Помоги проекту - поделись книгой:
Наш моральный долг – преуспевать, создавать будущее, повышать благосостояние и уровень жизни каждого человека, хотя бы для того, чтобы компенсировать действия таких, как «эспаньолка», тех, кто тормозит прогресс.
Должен признать, что идея этой книги была в определенной степени навеяна работой Сола Алински «Правила для радикалов» (Rules for Radicals). Написанная в 1971 г., она оказалась в центре внимания во время президентской кампании 2008 г. Год 1971-й был частью эпохи, ознаменовавшейся агрессивными конфликтами, взрывами, устроенными «метеорологами»[3], студенческими протестами, массовыми беспорядками и, конечно же, фразой Уолтера Кронкайта[4] «Вот так обстоят дела», словно никто не мог ничего с этим поделать.
Взгляды Алински, которого называли легендарным аморальным гуру радикального активизма, оказали сильное влияние на Барака Обаму, когда тот начинал свою политическую карьеру. Мишель Обама воспользовалась фразой из книги Алински на Национальном съезде демократической партии накануне того дня, когда ее мужа выдвинули кандидатом в президенты, говоря о «мире, каков он есть» и «мире, каким он должен быть». Что ж, кажется, сработало. Я задумался о том, что же я упускаю. Политики в большинстве случаев просто развлекают зрителей, хотя мало что знают об жизни общества. Я зашел на Amazon.сom, выложил $10,94 за книгу с бесплатной двухдневной доставкой и, получив ее, тут же углубился в чтение.
Надеясь на просветление, я получил порцию вдохновения. Не для того чтобы заделаться гражданским активистом-агитатором, ни в коем разе, – подозреваю, в мире их и без меня хватает! Но книга заставила меня задуматься. Возможно, я мог бы разобраться, как появляются на свет изобретения (которыми почивший в бозе французский денежный мешок так и не воспользовался) и как создать очередные революционные инновации.
Кстати сказать, Алински не давал ответа на этот вопрос. Он хотел лишь завладеть вашим имуществом и поделиться им со своими друзьями. Серьезно. Сама по себе его книга скучна, монотонна и немного оскорбительна. По мнению автора, мы легко поддаемся манипулированию. Идея, может, и верная, но от этого не менее раздражающая. Недостаток книги в том, что она представляет статичный мир. Пирог уже разрезан, а мы лишь боремся за размер кусков. У тебя есть кусок пирога, мы тоже хотим получить свой кусок, давай мы отберем у тебя твой. «Вот так обстоят дела».
Описывая свои правила и цели, Алински пропагандирует одну идею: не стоит убеждать правительство в необходимости перемен. Ради них нужно самому становиться членом правительства. Формула Алински проста: восставай против действующей власти, агитируй общество, лги, если нужно, побеждай на выборах и бери власть в свои руки. Завоевав власть, используй правительство по собственному усмотрению, чтобы отдать долги и перераспределить блага в пользу тех, кто помог тебе подняться.
Холман Дженкинс хорошо резюмировал эти идеи в статье об автомобильной промышленности в
В книге часто упоминаются Имущие и Неимущие. Алински пишет: «Наверху – Имущие, обладающие властью, деньгами, пищей, безопасностью и роскошью. Они задыхаются под грудами богатств, в то время как Неимущие умирают от голода… В термополитическом смысле они холодны и стремятся “заморозить” существующее положение дел». И какая разница, каким образом Имущим достались деньги и власть?! Это не имеет значения, по крайней мере для Алински. Подробнее об этом позже.
Далее Алински пишет: «Внизу – Неимущие… Заклейменные цветом, в физическом смысле или политическом, они лишены возможности представлять себя на политической арене. Имущие стремятся обладать, Неимущие стремятся получить… Они ненавидят истеблишмент Имущих с его надменной роскошью, полицией, судами и церквями». Помимо них, Алински описывает средний класс – Имущих немного, Желающих большего, – состоящий из Ничего не предпринимающих: «Они исполняют роль покрывала, при любой возможности гасящего искру недовольства, из которого могло бы разгореться пламя активных действий». Красиво написано, но, может быть, средний класс просто стремится пробиться наверх и стать Имущими, вместо того чтобы довольствоваться подачками.
Другими словами, крупный бизнес и истеблишмент, что бы под этими понятиями ни подразумевалось, плохие. Бедные – хорошие, они лишь пытаются получить свое. И это правильно, заявляет Алински, какие бы приемы те ни пускали в ход. В книге есть целая глава под названием «О методах и целях» с чудным призывом к действиям и утверждением о том, что «моралисты, рассуждающие о целях и средствах, и бездельники довольствуются одними целями без всяких средств». Алински выдает лицензию на то, чтобы действовать любыми методами.
Самые суровые критики упрекали Алински в том, что его целью был радикальный социализм и перераспределение богатства. Может, так и есть, а может, и нет. Сол Алински все равно уже умер, задолго до того, как я смог бы задать ему один простой вопрос: каким образом, по его мнению, создавалось все то богатство, которое он планировал раздать? Чтобы раздавать материальные блага, кто-то должен их сперва создать. С 1971 г. в нашей жизни появилось великое множество материальных благ, и вряд ли их украли у инков. Даже золото, спрятанное на вашем заднем дворе, ничего не стоит, не приложи вы усилия к тому, чтобы его откопать.
Так как же создается богатство? Его источник – не правительство. От него обычно толку мало. Политика чаще следует за экономикой, чем стоит у ее руля. Сначала появляются вещи, улучшающие нашу жизнь, а потом правительство придумывает законы, регулирующие их использование. После изобретения радио была сформирована Федеральная комиссия по связи, распределяющая частоты вещания – задача, с которой она толком так и не справилась. Появляются новые лекарства, спасающие жизни, и Управление по контролю качества продуктов питания и лекарств регулирует их применение.
Не поймите меня превратно. Правительство способно создавать условия, благоприятные для функционирования коммерции, для объединения капитала и труда с целью производства полезных продуктов. Для этого нужны свободные люди, сильные имущественные права и прозрачные рынки, а регламенты и нормы, облегчающие процесс, стимулируют изобретателей на великие открытия. Но избыточное количество правил и норм тормозит перемены, подавляет инновации, укрепляет статус-кво. Из-за монополии Почтового управления в эпоху мгновенно доставляемой электронной почты мы до сих пор лижем марки и приклеиваем их на конверты.
Вот к чему сводились протесты Алински. Статус-кво угнетает. Долой истеблишмент. Вы живете в бедности, но вина за это лежит на чужих плечах, скорее всего, на плечах огромных уродливых корпораций, обкрадывающих вас, слепых. Он выводит несколько правил (сомнительного морального качества) для осуществления перемен, среди них, например, такие:
• «Власть – это не только то, что у тебя есть, но и то, что у тебя есть по мнению твоего врага»;
• «Выберите цель, заморозьте, персонализируйте и поляризуйте ее. Отсеките группы поддержки, изолируйте цель от проявлений сострадания. Преследуйте людей, а не институты; причинить боль первым проще, чем вторым. (Жестоко, но очень эффективно. Прямая, адресная критика и осмеяние дают плоды.)»
Суть перемен, предлагаемых Алински, в перераспределении богатства, а не в его создании. Переложить из одного места в другое. Viva La Revolución[5]. Умный ход в эпоху землевладельцев и крестьян, полагаю, но не в эпоху производительной экономики, при которой результатом деятельности человеческого мозга является богатство, а не разбрасывание навоза для выращивания урожая (или написания книги).
Алински писал не о 1970-х – он писал о 1790-х!
Спросите Ленина, и он вам подтвердит, что вы можете захватить правительство, но не в состоянии создать богатство. Некоторые люди будут богатеть, но только за счет кражи того, что было создано другими. Создание социального богатства? Мечтать не вредно.
Самое смешное заключается в том, что, пока Алински писал свою книгу, инженеры компании Intel Федерико Фаггин и Тед Хофф разрабатывали микросхемы, с тем чтобы японская компания Busicom могла производить дешевый калькулятор Nippon Calculator. Вот он – истеблишмент во всей красе, разве нет? Самый первый микропроцессор Intel (4004) был программируемым, поскольку такой вариант представлялся более простым, чем изготовление под конкретные спецификации. Кроме того, японцы не были абсолютно уверены в том, какие функции им нужны. И когда Busicom приказала долго жить, Intel смогла продать 4004 другим компаниям для использования в их собственных калькуляторах.
Однако для развития человеческого мозга, создания новых рабочих мест (за счет ликвидации других), повышения производительности, приумножения богатства, поддержания американской экономики, уничтожения коммунизма и оказания помощи остальному миру одно это программируемое устройство, в результате непрерывного усовершенствования принявшее вид современных процессоров Core, сделало больше, чем горстка организаторов-агитаторов, добивающихся избрания, повышающих налоги и ремонтирующих туалеты в социальном жилье. Plus c’est la même chose, plus ça change. Несмотря на пять лет изучения французского, я наверняка что-то напутал, но вот что я хотел сказать: чем дольше мир остается неизменным, тем масштабнее будут перемены, когда они все-таки произойдут. Чем устойчивее статус-кво, тем проще его подорвать и изменить ситуацию к лучшему. Строительство будущего происходит не путем перераспределения прошлого, а путем его уничтожения.
После кризиса 2008 г. на Уолл-стрит правительство всеми силами стремится прибрать власть к рукам. Но помешать развитию технологий можно только объявив науку и исследования вне закона. Прогресс нельзя остановить. В то время как некоторые занимаются перераспределением богатства, другие (намек поняли?) его создают.
Отсмеявшись после прочтения книги Алински, я начал злиться. Первым делом я подумал, что автор мог бы поцеловать меня в задницу. Какие Имущие и Неимущие?! Тут речь идет, скорее, о Производящих и Берущих – разве нет? Переход богатства из одних рук в другие. Кто-то производит богатство, а кто-то забирает его себе.
Перераспределение материальных благ увеличивает разрыв в обществе, а суть прогресса в их создании. Не берите, а создавайте!
Мы больше не нуждаемся в перераспределяющих радикалах вроде Сола Алински, нам нужны свободные радикалы.
Подождите секунду. Свободные радикалы… Свободные радикалы… Что-то в этом есть! Мне нравится, как звучит. Думаю, я возьму этот термин на заметку.
Свободный радикал, насколько я помню из школьного курса химии, это атом или молекула с неспаренными электронами. За счет свободных электронов свободные радикалы отличаются высокой активностью; они всегда находятся в поиске каких-то действий, жаждут химических реакций – например, горения.
Так кто же такие эти Свободные радикалы? Я много читал о них в учебниках по истории, общался и работал с ними, вкладывал в них деньги. Но до сегодняшнего момента я не знал, как обозначить этот тип личности.
Самое простое определение звучит так: «Свободный радикал – это человек, который не только создает богатство для себя, но и улучшает при этом окружающий мир, повышает качество нашей жизни».
Паровая турбина Чарльза Кертиса, изобретенная в 1903 г., принесла электричество в массы. Используя электричество, Джеймс Спенглер, уборщик, страдающий астмой, в 1907 г. изобрел электрическую вакуумную подметальную машину, предшественницу современного пылесоса. Рентгеновская трубка Уильяма Кулиджа, разработанная им в 1913 г., произвела революцию в медицине. В том же году братья Уокер из Филадельфии придумали первую электрическую посудомоечную машину. В 1916-м Кларенс Бердсай изобрел процесс глубокой заморозки (и картофель фри компании Birds Eye). В 1928-м Томас Миджли, Альберт Хенн и Роберт Макнери синтезировали первые хлорфторуглероды (зарегистрированные в 1930 г. под маркой «фреон»), которые использовались в холодильниках и кондиционерах воздуха, пока фреон не заменили другие хладагенты. В 1952 г. Пол Золл изобрел дефибриллятор. Идея создания микроволновой печи пришла к Перси Спенсеру в 1945 г., когда он обнаружил, что магнетрон расплавил шоколадный батончик.
Из-за пылесосов множество уборщиц потеряли работу. Благодаря электрическим посудомоечным машинам множество слуг так и не были наняты, а множество мужей избежали скандалов. Из-за морозильников и замороженных продуктов Birds Eye многие повара остались без работы. И так далее, и так далее.
Что-то Свободные радикалы уничтожают, но при этом освобождают место для создания нового – ломают статус-кво, добиваются большего с меньшими затратами, развивают общество, двигают прогресс, а не плетутся у него в хвосте.
Свободный радикал – тот, кто богатеет, строя будущее и помогая другим жить дольше и счастливее. Вместо того чтобы быть обузой для общества, обременять его налогами или эксплуатировать на полную катушку, Свободный радикал улучшает общество и получает за это щедрое вознаграждение.
Свободный радикал не строит хижины в Коста-Рике, а разрабатывает более дешевые строительные материалы, упрощает их доставку к месту назначения, создает рынки для установления разумных цен на материалы и труд, помогает жителям Коста-Рики получать образование и нанимает их для выполнения работ, отвечающих требованиям XXI в. и не имеющих ничего общего с изнурительной потогонной системой. Благодаря всему этому жители Коста-Рики получают возможность строить собственные дома. Свободному радикалу даже не нужно появляться в Коста-Рике, чтобы быть героем, пусть и невоспетым.
Создавайте богатство и меняйте окружающий мир. Какой-то оксюморон получается. Творите добро, процветая. Этой фразой можно оправдывать повышение благосостояния отдельно взятого человека, но примеров тому существует великое множество. Тед Хофф изобрел микропроцессор и изменил к лучшему миллионы жизней. Ллойд Коновер изобрел антибиотик тетрациклин и, вероятно, спас миллиарды людей от преждевременной смерти. Ларри Пейдж и Сергей Брин усовершенствовали процесс поиска информации и обогатили не только себя, но и всех, кто подключается к их электронной экосистеме.
Все эти люди стали Свободными радикалами. Это не единственный, но наиболее полезный способ разбогатеть.
Вы тоже можете стать Свободным радикалом.
Но как? Всю свою жизнь я встречал и изучал Свободных радикалов – гордонов муров, марков кьюбанов, стивов джобсов, но никогда не задумывался над тем, какие качества необходимы, чтобы стать ими. И вот я принялся собирать информацию, выискивая тех, кто уже задавался этим вопросом. Однажды в поисках ключа к неясной комбинации богатства и прогресса я наткнулся на конференцию под названием «99 %». Это мероприятие проводится в Нью-Йорке, и в нем принимают участие сотни «творчески мыслящих людей» (которые вполне могут позволить себе билет стоимостью $490). В ходе конференции они обсуждают такие вопросы, как продуктивность и реализация, воплощение идей в жизнь. «Смотри-ка, – подумал я, – ты нащупал что-то подходящее». Пальцы застучали по клавишам. После ознакомления с веб-сайтом не осталось и тени сомнений: эта конференция не об идеях, а об их воплощении.
К сожалению, на конференцию я не попал. Не важно. На ней, к счастью, присутствовала Николь Вонг, журналист и блогер, которая на своем сайте VentureBeat выложила конспект двухдневных обсуждений, дискуссий и коридорной болтовни, сэкономив тем самым мне (и вам) почти $500, заработанных непосильным трудом. Вот несколько тезисов из этого конспекта:
• занимайтесь персональными проектами и любимыми делами;
• делитесь собственными идеями и выслушивайте чужие;
• выполняйте проекты в порядке очередности, с тем чтобы не навредить самому себе, пытаясь успеть абсолютно все;
• делайте то, что имеет смысл;
• придерживайтесь активной жизненной позиции.
Правда? И это все? Что это еще за чепуха? Наверное, стоило бы снова позвонить Шелби, чтобы успокоиться. Я рассчитывал на большее. Такое вполне мог придумать какой-нибудь мотивационный оратор, Тони Роббинс[6] для технарей или что-то в этом духе. Этот список не упорядочивает хаос, это обычные банальности, которые можно найти в печенье с предсказаниями.
И я продолжил поиски. Но никто еще не нашел ответа на этот вопрос. Да, множество руководств посвящено тому, как стать богатым. Всего за $25 Сьюз Орман, Дэвид Бах или Дэйв Рэмси расскажут вам, как разбогатеть и приумножить богатство. Ну что ж, успехов! Если верить Тиму Феррису, нужно работать всего четыре часа в неделю. Я тоже так хочу! Я общался с Тимом, мне он понравился – он всем нравится. Он – сгусток энергии, и в голове у него за минуту проносится миллион мыслей. Могу поспорить, сам он работает 24 часа в сутки. По утверждениям Фила Тауна, чтобы разбогатеть, достаточно 15 минут в неделю. Даже мой друг Джим Крамер научит вас, как заработать на фондовом рынке.
Я никогда не задавался целью написать руководство, это противоречит моим жизненным принципам. Не желал поучать инвесторов и раскрывать все хитрости сделок. Не хотел быть инвестиционным гуру, наставником или кем-то, разглагольствующим о «позитивном развитии». Тьфу! Но, насколько мне известно, еще никто не изложил на бумаге, как разбогатеть правильно, помогая при этом разбогатеть обществу. Еще никто не составлял свод правил для поиска идей, несущих в себе колоссальный потенциал изменения мира; для поиска, разработки, применения на практике и использования очередной революционной идеи.
И вот я нарушил собственные принципы, взял дело в свои руки и написал собственные правила для Свободных радикалов. Вдохновленный сторонниками «99 %» (в некотором роде) и Солом Алински (в каком-то смысле), я погрузился в воспоминания о своей работе в Кремниевой долине и на Уолл-стрит, о работе с умными людьми и анализе эффективных и неэффективных методов и на основе этого вывел 12 базовых правил (плюс 13-е дополнительное).
Все, что написано в книге, которую вы собираетесь прочесть, я могу обобщить следующим образом: вы должны стремиться к приумножению, расходовать излишки, придерживаться горизонтального положения, быть на краю, походить на Тома Сойера, быть продуктивным, уметь и подстраиваться под людей, и поедать их, руководствоваться рынком, быть исключительным, предприимчивым, стремиться к нулевым предельным издержкам и максимальным доходам.
А теперь посмотрим, смогу ли я объяснить все это.
Правило № 1
Там, где нет приумножения, царит застой
Давайте начнем с азов.
Давным-давно я уяснил одну вещь: в моем мире все продукты, пользующиеся колоссальным успехом (компьютерные чипы, сотовые телефоны, сетевое оборудование) обладают общим свойством: с каждым годом они дешевеют. И каждое понижение в цене сопровождается появлением нового продукта, который вобрал в себя все преимущества своих предшественников и привнес что-то новое. По мере снижения стоимости растет спрос. Экономисты называют это явление эластичностью. Технические специалисты – кривыми обучения. Все они имеют в виду одно и то же – приумножение.
В 1968 г. компания Intel представила 64-битный чип ОЗУ под серийным номером 3101. Сначала цена составляла $40. А может, и доллар. Вряд ли кто-то обратил на это внимание. В то время основным типом памяти в компьютерах IBM и всех других мэйнфреймах была память на магнитных сердечниках, изготовленных из феррита, с обмотанным вокруг них проводом, который может намагничиваться в двух направлениях, обозначающих бинарный код: 1 – включено, 0 – выключено. Платы памяти зачастую собирались вручную.
Тем не менее кое-кто все-таки приобрел чип Intel. Но 64-битная модель под номером 3101 оказалась слишком сложной и неудобной для использования в компьютере. И была в диковинку. А самым забавным было то, что, сколько бы этот чип ни стоил, он конкурировал с памятью на магнитных сердечниках. И все равно никто не обратил на него внимания.
В 1969 г. был выпущен 256-битный чип модели 1101, снова не вызвавший особого интереса. Некоторые разработчики использовали его для сдвиговых регистров в «мозгах» мейнфреймов, но и ему не удалось заменить память на магнитных сердечниках.
В 1972 г. на рынке появилось 1-килобитное динамическое ОЗУ модели 1103. За те же $40, плюс-минус, вы получали память на 1024 бит. Теперь каждый бит стоил около 4 центов. В том году модель 1103 стала самым продаваемым полупроводниковым устройством, и популярность его постоянно росла. Постепенно, пусть довольно медленно, он стал замещать память на магнитных сердечниках. До 1976 г. 95 % продаваемой памяти все еще составляла память на магнитных сердечниках. Но эти полупроводниковые чипы с динамическим ОЗУ совершили настоящий прорыв. Крупные неповоротливые компании, такие, как, например, IBM, не поспевали за новинками, зато маленькие компьютерные фирмы вроде Digital Equipment, Data General и Wang перешли на использование чипов с твердотельной памятью, получив возможность продавать дешевые компьютеры и завоевывать все более значительные сегменты рынка. Каждый раз, когда стоимость бита падала, спрос на чипы возрастал.
Будучи аналитиком на Уолл-стрит, я довольно рано разглядел эту тенденцию и кормился ею на протяжении 20 лет. Эластичный спрос, новые продукты, растущий рынок. Красота!
В моем iPhone, который обошелся мне в $500 без контракта, 16 гигабайт, или 128 гигабит (один байт равняется 8 битам), памяти. Понятное дело, не все деньги платятся за одну только память, но даже если бы это было так, один бит стоил бы 0,000000004 цента, а это значит, что за последние 40 лет он упал в цене в миллиард раз!
Можно посмотреть на ситуацию с другой стороны: в 1972 г. iPhone стоил бы как минимум $128 млрд, если бы его вообще можно было создать. Может, один экземпляр и удалось бы продать Пентагону. Но кто бы удосужился писать приложения для него? Зато теперь он стоит дешевле $500, и на сегодняшний момент продано более 70 млн штук. В ближайшем будущем рынок смартфонов составит $128 млрд, а то и все $256 млрд, и продано их будет миллиард штук, а не одна.
Вот это, если говорить в двух словах, и есть приумножение. Просто и понятно. Вы снижаете стоимость продукта и делаете его более распространенным, и так виток за витком. Вы продаете миллионы и миллиарды копий этого продукта. И всякий, кто его приобретает, приводит экономическое обоснование – продукт повышает его продуктивность, производительность. Можно послушать музыку в наушниках, вместо того чтобы приглашать на кухню для живого выступления Нью-Йоркский филармонический оркестр или AC/DC. Или послать электронное письмо, вместо того чтобы привязывать записочку к лапке почтового голубя. Или кликнуть на кнопку «Мне повезет!», вместо того чтобы доставать библиотекарей с просьбой поискать биографию Корнелиуса Вандербильта. Думаю, суть вы уловили.
Приумножение битов принесло несколько триллионов долларов. Можете проанализировать показатели рыночной капитализации всех технологических компаний от Intel и Microsoft до Google или любой другой – и вот он, триллион. Второй триллион появился благодаря более низким издержкам, которыми такие компании, как Wal-Mart, Morgan Stanley и Merck, могут похвастаться за счет того, что вычислительные возможности дешевеют с каждым годом.
Одноразовое падение стоимости нельзя относить к приумножению. Приумножением считается лишь снижение стоимости, продолжающееся десятилетие или несколько десятилетий. Это то, на чем можно выстроить целую экономику.
Свободные радикалы выявляют продукты, которые приумножаются из года в год.
Говорить о приумножении можно еще в категориях цифр. Есть ли у вашего товара 1000 потребителей? А 10 000? Это хороший показатель, но не приумножение.
Свободный радикал должен задаться вопросом: будет ли его продукт использоваться миллионом людей? Десятью миллионами? Миллиардом? Вот это уже настоящее приумножение. Именно этот вопрос я задаю себе каждый раз, когда знакомлюсь с новым продуктом, молодой компанией или новым направлением. Я отрешаюсь от сегодняшней стоимости продукта или количества имеющихся функций при цене, скажем, в $500 и просто мысленно прикидываю, как может выглядеть кривая, отражающая ее падение в течение какого-то обозримого времени.
Чтобы быть доступным для миллиарда людей, продукт, понятное дело, должен дешеветь. Не за одну ночь, но постепенно, возможно, на протяжении десятилетий. Поймите, ваш продукт должен дешеветь и становиться все доступнее для миллионов и миллиардов людей.
Не уверены? Будьте абсолютно уверены!
После окончания колледжа я в качестве инженера-электротехника устроился на работу в Bell Labs, исследовательское подразделение компании AT&T. В то время одним из условий работы в лабораториях «Матушки Белл» являлась степень магистра. Тогда AT&T выступала как регулируемая монополия и получала такие колоссальные доходы, что деньги, наверное, приходилось хранить в мешках. Долгое время телефоны можно было только арендовать у компании, но не покупать. Но так или иначе, компания (а точнее, американские налогоплательщики!) отправила меня в магистратуру. «Один год на кампусе» – так, кажется, она называлась. Фирма оплатила мое обучение и выделила стипендию в размере $1000 в месяц. На пиво и всякое такое.
Спустя год программа закрылась, и монополии пришел конец. В 1983 г. AT&T распалась на региональные телефонные компании, получившие прозвище «крошки Белл». Но работать там все равно было здорово. За все пять лет никто не поручил мне ни одного задания. Я проектировал чипы, программировал, тратил по миллиону долларов в год на совершенно ненужные компьютеры и прочее оборудование. Более того, я мог уйти на обед в одиннадцать и вернуться только после двух, ограничившись объяснением – «поздний обед».
Моя группа разработала известный модем Bell 212A, имеющий скорость 1200 бод – передающий 1200 битов в секунду. AT&T не торопилась совершенствовать этот модем и повышать его скорость до тех пор, пока однажды судья не решил, что все изобретения, профинансированные деньгами регулируемой монополии, могут использоваться другими американскими компаниями. Такие компании, как Hayes и US-Robotics, получили права на использование патентов AT&T и вышли на рынок, сбивая цены самой AT&T. Это не могло не выбить почву из-под ног AT&T. Что тут скажешь, конкуренция – сила. Но это и так давно известно.
Другие компании подняли скорость модемов до 2400 бод, потом до 4800 бод задолго до AT&T. В конце концов, во всех крупных компаниях долго раскачиваются. Однажды от нечего делать и, вероятно, малость перебрав пива за поздним обедом, я принялся рассматривать организационную диаграмму, где были указаны моя фамилия, а также фамилии моего начальника, директора, исполнительного директора и вице-президента, в подчинении которого находилась примерно пара тысяч человек. А затем, исключительно развлечения ради, я достал другую организационную диаграмму с указанием абсолютно всех сотрудников компании: вот ее глава Чарльз Браун, исполнительный директор, финансовый директор, президенты различных подразделений, вице-президенты, первые вице-президенты. Командно-административные компании обожают организационные диаграммы! С фотографий на меня смотрели преимущественно пожилые люди. Но больше всего меня поразило расстояние между верхушкой и низами организационной диаграммы. Между ними зиял огромный пробел, пустота, черная дыра. Я располагался по меньшей мере на 15-м уровне сверху, но между мной и верхушкой могло находиться 20 или даже больше уровней руководства. К концу года я свалил из компании.
В 25 лет мне пришлось опустошить свой сберегательный счет, на котором хранились все мои деньги: огромная сумма в $324. В конце концов, я был молод и все тратил на развлечения и всякие глупости. Но на $324 особо не разживешься, поэтому я основал самую маленькую компанию в мире имени себя и начал преподавать программирование и проектирование чипов. Попытался было устроиться консультантом, но с треском провалился; кто, скажите на милость, станет консультироваться с 25-летним юнцом?
И все это время я вынашивал идею о постоянно дешевеющих чипах, выпускаемых в Кремниевой долине, которые благодаря компьютерам, соединенным телефонными линиями, могут превратиться в нечто совершенно грандиозное. Никакой уверенности у меня не было. Я бродил в потемках и никак не мог придумать ничего интересного. До Интернета я так и не додумался. Эл Гор преуспел в этом деле гораздо позже. В действительности Интернет, правда, в зародышевом состоянии, существовал уже тогда. Но зато в своем воображении я нарисовал мир с дешевыми компьютерами, объединенными в сеть. Что-то подобное я видел в Bell Labs, только там это все стоило гораздо дороже. Эта идея определила мои инвестиционные решения на всю оставшуюся жизнь. В тот момент я, конечно, еще не подозревал, что меня ждет.
К счастью, мне на глаза случайно попалась открытая вакансия на должность инвестиционного аналитика в Paine Webber. Я ровным счетом ничего не знал об Уолл-стрит и Paine Webber, кроме рекламных роликов с Джимми Коннорсом, где он говорит: «Спасибо, Paine Webber». «Наверное, они производят какое-то теннисное оборудование или что-то в этом духе», – думал я. Однако инвестиционный банк взял меня на работу, решив, что с анализом стремительно растущих компьютерных компаний вроде Intel, Motorola и Texas Instruments инженер справится лучше экономиста или специалиста с дипломом MBA.
На Уолл-стрит как раз начались масштабные преобразования и повышение цен. За год до этого произошел настоящий IPO-бум высокотехнологичных компаний, и никто понятия не имел, в какие из них стоит инвестировать и вообще является ли этот бизнес растущим. Я, разумеется, тоже не знал, но ринулся в бой: изучил динамику бизнеса и выяснил, что каждый год при любых обстоятельствах происходит его приращение на 30 %, обусловленное тем, что каждый транзистор в этих чипах, каждый шлюз и вообще все, что в них есть, становится меньше, быстрее, дешевле. Своего рода экономическая версия закона Мура, по которому количество транзисторов в чипах удваивается каждые 18 месяцев. В то время как стоимость сокращалась вдвое, количество продаваемых битов увеличивалось более чем в два раза. Я копнул поглубже и обнаружил странную экономическую модель, описывающую ситуацию. Это был эластичный процесс. Каждый раз, когда стоимость бита понижалась, появлялся новый продукт – более дешевый и более функциональный. Если вы вдвое снижаете цены и при этом продажи увеличиваются в два раза, значит, ваш бизнес можно считать растущим. Это и есть эластичность. Приумножение.
Чипы становились дешевле, и некоторые компании находили им применение в новых продуктах, например память стала использоваться в лазерных принтерах для хранения изображения страницы перед ее распечатыванием. Вскоре новый продукт становился дешевле, и его продавали в огромных количествах. Мне оставалось лишь следить за падением цен на чипы. На Уолл-стрит терпеть не могу падения цен. Если цена на сыры Kraft Singles падает, акции компании идут вниз. Однако в технике рост обусловлен именно падением цен. Intel объявляла о снижении цены, и все начинали ненавидеть акции технологичных компаний, потому что, повторюсь, Уолл-стрит обожает компании, которые повышают цены, веря в то, что это единственный путь к высоким прибылям. Сначала стоимость акций неизбежно падала, а я закрывал глаза, считал до десяти, и ситуация менялась настолько круто, что даже в самых смелых мечтах не представишь: акции дорожали в пять или десять раз – просто безумие. Некий продукт дешевеет, и его продажи растут, причем настолько, чтобы полностью компенсировать снижение цены. Чего нельзя сказать о сигаретах. И, конечно же, кривая обучения работает в вашу пользу. Изготовьте один или два экземпляра продукта, и он будет дорогим. Изготовьте миллион его экземпляров, и он станет таким дешевым, что все начнут им пользоваться, – и в конечном счете вы продадите десятки и сотни миллионов экземпляров.
Поразмыслив как следует, я пришел к выводу, что лазерные принтеры упадут в цене с $10 000 до $1000 и ниже. Правда, я не предвидел, что через несколько лет с помощью программного обеспечения Adobe Photoshop и Aldus PageMaker любой честолюбивый издатель сможет выпускать журнал, создавая макеты самостоятельно. Теперь все происходило не в типографиях, а на твоем собственном экране. Конечно же, издательское дело пошло в гору, а вместе с ним в гору пошли персональные компьютеры, лазерные принтеры, программное обеспечение и все остальное, что так или иначе было с ним связано. Таким образом, буквально из воздуха или, скорее, из кремния были сделаны миллиарды долларов. Что я знал о журналах? Нужно знать только о приумножении, а не о том, как его использовать.
Модемы также подверглись приумножению. Появились устройства со скоростью передачи 9600 бод, 14,4 и 28,8, а потом и 56 килобит, после чего традиционные модемы сошли с дистанции и уступили место 200-килобитным DSL-модемам, которые работали через телефонную линию. На смену им пришли 1-мегабитные кабельные модемы, превратившиеся со временем в современные 5-мегабитные широкополосные кабельные устройства. Кстати сказать, модемы гораздо раньше смогли бы работать со скоростью 100 мегабит, если бы не монополисты, владеющие кабельными линиями и тормозящие развитие. Чуть позже я расскажу об этом подробнее.
Примеров Свободных радикалов в действии, снижающих цены и использующих приумножение, можно привести великое множество. Я лично обнаружил их немало. Возможно, вы не отнесли бы этих людей к Свободным радикалам, но по-другому их не назовешь, ведь они постоянно снижают цены.
Двадцать седьмого августа 1859 г. Эдвин Дрейк пробурил нефтяную скважину в западной Пенсильвании. Из этой скважины, известной как «Макклинток № 1», добывали тонны нефти, которая в скором времени стала по трубам поступать к кораблям и поездам. Джон Рокфеллер создал внушающего ужас гиганта (монополии всегда внушают ужас!) – Standard Oil. Тедди Рузвельт примчался на помощь – на белом коне не иначе, и в результате его усилий в 1911 г. монополия развалилась. Все эти сведения я почерпнул из учебника по истории за восьмой класс – экономическая подоплека всех этих событий там особенно не раскрывалась.
До Гражданской войны освещение было весьма не дешевым удовольствием. Свечи и китовый жир («Моби Дик» вышел в свет в 1851 г.) считались предметами роскоши. Богатые могли читать по ночам, а бедным оставалось сидеть в темноте да попивать самогон. К 1865 г. 42 галлона нефтепродуктов (т. е. баррель) стоили приблизительно $25. Семь лет спустя, в 1872 г., благодаря усилиям Рокфеллера по увеличению поставок и усовершенствованию дистрибуции баррель нефти стоил уже $10. А меньше чем через два десятилетия цена упала до $3,36. Киты по всему миру возликовали.
Стоимость чтения по ночам при свете керосиновой лампы упала до одного цента в час. Средний класс открыл для себя освещение и книги. Рынок керосина взорвало (не в буквальном смысле, конечно).
Нефтяной рынок тогда отличался исключительной эластичностью, что шло обществу только на пользу. Нефтедобывающие компании, в том числе и принадлежавшая Рокфеллеру, выставляя цену чуть выше постоянно снижающихся издержек в условиях стремительно растущего рынка, сколотили огромные состояния. Рокфеллер относился к Свободным радикалам, по крайней мере какое-то время. Он увеличил добычу нефти, организовал ее поставки на рынок и сделал дешевое освещение доступным для широких масс, улучшив качество их жизни. В какой-то момент Рокфеллер перестал быть Свободным радикалом, превратившись в безжалостного бизнесмена или, точнее, в преступника, уничтожающего нефтепроводы в стремлении контролировать дистрибуцию. Однако пользу от постоянно дешевеющего освещения, которую он и подобные ему принесли миллионам людей, переоценить невозможно.
А вот еще один пример. После Гражданской войны резко возросла потребность в железных дорогах. «Золотой костыль», положивший начало первой трансконтинентальной железной дороге, был забит в Промонтори, штат Юта, в 1869 г. Леландом Стэнфордом. Однако экономическая составляющая этого события редко обсуждается, вот почему учителя истории не преподают математику.
Очевидно, что рельсы являются ключевым элементом любой железной дороги. Изначально металлурги расплавляли железную руду, смешивая ее с горящим углем, после чего заливали в форму для получения чугунного литья. В чугуне содержится 3–5 % углерода, что делает его твердым, но хрупким. Не лучший материал для рельсов. Вот почему железнодорожным компаниям нужно было найти способ очистки чугуна от углерода и прочих примесей. Были изобретены пудлинговые печи. В них чугун плавился в горне, отделенном от топки, в которой сгорал каменный уголь. Пудлинговщик открывал и закрывал заслонку между горном и топкой для поддержания температуры, нужной, чтобы углерод окислялся в расплавленном чугуне. Образовавшиеся в результате плавления куски чугуна собирали, расплющивали, а затем прогоняли через валки, превращая в плоские листы, из которых впоследствии изготавливали рельсы. Такие дела.
Это ковкое железо имело очень низкое содержание углерода, менее 0,1 %, что делало его твердым, но достаточно гибким для изготовления рельс. До Гражданской войны все рельсы изготавливались из этого ковкого железа, однако из-за большой нагрузки они деформировались и требовали замены каждые несколько месяцев. Возникла необходимость в материале, содержащем 1–1,5 % углерода, – достаточно твердом и в то же время достаточно пластичном. Другими словами, нужна была сталь.
В 1856 г. британский ученый и будущий Свободный радикал Генри Бессемер изобрел процесс, аналогичный работе пудлинговой печи, но включающий продувание расплавленного чугуна воздухом. В считаные минуты углерод и кремний окислялись и удалялись. Но нам ведь нужно было больше углерода, а не меньше. Другой британец по имени Роберт Мюшет придумал материал, содержащий углерод и марганец, который добавлялся в процессе продувки. И вот, пожалуйста: в результате получалась высококачественная сталь с необходимым содержанием углерода. Бессемер и Мюшет не изобрели сталь, они лишь разработали массовый и дешевый способ ее производства. Как раз то, что нужно было для изготовления рельсов.
Вскоре конкуренты предприняли новые попытки удешевить процесс производства стали. К примеру, немецкий инженер Карл Вильгельм Сименс, еще один будущий Свободный радикал, разработал процесс, суть которого заключалась в использовании газа для нагрева рабочего пространства печи, и добавил железо для разбавления изначально высокого содержания углерода. Кто, кроме инженеров, додумается делать прямо противоположное тому, что уже работает, для его усовершенствования?!
Ну ладно, а вот самое забавное.
Согласно профессору Джозефу Сперлу из колледжа Святого Ансельма, «в 1867 г. было изготовлено 460 000 тонн рельсов из ковкого железа и проданы по $83 за тонну; из бессемеровской стали было изготовлено всего 2550 тонн, а выручка составила до $170 за тонну».
Таким образом, даже через 11 лет после изобретения бессемеровская сталь стоила вдвое дороже и занимала менее 1 % рынка. Логично.
Но «к 1884 г. чугунные рельсы вообще перестали выпускаться, их заменили стальными, годовой объем производства которых составлял 1 500 000 тонн; они продавались по цене $32 за тонну».
Поделиться книгой: