По чужим правилам

Как говаривала небезызвестная Зоя Монроз: «Чем скорее, тем лучше».

Может быть, тогда, в самый последний момент, получится всё-таки понять, что же это такое — настоящий страх…

Не получилось.

Забавно, но Стась даже обрадовалась, когда увидела наконец-то перед собою их главаря, демонстрирующего в нехорошей улыбочке великолепные никем не выбитые зубы — все шестнадцать, полный набор. Хотя и испытала нечто близкое к досаде — поскольку именно в эту морду метила она пяткой. И так надеялась, что хотя бы удастся сравнять счёт.

Старый театральный приём — короля играет свита.

Этот мелкий типчик ничем не отличался от остальных. Такой же худосочный и длиннорукий. Вот разве что искривлённой спиной — то ли горб, то ли просто с ветки мама уронила неудачно. А в остальном — точно такой же, как все, и одет ничуть не богаче. Не ярче даже, если уж исходить из их дикарских предпочтений. Ни тебе браслетов золотых до локтя, ни бриллиантовой серьги в носу.

Но сразу чувствовалось, что остальные именно — свита, а он — Главарь. И свита «играла» его со всем старанием хорошо оплаченной массовки: выла так, что куда там Джесс с её доморощенным поскуливанием:

— Всади ей, Керс! Не подкачай! Досуха! — и много чего ещё, являвшегося каким-то непереводимым местным сленгом. (Похоже, стендовский вариант мата — разумные, они везде одинаковы, как бы не выглядели и где бы ни проживали, первым делом на любом языке именно мат придумывают. Может быть, древний эсперанто потому и оказался мёртворождённым, что мата как такового не предусматривал).

И — мерзкий гогот…

Стась опять заскучала. Происходящее всё больше напоминало провинциальный театр, причём не из лучших.

Ну не могла она, хоть тресни, воспринять этих остролицых ребятишек всерьёз.

Самое большее, на что тянули они — на хулиганьё малолетнее. Мелкая шпана, изображающая из себя донельзя крутых, жутко деловых и прожжённых до усёру…

Стась прикрыла глаза и зевнула.

Просто зевнула. Практически и не демонстративно даже.

Ну, если честно — может быть чуть-чуть. Самую-самую малость. Не любила она все эти до ужаса пафосные и жутко торжественные провинциальные постановки.

И, похоже, угадала, нанеся этим своим зевком местным горе-трагикам какое-то немыслимое оскорбление. Во всяком случае, швырни она им под ноги шоковую гранату — и то не произвела бы большего впечатления.

Смех и вопли смолкли, как отрезанные. Главарь потемнел лицом (натурально потемнел! Почти до черноты!) и зашипел как-то странно, на вдохе. А свита теперь смотрела на него — настороженно, с интересом и опаской, словно сигнала ждала. Но сигнала не было — главарь молчал, разглядывая Стась исподлобья.

И больше не улыбался…

Чёрт.

Нет, ну вот же…

Предупреждал же кубик — сегодня день повышенного риска. Авантюры не проканают. Можно подумать, что этот паскудный маяк был так уж необходим. Можно подумать — без него бы потом не нашли. Перестраховаться захотелось идиоткам. А теперь ещё и от зевка типа удержаться не смогла. Трижды дура.

— А они, пожалуй, в моём вкусе, — сказано было даже как-то задумчиво. Только вот голос всё портил — неприятный такой. Голос привыкшего командовать. Слишком низкий для геймера. Слишком похожий на человеческий. И от этого — неприятный вдвойне.

Тут же радостно откликнулись, завопили, задребезжали фальцетики и визгливые тенорки:

— Правильно! Так их! Наша победа — чистая победа! Пусть знают наших! — и снова, сквозь гогот. — Вытяни их, Керс! Досуха!..

Главарь передёрнул ушами. Показалось — неприязненно. Хотя кто его разберёт. Керсом, стало быть, тебя зовут. Что ж, будем знакомы.

— Я сыт. А этих просто трахну.

Опаньки.

Вот это да!

Дофантазировалась…

Что-что, а уж это-то нам тут не грозит… Фригиднее автоклава и безопаснее тёртой морковки… Чьи это слова? Твои это слова.

Доутверждалась.

Наверное, вот тут и надо было бы испугаться. Самое время. Задёргаться. Ужаснуться. По-настоящему. Запаниковать даже…

Стась стало смешно. Она улыбнулась, уже практически не скрываясь. Даже хихикнула, кажется.

— Сначала — вот эту! — Керс мотнул головой в сторону Джесс. Но смотрел он по-прежнему на Стась. Спокойно так смотрел. Уверенно. И даже, кажется, с совсем уж необъяснимым весёлым интересом. Можно сказать, обрадовано.

Забавно, но на остальных его слова произвели не меньшее впечатление, чем стасин зевок. Вытянувшиеся лица и шокированное молчание. Кто бы мог подумать, что их так легко шокировать! Тоже мне — скандал в благородном семействе.

Керсу, похоже, произведённое впечатление весьма понравилось. Гаденькая его улыбочка вновь появилась на своём месте.

— Сразу обеих? — кто-то неуверенно хихикнул, явно пытаясь свести всё к шутке, пусть даже и неприличной, но просто шутке, — Лопнешь ведь, Керс!..

Возникший было робкий смех сразу же оборвался, стоило Керсу обернуться. Но он ещё помолчал, разглядывая окружающих тяжёлым взглядом. И лишь потом сказал — очень тихо сказал, но услышали все:

— Для глухих повторяю — Я. Их. Просто. Трахну. Кому не ясно?..

Ответом было неодобрительное молчание. Потом кто-то сказал с отвращением:

— Я знал, конечно, что ты злостный штрафник… Но не до такой же степени!..

Керс вздёрнул плечи и зашипел. Откуда-то сверху опрокинулся говоривший, повисел вниз головой и спрыгнул, ловко крутанувшись вдоль диагональной ветки — Стась видела его смутно, боковым зрением, так как головы, привязанной к развилке ветвей за волосы, было не повернуть. Второй выскочил удачно, прямо напротив Стась, словно специально позировал — качнулся вправо-влево на толстой лиане, картинно так провернулся вокруг неё, оставив за ней во время этого проворота ту тряпку, которой они так любят прикрывать спины. Кувыркнулся вниз уже голышом. Они переместились куда-то вбок и ниже, там Стась уже не могла их видеть. Что-то новенькое. Похоже, выяснять отношенифя они предпочитают в чём мать родила, забавно, ксенологи кипятком уписаются, раньше никто ничего подобного…

Все вокруг сразу зашумели, затрясли кулаками, но в суете этой было больше растерянности, чем возмущения или азарта. Да и на Стась поглядывать стали с опасливым уважением. Сложные у них, однако, отношения, в этой банде. А на первый взгляд и не скажешь. Ещё один просчёт ксенологов — те утверждали, что полностью разобрались в местной иерархии и никаких неожиданностей быть не может.

Ну да.

Вот они, в полном объёме.

Повезло же…

За все три года присутствия амазонок на Стенде не было ни одной подобной проблемы! Ни одной!

Дождались.

Нет, не то, чтобы проблем вообще не было — лазарет вечно переполнен обескровленными психопатками, чуть ли не каждый месяц кто-нибудь попадается с передозом мятки, и хорошо ещё, если вовремя попадается и откачать успевают. Климат опять же, постоянные простуды вкупе с тепловыми ударами и обморожениями, но к этому всему уже как-то притерпелись.

А вот таких проблем — не было.

Ксенологи, сволочи, мамой клялись, что именно таких проблем тут и возникнуть-то не может. В корне! И вовсе не из-за каких-то там слишком уж высоких моральных качеств этих самых геймеров, шутить изволите? Это у кого там высокие моральные качества? У дикарей, по деревьям прыгающих чуть ли не голышом и жрущих в сыром виде всякую пакость?! Впрочем, даже если бы и высокие… чем высокоморальней и ближе к пуританству общество — тем больше в нём потенциальных маньяков, и тем страшнее такие маньяки. Эту теорему по соционике доказать просят на втором курсе в качестве лабораторной, да и то не всегда. Слишком уж простая она.

Тут дело в другом.

В отсутствии получаемого удовольствия.

Нет для них в сексе кайфа. Просто работа, необходимая, но вовсе приятности не доставляющая. Так-то вот. Как они ещё не вымерли, бедные, при таком-то раскладе.

