Алексей Каренин

Каренин отталкивает ее, хватает из стола портфель. Анна пытается вырвать портфель.

АННА. Это не то!

Каренин снова толкает ее.

КАРЕНИН. Сядьте!

Анна садится.

КАРЕНИН. Надеюсь, ваш любовник сломал шею?

Берет со стола карандаш и ломает его.

АННА. Этой новой черты — жестокости — я не знала еще в вас.

КАРЕНИН. Вы называете жестокостью то, что муж всячески старается удержать жену. Это жестокость?

АННА. Это хуже жестокости, это подлость, если уже вы хотите знать!

КАРЕНИН. Нет! Подлость? Если вы хотите употребить это слово, то подлость — это бросить мужа, сына для любовника и есть хлеб мужа!

АННА. Вы не можете описать мое положение хуже того, как я сама его понимаю…

КАРЕНИН. Ваше положение? Не думаю, что вам интересно мое положение. Положение, когда даже визит доктора… Вы растоптали меня и теперь говорите о своем положении. Я ли поставил вас в это положение? А в мое поставили меня вы со своим любовником. Но теперь я приму меры, чтобы положение это кончилось…

АННА. Скоро, скоро оно кончится и так…

Слезы выступили у нее на глазах.

КАРЕНИН. Не пытайтесь разжалобить меня. Оно кончится скорее, чем вы придумали со своим любовником! Вам нужно удовлетворение животной страсти…

АННА. Алексей Александрович! Я не говорю, что это невеликодушно, но это непорядочно — бить лежачего.

КАРЕНИН. Да, вы только себя помните, но страдания человека, который был вашим мужем, вам не интересны. Вам все равно, что вся жизнь его разрушилась, что он пеле… педе… пелестрадал.

АННА. Перестрадал. Способны ли вы…

Каренин зло посмотрел на нее.

КАРЕНИН. Вы будете иметь известие о моем решении чрез адвоката, которому я поручу дело развода. Сын же мой переедет к сестре…

АННА. Вам нужен Сережа, чтобы сделать мне больно? Вы же не любите его… Оставьте Сережу.

КАРЕНИН. Да, я потерял даже любовь к сыну, потому что с ним связано мое отвращение к вам. Но я все-таки возьму его. Прощайте!

Анна встает у него на пути.

АННА. Алексей Александрович, оставьте Сережу! Я более ничего не имею сказать. Оставьте Сережу до моих… Я скоро рожу, оставьте его!

КАРЕНИН. Вы недостойны жалости…

Отталкивает ее и выходит. Слышны рыдания Анны. В коридоре стоит Сережа. Сжимает в руках кочергу.

СЕРЕЖА. Ты зачем ее щипал?

КАРЕНИН. А! Молодой человек! Идите к себе.

СЕРЕЖА. Вы зачем ее щипали?

КАРЕНИН. Это с меня ощипали все перья, молодой человек.

СЕРЕЖА. Просите прощения сейчас же.

КАРЕНИН. Я, Сережа, только в том виноват, что стар и далеко не Самсон. Я только в том виноват, что сомневаюсь. Я только в том виноват, что не сочный и сильный, Сережа…

СЕРЕЖА. Чего же она плачет?

КАРЕНИН. Я не знаю, Сережа, я не знаю.

Пошел по коридору мимо Сережи. Сережа глядит ему вслед.

Глава 13

Приемная комната адвоката. Старушка, молодая купчиха и три господина ожидают приема. Входит Каренин, подступает к помощнику.

ПОМОЩНИК. Что вам угодно?

КАРЕНИН. Я имею дело до адвоката.

ПОМОЩНИК. Адвокат занят.

КАРЕНИН. Не может ли он найти время?

ПОМОЩНИК. У него нет свободного времени, он всегда занят… Извольте подождать.

КАРЕНИН (протягивает карточку). Так не потрудитесь ли подать мою карточку?

Помощник берет карточку, долго разглядывает ее, идет за дверь. Каренин тайком оглядывает посетителей. Выходит помощник.

ПОМОЩНИК. Сейчас выйдут…

Садится за стол, пишет. Выглядывает нарядный, как жених, адвокат.

АДВОКАТ. Пожалуйте…

Каренин проходит в приемную. Адвокат садится на председательское место. Указывает Каренину на кресло.

АДВОКАТ. Не угодно ли?

Каренин садится, и в это самое мгновенье адвокат резким шлепком бьет моль. Каренин вздрагивает, удивленно смотрит на руки адвоката.

КАРЕНИН. Прежде чем начать говорить о моем деле, я должен заметить, что дело, о котором я имею говорить с вами, должно быть тайной.

АДВОКАТ. Я бы не был адвокатом, если бы не мог сохранять тайны, вверенные мне. Но если вам угодно подтверждение…

КАРЕНИН. Вы знаете мою фамилию?

АДВОКАТ. Знаю вас и вашу полезную деятельность, как и всякий русский.

Снова звонко ловит моль. Каренин вздрагивает.

АДВОКАТ (разглядывает останки моли на руке). Ну же…

Каренин, тоже смотревший на эту руку, поднимает глаза.

КАРЕНИН. Я имею не счастие быть обманутым мужем и желаю законно разорвать сношения с женою, то есть развестись, но притом так, чтобы сын не оставался с матерью.

АДВОКАТ (очень неразборчиво). Прелюбодеяние?

КАРЕНИН. Что?

АДВОКАТ. Вы желаете моего содействия для совершения развода?

КАРЕНИН. Да, именно, но должен предупредить вас, что я не рискую злоупотребить вашим вниманием. Я приехал только предварительно посоветоваться с вами. Я желаю развода, но для меня важны формы, при которых он возможен.

АДВОКАТ. О, это всегда так и это всегда в вашей воле.

КАРЕНИН. Хотя в общих чертах наши законоположения об этом предмете мне известны, я бы желал знать вообще те формы, в которых на практике совершаются подобного рода дела.

АДВОКАТ (неразборчиво одновременно хлопнув моль). Зачем это, она и так скоро умрет… (Разборчиво.) Вы желаете, чтобы я изложил вам те пути, по которым возможно исполнение вашего желания.

Каренин следит за его руками, кивает.

АДВОКАТ. Развод по нашим законам возможен, как вам известно, в следующих случаях: (Загибает пальцы.) физические недостатки супругов, затем безвестная пятилетняя отлучка, затем прелюбодеяние… прелюбодеяние… Подразделения этого следующие: физические недостатки мужа или жены, затем прелюбодеяние мужа или прелюбодеяние жены. Прелюбодеяние жены. Это взгляд теоретический, но я полагаю, что вы сделали мне честь обратиться ко мне для того, чтоб узнать практическое приложение. И потому, руководствуясь антецедентами, я должен доложить вам, что случаи разводов все приходят к следующим: физических недостатков нет, как я могу понимать? и также безвестного отсутствия?..

КАРЕНИН. Нет.

АДВОКАТ. Что же мы имеем в остатке?

Глядит на Каренина. Делает рывок за молью, но не ловит.

АДВОКАТ. Так что же мы имеем в остатке?

Каренин молчит.

АДВОКАТ. А имеем мы — прелюбодеяние одного из супругов и уличение преступной стороны по взаимному соглашению и, помимо такого соглашения, уличение невольное. Должен сказать, что последний случай редко встречается в практике. Самое обычное и простое, разумное, я считаю, есть прелюбодеяние по взаимному соглашению. Я бы не позволил себе так выразиться, говоря с человеком неразвитым, но полагаю, что для нас это понятно.

КАРЕНИН. Тут только один случай возможен — уличение невольное, подтвержденное письмами, которые я имею.

АДВОКАТ. Извольте видеть.

Каренин дает ему письма. Адвокат с легкой ухмылкой изучает.

АДВОКАТ (читает). «Я не могу не помнить того, что есть моя жизнь. За минуту этого счастья…». Прелестно. Ровно Тристан и Изольда. Или как вам это: «Ни я, ни вы не смотрели на наши отношения как на игрушку, а теперь наша судьба решена»…

КАРЕНИН. Простите…

АДВОКАТ. Простите.

КАРЕНИН. Я могу полагать, что при подобных уликах совершение развода возможно.

АДВОКАТ. Возможно все, если вы предоставите мне полную свободу действий.

КАРЕНИН. Я даю вам свободу действий.

АДВОКАТ. Очень хорошо с. Я сделаю все в лучшем виде.

КАРЕНИН. Сообщите мне о движении…

Направился к выходу.

АДВОКАТ. Однако стоит подождать, и дело решится само…

Пришлепнул моль. Каренин обернулся. Адвокат почтительно поклонился. Каренин машинально поклонился и вышел.

Глава 14

Дом Каренина. Накрыт стол для ужина. Каренин ужинает в одиночестве. Входит лакей.

ЛАКЕЙ. Две телеграммы принесли, ваше превосходительство. Подать или после?

КАРЕНИН. Подай.

Лакей идет с телеграммой.

КАРЕНИН. Прочти сам.

ЛАКЕЙ (читает). «Алексей Александрович, сообщаем вам о назначении Стремнова…»

КАРЕНИН. Эту брось.

Лакей убирает телеграмму.

КАРЕНИН. Прямо брось. Кого бог хочет погубить, того лишает разума. Если они не видят, что губят свой престиж этим назначением, то следует бросить. Потому — брось.

ЛАКЕЙ. На пол?

КАРЕНИН. На пол.