Помоги проекту - поделись книгой:
В итоге восемьдесят человек из состава ополчения отступили в Россию, где позже прошли короткую переподготовку и перевооружение, а раненых отправили на лечение в Таганрог.
Есть и описание столкновения с украинской стороны:
«Это был первый бой, когда пограничники показали себя с лучшей стороны. У Мариновки 5 июня. Тогда наступал так называемый батальон «Восток», причем привели их два наших предателя, которые перешли на сторону сепаратистов. Они были контрактниками, имели с Россией какие-то дела.
Зашел «Восток» колонной 250 человек, а наших – восемьдесят. Никто из украинцев не мог стрелять. Нынешний начальник пограничного отряда Юрий Зайцев дал команду стрелять, и никто не выполнил. Тогда он сам встал в полный рост и выстрелил дважды в КамАЗ, попав в водителя. После того уже и ребята начали стрелять, начался бой. Причем Бог тогда был на нашей стороне. У них были минометы, БТР, большой крупнокалиберный пулемет «Утес». Так вот, у них заклинило (башню. –
Мариновка стала серьезной пощечиной «Востоку», особенно болезненной после недавнего разгрома отряда в Донецком аэропорту. Однако следующим ходом батальон создал важнейший задел для будущих успехов. Уже седьмого числа ополченцы заняли стратегическую высоту Саур-Могила. Ключевой пункт был определен точно, и полевые командиры ДНР не пожалели сил для его укрепления. Первоначально на высоте и около нее находилось только несколько минометов, так что воспретить продвижение украинских войск на восток, к погранпереходам у Изварино, повстанцы не могли.
В конце июня украинское командование продолжило реализацию старого замысла по блокированию границы, бросив в бой сразу пять механизированных бригад (24, 30, 51, 72 и 79-ю), которые на 70–90 процентов состояли из только что призванных по мобилизации солдат и офицеров. Причем планировалось, что после блокирования границ эти бригады развернутся для окружения мятежных региональных столиц – Донецка и Луганска. Планировалось, что после разгрома разрозненных отрядов ополчения на приграничных территориях армия двинется дальше на запад, а на их место придут батальоны территориальной обороны. Вполне очевидно, что, планируя использование бригад такого качества, украинские стратеги не рассчитывали на серьезное сопротивление противника.
Наступление началось одновременно с двух сторон – со стороны Амвросиевки в направлении Саур-Могилы и со стороны станицы Луганской в обход Луганска.
Несмотря на относительно слабое сопротивление ополченцев, ВСУ выполнили задачу лишь частично – за неделю украинцы смогли пробить лишь коридор вдоль границы протяженностью порядка 100 километров и шириной от 10 до 20 километров. На этом наступление захлебнулось, а достигнутый ранее результат фактически потерял оперативное значение, так как в руках ополчения на луганском участке оставалось около 120 километров границы. Вооруженные силы Украины не смогли установить контроль над основными высотами Донецкого кряжа и магистралями, проходящими в районе операции. Холмистые высоты над ними (например, так называемые Миусинские горки) продолжали занимать ополченцы.
И причины этого были на поверхности – украинская армия была просто небоеготова – ведь согласно мировой практике, чтобы провести хотя бы боевое слаживание призванных из запаса солдат и офицеров, нужно минимум полгода.
Таким образом, с середины июня столкновения перешли в позиционную фазу и образовался длинный и узкий выступ, контролируемый украинскими войсками, – так называемая «южная клешня».
Согласно утверждениям официального Киева, зажатые в узком коридоре части ВСУ оказались под систематическим артиллерийским обстрелом орудий и «Градов» с российской стороны. Такого командование ВСУ явно не ожидало, а ответить сосредоточенным огнем по артиллерийским позициям на территории РФ не рискнуло (хотя неоднократные случаи разрывов снарядов на российской территории были зафиксированы).
По непонятной причине в тот момент украинское военное командование проигнорировало такой важный стратегический пункт, как Саур-Могила – курган, являющийся самой высокой точкой Донецкой области (278 метров высотой), с которой равнинная, почти безлесая степь просматривается на десятки километров вокруг.[27]
Поэтому инициатива перешла к ополченцам. Так, 8 июня город Снежное (в 10 километрах к северу от Саур-Могилы) был занят большими силами ополченцев. Прибывшие сразу начали интенсивно укреплять город фронтом на юг и юго-восток. Местные жители были уверены, что хорошо экипированные и вооруженные люди – россияне. Во всяком случае, с их появлением резко возрос спрос на обмен рублей на гривны, а затем – долларов на гривны.
Сам город, благодаря тому что линия фронта находилась довольно далеко впереди, особенно не страдал. «В Снежном мирная жизнь, как будто ничего нет. Иногда долетают звуки боя, и все, только люди на улицах с оружием», – с некоторым удивлением отмечал российский доброволец.
