Помоги проекту - поделись книгой:
— Вы ведь действительно намерены финансировать поиски судна и его восстановление, если оно будет найдено, правда? Экспедиции, мой друг, — прибавил он, медленно произнося слова, — не бывают дешевыми. Для одного человека это может вылиться в чертовски крупную сумму.
— Вы сомневаетесь в том, что у меня есть такие деньги? Дело в этом?
Уорд навалился на стол, его слова прозвучали задиристо.
— Нет, конечно же нет. Я не об этом хотел с вами поговорить.
— О чем тогда?
Он продолжил, не дожидаясь ответа:
— Взгляните вот. Как раз на тот случай, если вы будете сомневаться, я взял с собой, чтобы показать вам.
Засунув левую руку во внутренний карман пиджака, он вытащил пачку газетных вырезок. Он чуть ли не швырнул их на стол.
— Вот. Там даже есть фото чека крупным планом. Смотрите, что там написано, — один миллион двести тридцать шесть тысяч фунтов семнадцать пенсов. Только имейте в виду, меня интересуют лишь поиски, но не реставрация.
Адмирал кивнул:
— Разумеется, мы это понимаем. Кроме того, я уверен, что, когда мы будем располагать всесторонней оценкой состояния судна и его останки будут помещены в подходящий порт, в сборе необходимой суммы после нашего обращения трудностей не возникнет.
— Миссис Сандерби составила меморандум…
Голос Веллингтона затих под ставшим вдруг ледяным взглядом серых глаз адмирала.
— Меморандум — это другое, Виктор. Мистеру Уорду требуются гарантии того, что его обязанности заканчиваются в тот момент, когда останки корабля прибудут, скажем, в Порт-Стэнли или даже в Грютвикен в Южной Георгии. Так же как и мы должны быть уверены, прежде чем обещать свою поддержку проекту, что мистер Уорд правильно представляет себе порядок расходов. А также риски, — прибавил он, вновь оборачиваясь к Уорду. — Эти вопросы мы должны прояснить на нашей встрече. Теперь…
Он устремил пристальный взгляд на шотландца.
— С вашего позволения, задам вам несколько вопросов: насколько я понимаю, точнее…
Адмирал мельком глянул на листок бумаги, лежащий перед ним на столе.
— …как вы дали понять миссис Сандерби, вы готовы выделить до половины той суммы, что вы выиграли на футбольном почтовом тотализаторе, на поиски и возвращение застрявшего во льдах корабля, и, помимо получения консультации о типе судна, подходящего для поисков, и составе экипажа, единственное условие, которое вы выдвигаете, состоит в том, что, независимо от обстоятельств, вы должны быть включены в поисковую команду. Иными словами, вы покупаете себе место в экспедиции. Правильно?
— Да, но вы должны понять…
— Одну минуту.
Адмирал поднял руку.
— У вас есть физический изъян, и я с вами буду говорить начистоту как морской офицер. Полагаю, было бы честным по отношению к остальным, кто будет с вами рисковать своими жизнями на краю шельфового ледника, где льды не тают в течение всего года, если бы вы пересмотрели поставленное вами условие…
— Нет! — взорвался он и, пристально глядя на адмирала, навис над столом, сжав левый кулак с такой силой, что на нем вздулись бугры мышц. — Это именно то, чего я хочу. Понимаете, мне немного повезло. Я выиграл на тотализаторе, получил этот огромный чек, черт его побери, и теперь мой дом завален просительными письмами. Почтальоны приносят мне их полными сумками, все эти профессиональные попрошайки пытаются всунуть свои рыла в дармовое корыто, и по телефону звонят, толпы ни на что не годных негодяев, половина всех бездельников и чудаков всей Британии. Первым делом я приобрел мусоросжигательную печку. Я сжег кучу этих писем на заднем дворе. Я знаю, чего хочу, поймите. Я здесь, потому что обращался в Молодежный клуб моряков, когда-то я ходил под парусом на одном их корабле, и они посоветовали мне связаться со Всемирным корабельным обществом.
Слова лились из него потоком, будто рухнула плотина.
