Только через мой труп

– Принеси его сюда, а заодно прихвати маленький ножичек и вощеную бумагу.

Я вышел вслед за Фрицем, чтобы повесить пальто в прихожей и задвинуть засов на двери. Когда я вернулся, мне пришлось включить свет, и в тот же миг вошел и Фриц, неся на подносе то, что требовал Вульф.

Вульф велел ему встать рядом и, вооружившись ножом, острым как бритва – у Фрица все ножи такие, – взрезал каравай. Наметив в середине каравая кружок диаметром четыре дюйма, он аккуратно извлек мякиш до самой нижней корки, но оставив саму корку нетронутой. Затем кончиками пальцев взял col de mort, положил его на тыльную сторону рукавицы, плотно свернул ее и, завернув в вощеную бумагу, запихнул в отверстие, проделанное в каравае. Оставшееся пространство он заполнил кусками бумаги и еще один лист расправил сверху. Пальцы его проделали это так быстро и проворно, что вся операция заняла едва ли больше трех минут.

– Приготовь сейчас же шоколадную глазурь, – велел Вульф Фрицу, – и хорошенько облей ею каравай. Потом убери его в холодильник, а остатки хлеба уничтожь.

– Слушаю, сэр.

Фриц безропотно взял поднос и удалился.

– Браво! – язвительно воскликнул я. – Преклоняюсь перед вашей смекалкой. Моей бы хватило только на то, чтобы швырнуть эту штуковину в ящик бюро. Конечно, упрятать орудие убийства в хлебе, замаскированном под торт, куда заманчивее и живописнее, но зато какой ужасный расход шоколада! Кстати говоря, кто, по-вашему, явится сюда выискивать эту штуковину? Думаете, я приволок бы ее сюда, если бы допускал, что кто-то может заподозрить, какую вещицу я уношу с собой?

– Понятия не имею. Но ведь кто-то точно знает, что она у тебя и ты ее унес. Тот, кто сунул тебе в карман сверток. Кто мог это сделать?

– Да кто угодно. В кабинете собрались все. А я торчал на посту возле входной двери.

– Когда ты снял с вешалки пальто и собрался уходить, ты посмотрел на окружающих?

– Нет. Не до того было. В кабинете торчали два фараона, а мне требовалось смыться да еще унести с собой это.

– Ты сказал, что, судя по всему, мисс Тормик фехтовала с мистером Ладлоу. Почему «судя по всему»? Разве это точно не известно?

– Кому-то, может, и известно, но только не мне. Я сидел внизу в кабинете с мистером и миссис Милтан, когда консьерж обнаружил тело и поднял дикий крик. Позже у меня уже не было возможности поговорить ни с мисс Тормик, ни с кем-нибудь еще.

Зазвонил телефон. Я не стал брать трубку, прислушался, и вскоре до нас долетел слабый голос ответившего по телефону Фрица.

Вульф откинулся в кресле и вздохнул.

– Ладно, – пробормотал он. – Расскажи-ка мне все по порядку. С той минуты, как ты пришел туда, и вплоть до самого ухода. Ничего не упускай.

Я так и сделал.

Глава пятая

Без пятнадцати десять мы наконец встали из-за стола, вернулись в кабинет, включили там свет, сели и стали ждать. Случилось уже немало. Три раза звонили в дверь, но ее никто не открыл, а телефон трезвонил еще чаще.

Покончив с салатом, я оставил Вульфа расправляться с пирогом, начиненным зелеными помидорами, а сам прошагал в неосвещенную гостиную и, осторожно выглянув из-за оконных занавесок, посмотрел на улицу. На тротуаре, засунув руки в карманы, мерзли два угрюмых типа в штатском. Я показал им язык и, вернувшись на кухню, снял трубку телефона.

Джонни Кимса и Орри Кетера дома не оказалось, но я попросил передать им, чтобы они нам перезвонили. До Фреда Даркина и Сола Пензера мне удалось дозвониться, и я их предупредил, чтобы они ждали приказаний от Вульфа, а заодно рассказал Солу о письме, которое он получит завтра с утренней почтой.

Фриц, отвечавший на телефонные звонки, записал номер одного из абонентов. Я почти не сомневался, что это был номер школы Милтана, но на всякий случай проверил его по справочнику, после чего велел Фрицу перезвонить туда и оставить сообщение, что мистер Вульф и мистер Гудвин уже вернулись и пока находятся дома. Сделав все это, я возвратился в столовую, чтобы составить Вульфу компанию за чашечкой кофе.

В кабинете, куда мы вернулись после ужина, ждать нам пришлось недолго. Не прошло и пяти минут, как задребезжал дверной звонок и мне пришлось идти в прихожую. Открывая дверь, я готовился в худшем случае узреть пару сержантов, поэтому был немало удивлен, увидев до боли знакомую личность в фетровой шляпе набекрень, со свирепым взглядом и неизменной незажженной сигарой, свешивающейся из уголка крупного, жестко очерченного рта.

– Ба, кого мы видим! – провозгласил я, посторонившись и давая ему войти. – Чем обязаны столь высокому посещению?

– Поди к черту, – прорычал, входя, инспектор Кремер.

Я закрыл входную дверь, помог инспектору избавиться от пальто и шляпы и зашагал следом за ним в кабинет.

Вульф протянул вошедшему руку и дружески приветствовал его, сказав, что уже несколько месяцев был лишен такого удовольствия.

– Да уж, удовольствие больше некуда.

Кремер уселся, вынул изо рта сигару, бросил на меня хмурый взгляд, вернул сигару на прежнее место и, поудобнее закусив ее зубами, зарычал снова:

– Где тебя носило, Гудвин? – И тут же, не дав мне раскрыть рта, добавил: – Впрочем, шут с тобой. Знай я, где ты пропадал, ты бы мне ответил, а раз я этого не знаю, то черта с два ты мне что-нибудь расскажешь. – Он переместил сигару из одного угла рта в другой и, наклонившись ко мне, продолжил: – Ты самый отъявленный мерзавец из всех, кого я только знаю. Раз двадцать ты путался у меня под ногами, когда я был занят и мне было не до тебя. А теперь вот я приезжаю по вызову на место убийства, а мне сообщают, что важнейший свидетель преспокойно надел пальто и шляпу и удрал! И кто бы, вы думали, этот свидетель? Да Арчи Гудвин, собственной персоной! Единственный раз, когда требовалось, чтобы ты остался на месте и дождался меня, ты взял и смылся. Я уже говорил тебе, что готов за пять центов упечь тебя за решетку. Теперь могу сделать это задаром!

– Вы нашли Артура? – поинтересовался я.

– Не твое собачье дело, кого мы нашли. С какой стати ты удрал оттуда?

Я изобразил самую дружескую ухмылку:

– Просто мне так захотелось. Слушайте, инспектор, вы отлично знаете, что это праздный разговор. Я удрал, чтобы не потерять работу. Мистер Вульф отправил меня туда с поручением и велел возвращаться, как только поручение будет выполнено. Я его уже выполнил, а мистер Вульф, как вам известно, не слушает никаких оправданий. Кстати, там осталась моя машина, я припарковал ее на Сорок восьмой улице…

– Не валяй дурака. Почему ты смотался?

– Я же вам толкую. Останься я там хоть до полуночи, проку было бы с гулькин нос. Куча народу может порассказать об убийстве куда больше меня, а один, по крайней мере, – еще больше всех остальных. – Я позволил себе возмущенно повысить голос. – Я что, и без того мало вас выручил? Кто караулил у входа, когда явились патрульные, а потом парни из участка… – Тут я осекся.

Кремер зловеще кивнул:

– Так-так. Дошло наконец, да? Извилины, что ли, работали туговато? А я вот уже давно докумекал. Итак, Гудвин, выкладывай, что́ у вас там произошло после того, как приехали из участка, но прежде чем ты снял с вешалки свое пальто.

– Да ничего.

– Ты от меня так не отделаешься. Я печенкой чую: что-то случилось. И хочу знать, что именно.

– Ничего не случилось, уверяю вас. Разве что, когда полицейский сменил меня у входа, я понял, что помощи от меня уже никакой. А вы сами знаете, на кого становится похож мистер Вульф, если я вляпываюсь в какую-то никак не связанную со службой историю.

Кремер не спускал с меня глаз. Затем он развалился поудобнее в большом кожаном кресле, посмотрел на Вульфа и медленно помотал головой из стороны в сторону.

– Как же я устал! – обиженно протянул он. – Почти всю прошлую ночь из-за дела Эрлена провел на ногах, спать лег только в восемь утра, а теперь навалилось еще одно дело. К тому же выясняется, что вы были замешаны в него еще до того, как все случилось. Можете сами догадаться, каким легким и простым оно мне теперь кажется.

– Могу вас заверить, – сочувственно отозвался Вульф, – что то поручение, которое я дал мистеру Гудвину, никоим образом не могло ни предотвратить, ни спровоцировать убийство Ладлоу. Мы даже представить себе не могли, что случится нечто подобное.

– Да знаю я все про ваше поручение. Дурацкая история с бриллиантами Дрисколла. К чертям собачьим! Сами посудите. После того как Гудвин спустился вниз с миссис Милтан, он шесть или семь минут торчал у входа, дожидаясь, пока приедут патрульные. Они приехали, но снова бросили его одного ждать появления людей из участка. Гудвин с самого начала знал, чем оборачивается расследование убийства для тех, кто оказался на месте преступления, когда группа приступает к работе. Если он и вправду просто хотел явиться к вам с докладом, то единственное, что ему требовалось, это выйти, сесть в машину и укатить. Вместо этого он ждет, чтобы приехали из участка, потом, когда один из приехавших сменяет его у входа, идет в кабинет, осматривается и вдруг как ошпаренный хватает свое пальто и шляпу, крадется в подвал, угрожает пистолетом цветному консьержу…

– Никто ему не угрожал.

– Заткнись! Приказывает консьержу не двигаться с места, выбирается вместе с раздвижной лестницей на задний двор, карабкается на забор, несет какую-то чушь про кошку своей жены, старательно грохается с забора в соседний двор, улепетывает через кухню и ресторанный зал на Сорок девятую улицу, прыгает в такси и велит водителю ехать быстрее. А теперь еще имеет наглость уверять меня, будто в промежутке между приездом людей из участка и той минутой, как он потянулся за пальто, ровным счетом ничего не случилось! Я спрашиваю, на что все это похоже?

– На замедленный мозговой процесс, вот на что. Впрочем, я уже привык к этому, к сожалению.

– Это похоже на дурдом. Но Гудвин пока не сошел с ума.

– Безусловно. Не совсем еще. Пивка не хотите?

– Нет, благодарю.

Вульф нажал на кнопку, откинулся на спинку кресла и соединил кончики пальцев на верхней точке своего необъятного пуза.

– Давайте выясним все до конца, мистер Кремер, – миролюбиво заметил он. – Вы были очень заняты, и вам необходимо поспать. Что до вопроса, который вы подняли, – насчет случившегося в упомянутый вами отрезок времени, – то Арчи говорит, что не хотел торчать там до полуночи из-за нескончаемой тягомотины, которую затеяли ваши люди. Я считаю, что виной всему и впрямь замедленная работа мозга. Вот посудите: ведь если и в самом деле произошло нечто значительное, то совершенно очевидно, что мы не собираемся вас в это посвящать, по крайней мере сейчас, так что нет смысла останавливаться на данном вопросе. Далее, если вы спросите, почему мы не пожелали ни с кем общаться до половины десятого, я отвечу, что не хотел, чтобы нас прерывали, пока я не выслушаю полный отчет мистера Гудвина об этой истории. К тому же я терпеть не могу, когда меня беспокоят во время ужина. И потом, к вашим услугам множество людей, которые там присутствовали, и вы все равно не узнали бы от Арчи ничего такого, что вам не сказали бы другие.

Вошел Фриц с подносом. Вульф откупорил бутылочку и налил себе пива.

– Что еще? Наверно, вас интересует, зачем я послал туда Арчи? Сегодня во второй половине дня к нам пришла девушка по имени Карла Лофхен. Раньше мы никогда ее не видели. Она хотела нанять меня в интересах своей подруги Нийи Тормик, которую обвинили в воровстве. Дело разъяснилось само собой после заявления мистера Дрисколла, который оказался забывчивым ослом. Дальше вы, несомненно, спросите, почему же мистер Гудвин не вернулся домой сразу после того, как все выяснилось и он покинул школу Милтана. Так вот, он не вернулся потому, что позвонил мне, а я приказал ему задержаться. Вы знаете, что когда я берусь за дело, то хочу, чтобы мне заплатили. Как ни стараюсь я обуздывать свою жадность, все равно люблю получать гонорары даже тогда, когда помощь клиенту ограничивается с моей стороны одним желанием, а не серьезным умственным вкладом. Вот я и послал его снова повидаться с мисс Тормик. Ее-то он и дожидался в кабинете Милтана, когда до них долетел крик консьержа.

Кремер медленно тер подбородок, всем своим видом выражая упрямое несогласие. Он молча смотрел, как Вульф осушил стакан пива и вытер губы, а потом повернулся ко мне:

– Слушай, Гудвин, ты же не чокнутый. В один прекрасный день, когда буду посвободнее, я непременно расскажу тебе, кто ты есть, обещаю, – но только не сумасшедший. Давай на минутку представим, что ты мне рассказываешь одну маленькую историю.

– Да я вам и длинную бы рассказал. Когда мы услышали вопли, я находился в кабинете с мистером и миссис Милтан…

– Нет-нет. Осади назад. Начни со своего прихода. Мне нужны подробности.

Я исполнил его желание и изложил все в своем лучшем стиле.

По тону Вульфа я понял, что сегодня у нас в программе стремление снабдить полицию малозначимыми сведениями, так что постарался не упустить ни одной несущественной детали. И не ударил в грязь лицом. Одной из мелочей, о которых я умолчал, был мой короткий разговор с двумя балканками, произошедший, пока я караулил выход из здания. Когда я закончил, Кремер задал мне несколько вопросов, ответить на которые труда не составило, после чего снова ехидно проехался по поводу интересующего его отрезка времени. К своим прежним объяснениям я присовокупил лишь одно: у меня живот подвело, проголодался страшно, вот и сбежал перехватить кусочек.

С минуту Кремер сидел и, насупившись, жевал сигару, а потом обратился к Вульфу.

– Не верю, – решительно заявил он.

– Вот как? Чему именно вы не верите, мистер Кремер?

– Не верю, что Гудвин рехнулся. Ни на йоту не верю, что он сбежал таким идиотским способом только потому, что стосковался по дому и проголодался. Не верю, что он снова вернулся в школу лишь для того, чтобы стрясти гонорар с мисс Тормик. Не верю, что все может быть чисто и гладко, раз дело касается вас. И еще не верю, будто вас совершенно не интересует это убийство.

– Я вовсе не сказал, что убийство меня не интересует.

– А! Не сказали? Значит, оно вас интересует?

Вульф скривился:

– Да. Если угодно. Когда Арчи караулил у дверей, мисс Тормик приблизилась к нему и попросила его – точнее, меня – действовать и дальше в ее интересах. Он согласился. Итак, я взялся за дело, а доход, который оно мне обещает… – Вульф пожал плечами. – Все равно, меня уже наняли. Из-за того-то Арчи и решил, что следует немедленно пообщаться со мной наедине. Вам известно, мистер Кремер, когда представляется подходящий случай, я умею быть искренним…

Инспектор вонзил зубы в сигару и взбешенно процедил:

– Так я и знал!

Брови Вульфа в ответ поднялись на миллиметр.

– Что вы знали?..

– Да всё. Как только узнал, что Гудвин был там и удрал ловить несуществующую кошку… И так все указывало, что дело запутанное, а тут еще и это! Так, значит, у вас есть клиент! И конечно, это девица, которая фехтовала с убитым в том зале в конце коридора! Не иначе!

Левой рукой он вызволил сигару изо рта, а правой, сжатой в кулак, шарахнул по столу.

– Да поймите же, Вульф! Я пришел к вам, чтобы предложить сотрудничество, невзирая на то что Гудвин нагло смотался оттуда! И что получил в ответ? Вы пытаетесь внушить мне, что за какие-то несчастные десять секунд подручный успел втянуть вас в расследование убийства! Чушь!

Кремер снова стукнул по столу.

– Я знаю, на что вы способны. Знаю лучше, чем кто-либо. И вот я, как последний дурак, пришел к вам с надеждой на серьезный разговор. И что же? Вы мне заявляете, что работаете на клиента! Как это у вас получается? Всегда возникает невесть откуда какой-то чертов клиент. Само собой, с этой минуты я перестаю верить каждому слову…

Мне удалось наконец взмахом руки остановить его рев. Зазвонил телефон, а я ничего не слышал. Спрашивали Кремера. Ворча, он встал и подошел к моему столу, чтобы взять трубку. Я посторонился. Несколько минут инспектор молча слушал, а потом ему, должно быть, сказали что-то неприятное, раз он нарушил закон, запрещающий сквернословить по телефону. Кремер дал несколько указаний, опустил трубку на рычаг и произнес спокойно, но крайне ядовито:

– Так, все еще чудеснее.

Вернувшись на свое место, он с минуту сидел молча и покусывал губу.

– Просто замечательно, – повторил он. – Восхитительный случай, только раскрывай. Больше мне тут делать нечего.

– В самом деле, – пробормотал Вульф.

– Именно, – сплюнул Кремер. – В дело ввязались три федерала. Ну и что с того, что расследование убийств, совершенных на Манхэттене, прерогатива уголовной полиции, которую я как будто возглавляю? Что я такое по сравнению с фэбээровцами? Пошли я их к черту, комиссар скажет: ах, как же так, надо же сотрудничать. К тому же в этом деле еще две неприятные стороны. Во-первых, убийство сразу приобретает совершенно другую окраску, о которой мы даже и не подозревали, – на редкость ободряющая новость. Во-вторых, кто бы теперь ни распутал дело, неважно – как и когда, все лавры достанутся федералам. Вечно так.

– Ну-ну, инспектор, – запротестовал я. – Бюро призвано защищать американцев, и вряд ли мы сильно погрешим против истины, если скажем, что фэбээровец – это сама Америка…

– Заткнись. Хотел бы я, чтобы ты сам угодил служить в бюро и они услали тебя на Аляску. Учти, я могу тебя арестовать.

– Я бы крайне удивился, если бы было наоборот. А что, появился закон, запрещающий невинным людям терять голову при виде свежей крови и удирать домой на такси?

– Где ты там углядел кровь?

– Нигде. Это я так, для красного словца ввернул.

– Метафора, – буркнул Вульф.

– Издеваетесь. Ладно. – Кремер воззрился на Вульфа: – Значит, вы работаете на клиента?

Вульф состроил гримасу:

– Что делать, в порядке эксперимента, раз Арчи ей пообещал. Я говорю «в порядке эксперимента», так как мне еще не довелось с ней познакомиться. Когда я увижу ее и побеседую с ней, то сразу пойму, виновна она или нет.

– Значит, вы допускаете, что она может быть виновна?

– Конечно может. – Вульф поднял палец. – Мистер Кремер, хотите, я выскажу одно соображение? Раз вы настаиваете на сотрудничестве. Стоит ли вам расспрашивать меня, если вы заведомо не верите ни одному моему слову и если я не знаю никого из тех людей и не интересуюсь тем, что там происходит?

– Это вы так говорите.

– Верно, сэр, я. Зато мне стоило бы расспросить вас. Это, безусловно, помогло бы мне, а в конечном счете – и вам тоже.

– Великолепная мысль. Просто восхитительная.

– Именно.

Кремер положил на поднос изжеванную сигару, достал еще одну и сунул ее в рот.