Эрик? Эрик Форд? Какой сюрприз! — воскликнул Раф, быстро оправившись от изумления. Этот человек служил вместе с ним в армии в Испании. Правда, тогда он был здоровым молодым гигантом, и говорили, что красота не раз спасала ему жизнь, так как никто, даже французы, не хотел губить его, очевидно, считая то чем-то вроде над ругательства над произведением искусства. В те дни они были друзьями, и часто переписывались потом. Раф уволился из армии и уехал домой, а Эрик продолжал военную карьеру. Последним местом его пребывания была Индия. Эрик сообщал, что болен, но Раф не представлял, до какой степени. Парень едва держался на ногах и казался жалким подобием себя самого.

— О Боже! Эрик! — снова воскликнул Раф, приходя в себя. — Входи, входи. Давно ли мы не виделись? Молодой человек пожал плечами:

Несколько лет. Ты уверен, что готов принять нас? Раф не сразу заметил женщину, стоявшую на крыльце за спиной Эрика. Он бросил мимолетный взгляд на ее изнуренное иноземное лицо с большими темными глазами, когда она сделала реверанс, а затем увидел потертые саквояжи и сундуки на ступеньках крыльца. Раф вопросительно посмотрел на друга.

Эрик снова пожал плечами:

Когда я написал тебе, что еду домой через Лондон, ты пригласил меня в гости. Но кажется, твои планы изменились. Что ж, мы хорошо понимаем это, не так ли, Бренна? — обратился он к женщине. — Нас ждет нанятый экипаж, — сказал он, оглядываясь. — Рад был повидать тебя, Раф.

Я никуда не отпущу вас! — Раф широко распахнул дверь. — Теперь я вспомнил. В последние дни у меня голова идет кругом. Ты писал мне, и я пригласил тебя. Ради Бога, Эрик, ты всегда желанный гость в моем доме. Здесь полно комнат! Входи и оставайся сколько угодно. Мои планы действительно изменились. Но это не касается тебя и твоей жены.

Жены? Помилуй Бог! Это моя сестра. Мы сейчас уедем, Раф. Но в данный момент мне, увы, нужен стул. — Эрик через силу улыбнулся, закрыл глаза, покачнулся и упал навзничь.

Глава 3

Раф отнес Эрика в спальню и с тревогой наблюдал за ним, пока тот не пришел в сознание.

— Благодарю. — Эрик поморщился после глотка бренди, которое попросил, как только немного оправился. — Надо же, упал в обморок, как какая-нибудь девица. Кто бы мог подумать!

Я, — сказала его сестра из угла комнаты, где распаковывала сундуки.

Лучше приготовь ленч, — проворчал Эрик, игнорируя ее замечание и протягивая Рафу стакан для новой порции. — Я буду в порядке, как только поем.

Тебе нужна не только еда, — возразил Раф, взяв графин. — Но прежде всего расскажи, что с тобой случилось. Только тогда получишь бренди.

Есть, сэр! Вернее, господин капитан, — весело отозвался Эрик.

Давай обойдемся без званий. Служба кончилась. Мы оба в отставке и теперь равны. Впрочем, еще нет. Вот вы стоишь против меня в трех раундах, и я пойму, что ты снова здоров. Тогда мы действительно будем равны.

О! — простонал Эрик, — Тебя никому не по силам свалить. Ты не слишком высок, но вынослив и крепок, как дуб.

Раф пристально посмотрел на него.

Ты расскажешь наконец, что с тобой произошло, или будешь отпускать мне комплименты? Я не покраснею от удовольствия и не уклонюсь от темы. Оставь эти попытки, мой друг.

Эрик вздохнул и посмотрел на стакан.

Ты знаешь, что я был ранен в ногу в Испании. — Он поднял глаза. — Кстати, как твоя рука?

В порядке, — сказал Раф.

Ты ведь едва не потерял ее, черт побери.

