Помоги проекту - поделись книгой:
На практике в деятельности судов общей юрисдикции прямое применение конституционных норм происходит при разрешении конкретного дела в случаях, когда закрепленные нормой Конституции РФ положения, исходя из ее смысла, не требуют конкретизации; недостаточности правового регулирования; наличия пробелов и/или коллизий в праве; если судья придет к выводу, что норма отраслевого законодательства неконституционна[108]. Прямое применение Конституции РФ осуществляется судами не только в случаях, когда законодатель не регламентировал определенное общественное отношение, но и когда Конституционный Суд РФ признал норму неконституционной, а законодатель не восполнил пробел, который преодолевает суд, непосредственно применяя положения Конституции РФ. При этом, важное значение имеет тот факт, что бы суд не вышел за рамки своей компетенции и не стал заниматься восполнением законодательного пробела, что является прерогативой законодателя, для чего требуется высокий уровень правосознания и профессиональной подготовки судей.
Однако в апреле 2013 года Пленум Верховного Суда РФ изменил свою позицию и внес изменения в Постановление от 31.10.1995 г., исключив из него положения, где судам разъяснялось право отказаться от применения закона, который они сочтут неконституционным[109]. При этом Суд подчеркнул, что в случае неопределенности в вопросе о том, соответствует ли Конституции РФ подлежащий применению по конкретному делу закон, суд обращается в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о конституционности этого закона. Такой запрос может быть сделан судом любой инстанции и на любой стадии рассмотрения дела.
Исключив указанные положения и сняв основное расхождение в позициях судов, Верховный Суд России, тем не менее, не восполнил правовой пробел и не дал четкий ориентир нижестоящим судам о том, а каком порядке и при каких условиях они могут применять непосредственно Конституцию РФ[110]. Остались в науке и на практике открытыми и другие вопросы – могут ли суды оценивать конституционность подзаконных нормативных правовых актов при их применении? Может ли суд применять Конституцию РФ в отсутствие законодательного регулирования? Вправе ли суд осуществлять толкование законоположений исходя из духа и смысла Конституции РФ? Возможно, необходима разработка согласованного решения или корректировка уже принятых решений Верховного Суда РФ и Конституционного Суда РФ в поисках ответов на обозначенные вопросы.
Таким образом, законодательная и судебная ветви государственной власти во многом взаимозависимы, судебная власть дает оценку законодательной деятельности, может корректировать положения законодательства при рассмотрении конкретных дел, тем самым ориентируя законодателя на разработку и принятие необходимых правовых предписаний, в том числе в сфере правопорядка.
Между тем влияние судебной власти на законодательную власть не остается односторонним. Как отмечалось, во-первых, законодательная власть устанавливает правила поведения, по которым работает судебная власть. Во-вторых, законодательная власть участвует в формировании судейского корпуса. Так, судьи высших судов России назначаются на должность Советом Федерации по представлению Президента РФ. В-третьих, законодательная власть иногда выполняет некоторые судебные функции, например, объявление амнистии Государственной Думой (ст. 103 Конституции РФ) или отрешение Президента РФ от должности (ст. 93 Конституции РФ), за рубежом такая процедура называется импичмент, который неоднократно применялся в США к конгрессменам, судьям, президенту. И зачастую точки соприкосновения законодательной и судебной властей находятся в сфере обеспечения правопорядка.
Справедливо отмечает В. Е.Чиркин, что связи законодательной и судебной власти имеют взаимообеспечительный характер. С одной стороны, законодательная власть (парламент) принимает законы об организации и деятельности судов, устанавливает судебную систему, учреждает суды, обеспечивает финансирование судов. С другой – суд своими средствами способствует эффективному правовому регулированию, которое призвана осуществлять законодательная власть, а также реализации законов[111].
В своих решениях Конституционный Суд РФ нередко не только предлагает формулировки законодателю, но и устанавливает сроки для корректировки законодательства, что повышает точность правового регулирования, обеспечивает качество законодательства, способствует правильной реализации закона и обеспечению конституционного правопорядка.
Между тем судебная власть в современной России переживает очередной этап реформирования. По инициативе Президента РФ федеральным парламентом принят и одобрен законодателями регионов Закон РФ о поправке к Конституции РФ, предусматривающий фактически упразднение Высшего арбитражного суда РФ и его включение в расширенную структуру Верховного Суда России, который с августа 2014 года работает в обновленном составе[112].
Для таких преобразований сформирована правовая база – приняты ФКЗ «О внесении изменений в ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» и ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации», определяющий Верховный Суд РФ в качестве высшего судебного органа по гражданским делам, делам по разрешению экономических споров, уголовным, административным и иным подсудным ему делам. Верховный
Суд РФ теперь осуществляет судебный надзор за деятельностью, как судов общей юрисдикции, так и арбитражных судов, выведен из системы судов общей юрисдикции, занимая обособленное место в судебной системе РФ[113].
