Завет Кольца

Шатер догорел, и на ухоженном газоне образовалось большое черное пятно. Мелинда инстинктивно крепче сжала руку Джереми. Толстая белая ладья в чепце колыхалась как желе, а принц Адальберт причитал:

— Это кошмарный сон! Это кошмарный сон!

Гай фон Гайлсбери с Иоландой на руках пытался незаметно, сантиметр за сантиметром, отступить на край шахматного поля к скамье, где под одеждой лежал его меч. Не то чтобы он думал пустить его в ход. За скамейкой рос большой куст, подстриженный в форме лебедя. Если бы удалось пробраться за него, а дальше за следующий куст…

Феодор побледнел. Он решил, что Бруно специально поджег шатер, показав этим, что не намерен шутить.

У короля Феодора не было опыта общения с драконами. Маленьким мальчиком он читал о них в книгах. В памяти остался рисунок: шестнадцать лошадей тянут огромное приспособление из дерева и железа, с помощью которого рекомендовалось ловить драконов. Подпись под рисунком гласила: «Классическая ловушка для драконов по принципу профессора Флоризеля. В качестве приманки применяется молодая девушка или особо ценное украшение». (Изображенная крупным планом девушка была тогда единственной причиной, по которой король Феодор так часто рассматривал эту иллюстрацию.) Но так как ловушки в наличии не имелось, а профессор умер много лет назад, то это воспоминание не имело никакого смысла.

— Мы можем сторговаться, — сказал он, пытаясь успокоить Бруно. — Думаю, несмотря на все расходы в этом году, я смогу прибавить тебе мешок золота. Но сначала отпусти людей.

— При чем тут золото? Я сказал паштет, — возразил Бруно и выдохнул немножко огонька, оглядываясь по сторонам и с прискорбием видя, как пустеет праздничная площадка.

Некоторые гости и слуги успели укрыться в стенах замка, другие спрятались за деревьями и кустами, а один из музыкантов, альтист, вместе с инструментом залез на высокое дерево. Кругом валялись зонты от солнца и опрокинутые стулья. Охотников на драконов видно не было, но кто знает, не выскочат ли они из замка с минуты на минуту?

— Я не ел паштета целую вечность, — продолжал дракон. — Он очень полезный и не так тяжел для желудка, как, например… сырое человеческое мясо.

— Не думай, что ты меня запугаешь, — как можно отчетливее сказал король Феодор, хотя от страха с трудом держался на ногах. — Ты еще пожалеешь, что напал на нас. Захват заложников — это плохое начало переговоров.

— Захват заложников? Напал на нас… — сердито передразнил Бруно. Как всегда, когда он сердился, он выпустил из ноздрей целый сноп искр, которые рассыпались в воздухе фейерверком и через пару секунд с шипением и треском погасли. — Я только просил паште… Эй ты! Ты куда?

— Я? — заикаясь, откликнулся Гай фон Гайлсбери, которому почти удалось добраться до края шахматного поля. — Я… я хотел отнести принцессу в тень…

Бруно Поджигатель подозрительно смотрел на него.

— А ты случайно не за мечом? — Его взгляд упал на скамейку с одеждой и высовывающимся из-под нее оружием.

— Я? За мечом? — в ужасе воскликнул Гай.

— Думаю, продолжать не имеет смысла, Гай. Он все знает, — сказал Джереми Безземельный, снимая капюшон шахматного коня. Мелинда и другие (по крайней мере, те, кто не был в обмороке) с удивлением посмотрели на него.

— Знает что? — спросил Гай фон Гайлсбери. Бруно насторожился.

— Что ты — тот самый знаменитый Гай фон Гайлсбери, — сказал Джереми и поправил свои темные локоны.

Бруно Поджигатель, ни разу в жизни не слышавший этого имени, мрачно и пристально разглядывал Гая.

— Ну, не знаменитый… может быть, немного известный, — сказал Гай срывающимся голосом.

Иоланда тут же очнулась и послала ему томный взгляд.

— Любой знает, как вы со всеми расправляетесь, — сказала она.

Мелинда заметила, что у Гая на лбу выступили капельки пота.

— Все это сильно преувеличено, не стоит об этом и говорить.

— Не стоит говорить? — воскликнул Джереми. — А как ты прикончил этого… как его? Ты слишком скромничаешь!

Кончик хвоста Бруно нервно заходил туда-сюда. Он не выпускал из поля зрения Гая и лежащие на скамейке мечи.

— Да ничего особенного, — слабым голосом возразил Гай. — Это был глупый ве…

— Вот именно! — резко перебил его Джереми. — Поэтому меня удивляет этот дракон, который осмелился появиться там, где находишься ты — Рассекатель драконьих языков!

— Рассекатель драконьих языков? — эхом повторили Гай, король Феодор и другие.

— Владелец знаменитого волшебного меча — Рассекателя языков, — с глубоким почтением сказал Джереми. — Этот дракон, должно быть, необычайно смел и силен, чтобы так рисковать!

— Гм, — пробурчал Бруно, — чего только не сделаешь ради паштета…

Он был почти уверен, что никогда не слышал о мече-рассекателе. Однако многие драконы, в том числе кузен Брунофилакса, рассказывали о волшебном мече — Откусывателе драконьих хвостов.

Бруно не мог отвести глаз от оружия на скамейке. Он слышал, что волшебные мечи сами по себе прыгали в руки хозяина, когда поблизости находился дракон, но сейчас никакого движения на скамейке заметно не было. Может быть, потому, что знаменитый Гай стоял на приличном расстоянии от своего меча? На всякий случай Бруно выдохнул небольшую огненную струю Гаю под ноги, чтобы тот отступил еще дальше.

— Это надо же: паштет из куропаток! Ну и нервы у вас, дракон! — сказал Джереми Безземельный. — Ради несчастного паштета рисковать своей жизнью! Если разрешите, я принесу вам весь паштет, который найдется на кухне. Вы пока следите за Гайлсбери, а он — за вами. Тогда ничего не случится.

— Я ни в коем случае… — начал было Гай, но Джереми перебил:

— Мы знаем, знаем, что ты не отпустил бы дракона живым, но если дело можно уладить с помощью паштета, то сегодня лучше обойтись без крови. Все-таки здесь присутствуют дамы; тебе ли не знать, какое отвратительное зрелище представляют собой мертвые драконы… — Извините, — добавил он, повернувшись к Бруно. — Я не хотел этим сказать, что вы обязательно будете побеждены, но пока еще ни одному дракону не удалось уйти живым от меча-рассекателя…

От этого названия у Бруно побежали мурашки по спине. Лучше всего было бы просто подняться и улететь восвояси; ему расхотелось пробовать паштет, да и свою порцию приключений он на сегодня получил. Но тогда могло показаться, что он испугался. Этого нельзя было допустить.

— Паштет, вишневый торт, — потребовал он. — И помните о том, что мой желудок настолько большой, что там может уместиться человек в полный рост… если я, конечно, глотаю его целиком.

— Я уже иду, — сказал Джереми, — но нужно еще несколько человек, которые помогут все принести.

— Возьмите меня! — раздались со всех сторон голоса.

Бруно засопел и проворчал:

— Это было бы вам очень на руку! Ускользнуть, а потом вернуться с вашими хвалеными мечами. Нет уж, пойдешь один, и горе тебе, если наделаешь каких-нибудь глупостей! — Он выпустил из ноздрей огненное облако, которое тут же сожгло листву на ближайшей березе, а людей снова повергло в ужас.

Джереми отсутствовал недолго. Палатка с деликатесами из королевской кухни находилась в каких-нибудь ста метрах. Джереми вскоре вернулся, толкая перед собой столик, на котором стояли паштет, фаршированные фазаны, куропатки, торт…

— Угощайтесь, — сказал он, подойдя к дракону так близко, что Мелинда испугалась.

Бруно ловко подцепил когтями форму с паштетом, и она исчезла у него в пасти как неотъемлемая часть паштета по-охотничьи.

— Божественно! — сказал он и принялся за следующее блюдо. Он жадно ел, заодно с хрустом размалывая зубами стеклянную и эмалированную посуду. Столик быстро опустел.

— Принести еще? — вежливо осведомился Джереми.

— Нет, спасибо. Вполне достаточно, — так же вежливо ответил Бруно. — Пожалуй, я полечу домой и посплю немного.

— Очень разумное решение, — сказал Джереми и боковым зрением увидел Гая, который внимательно рассматривал носки своих сапог.

— Отложим… поединок. Я слишком плотно поел для такого рода упражнений, — сказал Бруно Гаю. Тот ничего не ответил. Вместо него заговорил Джереми:

— Вам действительно повезло, дракон. Если бы Гай не был в дамском обществе, он бы ни за что не пощадил вас. Посмотрите только, он еле сдерживается.

— Гм. — Бруно бросил на Гая пристальный взгляд, стараясь казаться невозмутимым. — Если бы вы знали, сколько я этих мечей-рассекателей перемолол! — С этими словами он сделал пару неуклюжих шагов, взял разбег, расправил крылья и поднялся в безоблачное небо, держа курс на заходящее солнце. Через полминуты на горизонте едва можно было различить темную точку.

Как только люди поняли, что опасность миновала, все разом начали кричать.

— Какая наглость! Какая бесцеремонность! — визжала мать Адальберта. Ее чепец был покрыт пеплом. — А если бы так вели себя все драконы! Я думала, у вас дисциплина и порядок, дорогой Феодор!

— Куда смотрела стража? — гремел голос короля.

Слуги молча поднимали опрокинутые стулья, альтист спустился с дерева, а в палатке, где были расставлены деликатесы, судорожно пытались восполнить урон от пребывания в гостях дракона. Даже птицы снова запели как ни в чем не бывало.

— Безземельный! — ревел Гай фон Гайлсбери. — Что за ерунду ты нес по поводу меча-рассекателя? Ты что, хотел, чтобы дракон еще больше рассвирепел? Еще немного, и он бы нас всех поубивал!

— Но ведь меч-рассекатель у тебя? — Джереми Безземельный сделал невинное лицо. Только Мелинде, которая стояла рядом, было заметно, как от беззвучного смеха дрогнули уголки его губ. — Я подумал, раз ты только что убил того великана, то захочешь попробовать меч и на драконе.

Гай фон Гайлсбери сделал вид, что хочет наброситься на Джереми с кулаками.

— Я не ношу его с собой. Он такой же жалкий и ничего не стоящий, как все, что относится к Беррифилдам.

Веселое выражение исчезло с лица Джереми; он произнес ледяным тоном:

— Этот волшебный меч, выигранный твоим отцом у моего, передавался из поколения в поколение славных победителей драконов рода Беррифилд.

— Все сказки! — в гневе выкрикнул Гай. — Думаешь, ваш славный меч стал бы ржаветь у нас в оружейной? Просто ты хотел, чтобы дракон прикончил меня!

— Господа! — сказал король Феодор и встал между ними. — Я бы вас очень просил не вспоминать эту старую историю. Дракон улетел, и у нас есть повод думать, что его спугнуло именно это название: меч-рассекатель. Рассматривая ситуацию с этой стороны, мы должны быть благодарны Джереми Беррифилду, что он упомянул о нем.

— А может быть, имя Гай фон Гайлсбери нагнало на дракона страху? — с нежностью сказала Иоланда. — Оно обратило его в бегство без всякого волшебного меча.

Некоторые зааплодировали, а один из приближенных Гая крикнул:

— Слава Гаю фон Гайлсбери, победителю великанов и драконов!

Гай был польщен.

— Да, — сказал он, — вполне возможно, что у дракона сердце ушло в пятки, когда он услышал мое имя. Но победить его было бы нелегко, тем более что ни я, ни мой меч не обладаем волшебной силой. — Повернувшись к Джереми, он добавил: — Могу спорить, что тот меч, который твой отец всучил моему отцу как часть имущества, не видел и кончика хвоста дракона.

— О существовании волшебных мечей давно идут споры. — Король Феодор посмотрел на запад, в сторону гор, куда полетел дракон. — Но вот если он вернется…

— Нас, во всяком случае, уже здесь не будет, — сказала мать Адальберта и потащила сына за собой. — Мы уезжаем. На этой принцессе ты не женишься!

— Как жаль, — пробормотала Мелинда.

— Праздник еще не закончился, — произнес король Феодор, вдруг вспомнив о гостях и о цели праздника. — Слуги уберут следы непрошеного гостя, и мы сможем продолжать. Что там следующее по программе? — Вопрос был адресован министру развлечений. Министр, с трудом взяв себя в руки, ответил:

— Э-э, кажется, бадминтон.

— Сначала мы должны доиграть партию в шахматы, — сказал Джереми. — Я могу заменить принца Адальберта, если мы найдем замену коню и ладье.

— Благодаря уникальной тактике Адальберта партия почти проиграна. Еще пара ходов — и Гай победит, — выразил свое мнение белый король.

— Посмотрим, — сказал Джереми. — Ну как, Гай, ты такой же хороший игрок, как твой отец?

Гай залился краской.

— Чего ты добиваешься, Безземельный? Сейчас я не в настроении драться на дуэли, но оскорблять себя не позволю! Я не виноват, что твой отец все пропил и проиграл.

— Давай сыграем на меч-рассекатель, — сказал Джереми с невозмутимым видом. — Если ты выиграешь, пусть он дальше ржавеет в твоей оружейной, если я — ты отдашь его мне обратно.

Гай посмотрел на расстановку фигур на шахматном поле, вспомнил о своем преимуществе и ответил:

— Согласен.

Остальным гостям, собственно говоря, было не до игры: им больше хотелось покоя и чего-нибудь прохладительного; однако всем в то же время не терпелось узнать, сумеет ли Джереми переломить ход партии, поэтому они остались. Сначала казалось, что у Джереми мало шансов, так как Гай забрал еще двух пешек и коня. Лицо его светилось от самодовольства.

Мелинда ощутила руки Джереми на своей талии, когда он передвинул ее на другую клетку поля. Она с удовольствием бы плюнула в лицо Гая, когда тот с отвратительной ухмылкой произнес:

— Осталось недолго. Еще два хода — и тебе мат.

— Шах, — сказал Джереми, и Мелинда с радостью увидела, что она угрожает черному королю: для маневра ему осталась единственная клетка.

— Шах и мат. — Джереми переставил белого слона в атакующую позицию. Гай не верил своим глазам.

— Но это же… — Он обошел свои фигуры.

— Действительно, мат, — сказал король Феодор и посмотрел на Джереми с уважением. — Прекрасно, Беррифилд! Впечатляет.

Гай с яростью набросился на Джереми:

— Ты поставил себе цель опозорить меня сегодня? По мне, так забирай свой ржавый меч, мне-то он точно не нужен.

— Теперь можно переходить к бадминтону, — сказал Джереми. Он выглядел очень довольным и подал Мелинде руку: — Принцесса Иоланда, позвольте сопровождать вас на игровое поле!

— Я Мелинда, — сказала Мелинда и покраснела.

— О, простите, я думал, что это черная королева. Мне сказали, что Иоланда — наиболее красивая из сестер, и я, конечно, подумал, что это вы… Извините, ради бога, меня неправильно информировали.

Мелинда еще больше покраснела. Это был тот момент, когда она безраздельно отдала свое сердце Джереми.

После происшествия с Бруно праздник проходил уже не так весело, как было запланировано. И хотя все гости, кроме Адальберта фон Хоенлое и его матери, оставались до конца, настроение было довольно унылое. Во время игр, танцев или охоты люди украдкой поглядывали на небо. К тому же размолвка между Гаем фон Гайлсбери и Джереми Безземельным могла в любую минуту перерасти в дуэль. Только благодаря находчивости министра развлечений они редко пересекались в оставшиеся дни.

Королю тоже никак не удавалось сосредоточиться на роли хозяина. Ему не давала покоя мысль о том, что следует предпринять, чтобы в будущем предотвратить подобные появления дракона.

Когда гости разъехались, он собрал ближайших советников в зале, приказав никого туда не впускать. Они совещались три дня и три ночи и в результате опять вернулись к рисунку «Классическая ловушка для драконов по модели профессора Флоризеля» из детской книжки короля Феодора.

— Железные обручи, приводимые в движение сложной дробильной установкой, подавляют огонь в груди дракона, — объяснял король Мелинде и Иоланде, с удивлением изучавшим рисунок. — Огромные насосы качают воду, которая поступает по шлангам и со всех сторон бьет по дракону, а с помощью этой катапульты каждые две секунды дюжина стрел обрушивается на его голову. — Он удовлетворенно потирал руки. — Если дракон еще раз осмелится появиться здесь, мы будем готовы. Мои люди обещали, что построят аппарат к зиме.

— А если он прилетит раньше? — спросила Иоланда.