Да, но у меня была еще одна, чтобы отбиться от врачей, когда они явились ко мне с пилой. — Раф нахмурился. Замечание друга напомнило ему об ужасных шрамах, которые, несомненно, оттолкнули бы чувствительную женщину — по крайней мере поначалу, «Однако любовью занимаются и в темноте. Можно также повернуться другим боком или не снимать сорочку», — подумал Раф и сказал: — Моя рука на месте, а теперь мне хотелось бы послушать тебя.

Эрик приподнялся повыше на подушках.

Моя нога зажила, но, видимо, эта рана подорвала мне здоровье. Ведь я был очень крепким и сильным, однако после того, как перенес лихорадку, подхваченную в Индии, совсем ослаб. Если бы не Бренна, которая посадила меня на корабль и ухаживала за мной день и ночь, сомневаюсь, что я вернулся бы. Теперь я начал восстанавливать силы, Раф, однако для полного выздоровления требуется время. Сестра настояла, чтобы я показался в Лондоне лучшему врачу, прежде чем мы отправимся домой. У нас есть деньги на лечение и обратную дорогу. Не думай, что мы обнищали, — поспешно добавил он. — Я знаю, что услуги врачей стоят здесь недешево, но надеюсь, затраты будут оправданны.

Не беспокойся об этом. Я позабочусь, чтобы у тебя были самые лучшие врачи, и ты останешься у меня, пока окончательно не поправишься.

Нет! — Эрик сел в постели и попытался спустить ноги.

Раф крепко схватил друга за плечи и заглянул ему в глаза.

Ты бледен, как наволочка. Я никуда не пущу тебя, черт побери! Послушай, дружище, ты однажды оказал мне услугу, и я долго ждал случая отблагодарить тебя, так не лишай меня такой возможности. Неужели ты полагаешь, что я позволю тебе жить в отеле, когда в моем распоряжении целый дом? Ну уж нет! Так что надевай ночную рубашку, а я пошлю за самым лучшим врачом.

Мы не хотели бы навязываться… — смущенно заметила сестра Эрика.

Ни в коем случае! — поддержал ее Эрик.

Раф прервал их:

Мне будет очень приятно, если вы останетесь. Сейчас я здесь совсем один. Пек… помнишь его? Теперь он мой камердинер и дворецкий в одном лице, но только что уехал навестить свою сестру. Меня тоже могло не оказаться дома, но, слава Богу, мои планы изменились. Признаться, я совершенно забыл, что ты направляешься ко мне. Я собирался в Италию со своим другом Драмом… графом Драммондом. Ты лежал в госпитале, когда я уехал вместе с ним.

Я ужасно завидовал тебе. — Эрик слабо улыбнулся и откинулся на подушки.

Ну, оставим воспоминания и вернемся к тому, что мои планы неожиданно изменились, — Раф улыбнулся. — Я забыл обо всем на свете, и на это есть серьезная причина. Речь идет о даме. К тому же о настоящей леди. Дело в том, что она сейчас в Лондоне. Тем не менее вы для меня желанные гости. Я ужасно одинок.

Одинок? — удивился Эрик. — Это со своей-то дамой? Щеки Рафа порозовели.

Она пока еще не моя.

Позволь мне поговорить с ней, — предложил Эрик.

Ни за что! — рассмеялся Раф. — Стоит ей только взглянуть на тебя — и все, чего я добивался, пойдет прахом. Ты умеешь очаровывать женщин, как никто другой.

Помнишь ту маленькую сеньориту… — Вспомнив, что в комнате находится сестра Эрика, Раф кашлянул. — Впрочем, сейчас не время предаваться воспоминаниям.

Не обращайте на меня внимания, — сказала Бренна. — Я не раз слышала о похождениях брата и сама видела, как женщины льнут к нему. Удивительно! В Индии я натянула москитную сетку над кроватью Эрика, но это не спасало его от поклонниц, несмотря на болезнь.

Раф посмотрел на нее. Высокая и стройная, с резкими чертами смуглого лица, Бренна походила скорее на испанку, чем на англичанку. Она была не первой молодости, и сейчас, после долгого, трудного путешествия, выглядела очень измученной, как и ее брат. Бренна и Эрик не имели между собой никакого сходства. У него были светлые волосы, у нее — гладкие и темные. Зачесанные назад, они полностью открывали изможденное лицо. Большие темные глаза миндалевидной формы оригинально сочетались с орлиным носом. Изогнутая и чуть приподнятая верхняя губа создавала впечатление, что Бренна слегка улыбается. Впрочем, возможно, так оно и было — в ее глубоком, мягком голосе постоянно слышалась легкая ирония.

Да, — Бренна действительно улыбнулась, — трудно поверить, что мы брат и сестра, не так ли? Все думают, что я испанская или индийская невеста Эрика, которую он нашел во время своих странствий по экзотическим странам.

На самом деле она валлийка, — пояснил Эрик, — покрайней мере по материнской линии. Бренна — моя единокровная сестра. Она на семь лет моложе меня и может гордиться своей родословной. Моя мачеха утверждает, что ее род берет начало от принцев Уэльских, и имеет книги, подтверждающие это. Мачеха — жгучая брюнетка и очень хороша собой. А у моей матери был золотистый цвет волос, как и у отца. Вот почему Бренна и я отличаемся друг от друга, как день и ночь. — Эрик улыбнулся сестре. — Но я боготворю ее. Она едва не поссорилась с родителями, решив отправиться в Индию, когда я заболел. Служанка сестры отказалась помогать ей через две недели после прибытия на место, а нанятая нами индианка оставила нас, как только мы сообщили, что возвращаемся в Англию. Но Бренна все выдержала и доставила меня на родину. Мне просто повезло.

Тебе всегда везло с женщинами, — усмехнулся Раф. — Будь то твоя мать, мачеха, сестра или кто-то еще. — Он достал свои карманные часы, — Я должен заняться делами. Надо послать записку моему врачу и доставить его сюда. Затем я найму сиделку.

Не надо, — запротестовал Эрик. — Я могу сам обслужить себя.

Но ты не должен слишком напрягаться, — заметила Бренна.

Хорошо, посмотрим, как это у тебя получится. — Раф поднялся. — А пока устраивайся поудобнее. Он обратился к Бренне: — Здесь есть смежная комната, и вы можете ею воспользоваться. Наверное, надо открыть окна и проветрить ее, но в целом она готова для приема гостей. Если вам потребуется еще что-нибудь, я буду внизу. Думаю, мы пообедаем в девять? Я закажу еду в ресторане, и, если вы чувствуете себя не слишком хорошо, мы поедим не в столовой, а здесь, наверху.

Я спущусь, — сказал Эрик.

Возможно, — усомнилась его сестра. Раф кивнул и вышел из комнаты.

Когда хозяин удалился, Бренна подошла к постели брата и внимательно посмотрела на него.

Стоит ли нам оставаться здесь, Эрик?

Полагаю, да. Я очень слаб. А ты против? Если уж мы решили задержаться в Лондоне, то сейчас это самое лучшее место для нас. Мне, конечно, не хотелось бы обременять Рафа, но сомневаюсь, что сегодня имеет смысл перебираться в отель. Лучше уж сделать это завтра, хотя я не уверен, что стоит так поступать. По-моему, Раф действительно забыл о своем приглашении. Он не обманщик и, насколько я его знаю, никогда не лгал. — Эрик с трудом улыбнулся. — Не смотри на меня так озабоченно. Это не приступ лихорадки, но я ужасно ослаб за время наших путешествий. Наверное, нам следует провести здесь какое-то время, Бренна. Надеюсь, не долгое. Раф хороший парень, вот увидишь. Он честен, даже чрезмерно, хотя немного резковат. Однако Раф всегда был таким, поэтому не относись к этому слишком серьезно. У него золотое сердце.

— Хорошо, мы останемся здесь, пока ты не окрепнешь. Что касается твоего друга, лорда Долтона, полагаю, он действительно искренен. Его прямота меня не смущает. Напротив, мне всегда претила лесть, а не откровенность. В общем, ты прав — он, несомненно, хороший человек.

«И конечно, его сердце уже занято кем-то, — подумала она, вернувшись к своему занятию. — Неудивительно — Долтон красив, У него яркий цвет волос, решительное лицо, ладная фигура солдата и манеры джентльмена». Бренна знала по рассказам Эрика о храбрости и стойкости его друга, А доброе сердце сказывается в поступках Долтона и заметно в выражении его лица. Однако он едва взглянул на нее. Конечно, она выглядит сейчас не лучшим образом. К тому же его сердце занято другой, а Долтон не производит впечатления легкомысленного человека.

«Почему мне так не везет? — с тоской размышляла Бренна. — Эрик говорит, что я слишком привередлива. Но у меня никогда не было большого выбора». Она склонилась над вещами с печальной улыбкой. Лучшие мужчины всегда оказывались занятыми… или безвозвратно потерянными.

Раф проснулся на заре и сел в постели так быстро, будто услышал сигнал, зовущий в бой. Сегодня решающий для него день — он встречается с Аннабел и едет с ней на прогулку. Он встал, умылся, побрился и начал копаться в гардеробе, выбирая что-нибудь особенное, наиболее дорогое и элегантное. «Готовлюсь, как солдат к сражению. Ха! Скорее как девица к первому балу». Поморщившись от отвращения к себе, Раф закрыл гардероб. Пусть Аннабел принимает его таким, каков он есть, или отвергнет. «Во всяком случае, — решил Раф, надевая чистую сорочку, — у меня по крайней мере есть друг, с которым можно провести время до встречи с Аннабел. Я немного отвлекусь и успокоюсь. Эрик и его сестра приехали весьма кстати, и я очень рад этому».

Прошлым вечером они долго сидели в гостиной, предаваясь воспоминаниям и весело смеясь, пока Бренна не заявила твердо, что Эрику пора спать. Раф тоже заметил, что Эрик побледнел еще больше, и помог Бренне отвести его в спальню. Весь вечер она сидела с ними у камина, штопая одежду, но не оставляя брата без внимания. Бренна интуитивно догадывалась, когда можно задать тот или иной вопрос и когда промолчать, и искренне смеялась над их рассказами о былых приключениях.

Утром брат и сестра спустились к завтраку, после того как Эрик поклялся, что вполне способен сделать это. Они составили Рафу хорошую компанию, и он понял, насколько тоскливее есть одному. Раф с удовольствием отметил также, что его друг выглядит гораздо лучше. На впалых щеках Эрика появился слабый румянец, и он ел с аппетитом. Бренна тоже выглядела отдохнувшей, и лицо ее не было таким напряженным. Они снова смеялись и говорили о самых разных вещах, так что утро пролетело очень быстро.

Однако по мере того как время приближалось к полудню, Раф становился все более рассеянным. Сначала гости не замечали этого, но, когда он начал слишком часто поглядывать на часы, настороженно замолчали. Раф покраснел и смутился еще больше, поняв, что они видят его замешательство.

— Честно говоря, — признался он, опустив глаза, — мне пора идти. Надеюсь, вы обойдетесь без меня некоторое время? У меня назначена встреча с дамой. Мы совершим конную прогулку, а потом выпьем по чашке чаю. Врач обещал прийти около семи вечера. К этому времени я уже вернусь. Если он вдруг срочно понадобится вам, на письменном столе лежит его адрес. Кроме него, никто не должен появиться, поскольку едва ли кому-нибудь известно, что я в городе. Поэтому спокойно отдыхайте. Могу я еще что-нибудь сделать для вас перед уходом?

— Ты и так сделал достаточно! — воскликнул Эрик. — Я хотел бы проспать весь оставшийся день, а Бренна за это время, наверное, приведет себя в порядок. Отдых необходим и ей.

— Я с удовольствием воспользуюсь такой возможностью, — отозвалась Бренна. — Хорошего вам дня. Не беспокойтесь, мы позаботимся о себе. Кстати, вы прекрасно выглядите, и любая женщина сочтет за честь появиться на людях с таким спутником.

«Так ли считает моя избранница?» — подумал Раф, поблагодарив Бренну. Затем откланялся и вышел.

Глава 4

И небесно-голубое платье, и соломенная шляпка, украшенная голубыми цветами, необычайно гармонировали с глазами Аннабел.

Весь Лондон можно обойти, Но глаз прекрасней не найти. И меркнут городских красавиц очи при виде столь небесной красоты.

Так написал один из поклонников леди Аннабел. «И это истинная правда», — подумал Раф, помогая ей сесть в открытый фаэтон.

— Вы чудесно выглядите, — сказал он, заняв место кучера. Сердце его билось так громко, как будто Раф взбирался по приставной пожарной лестнице на самую высокую крышу Лондона.

— Благодарю. — Аннабел обольстительно улыбнулась, поощряя Рафа,

Нам повезло, — продолжил он. — Погода не испортилась. Предлагаю вам прокатиться по парку, а затем посидеть в чайной у Хэммонда. Я слышал, там готовят прекрасный чай, и она расположена поблизости отсюда. Или вы предпочитаете Гантера?

Аннабел покачала головой:

— О нет, конечно, Хэммонда. Мне очень нравится их чай. Однако необходимо по пути захватить компаньонку. Я могу прокатиться с вами в открытой карете, Раф, — кстати, великолепной. Но пить чай наедине? Ни в коем случае! Злые языки распускают по городу сплетни и по менее значительному поводу, а уж чаепитие вдвоем с таким лихим мужчиной непременно вызовет множество толков. Вы и глазом не успеете моргнуть, как нас повенчают!

Тогда поедем скорее пить чай наедине, — улыбнулся Раф.

Она удовлетворенно засмеялась.

Это вы сейчас так говорите. Но, дорогой сэр, мы ведь едва знаем друг друга.

В таком случае давайте восполним пробел. — Раф тронул вожжи. Лошади двинулись, и он немного успокоился, сосредоточившись на дороге. Они направились к парку.

Громкие крики уличных торговцев и грохот телег по мостовой не позволяли им спокойно побеседовать, пока они не въехали в ворота парка.

— Начинайте первым, — сказала Аннабел, как только стих городской шум. — Я хотела бы узнать о вас побольше. Расскажите о себе, пожалуйста.

— Мне нечего особенно рассказывать, — глухо отозвался Раф и тут же осознал, как грубо и бестактно прозвучали его слова. Кроме того, он лукавил, поскольку не любил говорить о себе. — Мое фамильное гнездо находится на юге, у моря. Кажется, Эрроу-Корт возник с самого основания Англии. Там живут мои родители, а брат — наследник имения. Я должен был выбрать карьеру солдата, моряка или священнослужителя. Можете представить меня в сутане? Я предпочел кавалерию.

— В самом деле? — оживилась Аннабел. — И где же вы служили?

Она смотрела на Рафа с явным интересом, однако слушала невнимательно, ибо пристально изучала его внешность. «Он не слишком словоохотлив, — подумала Аннабел, — ведь ни один мужчина не устоял бы перед тем, чтобы похвастаться своими подвигами». Войны прекратились совсем недавно, и среди ее поклонников было немало тех, кто служил в армии и охотно рассказывал о прошлом. Сейчас у Аннабел появилась прекрасная возможность оценить Рафа,

«Моя мать права, — размышляла она, наблюдая, как он умело управляет лошадьми. — Лорд Долтон по-своему привлекателен, но, к сожалению, он не отвечает моим представлениям о мужской красоте. И дело не только в его рыжих волосах». Идеалом Аннабел был Деймон Райдер, и она считала его самым красивым мужчиной в Англии. Аннабел поняла это, как только впервые увидела Деймона. Детская иллюзия наложила отпечаток на всю ее последующую жизнь, и она не могла думать ни о ком другом, убежденная в том, что должна выйти замуж только за него. Так полагали и родители Аннабел, но только не Деймон Райдер.

Прошел уже год с тех пор, как он женился на другой, но боль в сердце Аннабел не утихала — напротив, становилась все острее. Что значил год по сравнению со всей жизнью? После женитьбы избранника она сильно изменилась. Говорили, что сердце ее заледенело. Нет! Тогда Аннабел по крайней мере чувствовала бы холод. Однако все было еще хуже — она ничего не чувствовала. Казалось, между ней и остальным миром возникла невидимая стена. Аннабел все видела, но ничто не трогало ее.

Многие мужчины добивались руки и сердца Аннабел, однако ей нужен был только Деймон. Впрочем, она сознавала, что надо как-то устраивать свою жизнь.

Но неужели с этим человеком? Деймон походил на ожившую греческую статую, а Раф был самым заурядным мужчиной. Правда, у Деймона теперь есть жена, и она собирается родить ему ребенка. Аннабел пошевелилась на жестком сиденье и снова обратила свои мысли к Рафу. Ей давно пора замуж, но за того, кто помог бы Аннабел заглушить старую боль и стать ее защитником. Никто не должен считать Аннабел несчастной и выражать сочувствие. Она не сомневалась, что никогда не избавится от горечи потери, но ей следует скрывать свои эмоции и подумать о браке. Поклонники Аннабел заявляли, что их любви хватит на двоих. «Тем лучше», — решила она.

Раф вполне мог бы стать ее защитником, но… эти волосы! Как жаль! Они такого ужасного цвета! Блестят на солнце, как красная медь, хотя вполне гармонируют с его глазами. У Рафа красивые глаза, ясные и чистые, сверкающие голубизной, как первый снег. Волевое лицо, сильные руки. Как умело он управляет лошадьми…

Раф повернулся и внимательно посмотрел на нее. Она слегка вздрогнула, оторвавшись от своих мыслей. О чем же он говорил?

Раф засмеялся, заметив растерянность спутницы.

— Ей-богу, я не хотел усыпить вас своими рассказами… Ну а теперь давайте поменяемся ролями. Поведайте мне о себе и не беспокойтесь — я не засну. Иначе кто будет управлять лошадьми?

Аннабел тоже рассмеялась, немного удивленная. Кто бы мог вообразить, что его строгое лицо станет таким привлекательным от искренней улыбки? Ее интерес к нему существенно возрос. Раф, добродушный и богатый, был вполне подходящей кандидатурой, чтобы удовлетворить требованиям отца, а его любезность наверняка понравилась бы матери. Конечно, не блестящая партия, но и не такая уж дурная. Лорд Рафаэль Долтон, имеющий определенные достоинства, явно очарован ею. Аннабел надеялась, что он останется во власти ее чар до конца лондонского светского сезона. Она же за это время рассмотрит и другие кандидатуры, прежде чем принять окончательное решение. Но Раф, несомненно, предпочтительнее многих мужчин.

Аннабел с легкостью говорила о себе и призналась, что чувствовала себя заброшенной и одинокой, хотя была единственным ребенком в семье. Она с притворной любезностью благодарила Рафа за участие и продолжала болтать, кокетничая и наблюдая за его реакцией, однако немного смутилась, когда заметила скуку в его глазах. После этого Аннабел заговорила о Лондоне и о спектаклях, которые посетила, высказывая при этом свое мнение о них, и с удовлетворением увидела, что снова привлекла внимание Рафа.

«Он интересуется искусством, — заключила Аннабел. — Это тоже можно отнести к числу его достоинств».

— Что касается спектаклей… — продолжила она, — вы будете в городе до конца лета?

— Вероятно, да, — ответил Раф, наблюдая за дорогой. — А вы?

О, конечно! — Аннабел украдкой бросила на него взгляд из-под длинных ресниц. — Я ужасно тосковала до сих пор, но сейчас у меня вдруг снова проснулся интерес к Лондону.

Раф внимательно посмотрел на нее. Она разглядывала свои перчатки.

— По-моему, от Лондона невозможно устать. — Аннабел подняла глаза и игриво улыбнулась Рафу, и он догадался, что она сознавала, насколько двусмысленно прозвучали ее предыдущие слова.

— Разумеется, здесь много любопытного, — согласился Раф, — но гораздо приятнее проводить время в обществе друга. Я получил приглашение на бал-маскарад в Воксхолле на следующей неделе, но мой друг Драм покинул меня, отправившись в Италию. Все остальные друзья отдыхают вне города. Мы могли бы пойти вместе с вами… если, конечно, вы свободны.