Примерно тогда же развернулись серьезные бои вокруг Саур-Могилы, занятой ополченцами. Они оседлали самую вершину горы, которая, по стечению обстоятельств, по периметру была защищена широким парапетом, составлявшим часть величественного мемориального ансамбля, посвященного освобождению Донбасса от немецко-фашистских войск летом 1943 года. Помещения в массивном основании стелы, венчавшей вершину Саур-Могилы,[28] использовались ополченцами в качестве укрытий.
Осознав стратегическую важность высоты, примерно с 11–12 июня ВСУ стали подвергать район Саур-Могилы непрерывным атакам силами 79-й аэромобильной бригады при массированной поддержке авиации и артиллерии (в том числе и РСЗО «Град»). Известно, например, что атаку украинских войск 12 июня возглавил лично генерал В. Муженко, который вскоре стал начальником Генерального штаба украинской армии.
В ночь на 16 июня на территорию Донецкой области обратно пробился отряд, ушедший в Россию после штурма Мариновки, а у защитников высоты впервые появились гаубицы.
Между тем 13 июня украинский батальон «Азов» при поддержке виртуального батальона «Украина» (фактически боевиков лидера радикальной партии Олега Ляшко) и армейской бронетехники внезапным рейдом смог взять под контроль крупный портовый город Мариуполь. В результате операции ополченцы понесли потери (данные разнятся), имелись раненые и убитые среди украинских силовиков. Над административными зданиями города были подняты украинские флаги.
В тот же день впервые на международном уровне заговорили о возможном российском вмешательстве в конфликт на Донбассе. Госдеп США, базируясь на заявлениях украинских должностных лиц, опубликованных в Интернете видеозаписей, а также фотографиях бронетранспортера с российским флагом и танка без опознавательных знаков в Донецкой области, заявил о прорыве российских танков через границу. Одним из аргументов было якобы сосредоточение большого количества танков на территории Ростовской области, зафиксированных на спутниковых снимках. Пресс-служба российского МИД категорически отвергла эти обвинения.
14 июня стало одним из самых черных дней для украинских военных. Сначала ночью под Луганском был сбит украинский военно-транспортный самолет Ил-76, на борту которого находилось сорок девять человек (десантники 25-й аэромобильной бригады и члены экипажа). Все они погибли. Среди погибших девять членов экипажа были родом из Запорожской области, два десантника из Донецка, по одному из Херсона, Одессы, Харькова, Луганска, Кировограда и Львова. Остальные тридцать два – из Днепропетровской области. На тот момент это была самая большая одномоментная потеря Вооруженных сил Украины за период независимости.
А днем на окраине Мариуполя повстанцы устроили засаду, обстреляв автоколонну Государственной пограничной службы Украины. В ходе боя погибло пять украинских пограничников, еще семеро военнослужащих получили ранения.
Серьезные потери в технике и личном составе вынудили украинское руководство объявить о перемирии. 23 июня в Донецке прошли консультации об условиях начала мирных переговоров, в ходе которых стороны договорились о прекращении огня до 27 июня. В переговорах в здании обладминистрации участвовали посол России на Украине Михаил Зурабов, два представителя ОБСЕ, экс-президент Украины Леонид Кучма, глава общественной организации «Украинский выбор» Виктор Медведчук, премьер-министр ДНР Александр Бородай, лидер общественно-политического движения «Юго-Восток» Олег Царев.
Хотя стороны формально придерживались перемирия, тем не менее локальные стычки продолжались практически по всему фронту. Наиболее ярким фактом нарушения режима огня стало уничтожение 24 июня в районе горы Карачун выстрелом из ПЗРК очередного украинского Ми-8.
Ополчение переходит в наступление (июль – август)
1 июля в 00:42 по киевскому времени президент Украины объявил о прекращении одностороннего перемирия. Одновременно МИД Украины заявил, что за время перемирия повстанцы сто восемь раз нападали на силы, участвующие в операции, погибли двадцать семь военнослужащих.
После перемирия украинские военные поменяли тактику. Вместо блокады Славянска, которая сковывала значительные силы, было решено начать более активное оперативное окружение славянской группировки ополченцев. В рамках этого плана 3 июля украинскими силовиками был взят под контроль населенный пункт Закотное Луганской области. В ходе наступления были подвергнуты массированному артиллерийскому обстрелу Славянск, Краматорск, Ямполь, Семеновка и Николаевка. Причем тут впервые было отмечено качественное усиление украинской армии: гораздо шире стали применяться РСЗО «Ураган» и «Град».
Однако главное было в создании более управляемых на поле боя подразделений. Так, под Ямполем в бой было брошено сводное соединение на основе тактической группы 24-й мехбригады (батальон и разведрота) с приданными танковыми подразделениями (до двух танковых рот) и дополнительным батальоном 25-й воздушно-десантной бригады. Действия такой сводной группы поддерживал артиллерийский дивизион и батарея РСЗО, а также авиация. Более активно средствами радиоэлектронной борьбы стали подавляться радиосети ополчения. Это уже не батальонная тактическая группа – это более серьезный инструмент ведения войны, продемонстрировавший способность ВСУ наносить согласованные по цели, месту и времени удары нескольких частей и подразделений различных родов войск.
