Только через мой труп

– Прежде всего, – ответил Фабер на своем безукоризненном английском, – вы могли бы дать указание своему подчиненному, чтобы он отвечал на вопросы, которые ему задают.

– Да, наверное, мог бы. Когда-нибудь я попробую это сделать. Чем могу еще служить?

– В вашей стране, мистер Вульф, не знают, что такое дисциплина.

– Ну, я бы так не сказал. Просто здесь она проявляется в разных формах. Что хорошо волку, для оленя – смерть. Мы подчиняемся дорожной полиции и требованиям гигиены, но некоторые свободы нам очень даже по душе. Впрочем, уверен, вы пришли не для того, чтобы призвать к порядку мистера Гудвина. Даже и не пытайтесь, вам это быстро надоест. Лучше выбросьте это из головы. Так что же еще?..

– Я хочу убедиться, удовлетворяет ли меня ваша позиция и намерения в отношении мисс Нийи Тормик.

– Ну что ж, – масляным голосом произнес Вульф, стараясь держать себя в руках. – А что именно требует удовлетворения? Ваше любопытство?

– Нет. Мои интересы. При определенных обстоятельствах я мог бы подготовиться и объяснить свой интерес, и вы сочли бы выгодным для себя пойти мне навстречу. Я, конечно, наслышан о вашей репутации – и о методах тоже. Ваши услуги стоят дорого. Вы обожаете деньги.

– Да, я люблю деньги и трачу их немало. Не хотите ли вы сказать, мистер Фабер, что я мог бы тратить и ваши деньги?

– Вполне возможно, если я вам заплачу.

– Совершенно справедливо. А каким образом я мог бы их заработать?

– Не знаю. Дело безотлагательное и требует осторожности и благоразумия. Я видел здесь полицейского инспектора. Вы можете убедить меня, что не состоите на связи с полицией?

– Трудно сказать. Мне же неизвестно, насколько сложно вас убедить. Например, я могу дать слово, но откуда вам знать, чего оно стоит. А прежде чем искать трудностей на свою голову в попытках сдержать обещание, я бы сам хотел кое в чем убедиться. Например, узнать вашу собственную позицию и намерения. Ограничиваются ли ваши личные интересы только мисс Тормик или они немного шире? И совпадают ли ваши интересы с ее собственными? По крайней мере, не вступают ли они в противоречие? Полагаю, нет, или вы не стали бы подтверждать ее алиби, когда ей угрожало обвинение в убийстве. Что это за интересы?

Рудольф Фабер посмотрел на меня, еще больше сжал и без того тонкие губы и сказал Вульфу:

– Отошлите его из комнаты.

Я собрался было ехидно ухмыльнуться, зная, какой прием встречает подобное предложение, от кого бы оно ни исходило, но ухмылка замерзла на моем лице, когда я с превеликим удивлением услышал, как Вульф преспокойно произнес:

– Разумеется, сэр. Арчи, выйди, пожалуйста.

Я был так поражен и взбешен одновременно, что встал, собираясь уйти, без единого слова. Кажется, меня даже шатало от злости. Я уже почти добрался до двери, когда меня остановил донесшийся сзади голос Вульфа:

– Кстати, мы обещали позвонить мистеру Грину. Ты можешь воспользоваться телефоном в комнате мистера Бреннера.

Вот оно что! Я мог бы и сам догадаться.

– Хорошо, сэр, – ответил я и, выйдя из комнаты, закрыл за собой дверь и сделал три шага в сторону кухни.

Там, где я остановился, на левой стене, отделяющей от кабинета прихожую, висело порыжевшее от времени резное деревянное панно, состоящее из трех секций. Две боковые секции крепились на петлях к средней. Я потянул на себя правую часть, немного нагнулся – поскольку панно висело на уровне глаз Вульфа – и заглянул в смотровой глазок, скрытый со стороны кабинета картиной с двумя отверстиями, закамуфлированными сеточкой. Я видел их обоих, Фабера в профиль, а Вульфа целиком – я имею в виду лицо. Я слышал также и их голоса, немного натянутые. Было ясно, что они продолжали пикировку, совершенно бессмысленную, и я отправился на кухню. На кухне Фриц, сидевший в носках, читал газету, а рядом на другом стуле лежали его тапочки – на случай, если его вызовут. Фриц поднял глаза и кивнул.

– Молока не хочешь, Арчи?

– Нет. Говори потише. Там отверстие не прикрыто. Вульф что-то замышляет.

– А! – глаза Фрица замерцали. Ему нравилась конспирация и всякие зловещие штучки. – Подходяшее дельце?

– Дьявольское. Прямо вторая мировая война. Она началась сегодня на Сорок восьмой улице. Лучше не разговаривай.

Я уселся на краешек стола на пару минут, судя по моим часам, после чего снял трубку внутреннего телефона и позвонил в кабинет. Ответил мне Вульф.

– Это мистер Гудвин. Мистер Грин говорит, что хочет потолковать с вами.

– Я занят.

– Я ему так и сказал. Он ответил: какого, мол, черта?

– Ты можешь изложить ему всю программу не хуже меня. А те отчеты, которые мы вчера получили…

– Я и это ему сказал. Он говорит, что хочет выслушать все от вас лично. Подключаю его к вашей линии.

– Нет-нет, не надо. Пропади он пропадом. Ты же знаешь, я не один, и разговор у меня конфиденциальный. Попроси его не вешать трубку. Ну и зануда! Ладно, я подойду и поговорю с другого телефона.

– Хорошо.

Я повесил трубку и на цыпочках вернулся к резному панно на стене. В эту минуту из кабинета вышел Вульф, закрыв за собой дверь. Он поспешно приблизился ко мне и прошептал:

– Молодец, быстро сообразил.

И тут же приник к отверстию. Я едва не опоздал. Рудольф Фабер оказался малый не промах.

Вульф и двух секунд не смотрел еще в глазок, как вдруг резко дернул рукой и махнул. Топать мне не полагалось, поэтому я сделал три быстрых шага в сторону кабинета, по возможности стараясь ступать помягче, распахнул дверь и, не останавливаясь, влетел в кабинет.

Фабер резко замер на полпути – он стоял в противоположной стороне от своего кресла, спиной к книжным полкам, но в руках у него ничего не было. Он только пару раз моргнул, но в остальном его лицо оставалось бесстрастным, если не считать врожденного выражения чванливого упрямства. Мельком взглянув на него, я прошествовал к своему столу, уселся, достал из ящика стопку бумаг и принялся просматривать их, будто выискивая что-то.

Он не произнес ни слова, я – тоже. Я просмотрел бумаги и взялся за другую стопку, готовый продолжать в том же духе, но этого не потребовалось. Я дошел до половины второй пачки, когда из двери, ведущей в прихожую, послышался какой-то шум, и дверь почти сразу открылась. Я глянул туда и перенес новое потрясение. В дверях стоял Ниро Вульф, в пальто, шарфе, шляпе и перчатках, с тростью в руках. Я так и уставился на него.

– Прошу прощения, – обратился он к Фаберу, – я должен отлучиться по делу. Если вы хотите продолжить, приходите завтра между одиннадцатью и часом или от двух до четырех, либо же от шести до восьми. Это мои приемные часы. Арчи, выведи седан. С вашего позволения, мистер Фабер. Фриц! Фриц, проводи, пожалуйста, мистера Фабера…

На сей раз Фабер все же щелкнул каблуками. Не смог, должно быть, бедняга, сдержать огорчения. Он вышел, так и не ответив на вопрос, продолжат ли они свои переговоры завтра или нет.

Когда Фриц вернулся в кабинет, Вульф сказал:

– Возьми все это, пожалуйста, – и вручил ему трость, шляпу, перчатки, шарф и пальто. – И принеси две бутылочки пива.

Услышав это, я запихал бумаги обратно в ящик стола и отправился на кухню за стаканом молока. Когда я вернулся в кабинет, Вульф снова сидел за своим столом, откинувшись и закрыв глаза. Усевшись, я потягивал молоко до тех пор, пока появление пива не заставило Вульфа выпрямиться. Тогда я произнес:

– Вы все-таки точно гений. Он ведь уже протянул лапу к «Объединенной Югославии».

Вульф кивнул:

– Даже почти дотронулся до нее, когда ты вошел.

– Удачная догадка.

– Никакая не догадка, а опыт. Он ведь явно тянул время. Ничего не сказал, да и не собирался ничего говорить. Но хотел, чтобы ты вышел из комнаты. Почему?

– Все правильно. Очень хорошо. Но вот как он собирался выставить из комнаты вас?

– Не знаю. – Вульф опустошил стакан. – Мне, слава богу, незачем вникать в его мысли. Я же вышел, чего же еще?

– Ну да. Ладно. Итак, или одна из балканок послала его сюда за документом, или он держит в руках мисс Тормик, потому что создал ей алиби на момент убийства, или он… Дьявол и преисподняя! – Я хлопнул себя по бедру. – Понял! Он князь Доневич!

– Не паясничай. Я не настроен шутить на эту тему.

– Догадался уже. – Я отхлебнул молока. – Все равно, что дальше? Беремся мы за дело или нет? Если да, то как вы это себе представляете?

– Не знаю. Мне все это не по нутру. И документ тот мне не нравится, да и та штука, которая лежит в холодильнике, замаскированная под торт. Может, и не стоило бы нам искать того, кто воспользовался ею, чтобы убить Ладлоу, но переложить это дело на плечи мистера Кремера мы тоже не можем. И в том и в другом случае приятного для нас мало. А ответственность лежит на мне. Я же удочерил ту девушку.

– Вы ведь даже не знаете, она ли это.

– Это я намерен выяснить. Я посылал тебя за ней, но ты ее не привел.

– Ну, знаете! – Я вытаращил на него глаза. – Как прикажете вас понимать? Мне что, следовало сунуть ее в чемодан и взять с собой, когда я удирал через подвал, падал с забора и выкидывал разные коленца? Нет. Вы просто ко мне цепляетесь – в этом деле вы собаку съели. Может, хотите, чтобы я сейчас сгонял за ней и доставил сюда?

– Да.

Я раскрыл рот:

– Как, прямо сейчас?

– Да.

Я посмотрел на него. Он меня не разыгрывал. Он в самом деле хотел сказать то, что сказал. Без дураков. Именно в эту минуту я и принял историческое решение никогда, ни при каких обстоятельствах никого не удочерять. Не говоря ни слова, я покончил с молоком, поднялся и через минуту вышел бы, если бы не зазвонил телефон.

Я сел и взял трубку:

– Контора Ниро Вульфа. Арчи Гудвин слушает.

– А, мистур Гюдвинн? Иэтта гаварыт мадам Зоррка.

– Да-да.

Я сделал Вульфу знак, чтобы он взял трубку параллельного аппарата.

– Мы с вами сегудня видеться.

– Да.

– Поиэтому я и звонить. Надо зе, сто случилось, иэтта просто узасно!

– Вы правы. Совершенно ужасно.

– Да. А полисюя, они столько меня расспрасивать! Я им всье рассказать, кроме одного. Я нээ сказала, сто видела, как миис Тормик сунула вам в карман…

– Вы им не сказали?

– Нет. Я думала, иэтта нэ мое дело, и я не хочу никаких неприятностэй. Но я очень волновать. Теперь я думаю – ведь иэтта уби – й – й – йство, и мой долг… Я долзна все зе сказать полиции, а то я не усновать. Иэтта святая долга.

– Конечно, я понимаю. Ваш святой долг.

– Да. Но ессе я подумать, сто будет справедливо, если сначала я рассказу вам, а потом полиции. Вот я вам и говорить. А сейчас позвоняю в полицию.

– Подождите минутку, пожалуйста. Чтобы я вас правильно понял. Вы намереваетесь сейчас позвонить в полицию?

– Да.

– Точнее, что вы собираетесь им сказать?

– Сто я видела, как миис Тормик сто-то сунуть в карман вассего пальта, которое висели на весалке, – так, стобы этого никто не заметить. А потом оссень быстро вы забирать с весалки пальто и усли.

– Теперь слушайте, что́ я скажу. – Я деланно рассмеялся. – Вы, конечно, все верно заметили. А где вы сейчас?

– Мне позволять ютти домой. Я в своей квартире на Семьдесят восемь улица Восточна, дом пятьсот сорук два.

– Тогда вот что. Я захвачу мисс Тормик, и мы заскочим к вам. Если вы считаете, что мы убийцы, хотя это совсем не так…

– О, я нискюлько не страшаюсь. Просто я беспокойся.

– Не беспокойтесь. Мы будем у вас меньше чем через час. Вы уверены, что дождетесь нас?

– Конесьно.

– Полиция ведь может и подождать.

– Но не дольше, миистур Гюдвинн.

– Договорились. Заметано.

Я положил трубку и встал.

– Ну вот, – сказал я, готовый накостылять себе по шее. – Приехали. Что я еще мог сказать?

– Ничего, – пробурчал Вульф. – Теперь помолчи.

Он закрыл глаза, и губы его начали втягиваться и выпячиваться. Так продолжалось минут десять. Я сел и попытался придумать, можно ли не похищать и не убивать Зорку, но мозги упорно не желали работать – я был слишком разозлен. Наконец Вульф спокойно сказал:

– Соедини меня с мистером Кремером.

Это потребовало изрядных усилий, так как остолопы, которых Кремер оставил в школе Милтана, битых десять минут совещались между собой, прежде чем признались мне, что инспектора там нет. Со второй попытки я дозвонился в кабинет Кремера в полицейском участке, где его и застал, – центр расследования, похоже, переместился сюда. Вульф взял трубку:

– Мистер Кремер? У меня появились кое-какие соображения по делу Ладлоу… Нет, это сложновато. Я думаю, будет лучше, если кто-то из ваших людей как можно скорее доставит сюда, в мой кабинет, мадам Зорку и мисс Тормик… Нет, я всемерно готов сотрудничать с вами, но, на мой взгляд, это наиболее подходящий вариант… Нет, я еще не распутал убийство, но есть кое-какие сдвиги, которые, уверен, должны вас заинтересовать. Вы знаете, что на меня в подобных случаях можно положиться… Сами приедете? Прекрасно.

Он повесил трубку и потер нос указательным пальцем. Я выпалил:

– Кто бы там ни пришел за Зоркой, она все выболтает, прежде чем они сюда доберутся…

– Оставь меня одного, Арчи. Достань ту проклятую штуковину из этого идиотского торта и засунь снова в свой карман, где она и была.