А если кайфа нет — зачем напрягаться?..

Всё равно как в лишний наряд по уборке санузлов напрашиваться. Какой нормальный станет, и не важно при этом, человек он или геймер? Никакой не станет. Нормальный, в смысле.

Нормальный…

Ага.

Именно что — нормальный.

Повезло же нарваться на извращенца-трудоголика!

Правда, если от семантического анализа отталкиваться, за изнасилованием остаётся ещё функция подчинения-унижения поверженного врага и его ближайших родственников… Забавно. Так естественно и по-человечески — превратить удовольствие в инструмент принуждения. По-человечески. Ага.

Только вот трудоголик этот — не человек. И даже близко не. Геймер он. А для геймеров функцией подчинения-унижения другое является, стоит хотя бы разок на зубки их посмотреть, у них же даже и ругань вся — именно на этом, и такое понятное любому человеку «поиметь» после перевода на местный и обратно будет звучать как «надкусить». А, значит, мы возвращаемся всё к тем же четырём шансам из одиннадцати…

Вернулся главарь быстро — не прошло и двух-трёх минут. Скользнул мимо сквозь привычно расступившихся. Голый, уродливый, теперь он вовсе не походил на человека — скорее, на огромного паука, он и передвигался-то по-паучьи.

И был он один.

С тонких губ на острый подбородок текла кровь, и Стась слегка замутило, когда она поняла, что кровь эта — не его.

Взвизгнула Джесс. Кто-то спросил испуганно:

— Но ты хотя бы их… Для страховки?

Одного из произнесённых слов Стась не поняла — очевидно, тоже какой-то местечковый сленг, не вошедший в основную лингво-базу.

Ответом был хриплый смех.

А потом Джесс заорала уже всерьёз.

И орала долго…

* * *

Стась провела быструю ревизию своих повреждений, но не нашла ничего утешительного: на ведущие к потере сознания они не тянули, а для принуждения при помощи грубой физической силы и реальной угрозы жизни были нетипичны. Самое скверное — что он сильный и уверенный. Такой не станет бить по голове поверженного и беспомощного врага. Просто так — не станет.

Придётся спровоцировать…

Той тринадцатилетней идиотке, что сопротивлялась на Базовой четыре часа подряд за ради сохранности своей профессиональной пригодности, было всё-таки легче. Она знала, что её ищут. И свято верила в спасателей — молодая, наивная, что с неё взять? Стась же дежурила раза три в спас-отряде, сподобилась, потому и иллюзий никаких насчёт их оперативности не питала. Да и не знает никто, что они в самоволку рванули, специально ведь подгадали в окно между дежурствами, а потому и искать начнут не раньше, чем дня через два. А два дня — это вам не четыре часа, этого никому не выдержать.

Единственная надежда, что раньше не выдержат нервы у Керса, и он всё-таки применит указанную в сносках грубую физическую силу. Как там в учебнике было насчёт пассивного сопротивления? Вот-вот… Так и сделаем. В точности по учебнику.

А орать — это оставим Джесс.

Стась приглушила тактильную чувствительность, пройдясь по рецепторам. Сопротивляться мы не будем — пусть работает, трудоголик несчастный…

Честитский пояс он, правда, сломал за пару минут — и это хвалёный синопласт, который не берёт иридиевая сталь и алмазная ножовка! Хорошо же корпорация защищает своё имущество, нечего сказать! Но это — пояс, так, железка.

А вот с физиологией ему придётся потрудиться, медики АИ не зря свои зарплаты получают — об амазонках среди мужских наёмников на эту тему немало страшных историй ходит. И далеко не все эти истории — просто страшилки для новичков. Этот Керс по своей малообразованности на собственной шкуре скоро испытает все удовольствия, заранее жаль мальчика.

А пахнет от него приятно…

Стась прикрыла глаза, принюхалась и улыбнулась.

Испуганный почти детский голосок спросил неуверенно:

— Может, морду ей всё-таки завязать?

И — другой, более низкий и привыкший командовать:

— Рискну.

Смешок.

Шипение.

Прикосновение пальцев к почти полностью потерявшей чувствительность коже. Впрочем, кажется, уже не только пальцев…