Вот как этот переломный момент в сражении за Славянск описывал И. Стрелков:
«Единственной своей по-настоящему крупной военной ошибкой, повлекшей тяжелые последствия, признаю поражение батальона Прапора в бою под Ямполем. Именно я цеплялся за плацдарм на северном берегу Северского Донца, хотя мне неоднократно советовали (сам подумывал) отвести только что сформированный из новобранцев и маломощный в смысле тяжелого и (особенно) противотанкового вооружения батальон за реку и взорвать мосты. Я же мечтал с данного плацдарма перейти в контратаку на Красный Лиман – как только прибудет тяжелое вооружение (танки и БМП). А они все не приходили и не приходили.
Одновременно я получал сведения о том, что противник сосредотачивает крупную бронегруппу и много тяжелой артиллерии напротив плацдарма (в итоге в атаке участвовала целая батальонная тактическая группа мехбригады с танковой ротой, приданными подразделениями спецназа и при поддержке штурмовиков и двух-трех артдивизионов, не считая минометных батарей). Но с учетом предыдущего опыта – крайне нерешительных и неповоротливых действий противника – я всерьез надеялся, что тщательно окопавшиеся в сосновом лесу и уже «обстрелянные» (артиллерийским огнем в течение недели) подразделения батальона (чуть больше двухсот бойцов при двух СПГ-9, трех «Утесах», двух АГС-17 и двух минометах, примерно десяти пулеметах ПК и стольких же РПГ-7, одном БРДМ-2) смогут выдержать атаку.
В том, что это не так, я убедился на собственном опыте, когда приехал на позиции в разгар повторной (после отражения первой атаки) артиллерийской подготовки «укров». Мы с Прапором стояли во весь рост, а мимо нас сломя голову бежали ошалевшие от ожесточенного обстрела ополченцы, и остановить их не удавалось. Признаться, под такой сосредоточенный огонь (одновременно били гаубицы, «Грады» и (прямой наводкой) танки и БМП) мне не случалось попадать никогда ранее. В итоге, уничтожив расчет СПГ-9, противник разнес огнем бетонную баррикаду и прорвался к мостам. Батальон Прапора, несмотря на храбрую контратаку группы сплотившихся вокруг него бойцов, был разрезан на две части и рассеян. Хотя потери противника в ходе боя составили не менее шести бронеединиц (в первом танке погиб сам командир батальона), а в пехоте – несколько десятков убитых и раненых, позиции были прорваны и «укры» с ходу захватили мосты и плацдарм на южном берегу в районе населенного пункта Кривая Лука. Попытка сбить их оттуда силами выдвинутого из Семеновки пулеметно-противотанкового взвода Моторолы закончилась тем, что взвод столкнулся с «украми» еще на марше и был сразу же рассеян, как и батальон Прапора. Наши потери убитыми были невелики – всего пять человек (сначала я их оценивал намного большими), раненых было около двадцати – двадцати пяти человек. Но куда больше мы потеряли дезертирами (в строй не вернулись примерно шестьдесят человек). Потеряны были оба СПГ-9, оба АГС и несколько пулеметов и гранатометов.
Но это все было полбеды. Самое главное – с плацдарма под Ямполем противник спустя неделю начал решительное наступление на охват Славянска, противопоставить которому нам было нечего. Несмотря на то что вновь собранный под командой Мачете (заменил вторично раненного под Ямполем Прапора) батальон в ходе отступления к Николаевке нанес «украм» большие потери в живой силе и технике (а с другой стороны их довольно успешно «трепали» подразделения батальона Мозгового), еще через неделю Славянск оказался в полном окружении, что и решило исход борьбы за него».
В ходе начавшегося решительного наступления 4 июля украинскими силовиками была взята Николаевка. Для отрядов Стрелкова вот-вот должна была захлопнуться ловушка, но 5-го числа колонна техники повстанцев прорвалась через кольцо окружения в Краматорск. Причем отход сопровождался отвлекающей атакой в районе стелы «Славянск», которую военные правительственных войск приняли за основную и собрали туда все свои силы. Как утверждал начальник Генерального штаба Вооруженных сил Украины В. Муженко, во время прорыва были подбиты танк, две БМП и две БМД повстанцев. Большие потери группы впоследствии подтвердил и сам Стрелков в одном из своих многочисленных интервью:
«У нас в строю находилось одиннадцать минометов, и две «Ноны» были на ходу. Знаменитую «Нону»[29] пришлось оставить, потому что она, хотя укры ее ни разу не подбили, вся в осколках была. Из-за износа у нее вышла из строя ходовая часть. Ее все время таскали туда-сюда, под конец и пушка вышла у неё из строя. Как шутили бойцы украинских подразделений, которые к нам перешли, она за всю жизнь столько не стреляла, сколько в Славянске.
Так вот, бронегруппа пошла напрямую, и ее всю сожгли. Перегородили дорогу. Первый танк подорвался на минах, второй попытался объехать – свалился в овраг. А остальных расстреливали гранатометами. Некоторые люди уцелели – выскочили, прорвались».