— Сам по себе корабль меня не интересует. Главное — это волнение, ощущение чего-то значительного, ради чего стоит потратить время. Хочется, чтобы было за что бороться, ради чего не жалко пройти под парусами полмира. А потом…
Он обернулся, неожиданно улыбнувшись, и его глаза засияли.
— Потом я увидел объявление миссис Сандерби в каком-то журнале для яхтсменов. Она искала людей для поисков корабля в Антарктике, людей, которые смогли бы взять на себя путевые расходы и оплатить экспедицию в складчину. Вот поэтому я и здесь.
Уорд повернулся лицом к адмиралу.
— Таковы мои условия. Если я финансирую экспедицию, то я должен быть в числе ее участников. Это понятно?
За столом воцарилась тишина. Молодой шотландец и седовласый адмирал сверлили друг друга взглядами. Наконец адмирал произнес совсем тихим голосом:
— Я никогда не бывал в Антарктике, но курсантом был на учениях в Арктике. Мы тогда застряли во льдах на две недели. Я знаю, что это такое. А вы нет. Хорошая физическая форма имеет решающее значение. И если мы поддержим экспедицию миссис Сандерби…
—
Он неожиданно осклабился.
— Вы уже заняли свое место в истории, сэр. Я тоже хочу. Даже если это будет стоить мне жизни. Вот так.
— А если это будет стоить жизней остальным?
Адмирал замолчал, сурово глядя на Уорда.
— Как тогда вы на это будете смотреть?
Затем он прибавил, веско чеканя каждое слово:
— Я не могу согласиться на поддержку экспедиции, обремененной чьей-либо инвалидностью.
— Вы это имеете в виду? — спросил Уорд, похлопав себя по правой руке, одетой в перчатку.
— Да, я именно это и имею в виду.
— И это ваше единственное возражение?
Лицо Уорда раскраснелось.
— Вы собираетесь загубить все дело только из-за моего участия в нем, не имея ни малейшего представления о том, на что способна несчастная рука, которой наградил меня Господь, даже не потрудившись проверить это?
Он выбрался со своего места и, обойдя стол, подошел к Виктору Веллингтону, сидевшему напротив адмирала.
— Подвиньтесь, пожалуйста.
Взяв заместителя директора за плечо одетой в перчатку рукой, он отодвинул его в сторону. Затем, пригибаясь, чтобы не удариться головой о потолочные балки, он стащил с себя пиджак и втиснул свое громоздкое тело в освобожденное для него пространство.
— Отлично.
Он закатил рукав рубахи, обнажая морщинистую руку, напоминающую птичью лапу, настолько высоко расположенную, что запястье и локоть, казалось, представляли одно целое. Сустав терялся под бугрящимися ниже плеча мускулами. Пальцы руки были пристегнуты к пластиковой рукояти, соединенной с искусственной ладонью блестящим металлическим стержнем.
— Теперь беритесь за мою искусственную лапу, и мы ее испытаем, вы и я, и я ставлю пять фунтов на то, что вы меня не одолеете.
Адмирал медлил, уставившись на иссушенное подобие руки и на обтянутые кожей перчатки пальцы, раскрывшиеся, чтобы сжать его ладонь. Медленно, будто против собственной воли, он кивнул, протянул руку и обхватил протез, сморщившись, когда стальные пальцы сжали его живую плоть.
— Если так слишком неудобно, я могу скинуть протез, и вы испытаете хват моей клешни. Но тогда, естественно, локти будут не на столе.
— Нет, мы попробуем так. Я видел и раньше искусственные конечности, и мне было всегда интересно проверить их в действии.
Теперь он улыбался.
— Не занимался этим с тех пор, как был курсантом.
Он поставил локоть на стол.
— Скажете, когда будете готовы.
Уорд утвердил свой собственный локоть-запястье причудливой формы, мышцы над ним вздулись, когда он произнес:
— О’кей, начнем.
Их сосредоточенные лица напряглись, руки буквально задрожали от усилия. Театральность происходящего граничила с нелепостью: судьба экспедиции в Антарктику зависела от исхода состязания. Уорд производил впечатление актера, играющего привычную роль, и я понял, что он проделывал это и раньше, что-то вроде фокуса для вечеринок. Он сам собой любовался, это было видно по выражению его лица. Адмирал тоже по-своему красовался. Социально, возможно, и политически между ними зияла пропасть, но в их характерах было нечто удивительно схожее. Вот так, лицом к лицу, со вздувшимися мускулами и пульсирующими жилами, сцепив здоровую руку с одетым в кожу перчатки стальным протезом, они были похожи на гладиаторов, еще чуть-чуть, и послышались бы крики разгоряченной толпы.