Такой шаг в определенной мере подрывает конституционную стабильность и вряд ли является последовательным движением в направлении сохранения стабильности и эффективности работы как судебной системы в рамках формирующегося механизма взаимодействия ветвей государственной власти в России, так и как Конституции России, а также обеспечении правопорядка органами правосудия. Остается надеяться на то, что такой точечный политический ход будет исключением из общего формирующегося правила – установления конституционной стабильности. А правила формирует опять же законодательная власть, в арсенале которой фактически находится реализация той же политической воли. Справедливо замечено, что проводимые в российском обществе преобразования нуждаются в надежном правовом обеспечении, но оно не может быть чисто волевым[114]. И действительно, Конституция РФ и законы должны эффективно работать, иначе в обществе к ним будет безразличное отношение, что повлечет правовой нигилизм, а со снижением их престижа будет падать престиж и степень доверия населения к власти, и в первую очередь законодательной.
Вместе с тем, положение законодательной власти в государственном механизме не ограничивается ее взаимодействием с исполнительной и судебной ветвями власти. Существенное влияние на законодательную власть оказывают Президент, находящийся вне системы разделения властей (Россия), так и другие государственные органы (прокуратура, избирательные комиссии, контрольно-счетные палаты, центральные банки), которые не входят ни в одну из трех ветвей государственной власти, но с которыми законодательная власть тесно сотрудничает и взаимодействует, участвуя в формировании таких органов, законодательно регулируя их правовой статус, осуществляя парламентский контроль за их деятельностью.
Особое место среди таковых занимают органы правопорядка, которые в зависимости от характера компетенции как входят в традиционную систему разделения властей, так и находятся за ее пределами.
Конституция Российской Федерации и законодательство не разделяют компетенцию государственных органов по сферам правопорядка (защита права личности, интересов государства, общества), однако в механизме обеспечения правопорядка в определенной степени участвуют все органы публичной власти, включая законодательные органы власти, целью которых является обеспечение правопорядка определенного качества посредством установления необходимых правовых предписаний и выполнения определенных парламентско-контрольных функций.
Таким образом, обеспечение правопорядка является важнейшей функцией и задачей государства, в реализации которых участвуют все органы публичной власти. Правопорядок есть цель правового регулирования, его результат, для его обеспечения издаются правовые и правоприменительные акты, формируется конституционно-правовой механизм его обеспечения органами публичной власти, в котором особое место занимают правоохранительные органы, а также участвуют общественные формирования. Вместе с тем, государство в лице его органов, прежде всего правоохранительных, являются главным субъектом обеспечения правопорядка.
Однако правоохранительные органы как специализирующиеся в отдельных сферах деятельности органы, не всегда способны эффективно обеспечить надлежащий правопорядок.
Законодательные органы и депутатский корпус посредством принятия необходимых правовых предписаний, восполняющих пробелы в законодательстве, путем активизации правоохранительных органов по конкретным делам (запросы, обращения, представления), проведения парламентско-контрольных мероприятий, в значительной степени способствуют восстановлению, укреплению и качественно эффективному обеспечению правопорядка.
При этом справедливо отмечается в литературе, что правовой статус субъектов, обеспечивающих правопорядок, необходимо рассматривать не в рамках структуры правопорядка, а в рамках сложного институционально-правового механизма обеспечения правопорядка. Под таким механизмом понимается единство правовых и организационных элементов, направленных на создание благоприятных условий для формирования, функционирования и устойчивого развития правопорядка, а также его охрану, защиту и восстановление[115]. Применительно к конституционно-правовой характеристике правопорядка, следует вести речь о конституционно-правовом механизме его обеспечения, в структуру которого входят объект (что подлежит охране), субъекты (кто обеспечивает правопорядок) и содержание (компетенция и содержание отношений по поводу обеспечения правопорядка).
Раскрывая круг субъектов обеспечения правопорядка (органов правопорядка), и не принижая роли институтов гражданского общества, участвующих в обеспечении правопорядка, представляется, что все же первостепенное место среди субъектов обеспечения правопорядка занимают органы публичной власти. Обозначенные органы можно сгруппировать на два блока: 1. Органы государственной власти. 2. Органы местного самоуправления.
В первом блоке находятся федеральные и региональные органы государственной власти как общей компетенции (Президент РФ, Федеральное Собрание РФ, Правительство РФ, главы субъектов РФ и др.) так и органы специальной компетенции, в первую очередь это правоохранительные органы (прокуратура, СК России, МВД России, ФСБ России, ФСКН России и иные ведомства).
Президент РФ как гарант Конституции РФ, прав и свобод человека и гражданина непосредственно участвует в обеспечении конституционного правопорядка посредством разрешения правовых споров между органами государственной власти (ч. 1 ст. 85 Конституции РФ); осуществления конституционного контроля в виде отмены или приостановления действия актов органов исполнительной власти (ч. 2 ст. 85, ч. 3 ст. 115 Конституции РФ); отклонения федеральных законов, в том числе, в случае, если, по мнению главы государства, они не соответствуют Конституции РФ (ч. 3 ст. 107 Конституции РФ).
Кроме того, Президент РФ возглавляет Совет Безопасности РФ, занимает ключевое место в государственном механизме, определяет основные направления внутренней и внешней политики, обеспечивает согласованное функционирование и взаимодействие органов государственной власти, включая правоохранительные структуры, в том числе в направлении обеспечении правопорядка и безопасности (ст. 80 Конституции РФ).
Помимо Совета Безопасности как конституционного органа при главе государства, консультативно-совещательными органами при Президенте РФ в сфере обеспечения правопорядка являются: Совет по вопросам совершенствования правосудия, Совет по противодействию коррупции, Совет по вопросам кадровой политики в правоохранительных органах, Комиссия предварительному рассмотрению кандидатур на должность судей федеральных судов[116]. Именно слаженная организационно-координационная работа всех государственных органов позволяет достичь намеченных целей и реализовать определенные Президентом РФ приоритеты, включая сферу обеспечения правопорядка.
Федеральное Собрание РФ как парламент принимает законодательные установления, обязательные для всех участников общественных отношений в разных сферах общественной жизни, включая обеспечение правопорядка, органы законодательной власти и депутатский корпус в разных формах реагируют на нарушение прав граждан и правопорядка, выполняя контрольные и иные мероприятия, принимают меры по обеспечению конституционной законности и восстановлению надлежащего уровня правопорядка (ст. 101–105 Конституции РФ).
Правительство России и федеральные органы исполнительной власти посредством качественной и своевременной организационно-распорядительной деятельности по исполнению законодательных положений непосредственно участвуют в системе обеспечения правопорядка (п. «е» ч. 1 ст. 114 Конституции РФ, ст. 19 ФКЗ о Правительстве РФ).
Судебные органы, объективно, независимо и компетентно разрешая правовые споры и обеспечивая судебную защиту конституционных прав граждан, непосредственно влияют на степень эффективности укрепления правопорядка и конституционной законности (глава 7 Конституции РФ, ФКЗ о судебной системе).
Правоохранительные органы занимают значимое место в деятельности по обеспечению правопорядка, их особая роль (МВД, ФСБ, ФСИН и др.) проявляется в обеспечении правопорядка и безопасности в ситуациях чрезвычайного характера (террористические акты, аварии, катастрофы, массовые беспорядки), когда прямой угрозе подвергаются жизнь, здоровье, права и свободы граждан, что влечет необходимость правоохранительным органам компетентно и своевременно принять меры по защите конституционных прав граждан и обеспечению правопорядка. Именно профессионально, качественно и согласованно выполненный комплекс мероприятий правоохранительными органами в различно складывающихся ситуациях, позволит обеспечить реализацию положений Конституции РФ, гарантирующих соответствующие права и свободы личности, обеспечение законности и правопорядка в Российской Федерации.
Особенно важна роль органов внутренних дел, которые посредством определенных форм и методов, осуществляют различные виды деятельности (административная, оперативно-розыскная, предварительное следствие, дознание) как взаимосвязанные и взаимообусловленные направления деятельности, общая цель которых сводится к обеспечению правопорядка, прав и свобод граждан[117]. Поэтому весьма значимы фундаментальные исследования государственно-правовых и организационных аспектов функционирования МВД России как субъекта правоохранительной деятельности и обеспечения правопорядка[118].
В осуществлении координационной функции правоохранительных органов по обеспечению правопорядка возрастает роль высших должностных лиц субъектов РФ. Президентом РФ издан Указ от 11 декабря 2010 года № 1535 «О дополнительных мерах по обеспечению правопорядка». Согласно данному документу главам регионов в целях совершенствования деятельности по обеспечению правопорядка предписано создать постоянно действующие координационные совещания по обеспечению правопорядка в субъектах Российской Федерации и утвердить их состав.
Основными задачами координационных совещаний являются:
а) обобщение и анализ информации о состоянии правопорядка в субъектах Российской Федерации, а также прогнозирование тенденций развития ситуации в этой области;
6} анализ эффективности деятельности территориальных органов Министерства внутренних дел Российской Федерации и территориальных органов иных федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления по обеспечению правопорядка в субъектах Российской Федерации;
в} разработка мер, направленных на обеспечение правопорядка в субъектах Российской Федерации;
г} организация взаимодействия территориальных органов федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления, а также указанных органов с институтами гражданского общества и социально ориентированными некоммерческими организациями по вопросам обеспечения правопорядка в субъектах Российской Федерации.
Практика реализации указанного документа выявила позитивные аспекты, которые выразились в том, что координационные совещания по обеспечению правопорядка вырабатывают и принимают решения стратегического характера в сфере обеспечения правопорядка в субъектах Федерации, совершенствуют взаимодействие органов государственной власти, местного самоуправления, правоохранительных органов и повышают эффективность организационно-системных мер к решению задач в сфере борьбы с преступностью[119].
Вместе с тем, рассматриваемый документ не унифицирует и не конкретизирует состав участников координационных совещаний, тем самым предоставляет главам субъектов РФ обширные возможности по определению состава участников этих совещаний. И практика показала разнообразие подходов на местах при определении состава их участников, в некоторых регионах органам прокуратуры приходилось отстаивать позицию по решению вопроса о включении в состав таких совещаний, как руководителя территориальной прокуратуры, так и руководителей иных правоохранительных органов. Так, в Нижегородской области, по мнению правительства области, включение прокурора в состав координационного совещания не было обязательным, и только по настойчивой позиции Генеральной прокуратуры РФ указом губернатора области прокурор был введен в состав координационного совещания по обеспечению правопорядка. В Архангельской области по инициативе прокуратуры области дополнительно включены руководители следственного управления Следственного комитета РФ по Архангельской области и Ненецкому автономному округу, управления Федеральной миграционной службы по области, транспортный прокурор, военные прокуроры гарнизонов[120].
Таким образом, в субъектах РФ вопрос формирования персонального состава участников постоянно действующих координационных совещаний по обеспечению правопорядка решается неоднозначно и требует унификации в виде нормативной конкретизации состава участников таких совещаний.
Исторический опыт показывает, что практика создания подобных структур, укрепляющих взаимодействие государственных органов общей компетенции и правоохранительных органов, появилась еще в советское время. Обратившись к недавнему советскому прошлому, можно обнаружить, что помимо правоохранительных органов определенные обязанности по противодействию преступности и обеспечению правопорядка возлагались на органы государственной власти на местах с активным участием партийных органов[121].
Так, постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 23 июля 1966 г. № 571 «О мерах по усилению борьбы с преступностью» прямо обязывало ЦК компартий союзных республик, крайкомы и обкомы партии, Советы министров союзных и автономных республик, исполкомы краевых и областных Советов депутатов принимать решительные меры к наведению образцового общественного порядка в населенных пунктах, систематически и глубоко анализировать положение с преступностью, улучшать руководство деятельностью органов охраны общественного порядка, прокуратуры и суда, осуществлять общественный контроль за выполнением решений об усилении борьбы с преступностью[122]. Причем эти решения получали конкретную реализацию на практике[123].
Что касается второго блока – органов местного самоуправления, то необходимость его выделения очевидна, поскольку функция охраны правопорядка закреплена в ст. 132 Конституции РФ именно за органами местного самоуправления, что свидетельствует о реализации такого полномочия не только государственными, но и местными органами публичной власти.
В.И. Фадеев справедливо обращает внимание на необходимость реализации нормы ст. 132 Конституции РФ: органы местного самоуправления самостоятельно осуществляют охрану общественного порядка, что на практике реализуются полицией[124].
Конституционное положение о том, что органы местного самоуправления осуществляют охрану общественного порядка, конкретизируется в Федеральном законе от 6 октября 2003 года № 131-ФЗ об общих принципах организации местного самоуправления, согласно которому организация охраны общественного порядка на территории муниципального района и городского округа муниципальной милицией отнесена к числу вопросов местного значения муниципального района (п. 8 ч.1 ст.15 Закона) и городского округа (п.9 ч. 1 ст. 16 Закона).
На практике функциональная деятельность органов местного самоуправления в правоохранительной сфере в настоящее время сводится к организационному обеспечению деятельности по охране правопорядка, что проявляется в том, что они:
1) принимают участие в координации деятельности правоохранительных органов;
2) создают правоохранительным органам необходимые условия для более результативной работы;
3) формируют в соответствии с законодательством муниципальные органы охраны общественного порядка;
4) принимают участие в комплексном планировании противодействия преступности;
5) формируют правоохранительные комиссии и контролируют их деятельность;
6) через общественные советы осуществляют контроль за деятельностью территориальных органов внутренних дел (ч. 7 ст. 9 и ч. 4 ст. 50 ФЗ о полиции)[125].
Законодателем и в прежнем, и действующем ФЗ об общих принципах организации местного самоуправления в РФ закреплена возможность создания муниципальной милиции, но для этого до сих пор не принимаются соответствующие законодательные акты, хотя такая идея, как и идея обеспечения рационального перераспределения функций и правомочий в сфере управления системы МВД России на федеральном, региональном и муниципальном уровнях, выдвигается не первый десяток лет[126]. Мало того, уже в середине 90-х гг. отдельные исследователи предлагали принятие федерального закона «О полиции» и создание региональных и муниципальных органов охраны правопорядка[127].
Современные исследователи, предлагая формировать муниципальную милицию на основе существующих объединений по охране общественного порядка, подчеркивают, что муниципальная милиция не может и не должна подменять собой федеральную полицию, ее основными функциями должны быть охрана общественного порядка и профилактика правонарушений на территории муниципального образования. Ее сотрудниками могут быть как муниципальные служащие, работающие на профессиональной основе, так и граждане, осуществляющие свою деятельность в муниципальной милиции на добровольной основе. Деятельность муниципальной милиции должна регламентироваться Федеральным законом «О муниципальной милиции» и законами субъектов РФ[128].
Другими авторами обоснованно указывается на необходимость дополнения ФЗ-131 об общих принципах местного самоуправления положениями, раскрывающими содержание основных полномочий органов местного самоуправления в сфере обеспечения правопорядка как вопросов местного значения, а конкретные полномочия органов местного самоуправления в сфере обеспечения правопорядка предлагается закреплять в уставах муниципальных образований в соответствии в федеральными законами и законами субъектов РФ[129].
Видится, что с возрастанием ответственности местной власти за состояние правопорядка и законности на территории муниципалитетов, представляется необходимым принятие ФЗ «О муниципальной милиции», в котором следует определить формы участия органов местного самоуправления в охране правопорядка.
Однако с учетом того, что в ФЗ от 7 февраля 2011 года «О полиции» развивается идея централизации полиции (ч. 1 ст.4 ФЗ о полиции) с переходом всей полиции на федеральное бюджетное финансирование (ч.1 ст. 47 ФЗ о полиции), что исключает двойное подчинение полиции, на современном этапе такой подход означает отказ законодателя от идеи создания муниципальной полиции[130]. Поэтому необходима корректировка закона о полиции в целях формирования возможности создания муниципальной милиции.
Резюмируя, подведем черту по вопросу взаимодействия органов законодательной власти с органами, участвующими в обеспечении правопорядка. Несмотря на то, что парламент как законодательный орган является, прежде всего, законотворческим органом и не относится к числу правоохранительных органов, тем не менее, реализуя законотворческую, представительную, организационную и контрольную функции, законодательные органы и депутатский корпус в тех или иных формах, взаимодействуют с другими органами публичной власти, включая правоохранительные структуры, обеспечивающие правопорядок.
Среди направлений взаимодействия законодательной власти с органами правопорядка можно выделить следующие:
– принятие законов и контроль за исполнением законодательства в сфере обеспечения правопорядка;
– обращение палат парламента Российской Федерации в Конституционный Суд РФ с запросами о толковании Конституции РФ, связанными с обеспечением конституционного правопорядка;
– утверждение указов Президента РФ о введении военного или чрезвычайного положения, а также решение вопроса о возможности использования Вооруженных Сил Российской Федерации за пределами ее территории;
– направление депутатских и парламентских запросов в со
ответствующие конституционные (уставные) суды о соответствии правовых актов Конституции РФ и/или конституции (уставу) субъекта РФ;
– рассмотрение обращений и прием граждан депутатами по вопросам обеспечения правопорядка и конституционных прав граждан;
– реагирование на поступившие обращения граждан в сфере обеспечения правопорядка путем направления парламентских и депутатских запросов в компетентные органы власти, обращений в суд с заявлениями о защите прав и законных интересов граждан;
– заслушивание отчетов руководителей федеральных, региональных исполнительных и правоохранительных органов о состоянии законности и правопорядка в соответствующих публично-территориальных образованиях;
– рассмотрение, назначение (согласование) кандидатур соответствующих руководителей исполнительных и правоохранительных органов, функционирующих на федеральном и региональном уровнях.
Таким образом, анализ конституционных и законодательных полномочий законодательных, исполнительных и судебных органов государственной власти показал, что законодательная власть оказывает определяющее воздействие на другие органы государственной власти, включая органы правопорядка, осуществляет не только законодательное регулирование, но и контрольно-реагирующие функции, направленные на укрепление конституционной законности и созидание в России правопорядка определенного качества.
1.3. Взаимодействие федеральных и региональных законодательных органов в условиях обеспечения правопорядка в России
Одной из особенностей российского федерализма на современном этапе являются проблемы взаимоотношений федеральных и региональных представительных органов государственной власти, от эффективности и согласованности взаимодействия которых во многом зависит уровень обеспечения и качественная составляющая правопорядка, как в целом России, так и в субъектах Федерации.
Наличие правовых коллизий, несогласованность деятельности законодателей и несистематизированность нормативных правовых актов, отсутствие унификации и единства походов к корреляции, содержанию и структуре федерального и регионального законодательства ставят на повестку дня эти вопросы в качестве первоочередных. В таких условиях Федерация проводит широкую трактовку полномочий в сфере совместного ведения, а субъекты РФ, в свою очередь, склоняются к расширению сферы собственных полномочий.
Конституционным базисом построения правового пространства и законотворчества является установление Конституцией РФ разделения компетенции законодателей всех уровней на три сферы.
1. Сфера компетенции Российской Федерации закреплена в ст. 71 федеральной Конституции и является закрытой.
2. Совместная компетенция Федерации и ее субъектов очерчена ст. 72 Конституции РФ. Перечень вопросов, образующих эту сферу, также является исчерпывающим.
3. Остаточная компетенция субъектов РФ согласно ст. 73 Конституции РФ устанавливается следующим образом: «Вне пределов ведения РФ и полномочий РФ по предметам совместного ведения РФ и ее субъектов субъекты РФ обладают всей полнотой государственной власти».
Конституция Российской Федерации четко обозначила круг вопросов, регулируемых на федеральном уровне, закрепив исчерпывающие перечни вопросов, отнесенных к федеральному и совместному ведению РФ и субъектов РФ.
Предмет же ведения субъектов РФ, установленный Конституцией РФ, весьма широко и неопределенно по принципу: «все, кроме…» предоставляет максимальную свободу для их законного правотворчества.
Кроме того, установленные в ч. 5 и ч. 6 ст. 76 федеральной Конституции принципы соотношения федеральных законов и законов субъектов России юридически закрепили конкуренцию юридической силы федеральных законов и законов субъектов РФ, когда они изданы субъектом Российской Федерации в пределах его компетенции. Иными словами, федеральные законы, принятые в соответствии с ч. 1 и 2 ст. 76 Конституции России (по вопросам, находящимся в федеральном и совместном ведении РФ и ее субъектов), обладают такой же юридической силой, которой обладают нормативноправовые акты субъектов РФ, принятые в соответствии с ч. 4 ст. 76 федеральной Конституции (по вопросам, находящимся в ведении субъекта РФ). Более того, установлено, что в случае противоречия между федеральным законом и нормативным правовым актом субъекта РФ, изданным в соответствии ч. 4 ст. 76 Конституции РФ, действует последний (ч. 6 ст. 76 Конституции РФ).
Также немаловажно, что структура правового пространства, то есть совокупность законов и нормативных правовых актов, образующих правовое пространство каждого конкретного региона, сугубо индивидуальна и не совпадает с набором законов и иных нормативных правовых актов, образующих правовое пространство другого субъекта РФ.
Анализ конституционного поля Российской Федерации показывает, что действующая Конституция РФ открыла путь для создания каждым из субъектов РФ своей правовой системы, хотя правильнее вести речь о системе законодательства. И сразу возникают проблемы, вызванные отсутствием как корреляции и единства между федеральным и региональным правовыми пространствами, так и между правовыми системами, созданными разными субъектами РФ. И это наряду с общими трудностями, которые еще не преодолены в целом в развитии российского законодательства (слабое научно-аналитическое обоснование законопроектов, низкое качество законов, нарушение согласованности правовых актов внутри правовой системы, между отраслями законодательства и отдельными актами и т. д.)[131].
Дело в том, что, несмотря на конституционный принцип федерализма, согласно которому Конституция РФ и федеральные законы имеют верховенство на всей территории РФ, почти все субъекты РФ в своих учредительных документах продекларировали юридическое верховенство этих актов на своей территории.
В соответствие с Указом Президента РФ от 10 августа 2000 г. в России образован федеральный регистр нормативных правовых актов субъектов РФ, ведение которого, наряду с проведением юридической экспертизы, возложено на Министерство юстиции России. Данный акт обязал глав регионов обеспечивать направление в Минюст копий нормативных правовых актов субъектов Федерации в 7-дневный срок с момента их принятия[132]. Порядок ведения федерального регистра и проведения данной экспертизы урегулирован соответствующим Положением[133].
Вместе с тем необходимо отметить медлительность федерального законодателя. Так, в самой Конституции РФ предусмотрен ряд нормативных правовых актов в данном направлении, которые до сих пор не приняты, что негативно сказывается на работе всего механизма федеративного устройства. В качестве примера можно указать федеральный закон об отношениях автономных округов, входящих в состав края, области или федеральный конституционный закон об изменении правового статуса субъектов РФ (ст. 66 Конституции РФ).
Медлительность федерального законодателя подтверждается и тем, что многие принципиальные подходы первоначально были определены Конституционным Судом РФ. Так, орган конституционного правосудия сформулировал ряд ключевых позиций в сфере правотворчества регионов: о недопустимости сужения правовых возможностей субъектов РФ; о праве опережающего правового регулирования субъектов РФ по предметам совместного ведения; о возможности разграничения предметов ведения и полномочий в сфере совместного ведения федеральным законом и о возможности Федерации осуществлять правовое регулирование по предметам собственного ведения субъектов РФ, если соответствующий субъект РФ не принял свой закон по этому вопросу[134].
Проблема разграничения нормотворческой компетенции между федерацией и ее субъектами обусловлена общей проблемой достижения равновесия их интересов, баланса между централистскими и децентралистскими тенденциями. В связи с этим необходимо раскрыть понятие «правотворческие полномочия» и различие между ними и предметами ведения. Под правотворческими полномочиями в юридической литературе понимаются полномочия субъекта правотворческой деятельности издания нормативных правовых актов определенного вида (формы) по определенным вопросам (предметам регулирования). Однако следует иметь в виду, что понятия «предметы ведения и полномочия» и «правотворческие полномочия» не совпадают. Первое (в отличие от второго) включает полномочия по изданию как нормативных, так и ненормативных правовых актов[135].
Две составные части российского законодательства – федеральная и региональная – активно влияют друг на друга, взаимодействуют между собой. Среди признаков такого взаимодействия выделяются принципиальное единство, целостность всего российского законодательства, разделенного на две самостоятельные, но взаимозависящие системы; иерархическая соподчиненность, субординация этих систем; сотрудничество и взаимодействие между ними, координация и согласование в процессе правотворчества[136].
При этом смысл взаимодействия федерального и региональных законодателей должен состоять не в том, что субъекты Федерации стремятся решить федеральные вопросы, а скорее в том, что они совместно с федеральными органами власти, компетентно и продуктивно будут участвовать в их решении, включая сферу обеспечения правопорядка, а федеральные органы посредством федеральных законов получат возможность обеспечить региональные интересы[137]. Причем федеральный законодатель должен иметь профессиональный интерес в защите региональных интересов, хотя практика знает и противоположную тенденцию – региональный интерес Центру индифферентен.
Организованное и регулярное взаимодействие федеральных и региональных законодателей не только повышает эффективность законодательного процесса, но и позволяет совместно федеральным и региональным органам решать социально-экономические, политико-правовые и иные задачи. Однако следует согласиться с тем, что непосредственное участие субъектов Российской Федерации в федеральном законодательном процессе оправдывает лишь себя в том случае, если их предложения учитываются. Потому логично возложить на Комитет по делам Федерации и региональной политике или Правовое управление Государственной Думы координацию анализа и учет поступающих в комитеты заключений, что позволит реально учитывать позицию регионов в рассматриваемых вопросах[138].
Поэтому важно совершенствовать формы взаимодействия федерального и региональных законодателей. Среди таковых в литературе выделяют законодательную инициативу, участие субъектов РФ в принятии законов по предметам совместного ведения, рассмотрение и одобрение законов о поправках к Конституции РФ в субъектах РФ, направление в региональные парламенты информации о планах законопроектных работ федерального парламента, методическую и экспертно-консультационную помощь региональным законодателям, юридическую экспертизу законопроектов и т. д[139].
При этом координационно-организационную роль должен играть Совет законодателей, основными задачами которого являются обеспечение взаимодействия парламентов субъектов РФ с палатами Федерального Собрания РФ, придание системного характера федеральному и региональному законодательному процессу, выработка рекомендаций региональным законодателям по совершенствованию законодательного процесса и обсуждение наиболее значимых федеральных законов.
При рассмотрении организационных форм взаимодействия представительных органов, одной из наиболее действенных иногда признаются совместные заседания депутатов, проводимые представительными органами всех уровней публичной власти[140]. Однако сомнительна продуктивность работы депутатов в таком количественном формате, потому наиболее оптимальными формами следует признать проведение заседаний парламентов с участием депутатов представительных органов других уровней публичной власти, а также формирование на паритетных началах комиссий для выработки компромиссных решений.
Между тем в механизм взаимодействия федерального и региональных законодателей активно должны включаться и исполнительные органы власти, включая правоохранительные органы, участвующие в обеспечении правопорядка. Среди организационных форм взаимодействия Правительства России с субъектами РФ в законодательном процессе выделяют создание совместных комиссий или рабочих групп для разработки проектов федеральных законов; информационный обмен с полпредами Президента РФ в федеральных округах; взаимное направление законодательных актов и информирование о своих позициях по их концепции; поддержка субъектами РФ инициатив Правительства РФ в федеральном парламенте через своих представителей в Совете Федерации; использование научного потенциала для качественной подготовки законопроектов; проведение конференций, семинаров, совещаний, в том числе с правоохранительными органами по обмену опытом взаимодействия и вопросам обеспечения правопорядка[141].
В свою очередь значима роль высших должностных лиц субъектов РФ, которые могут вносить проекты нормативных правовых актов на рассмотрение Президента РФ и Правительства России, инициировать рассмотрение вопросов в органах (советах, комиссиях) при Президенте РФ (Государственном Совете, Совете по противодействию коррупции и др.), тем самым оказывая определенное воздействие на федеральное (законодательное, нормативное) регулирование общественных отношений.
Субъекты РФ (их законодательные органы) имеют реальные возможности воздействовать на федеральное законодательство посредством реализации права законодательной инициативы (ч.1 ст. 104 Конституции РФ). Если говорить о региональной законодательной инициативе в федеральный парламент, то здесь возникает проблема не только активности инициирования, но и качества представляемых законопроектов. Субъекты Российской Федерации, безусловно, нуждаются в правовой и организационной помощи федерального парламента в этом направлении. В сложившейся ситуации регионы, как правило, не выходят на общефедеральный масштаб, имея локальный предмет регулирования, отсутствует целостный характер законопроектов, в основном инициируются поправки в законы, лишь изредка предлагаются цельные законопроекты[142].
Законодательные органы власти субъектов Федерации вносят в Государственную Думу множество инициатив, – подчеркнул глава государства, – но законами из этих инициатив становятся лишь единицы. Это объясняется их недостаточной проработкой и большим количеством альтернативных законопроектов в Госдуме. А в целом – плохой информированностью регионов о законодательном процессе на федеральном уровне. Президент РФ предложил активизироваться в этом направлении Совету Федерации – как координатору законодательной деятельности представительных органов территорий[143].
Действительно, доля принятых Государственной Думой законов из числа инициированных парламентами субъектов РФ, остается крайне низкой. За период работы Государственной Думы шестого созыва по состоянию на январь 2015 г. Президент РФ подписал 99 законов из 882 региональных законодательных инициатив[144].
Средняя продолжительность прохождения законопроектов, внесенных парламентами субъектов РФ с момента регистрации в Государственной Думе до рассмотрения в 1-м чтении – 10 месяцев, до подписания Президентом РФ – 17 месяцев. Процент отклоненных проектов, внесенных такими инициаторами, не уменьшился по сравнению с прошлым годом. Законодательные органы субъектов РФ занимают второе место после депутатов Государственной Думы по числу внесенных законопроектов[145].
Анализ регламентов законодательных органов власти субъектов РФ показал, что во многих из них порядок подготовки законодательных инициатив в федеральный парламент не урегулирован или дается в весьма сжатой форме. Так, в Регламенте Московской областной Думы о праве законодательной инициативы в федеральный парламент упоминалось в ст. 3 «Законодательная деятельность Думы состоит в реализации права законодательной инициативы в Федеральном Собрании Российской Федерации, а также в принятии областных правовых актов по всем вопросам, не входящим в ведение Российской Федерации. Правовые акты Думы по вопросам совместного ведения с Российской Федерацией действуют до принятия соответствующих федеральных законов. После принятия федеральных законов правовые акты Думы в месячный срок приводятся в соответствие с ними. Дума имеет право вносить на рассмотрение Президента РФ и Правительства РФ проекты актов, принятие которых находится в компетенции Президента России и Правительства Российской Федерации».
Встречаются и противоположные примеры. Так, обстоятельно порядок подготовки законодательной инициативы закреплен в Регламенте Законодательного Собрания Красноярского края, согласно ст. 27 которого право законодательной инициативы осуществляется Законодательным Собранием в форме внесения в Государственную Думу проекта федерального закона или поправок к проекту федерального закона по вопросам, относящимся как к исключительному ведению Российской Федерации, так и к совместному ведению Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, в порядке, установленном Регламентом Государственной Думы. Предложение об обращении с законодательной инициативой в Государственную Думу может быть внесено в Законодательное Собрание субъектами, наделенными в соответствии с Уставом края правом законодательной инициативы в Законодательном Собрании. Затем перечисляется перечень документов, необходимых для внесения законодательной инициативы.
Помимо недостаточного правового регулирования этого процесса в региональных нормативных правовых актах, в юридической литературе указывается на недостаточную подготовленность депутатов к правотворческой работе и субъективный фактор, что также затрудняет реализацию законодательной инициативы регионального парламента в Государственной Думе.
Среди причин низкой результативности законодательных инициатив субъектов РФ в литературе выделяют следующие:
1) недостаток профессионализма при составлении законопроектов федерального уровня, что зачастую связано с ошибками формального характера (предлагаются изменения одного федерального закона, в то время как полнота правового регулирования требует изменения целой группы федеральных законов, или предлагаются поправки в федеральный закон, однако не учитывается, для их принятия следует изменить федеральный конституционный закон);
Поделиться книгой: