Путешествие по спирали времени

Художник уложил последнюю планку, когда в дверь позвонили. Он открыл толпе журналистов, впустил их в свою студию.

– Еще недавно я был философом. Я любил посидеть и пофилософствовать в тени старого мудрого дуба, – отвечал он на вопрос интервью. – И вот однажды я пришел на свое обычное место и увидел, как рабочие пилят широкий ствол моего друга. «Стоит ли привязываться к этой жизни, если и ей приходит конец, – подумалось мне. – Не может же быть, что такая прекрасная, интересная, многозвучная жизнь так глупо кончается с первым ударом топора!!! И тогда я увидел свою картину. Я бросился собирать щепки, которые остались от старого дерева. Я принес их домой, пропитал своей преданной дружбой, обточил своей благодарностью, отшлифовал своим пониманием. Мой добрый друг, мой Дуб-Философ живет теперь и во мне, и в каждом дереве дубового леса, и в философской скамейке, в которую превратился его ствол, и в моей картине. А теперь и в вас. И в каждом, кто, взглянув на нее, поймет, жизнь бесконечна, в каждом ее витке – свой смысл, на каждом этапе – свое предназначение».

Приключения друзей Буратино, или жизнь после happy end

– Артемон! Прекрати прыгать и иди в свою конуру! Ты устанешь и снова будешь мучиться ревматическими болями, – волновалась Мальвина, девочка с голубыми волосами.

– Гав! – задорно возразил Артемон, отбегая, на всякий случай, подальше от строгой Мальвины.

– Ну вот! Он совсем меня не слушается! Это нечестно, со стороны Пьеро, оставлять меня на весь день одну с глупым псом!

Мальвина подошла к зеркалу, поправила голубые локоны, сменила встревоженное выражение голубых глаз на безмятежное. Она ведь Девочка-Радость, светлый, позитивный человечек.

Так она была задумана и изготовлена из самого лучшего фарфора и нежнейшего шелка мудрым Кукольником. И так и было, пока…

Несколько театральных сезонов назад она решила, что работа в кукольном театре злого Карабаса-Барабаса слишком утомляет ее, и сбежала в лес. Там она поселилась в чудном голубом домике на красивой Зеленой Опушке. Теперь, когда злобный директор не омрачает ее жизни, можно было расслабиться и стать снова той, светлой и радостной, Мальвиной, но… Она так скучала по своим друзьям.

Милый, влюбленный Пьеро. Он так трогательно смотрел на нее своими большими, грустными глазами, пел такие прекрасные грустные песни о любви…

Задорный Артемон. Глупая, но смешная собака. Мальвине нравилось заботиться о нем, ее согревала мысль о том, что глупыш нуждается в ней. Кто следит теперь, чтобы он не грыз грязные косточки с помойки?

Шалун Арлекин. Как он неистощим в своих хулиганских затеях. Всем он вредит, всех злит, но сам так забавно радуется своим выходкам, что долго злиться на него просто невозможно.

Мальвина жила в своем прекрасном голубом домике и грустила.

Но тут появился смельчак Буратино. Он победил Карабаса-Барабаса, забрал у него кукольный театр, привел Пьеро с Артемоном и Арлекина в лес. И с тех пор Мальвина больше не была одинокой.

Все устроилось как нельзя лучше. Мальвина с Пьеро устроили свое гнездышко в милом голубом домике. Артемону досталась прекрасная, благоустроенная конура. Арлекин поселился в маленьком домике неподалеку и был частым гостем у своих друзей то к обеду, то к ужину. И уж, конечно, не забывал досаждать им своими злыми розыгрышами.

Мальчики каждое утро уезжали на велосипедах в город, на работу в кукольный театр. Директором театра теперь был Буратино. Он поменял детский репертуар на героический, в котором было мало ролей для девочки с голубыми волосами, поэтому Мальвина чаще оставалась дома.

Она и рада была возможности побыть дома, заняться хозяйством, уделить побольше неторопливого внимания глупышу Артемону и горевала, что ее красота, талант и веселый нрав остались невостребованными в любимой профессии.

Пьеро приходил из театра уставшим и встревоженным. Там, в большом мире, жили заботы и страхи. Пьеро, соприкасаясь с ними, приносил их в голубой домик в виде пятен на одежде и запаха, пропитывающего его волосы.

Мальвина пыталась создать на своей Зеленой Опушке атмосферу покоя и радости, но пятна забот и запах страхов неистребимо лезли в голубой домик, конуру Артемона и расползались по лужайке Зеленой Опушки.

В тот день Пьеро снова вернулся домой грустным и молчаливым.

– Ах, Пьеро, – посетовала расстроенная Мальвина, – ты снова принес в дом на своей одежде заботы, а в волосах страх. Я так стараюсь очистить наш милый дом от всего темного и негативного, а ты… и Мальвина горько заплакала.

Измученный тревогами и чувством вины перед возлюбленной, Пьеро вышел на крыльцо.

– Фьюююююють, – просвистело мимо его лица что-то серое и зловонное.

– Плюмк! – что-то, забрызгав белую скатерть, упало в кастрюлю супа, приготовленную Мальвиной для позднего обеда.

– Ха-ха-ха-ха, – раздался знакомый хохот, и на опушку колесом выкатился давящийся от смеха Арлекин.

– О! Арлекин, негодник! Ты испортил мой суп! Ты нарочно всегда вредишь мне! Ты хочешь показать Пьеро, что я никудышная хозяйка, – и Мальвина снова залилась слезами.

Бедный Пьеро заметался между Арлекином и Мальвиной. Арлекин был самым давним его другом. Пьеро так хотелось, чтобы они с Мальвиной ладили. Но, как назло, Арлекин вечно расстраивал девочку с голубыми волосами, а она постоянно придиралась к задорному клоуну и обвиняла его во всех своих несчастьях.

Беда, как известно, не ходит одна.

Мало того, что Мальвина снова поссорилась с Арлекином, еще и Артемон набедокурил. Обрадовавшись шумному переполоху на Опушке, он стал прыгать так яростно, что опрокинул столик с кастрюлей. Суп разлился на землю, а дохлая крыса, послужившая причиной неразберихи, вылетела из кастрюли и плюхнулась прямо на новые туфельки Мальвины. Девочка вскрикнула отчаянно, Пьеро бросился утешать ее и вытирать туфельки, Артемон, схватив крысу, с довольным рыком убежал в свою конуру, а Арлекин закрутил на лужайке сальто.

– Ого! Да у вас тут весело, как я погляжу, – раздался вдруг голос Буратино. – Так-так-так, устроили вечеринку, а меня не позвали!

Через час лужайка была прибрана, крыса закопана в лесу, туфельки отмыты и смазаны цветочным маслом, а сами герои расслабленно расположились под предзакатным солнцем с чашками ароматного чая и блюдцами малинового варенья.

Мальвина, Пьеро и Арлекин по очереди рассказывали Буратино, что творится на Зеленой Опушке, Артемон то сочувственно постанывал, то возмущенно гавкал, активно участвуя в общем разговоре. Буратино внимательно слушал, с пониманием кивал головой, от чего кисточка на его колпачке раскачивалась из стороны в сторону.

– Я целыми днями одна дома, – жаловалась Мальвина, – вынуждена присматривать за дурачком Артемоном. А ведь это даже не моя собака! Почему Пьеро переложил на меня ответственность за своего пса? Я даже не могу уйти за цветами на соседнюю лужайку! А Пьеро? Он всегда грустный и подавленный, постоянно встревожен и напуган. Его настроение влияет на меня, а ведь я Девочка-Радость. Что осталось от счастливого света моих голубых глаз?

А Арлекин все время досаждает мне, дразнит и подначивает! Он настраивает Пьеро против меня. Это он виноват в том, что Пьеро такой тревожный. Когда они были детьми, он всегда втягивал Пьеро в разные гадкие истории, и от этого он стал таким пугливым!

Пьеро смотрел на Мальвину в полном недоумении. Когда пришла его очередь, он заговорил:

– Друзья мои, всем вам известно, что девочка с голубыми волосами была и остается моей единственной любовью. Мне жизнь недорога, когда на ее голубые глаза падает тень грусти. В последнее время Мальвина больше не интересуется моими ролями, она отказывается от поездок на ярмарочные карусели, у нее все время плохое настроение. Она утверждает, что не может оставить Артемона. Но ведь Артемоша – умный пес, – и Пьеро машинально почесал собаку за ухом, – он вполне может побыть один несколько часов. Возвращаясь домой из театра, я думаю о том, что не смог сделать свою любимую счастливой. Эта мысль делает и меня глубоко несчастным, все заботы и страхи всего большого мира наваливаются на мои плечи. Я чувствую себя зажатым в угол. И Арлекин, мой старый и преданный друг, больше не поддерживает меня. Когда-то в детстве он был страшным шалуном, а я – послушным мальчиком. Он подзадоривал меня на совместные выходки, которые всегда кончались наказанием. Но когда мы выросли, мы словно поменялись местами. Я стал иметь больше влияния на Арлекина, он притих и успокоился, стал серьезнее относиться к ролям. Но с тех пор, как мы перебрались в лес, он как с цепи сорвался. Знает ведь, как дорога мне Мальвина, и все равно старается досадить ей… мы почти никогда не бываем с ней вдвоем, всегда где-то рядом хулиган-Арлекин.

Арлекин выслушал обоих с превеликим удивлением на смешливом лице. Он даже перестал вертеться волчком и сел на ажурную табуретку.

– Вот тебе, бабушка, и юрьев день… Нет, ну я знал, конечно, что, помогая друзьям, нельзя ждать благодарности, но такая черная… – он закатил глаза горестно и прикрыл их заломленной трагически рукой.

– Арлекин, прекрати паясничать! – засмеялся Буратино.

Арлекин, фыркнув, продолжил:

– Мальвина когда-то была Девочкой-Радостью, а Пьеро – смешным влюбленным поэтом. Что случилось с ними? Мальвина больше не смеется своим звонким серебристым голоском, не поет веселых песенок, не печет своих вкусных печенек. Пьеро, когда ты в последний раз сочинял стихи? Они все время плачут и жалуются. Мне кажется, если их на минуту оставить одних, они затопят лес своими слезами. Я, забросив все свои неотложные дела, целыми днями кручусь, как заведенный, чтобы отвлечь их от грустных мыслей, а они! А у меня, между прочим, тяжба за участок земли за корнем старого клена с занудой кротом и роман с молодой оленихой! И вместо того, чтобы заниматься своими делами, я трачу свою жизнь на двух этих неблагодарных плакс!!!

Зардевшаяся Мальвина уже готова была ответить, но в это время случилось невероятное событие. Артемон рванул в свою конуру и принес оттуда письмо в сером официальном конверте.

«Уважаемый Артемон! – прочитала Мальвина вслух. – Мы с прискорбием сообщаем, что получили Ваш ответ на нашу просьбу стать премьер-министром Догляндии. Мы понимаем и сочувствуем Вашей преданной привязанности к людям, с которыми Вы проживаете. Мы абсолютно согласны с Вами, уважаемый Артемон, людей ни в коем случае нельзя оставлять без присмотра. Они совершенно не способны сохранять спокойствие и хорошее настроение, если за ними не присматривает какое-нибудь мудрое животное.

Мы рады, что эти представители дружественной нам расы находятся под Вашей неусыпной заботой. Но также мы бесконечно опечалены тем, что Вы, мудрейший из живущих нынче на земле псов, отказали нам в счастьи иметь в нашей просвещенной стране такого прекрасного премьер-министра, умного, доброго и веселого.

Сенат Догляндии. С уважением и почтением».

На лужайке воцарилось молчание.

«Что же такое получается?» – думала Мальвина. – «Значит, это моя грусть налипала пятнами на одежду Пьеро, и мои страхи оставляли запах в его волосах? Значит, я вовсе не Девочка-Радость… А бедный Арлекин, верный друг, вовсе не мучил меня, а пытался помочь? Ой… а как перед Артемоном неудобно. Ведь я, не понимая собачьего языка, принимала его за дурачка. Что же мне делать теперь?»

В голове Пьеро тоже бродили грустные мысли:

«Я все время думал, что несчастен из-за плохого настроения Мальвины, а оказывается, это моя грусть расстраивала ее… А мой преданный Арлекин… Он уже давно не нуждается в моем благоприятном влиянии, у него своя жизнь, и я мешаю ему… Ах, Артемон, Артемон… мудрый мой пес, если бы ты мог дать мне совет «…

Притих и Арлекин:

«Я отказывался от своих дел и радостей, чтобы заставить их быть счастливыми… Оказывается, никого нельзя сделать счастливым насильно. Если бы я не вмешивался в их жизнь, они верно уже давно нашли бы выход. Получается, я и своей жизнью не жил и им жить мешал… Ах, как стыдно… Как же исправить теперь ошибки?»

И только Артемон оставался совершенно спокойным. Он все также игриво помахивал своим стриженым хвостом и смотрел на своих друзей добрыми, мудрыми глазами:

«Эх, милые, добрые люди, – думал он. – Каждый из вас пытается прожить жизнь за другого, делая это не от жадности или властолюбия, а исключительно от любви и преданности. Сегодня добрый вечер, все вы немного повзрослели и поняли что-то новое. Теперь все изменится… Но уж я-то вас не оставлю… За вами глаз да глаз!»

Вечер подошел к концу, теплая летняя ночь укрыла темным пуховым одеялом Зеленую Опушку, прогнав ее обитателей спать. Они разошлись притихшие, задумчивые и на удивление спокойные.

Прошли недели. Начался новый театральный сезон. Много изменений он принес в кукольный театр и на Зеленую Опушку. В театре полностью поменялся репертуар. Спектакли о героических боях и победах сменились добрыми и мудрыми пьесами о дружбе и любви.

Вы, конечно, думаете, что Мальвина вернулась на сцену? Буратино звал ее, но она предложила на свое место красотку Коломбину, а сама занялась декорациями. У нее оказались тонкий вкус и золотые руки. Она украшала сцену цветочными гирляндами, вышивала золотом костюмы для актеров, отделывала перламутром бутафорскую мебель. Работа так увлекала ее, дарила ей столько радости, что ее глаза все время сверкали смешливыми васильками. Особенно часто ее улыбку вызывал Пьеро. Ведь теперь они работали вместе. Правда, в театре им редко удавалось встретиться, тем радостнее загорались голубые глаза Мальвины, когда любимый пробегал мимо, взмахнув длинным рукавом своего одеяния и посылая на бегу воздушный поцелуй.

Пьеро тоже изменился. Нет больше грустного юноши с потухшим взглядом. Все реже он играет на сцене, все чаще выходит после спектакля, настойчиво вызываемый овацией публики, как автор. Он снова стал писать стихи, и теперь это не просто любовные серенады, а целые музыкальные пьесы, наполненные лирическим светом, любовью и радостью.

Арлекин все тот же. Хулиган и задира, всеми любимый и всех раздражающий. Он проиграл тяжбу кроту, а его волоокая олениха вышла замуж и выкармливает двух очаровательных оленят. Арлекин стал их любимым крестным отцом. Но в последнее время он редко навещает своих лесных друзей. Его внимание занято хохотушкой Колумбиной. И, скажу я вам, они обещают стать беспокойной парочкой!

Воскресными вечерами все они собираются на веранде голубого домика. Пьют душистый цветочный чай с малиновым вареньем и печенками, которые так мастерски печет Мальвина, и ведут свои бесконечные дружеские беседы. Периодически лужайка взрывается хохотом и неразберихой, вносимой теперь Арлекином и его возлюбленной Колумбиной напару. Но даже их, не всегда разумные, выходки не нарушают атмосферы покоя и радости, царящей на лужайке.

Артемон, как всегда, скачет между друзьями, помахивает хвостом с кокетливой кисточкой, щурит от удовольствия свои мудрые глаза и думает:

«А ведь вы, наверно, думаете, что произошло с вами что-то сверхестественное, что-то, что вдруг изменило вас и вашу жизнь. А ведь все так просто… Вы повзрослели и поняли важную истину:

Когда ты пытаешься сделать счастливым своего близкого, ты упускаешь свое счастье и спугиваешь его удачу. Счастье нельзя навязать, им можно поделиться. Но для этого нужно сначала стать счастливым самому!»

Кошачья магия

– Я люблю ее, – он отводил глаза и заикался.

Эллис почувствовала, как нужна ему сейчас ее поддержка, понимание. У них были удивительные отношения. Все его друзья завидовали. Такого взаимопонимания в семье не было ни у кого. Матери искали им невест, запрещали жениться на избранницах, вмешивались во взаимоотношения в семье, доводя до бесконечных скандалов с женами. Алека же всегда ждал спокойный разговор и полное приятие.

– Любишь, я понимаю, – прозвучало в ответ.

– Я хочу жить с ней.

– Ты все обдумал, решил? На что вы будете жить? Где? У нее дети, сможешь ли ты ужиться с ними? Не забудь свою теплую куртку и тот пояс, что я купила тебе в Таиланде.

Они еще долго, за полночь, обсуждали, как все устроится в жизни у Алека с Гелл. Наутро Эллис собрала ему вещи, напомнила о поясе, написала для Гелл памятку, как готовить его любимый суп, на каком матрасе он любит спать и во сколько ему подавать ужин, и, благословив материнским благословением, сказала на прощание:

– Не забывай, здесь твой дом. Здесь всегда тебе рады.

Алек обнял ее с сыновней нежностью, пустил скупую мужскую слезу и вышел в никуда – навстречу новой жизни, новой любви.

А Эллис осталась в одиночестве. Только что она отпустила к разлучнице любимого мужа, с которым прожиты годы, нажиты дети. От которого никогда не ждала удара, которому всегда доверяла абсолютно… И которому все эти годы была, скорее, заботливой матерью, чем женой и возлюбленной.

Алек, оказавшись на улице, поежился от пронизывающего ветра и легкого покалывания в груди. Чувство вины не было ни острым, ни гложущим. Скорее, слегка подсасывающим в области желудка. «В конце концов, за столько лет наши отношения стали абсолютно… дружескими, что ли… Женщина, с которой ты живешь 25 лет, не может оставаться возлюбленной, она становится, скорее, матерью. Это же просто невозможно спать со своей матерью… Но мы навсегда останемся близкими людьми», – успокоил он себя окончательно и улыбнулся. Все-таки Эллис – потрясающая женщина! Ни скандалов, ни слез. Ничего не забыла, обо всем позаботилась. Забота… В этом ей не откажешь, более заботливой женщины себе и представить невозможно. Гелла – совсем другая… Но ведь в заботе Эллис ему никогда не откажет. Он по-прежнему сможет приходить к ней со своими проблемами и мыслями и, уж в этом-то он был абсолютно уверен, всегда получит порцию понимания, тепла и поддержки.

Эллис так и осталась сидеть на кухне с пустой чайной чашкой в руках. Сама мысль о том, чтобы помыть ее, казалась ей кощунственной. Она еще не вполне осознала происходящего, не улеглось в груди страшное слово «навсегда», и именно чашка казалась той тонкой связующей нитью между «вчера мы были вместе» и «завтра его не будет рядом». Ей казалось, что, как только она помоет его чашку, эта тонкая связь порвется, и завтра нагрянет с беспощадностью цунами.

Так и сидела она, опустив руки, беспомощно, удерживая судорожно свою последнюю надежду на то, что одинокое завтра не случится, не обвалится гранитной плитой на ее жизнь.

«С этим что-то нужно делать».

«Но что мы можем? В таком состоянии она даже услышать нас не сможет!»

«Но нельзя же оставлять ее так! Она застрянет между прошлым и будущим, ты же знаешь, люди не могут оставаться там долго, их души не приспособлены для этого. Это наше пространство».

«Хорошо… Давай попробуем. Иди к двери, если что-то пойдет не так, поднимай шум, зови соседей. А я попробую поговорить с ней».

Рыжий, пушистый, как комок солнечного света, молодой кот отправился к входной двери, не выпуская из цепкого взгляда обреченной фигуры хозяйки, а его белоснежный собеседник, деловито вздохнув, подошел к ее ногам.

«Эллис! Ты Слышишь меня? Посмотри на меня, Эллис! Очнись!» – он смотрел ей прямо в глаза. Чуткая хозяйка, всегда воспринимала его телепатические послания с точностью до малейшего оттенка эмоции. Но сейчас она словно оглохла и ослепла. Снежок стал тереться спиной о ее ноги, запрыгнул на колени, но никакой реакции не последовало. Тогда, отчаявшись докричаться до души Эллис, он слегка вонзил когти в ее ноги.

– О, Снежок, малыш, ты голоден, – тихим, полумертвым голосом сказала она и сняла кота с колен, пытаясь встать.

«Эллис, послушай меня, я не голоден! Ты должна услышать меня!»

– Сейчас, сейчас, мальчик, мамочка даст тебе кушать.

«Да прекрати же быть мамочкой всему миру! Эллис!!! Я – не сын тебе! Я – твой друг, я – кот! И Алек – не сын тебе, а муж! И у соседского мальчишки, которого ты все время защищаешь, есть его собственная мать!!!»

– Мой маленький, ты нервничаешь, что случилось, детка?

«Все понятно… Клиент невменяем…» Снежок подошел вплотную к ее ногам и поднял морду. Мяукнув повелительно, привлек внимание ее глаз к своему взгляду, и, раньше чем Эллис успела разразиться очередной заботливой тирадой, произошло непонятное и необъяснимое. Кошачьи глаза сверкнули ярко-зеленой молнией, Эллис покачнулась, и ее лицо изменилось. Она вдруг словно проснулась. Дальше разговор шел не то на человеческом языке, не то на кошачьем, но женщина, со странно поблескивающими зеленоватыми искрами глазами, и белоснежный кот, с напряженным взглядом, понимали друг друга дословно.

– Эллис, сейчас или никогда, ты должна развязать этот клубок!

– О чем ты, дружок? Какой клубок?

– Смотри, – жестким голосом сказал кот, указывая хвостом в окно.

Эллис отодвинула шторы и выглянула на улицу. Маленькая девочка, со знакомыми чертами и поблескивающими зелеными искорками глазками, в песочнице протягивала свою любимую куклу подружке. Каким-то неведомым зрением Эллис видела истинные чувства малышки. Ей было жалко красавицу Хеллен, кукла была совсем новая, девочка еще не наигралась, но подружка попросила, и маленькая Эллис не сомневалась, что ОБЯЗАНА отдать игрушку. Первым порывом было броситься на улицу, защитить малышку, но кот позвал ее ко второму окну. Там плакала трехлетняя девочка. Рядом разъяренные родители ругали ее за испорченное одеяло. Она хотела объяснить им, что одеяло слишком большое, его вполне хватит на двоих, а одеял в доме недостаточно на всех приехавших гостей. Но родители не желают ее слышать, и девочка замолкает. Но в душе ребенка остается уверенность, что она была права, ведь она же ДОЛЖНА позаботиться о гостях.

И в следующем окне тоже разыгрывалась трагедия. Две девочки-подростка у подъезда знакомого дома. Эллис помнила эту подружку. Она была из небогатой семьи. Эллис всегда заботилась о ней, шила красивые, модные платья на двоих, выкраивая их из купленного ей отреза, вязала разноцветные шарфы. Ей НРАВИЛОСЬ дарить их подруге, нравилось щеголять с ней вместе на танцах необычными обновами.

– Ты выглядишь, как общипанная курица! – смеется подруга над юной Эллис, и та сжимается от унижения и предательства…

Дальше картины поплыли одна за другой, как в забытых из давнего детства всплывших диафильмах.

Бабушка ругает маму, в очередной раз отбирая свой же подарок. Маленькая Эллис бросается на защиту безвинно обиженной матери. Некому больше защитить ее. Это ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Эллис.

Вот маленькая девочка, сгорбившись от несправедливости и отчаяния, сидит на сером покрывале приютской кровати. У нее есть мама, но мама отказалась от нее. Из-за нелепой случайности, недоразумения, могущего произойти со всяким, даже взрослым, она оказалась выкинутой из жизни самого близкого человека. И снова в сердце Эллис движение – спасти, защитить, прижать к материнской груди! Но кого? Ведь в ее, в Эллис жизни, никогда не было ни приюта, ни предавшей матери. Чье же это воспоминание? К кому спешит она сейчас с материнской заботой. В растерянное сознание приходит ответ. Это память ее матери. Это с ней обошлись несправедливо.

Ее мать умерла совсем недавно… Счастливая, окруженная заботой и любовью. Следующая картина заставила дрогнуть сердце. Мама… живая. Эллис пришла навещать ее на ее маленькой квартирке. В сумке – лотки с едой, покупки, маленькие подарки. МАТЕРИНСКАЯ забота. О ком? О той, что должна была бы заботиться о ней…

Не успело сердце восстановить ритм биения после встречи с матерью, как, стукнув оглушительно, остановилось вовсе. Алек… любимый… Вся их совместная жизнь пролетела в 24 кадра перед глазами. Он болеет, она ухаживает за ним. У него сложный период, он потерял работу, надо о нем позаботиться. Новое место жительства, он устраивается на работу, явно не соответствующую привычному социальному статусу, ему нужна поддержка и понимание. Забота, поддержка, приятие, понимание… И смысл видимого, как гипнотический сигнал 25 кадра: «Эллис, он – не сын тебе, а муж!» Чей это голос… она слышала его недавно… «Дорогая, ни одна мать не ухаживала за сыном так, как ты выхаживаешь меня», – сказал ей Алек тогда… «Близких людей не выбирают» – это его слова… но обостренной способностью слышать и видеть истинную сущность вещей, она слышит теперь в этой фразе «матерей не выбирают»…

– Снежок, останови это! Я не хочу… не хочу. Что я сделала со своей жизнь… почему, за что?

– Смотри! – жестко произнес кот, и Эллис не посмела ослушаться.