А потом все закончилось в мгновение ока. Адмирал всем телом завалился набок вслед за своей рукой, тут же прижатой к столу.
Уорд разжал пальцы на искусственном предплечье, и перчатка освободила ладонь адмирала.
— Хотите испытать ее без этой штуковины?
Металлический протез с резким стуком свалился на стол.
— Только придется стоя, со свободными локтями, как вы понимаете.
Разминая пальцы, адмирал отрицательно покачал головой.
— Я таким родился, — сказал Уорд почти извиняющимся тоном. — Мне пришлось учиться жить с этим с тех пор, как я был выброшен в этот грешный мир. Постепенно я развил мышцы достаточно, чтобы здесь появилась изрядная сила.
Он хлопнул себя по плечу, поднимаясь на ноги.
— Я даже получил черный пояс. Каратэ.
Уорд надел пиджак.
— Я развеял ваши сомнения, или вы хотите, чтобы я взобрался наверх по вантам «Катти Сарк» или что-нибудь другое в этом роде?
Адмирал хохотнул.
— Не надо. Полагаю, мои возражения решительно пресечены.
Он обернулся к миссис Сандерби:
— Что там с командой? Я так понимаю, у вас есть на этот счет кое-какие соображения.
Она кивнула, вытаскивая еще одну тетрадь из своего портфеля.
— Я связалась с людьми, организаторами регаты «Уитбред», с Королевской ассоциацией яхтсменов, Ассоциацией школ парусного спорта и Королевским клубом океанских гонок. Изучив краткие биографические сведения более чем сотни кандидатур, я оставила в списке около двадцати человек, которые могут располагать свободным временем и имеют склонность принимать участие в подобного рода экспедициях. В конце концов из них я отобрала семь наиболее подходящих.
Миссис Сандерби помолчала в нерешительности.
— Может, у вас есть кто-то на примете, адмирал?..
Он медленно покачал головой.
— Увы. Те, кто приходит на ум, слишком стары для такого дела, включая и меня самого. Был бы я лет на сорок моложе… — сказал он, слегка покачав головой. — Каким вы видите полностью укомплектованный экипаж?
— Помимо меня и мистера Уорда нам нужен механик, хороший штурман, капитан, матрос с арктическим опытом, повар, который также будет и матросом, всего пять человек. Думаю, этого будет достаточно, хотя еще один человек не помешал бы на случай травм, и нам нужен человек, разбирающийся в радиосвязи.
— Вы уже подобрали их, так ведь?
— Да, пожалуй. По крайней мере четверых. Труднее всего будет найти матроса, который бы умел управляться с санями на льду. Есть человек с большим опытом в Северном Ледовитом океане, но он, на мой взгляд, слишком стар, к тому же у него на руках жена и трое малых детей и его гонорар должен будет соответствовать его семейным обстоятельствам. Еще есть один ирландец, испытавший в жизни все мыслимые и немыслимые занятия, и австралиец, содержавший радиомагазин в Перте[22] и год проработавший на Австралийской Антарктической станции в качестве заместителя радиооператора. По его уверению, он много ходил под парусами и был членом запасного состава одной из команд-участниц в Кубке Америки, когда гонка проходила в Перте. К сожалению, он недавно женился на выпускнице ветеринарного колледжа и не желает оставлять свою молодую жену. Поскольку она ходила вдоль западного побережья Австралии на яхте отца, я предложила ему взять ее с собой. Ветеринар, конечно, не заменит врача на борту, но она по крайней мере сможет зашить рану, вправить кость и раздать нужные таблетки. Но она в конце концов отказалась, сказав, что этим она лишит себя возможности стать совладельцем в фирме, в которую недавно пришла. Жаль, конечно. Похоже, они бы идеально подошли, тем более что он отрекомендовал себя как увлеченного радиолюбителя. Что до остальных…
Она пренебрежительно чуть пожала плечами.
— Не так просто собрать команду, когда все еще не решены финансовые вопросы. Необходимы надежные люди, и они должны обладать не только профессиональным опытом, но и подходящим характером. И нам нужен человек, который обеспечит радиосвязь. От связи с внешним миром будет зависеть наша безопасность.
Взглянув на Уорда, она, будто боясь, что ее слова могли остудить его энтузиазм, поспешила прибавить:
— Но я продолжаю держать руку на пульсе и, как только у нас будет корабль и гарантированная поддержка экспедиции, несомненно, смогу привлечь нужных людей.
Она нервно окинула взглядом сидящих за столом.
— В общем, ситуация с экипажем на текущий момент такова.
Адмирал кивнул и обернулся к своему заместителю:
— Вы согласны, Виктор? Мы окажем моральную поддержку.
Веллингтон медлил с ответом, изучая лицо своего начальника.
— Единственное, чего не хватает музею, помимо должного финансирования, естественно, это полноразмерного корабля в дополнение к нашему великолепному зданию. Что-то наподобие «Катти Сарк», чтобы посетители имели возможность из залов с исторической экспозицией прямиком пройти на палубу настоящего судна. Именно этого друзья музея и немногочисленные сотрудники добиваются уже многие годы. Если этот Блэкуоллский фрегат действительно существует, если там во льдах действительно корабль такого типа…
Его глаза засияли, а голос изменился, зазвучав почти с ребяческим воодушевлением, когда он стал объяснять Уорду, в чем состоит особенность именно такого типа фрегатов.
— Это, безусловно, вовсе не военные суда, а большие торговые корабли Ост-Индской компании, построенные на верфях Блэкуолла, что чуть ниже военно-морского судостроительного завода по течению Темзы. В то время Ост-Индской компании, да и голландцам тоже, нужны были более быстроходные суда, корабли, способные уйти от преследования или отбиться от атак пиратов, и она начала строить суда по чертежам военно-морских фрегатов, и первым построенным в Блэкуолле кораблем стал «Серингапатам». Это было в 1837 году, на закате существования Ост-Индской компании, так что построено их было не так уж и много. Водоизмещение того, первого, составляло восемьсот восемнадцать тонн, размеры его достигали почти половины самого большого построенного ими когда-либо судна, которое имело сто восемьдесят три фута в длину и сорок футов в поперечнике, водоизмещение около тысячи четырехсот тонн. У «Андроса» этот показатель равен примерно тысяче тонн. Большинство этих кораблей впоследствии использовали как транспорт для эмигрантов, также они ходили вокруг мыса Горн во время калифорнийской и австралийской золотой лихорадок.
Пока он говорил, шум голосов за дверью, ведущей в офицерский камбуз и каюты, становился все отчетливее: в основном это были детские голоса. А потом мое внимание привлекло какое-то движение над свисающей с потолка лампой — нас разглядывали два маленьких лица в окно наверху. Как только они заметили, что я их вижу, они тут же исчезли, и вместо них появилось лицо молодого человека, смуглое и сосредоточенное, с глазами слегка навыкате и тонким порочным ртом. Золотистый рукав его куртки прижался к стеклу. Он глядел на Айрис Сандерби, и в глазах его мелькнул странный блеск. Это похоть? Или, возможно, ненависть? Не могу сказать точно. Ясно было только то, что ее вид, сидящей, склонившись над бумагами, вызвал какое-то яростное чувство.
Он, видимо, ощутил, что я наблюдаю за ним, так как вдруг повернул голову и посмотрел прямо на меня. Тогда мне его очень темные, полные враждебности глаза стали видны лучше. Такое у меня, тогда во всяком случае, сложилось впечатление. Но это мимолетное выражение тут же исчезло, и мне показалось, что он мне улыбнулся. В следующую секунду я уже смотрел на пустой прямоугольник голубого неба.
— Туристы, — сказал Веллингтон. — Они здесь повсюду.
Я мельком глянул на Айрис Сандерби, гадая, видела ли она его и какова была ее реакция, но она теперь смотрела на Виктора Веллингтона, более подробно описывающего фрегат «Андрос», его размеры, мачты, оснастку и все детали конструкции, так милые сердцу смотрителя музея, рассуждающего о желанном экспонате.
Поделиться книгой: