. Благо, испанский здесь знали все и языкового барьера не было.

— Сеньоры, сегодня утром мы встретили огромный корабль, идущий без парусов! Но он совершенно не похож на ваш «Тезей»!

— Его‑то мы как раз и ищем. Посмотрите — это он?

Янычар показал несколько фотографий «Карлсруэ», отпечатанных на принтере.

— Он!!! Точно он! Мы встретили его на рассвете, он чуть не столкнулся с нами. Отвернул в сторону в последний момент и прошел очень близко. Я хорошо его рассмотрел. Но кто это?!

— Они не пытались выяснить что‑либо у вас?

— Нет, промчались мимо на огромной скорости и ушли дальше на юг, вдоль берега. Причем дымили, как сто чертей! Я поначалу даже подумал, что у них пожар. Ваши корабли так сильно не дымят.

— Нет, это не пожар. Сильный дым — особенность кораблей данного типа. Поэтому их можно обнаружить издалека. Вам очень повезло, дон Корнелис, что эти ребята не заинтересовались вами. Скорее всего, пока еще не поняли, куда они попали.

— Так это тоже корабль из вашего мира?!

— Да. И очень похоже, что он создаст большие проблемы как нам, так и вам…

Расставшись с «Гронингеном», «Беркут» продолжил преследование. В какой‑то степени удалось проследить маршрут немцев. Скорее всего, они действительно направляются в Суринам. То, что на «Гронинген» не обратили внимания, вполне могли толком не рассмотреть его в утренней мгле и посчитать обычным местным парусником. Мало ли в начале двадцатого века посудин в стиле ретро тут крутилось? Дикари, одним словом. Куда им до цивилизации Второго Рейха…

Прошло уже более двух часов, как расстались с «Гронингеном», как впереди на горизонте наконец‑то показалась полоска дыма, а радар засек в девятнадцати милях крупную цель, идущую со скоростью около десяти узлов. С учетом того, что цель шла против ветра, это не мог быть парусник. «Беркут» сразу же сбросил ход, выдерживая дистанцию. По крайней мере успокаивало то, что единственный поисковый прибор у немцев — сигнальщик с биноклем. И обнаружить катер на таком расстоянии они не смогут. Гидросамолета у них тоже нет. Поэтому можно спокойно идти следом, контролируя радаром дистанцию и наблюдая за всеми маневрами крейсера. А как стемнеет, можно подойти поближе и рассмотреть получше того, кто стал источником неприятностей. Тем более, погода стоит облачная и немцы в темноте все равно ничего не разглядят.

— Ну что, появились колбасники?

— Появились, родимые! Ход сбросили, экономят уголь. Видно, что‑то уже заподозрили, так как подвернули ближе к берегу. И похоже не обнаружили там то, что искали.

— Начнут местных опрашивать?

— Скорее всего. Тут разных посудин хватает, кого‑нибудь поймают.

— Так если сейчас все выяснят, могут и до Суринама не дойти. А ну, как сразу в Европу рванут? Хватит им угля?

— Если прямо сейчас пойдут, то должно хватить. Во всяком случае, до Роттердама точно хватит. Может быт даже и до Гамбурга хватит, но сейчас зима — сезон штормов. Не думаю, что Келлер рискнет идти зимой через Атлантику с неполным запасом бункера. Тем более, что‑то они уже спалили после выхода из Виллемстада.

— Так может, прямо этой ночью им бяку сделаем, если на якорь станут?

— И что потом? Как тут спасательные работы проводить? Специально в эту тьмутаракань «Тезей» гнать? А потом еще и буксировать немца на Тринидад? Нет, пусть лучше сами к нам придут, да там и утопнут. Но только где неглубоко. Уж очень много там чего вкусного есть, с настоящим немецким качеством. Жаль будет, если пропадет…

Подобные разговоры не прекращались, «Беркут» не спеша шел за «Карлсруэ», который тоже никуда не торопился. Шел он уже неподалеку от берега, ни от кого не скрываясь. Остановился два раза на короткое время, потом снова продолжил движение. Скорее всего, немцы прояснили ситуацию и наконец‑то поверили, что «провалились» в 1669 год, так как дойдя до устья реки Эссекибо на территории современной им Британской Гвианы, вообще замедлили ход до минимального. Восточнее устья в 1914 году находился крупный город и порт Джорджтаун, основанный голландскими колонистами в 1781 году и называвшийся тогда Стабрук, но в 1669 здесь были еще дикие джунгли. И никакой Британской Гвианы нет и в помине, сейчас это не заселенная белыми территория. В конце концов, пройдя еще немного на восток до устья реки Демерара, где должен был располагаться Джорджтаун, «Карлсруэ» остановился и простоял почти пять часов. Очевидно, высаживал разведку на берег. И только потом двинулся дальше.