О реальных причинах, побудивших ополчение покинуть Славянск, спорят до сих пор. По мнению военного корреспондента газеты «Комсомольская правда» Д. Стешина, проработавшего в осажденном Славянске с апреля 2014 года, «к середине июня Славянск пережил сам себя. Сковав собой огромную группировку, город в то же время требовал все большего гарнизона и начал в ответ связывать отнюдь не бесконечные людские и технические ресурсы Народной армии Донбасса. Кроме того, являясь юридически главкомом ополчения, Стрелков не мог полноценно руководить своей армией из осажденного города. У него был прямой провод в правительство ДНР (про ЛНР не знаю), но этого мало, как вы понимаете, для полноценного управления отрядами ополчения, каждый из которых «собран под харизму» своего непосредственного командира. Для этого нужен «мегабатька», но «мегабатька» сидел в Славянске и откровенно грустил. Не побоюсь этого слова – заскучал рвать бесконечные склады боепитания на Карачуне и долбить укровские блокпосты в ближних и дальних окрестностях. Стрелкову нужен был оперативный простор, и сегодня ночью он на него вышел. Причем когда-то он пришел в Славянск с потрепанными автоматами и даже с «гладкими» «Сайгами» и «Вепрями», а ушел с колонной бронетехники. Не считая всего остального добра, что, несомненно, еще одно свидетельство очередной головокружительной «победы» украинской армии, которой в качестве трофея досталась мышеловка».
В то же время нельзя не признать, что после ухода из Славянска для самопровозглашенных республик северная часть Донбасса была потеряна, что и подтвердили дальнейшие события. В предательстве интересов Новороссии и сдаче Славянска Стрелкова обвинял, в частности, специально прибывший из Москвы политолог С. Кургинян. В Интернете была опубликована интереснейшая запись его беседы с одним из лидеров ДНР П. Губаревым и его окружением, из которой явствовал факт помощи России оружием для донбасских повстанцев. Те же повстанцы жаловались московскому гостю на то, что оружие поступает устаревшее и изношенное. Начальник штаба повстанцев Михайлов, в частности, пожаловался, что в Славянск из России отправили всего три танка и три БМП, тогда как повстанцы ожидали получить тридцать – сорок единиц.
Передислоцировавшись в Донецк, Игорь Стрелков предпринял попытку установления в нем апробированных принципов единоначалия с учетом опыта «славянской» системы управления. Эти действия должны были ликвидировать установившуюся систему многовластия как в ДНР, так и, в последующем, в ЛНР. Однако в полной мере ему это не удалось. Самое главное – в противовес его единоличному лидерству, как было при обороне Славянска, был создан совет командиров подразделений ополчения ДНР.
Определенные шаги были предприняты в направлении усиления кадрового потенциала силового блока. Так, уже 10 июля первым заместителем председателя Совета министров ДНР по работе с правоохранительными органами был назначен приднестровец Владимир Антюфеев.[30] В течение нескольких дней на многие силовые и административные посты ДНР были расставлены выходцы из ПМР. Целью таких назначений, по всей видимости, была необходимость противодействия внутренней оппозиции.
Тем временем прибытие Стрелкова с его подготовленным и обстрелянным в боях отрядом фактически переломило ситуацию в «южной клешне», которая стремительно стала превращаться в Южный котел.
Так, 17 июля был разрушен понтонный мост через Миус, что сделало дорогу для украинской техники не просто опасной, но еще и извилистой. Наспех сколоченные отряды украинских войск пытались пробить полноценный коридор, однако опрометчивые решения прошлых недель сделали эти попытки почти безнадежными. Слишком большие силы были брошены украинцами в обход Саур-Могилы к границе, а ополченцы цепко удерживали отбитые позиции, не упуская ни малейшей возможности осложнить противнику жизнь.
В середине лета повстанцы предприняли ряд успешных контратак. В результате боев за Саур-Могилу и ракетной атаки под Зеленопольем украинские части понесли очень тяжелые потери.[31] А группировка ВСУ, растянувшаяся вдоль границы, попала в так называемый Южный котел, который был ликвидирован повстанцами к 8 августа.
В результате были выведены из строя, измотаны и понесли большие потери в людях и боевой технике главные силы 24, 28, 30, 51, 72-й механизированных, 25-й воздушно-десантной и 79-й аэромобильной бригад, серьезный урон понесла 95-я аэромобильная бригада.
Общие потери в людях исчислялись несколькими сотнями погибших, пропавших без вести, пленных. Соединения надо было отводить на восстановление. В руки ополченцев в приграничных районах попало 67 единиц техники различной степени исправности,[32] включая 18 ракетных систем залпового огня «Град», зенитно-ракетные комплексы «Оса», 15 танков и бронетранспортеров, боевые машины пехоты и боевые машины десанта, гаубицы, переносные зенитные ракетные комплексы.
Украинские войска в этот период действовали в основном батальонными тактическими группами (БТГ), сформированными из состава бригад. Типичная БТГ состояла из одного механизированного батальона, усиленного разведывательной ротой, ротой снайперов из состава бригады, ротой танков и артиллерийским дивизионом, батареей РСЗО. При полной штатной численности механизированной бригады в 4200 человек, ее БТГ насчитывала порядка 1400 человек (с учетом тыловых подразделений). Теоретически каждая механизированная бригада могла сформировать вторую такую же батальонную группу.[33]
При этом в пунктах постоянной дислокации оставались управление, часть подразделений (примерно две механизированные и четыре танковые роты) для осуществления необходимой ротации. Однако фактически эта, почти непосильная задача, на местах решалась весьма непросто – в бригадах было много неисправной техники, а призванный из резерва личный состав был слабо подготовлен. Кроме того, часть техники отдавалась для укомплектования блокпостов и гарнизонов непосредственно в зоне проведения войсковой операции.
Аэромобильные бригады, а также полки специального назначения и воздушно-десантные полки ВСУ летом 2014 года были задействованы в проведении операции по тому же принципу, что танковые и механизированные. Управления бригад и подразделения, обеспечивавшие ротацию, были оставлены в местах постоянной дислокации, а боевые действия вели тактические группы. Отличие в том, что тактические группы выделялись в бригадах из батальонов в составе двух рот и усиливались средствами полков и бригад. Таким образом, три бригады выделили по три тактических группы (однако большие потери, понесенные 25-й воздушно-десантной бригадой, фактически сократили ее силы до двух тактических групп). Полки специального назначения выделяли из своего состава по две тактических группы, имея третью в месте постоянной дислокации. Аналогично действовал и 80-й «львовский» аэромобильный полк. Такой подход к формированию боевых подразделений сохранялся вплоть до перемирия 5 сентября.
17 июля на востоке Донецкой области Украины в районе села Грабово, недалеко от города Торез произошло крушение «Боинга» авиакомпании Malaysia Airlines, выполнявшего плановый рейс из Амстердама в Куала-Лумпур. Мировые СМИ поспешили обвинить в трагедии повстанцев и опосредованно – Россию. Однако на сегодняшний день существуют две равноправные версии гибели самолета: первая – лайнер был сбит ракетой класса «земля – воздух» с установки типа «Бук», находившейся на территории, подконтрольной ополченцам; вторая – ракетой класса «воздух – воздух», выпущенной с украинского штурмовика или истребителя.
Воспользовавшись негативной реакцией мирового сообщества, украинские войска развернули полномасштабное наступление, взяв под контроль города Рубежное, Дзержинск и Соледар. 22 июля повстанцы отступили из Северодонецка, Лисичанска, Кировска и Попасной. На две недели повстанцами был утерян контроль над Саур-Могилой.
7 августа неожиданно кардинально изменилась политическая ситуация в непризнанных республиках: руководство ДНР и ЛНР было одновременно сменено. Москвичи Бородай и Стрелков, луганчанин Болотов и ряд более мелких фигур в один день подали в отставку. Их заменили «авторитетные» полевые командиры из числа уроженцев Донбасса.
10 августа начались бои за Иловайск, которые завершились к концу месяца почти полным уничтожением украинских армейских частей и добровольческих батальонов. Одновременно серьезно осложнилась ситуация непосредственно в Донецке и Луганске, которые превратились в арену боевых действий.
Объяснение этой неожиданной активности ополченцев дал 16 августа новый премьер-министр ДНР Александр Захарченко, официально заявивший, что из России получена помощь в составе полутора сотен единиц бронетехники и тысячи двухсот добровольцев, «которые проходили в течение четырех месяцев обучение на территории Российской Федерации». Тогда же он объявил о планах удара этим резервом в южном направлении. Уже 24 августа – в День независимости Украины – повстанцы предприняли крупное наступление на юге Донбасса и вышли к Азовскому морю. Буквально за несколько дней они смогли взять под контроль Новоазовск, а также ряд населенных пунктов Новоазовского, Старобешевского и Амвросиевского районов.
В эти дни в результате контрнаступательных действий ополчения в районе Иловайск – Кутейниково образовался котел, в который попали подразделения пяти украинских добровольческих батальонов и 51-й механизированной бригады. Предпринятые 27 августа попытки деблокировать окруженных оказались безуспешными. Дальнейший ход событий неясен и окутан густой пеленой домыслов: якобы между командованием сторон была достигнута договоренность о предоставлении окруженным частям ВСУ коридора для выхода из котла, однако 29 августа колонна украинских войск была подвергнута на марше массированному обстрелу артиллерии, танков и РСЗО. Вырваться из-под огня удалось лишь отдельным разрозненным подразделениям и одиночным бойцам. По некоторым оценкам потери ВСУ за пять дней боев в районе Старобешево – Иловайск составили почти половину от совокупных потерь украинских силовиков за все время военной кампании.
Таблица 5
Потери украинских вооруженных формирований в ходе боев за Иловайск[34]
1 сентября повстанцы смогли взять под свой контроль луганский аэропорт, который в течение трех месяцев удерживали украинские военные.
5 сентября в Минске после переговоров было достигнуто соглашение о прекращении огня. Тем не менее после 18:00 по местному времени (время, в которое должен был прекратиться огонь с обеих сторон) в СМИ продолжали появляться сообщения о боестолкновениях и о ведении огня с обеих сторон.
Хотя украинская армия и подверглась неожиданному и быстрому разгрому, чему активно способствовали массы добровольцев из России (украинская сторона и западные СМИ настаивали на том, что в боях принимали участие регулярные части российских Вооруженных сил), ситуация в самопровозглашенных республиках накануне подписания перемирия была не менее напряженной. Хотя отдельные вооруженные отряды уже начали складываться в полноценную армию, правительства республик пока совершенно не имели возможности заняться организацией мирной жизни. По состоянию на конец 2014 года не была налажена регулярная выплата пенсий и пособий, без должной защиты и контроля со стороны властей медленно «загибался» бизнес, нерешенными оставались вопросы суверенной финансовой и налоговой системы. Ситуация чудовищна: в городских многоквартирных домах наиболее пострадавших городов – Луганска, Ясиноватой, Лутугино, Первомайска, Горловки, Иловайска – выбиты все стекла, повреждены почти все крыши. В Луганске на протяжении нескольких месяцев отсутствовали вода, канализация, электроэнергия и связь. Многие небольшие села между Луганском и Краснодоном, возле Горловки и в окрестностях Донецка просто стерты с лица земли. Местные жители или покинули их, или ютились в погребах.
16 сентября 2014 года Верховная рада Украины приняла два закона, предложенные президентом П. Порошенко: «Об особом порядке самоуправления отдельных районов Донбасса» и «О недопущении преследования и наказания участников событий на территории Донецкой и Луганской области». Вторым законом объявлялась амнистия тем участникам боев на Донбассе (за исключением подозреваемых и обвиняемых в тяжких преступлениях и причастных к крушению малайзийского «Боинга»), которые в течение месяца с начала вступления в действие закона сложат оружие и отпустят заложников. Закон об особом статусе предусматривал особый порядок управления на три года, содействие использованию русского языка, восстановление промышленных объектов и инфраструктуры, трансграничное сотрудничество в указанных районах с РФ, создание народной милиции из числа местных жителей.
Вооруженные формирования непризнанных республик
В ежедневных сообщениях газет и с телеэкранов российских, украинских и мировых СМИ постоянно говорят об ополченцах Юго-Востока, показывают их интервью. Этот термин стал настолько расхожим, что полностью дезориентировал общественное мнение о том, кто же реально воюет за независимость Донбасса. На самом деле внутри вооруженных формирований Донбасса есть достаточно четкое разделение по организации и составу подразделений, характеру выполняемых задач.
Все донбасские отряды, воюющие против украинских правительственных войск, можно достаточно четко разделить на три группы:
– отряды (батальоны), подчиняющиеся в той или иной мере политическому руководству ДНР и ЛНР;
– территориальные ополченческие формирования;
– казачьи и добровольческие подразделения.
Рассказывая о вооруженных формированиях республик, нельзя обойти вниманием и очень важный территориальный момент. Донецкий и Луганский регионы очень сильно отличаются между собой. Луганск намного беднее Донецка, что не в последнюю очередь определяется геологией. На территории Луганской области расположены залежи низкоэнергетичных углей. Регион почти четверть века получал финансирование заметно меньше соседнего Донецка, который богаче и, если так можно выразиться, «центровее». Различия видны буквально во всем. На протяжении всей войны 2014 года крупных боев в ЛНР почти не велось, за исключением боев в августе – сентябре в районе Новосветловка, Лутугино и Счастье. Луганский аэропорт не столько был взят ополчением, сколько организованно оставлен украинской армией. В то же самое время в соседней Донецкой области – сначала оборона Славянска, потом Курахово, Докучаевск, Пески, два Южных котла, битва под Иловайском, сражение возле Моспино, многомесячная оборона Саур-Могилы, прорыв к Азовскому морю и едва ли не взятие Мариуполя. Безусловно, это вовсе не означает, что Луганск не воевал или что враг у республик был разным. Но даже в медийном пространстве события выглядят как две разных войны.
Первым организованным воинским подразделением донбасского ополчения стал отряд И. Стрелкова, который на момент выхода из Славянска разросся до масштабов бригады. Именно эти обстрелянные бойцы сыграли основную роль в обороне южного фронта. Вот что говорил об этом сам Стрелков в интервью писателю А. Проханову: «Прибыв в Донецк, я в городе оставил только штаб, комендантскую роту. Один батальон перебросил в Петровский район – это юго-западная оконечность, которая была пустая. Остальные силы, и Краматорска, и Славянска, были сведены в бригаду, разбиты на три батальона и разведбат. Они сразу были брошены на Иловайск, Моспино. И я сформировал линию фронта».
Однако после ухода Стрелкова и начала формирования на основе стрелковцев 1-й бригады МО ДНР (она же Славянская бригада) все оказалось весьма печально: сначала Славянская бригада была вынуждена сдать правительству ДНР свое тяжелое вооружение и была в изрядной степени обезглавлена. Ее подразделения центрального командования не имели, ощущали проблемы со снабжением, а отдельные командиры подвергались серьезному давлению. По неподтвержденным данным, что некоторые командиры даже «сидят в контрразведке, где из них выбивают показания против самого Стрелкова». Не исключено, что истина где-то рядом. Стрелковская бригада стала постепенно таять: часть добровольцев разъехалась по домам, часть выбыла по ранению, часть перешла в отряды других командиров.
Параллельно с событиями в Славянске по всей Донетчине и Луганщине стали формироваться отряды из местных жителей, которые встали на защиту своих домов и городов. Вооружение их составляли легальные охотничьи двустволки, автоматы и пистолеты разоруженной милиции. Во главе таких отрядов становились на тот момент не самые опытные в военном отношении люди, а просто уважаемые в городе (поселке) личности (очень часто с криминальным прошлым). Такие вот ополченцы стояли на стихийно организованных блокпостах из покрышек и подручного мусора, проверяя проезжающий транспорт хаотично и бессистемно. С началом полномасштабных боевых действий такие отряды либо влились в уже существовавшие батальоны, либо были распущены.
Еще И. Стрелков отмечал как непреодолимую сложность территориальную ограниченность местного населения. Максимум, на что его можно было мобилизовать, – это на местную самооборону. Главная цель – выгнать супостата за околицу своего села. Что будет дальше – вроде бы не важно. Выгнали – отлично, герои, «себя оборонили». А что дальше нужно идти, кооперироваться с соседом, вместе оборонять даже не его село, а вообще какое-то общее пространство – в рамки уже не влезало: «Как это? А мой огород охранять кто станет? Не, мы самооборона только своего двора. Остальные пусть как-нибудь сами».
В плане оценки боеспособности ополчения интересны замечания одного из российских добровольцев:
«Когда только прибыли, то увидели на блокпостах ополченцев – далеко не молодых людей. Средний возраст – за сорок. Был один мужик, так ему и вовсе шестьдесят пять. Я хоть и сам не мальчик, но спрашиваю: а ты что здесь делаешь? Говорит, что шел в повара, но теперь «переквалифицировался» в помощники гранатометчика.
Вообще, процентов тридцать сражающихся ополченцев – романтики, еще 60 процентов – военные в отставке или запасники (много россиян), которых просто достал украинский беспредел. Ну, и еще 10 процентов – люди, которые вообще на передовой оказались случайно и решили остаться. А тридцатилетних и более молодых были единицы».
Но, как мы уже говорили, в боевых действиях такие отряды централизованно уже не участвовали – их сменили организованные «сверху» батальоны. Наиболее известными и боевыми единицами в ДНР стали «Восток» и «Оплот», в ЛНР – «Заря».
Прежде всего стоит сказать несколько слов о таком неоднозначном формировании, как «Восток». Под его организацию были выделены достаточно большие финансовые ресурсы, да и первоначально возглавил его совсем непростой человек – Александр Ходаковский (бывший командир спецподразделения «Альфа» Управления СБУ Донецкой области). По всей видимости, именно бойцы бывшей «Альфы» и других частей спецназначения (МВД Украины, ГУИН) и составили костяк подразделения (общую численность обычно оценивают в четыреста – пятьсот человек). В мае – июне 2014 года в батальон охотно шли также добровольцы из Чечни и Осетии.
Первой боевой операцией батальона, которая попала в СМИ, стал захват оружия и имущества Национальной гвардии в Донецке в мае 2014 года. Пополненные оружием и техникой (по крайней мере тремя БТР-80), бойцы «Востока» стали главной ударной силой ДНР в боях под Карловкой (тут они столкнулись с только созданным батальоном «Донбасс»), а также при попытке деблокирования Донецкого аэропорта 26 мая. Понеся серьезные потери, тем не менее востоковцы попытались активно воздействовать на политические процессы внутри зарождавшейся ДНР. Так, в конце мая именно они зачистили здание Донецкой облгосадминистрации, показательно наказав мародеров торгового центра Metro, разграбленного накануне.
Не все ясно с событиями 5 июня в районе пограничного пункта пропуска «Мариновка», когда батальон в очередной раз понес серьезные потери, причем части бойцов пришлось отойти на территорию соседней РФ. Именно неудачные операции и желание появившегося в Донецке Игоря Стрелкова организовать вооруженные силы ДНР «под себя» стали причиной раскола 9 июля, когда часть бойцов перешла в так называемую Славянскую бригаду Стрелкова, а командир батальона был вынужден перевести верных ему людей в Макеевку, где он находится и поныне.
После отъезда И. Стрелкова в Москву Ходаковский занялся политической деятельностью. После победы на выборах главы региона Александр Захарченко назначил Ходаковского секретарем Совета безопасности ДНР.
По состоянию на осень 2014 года статус батальона «Восток» оставался неясным – в состав формирующихся Вооруженных сил ДНР он не входил, формально находясь в составе Народной милиции, а фактически по-прежнему подчиняясь Ходаковскому. Последний в конце ноября 2014 года сделал несколько заявлений, из которых ясно, что он хотел бы видеть «Восток» основой будущего спецназа ДНР.
Еще более туманна история появления в Донецке батальона «Оплот», сформированного в Харькове на базе одноименной антимайданной организации Евгения Жилина. 16 апреля 2014 года два десятка активистов организации заняли здание Донецкого городского совета и потребовали проведения референдума о статусе Донецкой области. Как военное формирование «Оплот» известен с мая, когда вооруженные люди с соответствующей символикой взяли под охра ну донецкую резиденцию олигарха Рината Ахметова. Статус батальона формирование получило в июне 2014 года. В конце июля бойцы батальона принимали участие в боях за Донецкий аэропорт и Кожевню.
И очень важный момент – для донецких ополченцев «Оплот» все равно остается «харьковским», то есть пришлым. Впрочем, как для харьковской части батальона пришлым остается и ее командир – Александр Захарченко (сам донецкий), который сделал блестящую политическую карьеру, став сначала премьер-министром ДНР, а после ноябрьских выборов – главой непризнанной республики. Осенью в рамках реорганизации на базе батальона «Оплот» была сформирована 2-я бригада МО ДНР.
3-я бригада Вооруженных сил ДНР была сформирована (или находится в стадии формирования) на базе отрядов ополчения, которые действовали под командованием Игоря Безлера (Бес). Он руководил ополчением одного из крупнейших городов Донецкой области – Горловки с самого начала вооруженного конфликта на Донбассе. В середине апреля в Интернете появилось видео, на котором человек, представляющийся «подполковником российской армии», выступает перед милиционерами после перехода горловского отдела МВД под контроль сил самообороны. Киевская пресса признала в этом человеке Игоря Безлера.
«Прославились» Безлер и его бойцы не только участием в военных действиях. Украинские власти подозревали Беса в причастности к уничтожению малайзийского «Боинга» над Донбассом. Сам Безлер комментировал эти обвинения так: «Мы действительно обсуждали по телефону поиски самолета, но тем, кто считает, что это мы его сбили, надо вылить кефир из мозгов. На записи отчетливо слышно, что речь шла о самолете в Енакиево. «Боинг» упал в районе Снежного. Между ними сто километров. У меня нет оружия, способного поражать самолеты на таком расстоянии».
РИА «Новости» называет Безлера самым загадочным из полевых командиров ополчения. «Вокруг него ходит множество самых фантастических слухов, которые подогреваются скандальными видео с его участием. Бес принципиально отказывается общаться с прессой, что играет только на руку его зловещей репутации», – отмечали они. То количество слухов, которое ходило вокруг Игоря Безлера, сравнимо разве что с числом слухов вокруг бывшего министра обороны ДНР Игоря Стрелкова. 1 июля сообщалось о «попытке госпереворота» в ДНР со стороны «людей Безлера». Но эту информацию позднее опровергли власти самопровозглашенной республики.
В начале ноября 2014 года Безлер через своих доверенных людей сообщил о том, что он покинул территорию республики. По всей видимости, это связано с внутренней политической борьбой в ДНР и попытками формирования вооруженных сил.
При этом несколько попыток объединения провалились. Наиболее громкая была датирована 16 сентября, когда на сайте пресс-центра ДНР, который считается официальным, появился некий протокол, в котором говорилось, что в соответствии с «волеизъявлением народа» и с целью «освобождения народов Новороссии и Украины» принято решение о создании единой армии Новороссии и назначении командующим «генерал-лейтенанта Корсуня Ивана Анатольевича».
В комментарии к протоколу утверждалось, что этот документ является «историческим», знаменуя «рождение Объединенной армии Новороссии, в которой сольются силы армий ДНР и ЛНР, что позволит вооруженным силам Новороссии решать самые сложные задачи».
Протокол был подписан пятью полевыми командирами, в частности Безлером и Ходаковским. Замминистра обороны ДНР Петровский сообщил позднее, что в действительности подписей под документом было больше, просто опубликована была лишь первая его страница. Он также коснулся и вопроса о роли Безлера (который фигурировал в списке подписантов, но позднее организовал операцию по задержанию Корсуня). Отвечая комментаторам, которых удивило это обстоятельство, Петровский сослался на «такое понятие, как оперативная разработка».
В эти же дни было опубликовано сообщение депутата Новороссии Федора Березина о том, что решение о создании армии Новороссии принято командованиями ДНР и ЛНР, а его назначили заместителем командующего объединенными вооруженными силами. Единая армия, как отмечал при этом депутат, сможет более эффективно вести боевые действия, а также бороться со злоупотреблениями в своих рядах (автор обращения признал, что некоторые подразделения занимались грабежами, убийствами и вымогательством).
Однако очень быстро выяснилось, что с руководством самопровозглашенных республик назначение «командующего» (как и объединение армии) не согласовали. «Решения и назначения такого уровня должны пройти Советы министров и Верховные советы и ДНР, и ЛНР, быть утвержденными Союзным парламентом Новороссии. В условиях военных действий свое слово обязательно должен сказать общий совет командиров всех воинских подразделений», – сообщил официальный представитель ДНР Андрей Родкин. «Такое решение возможно только в результате достижения совместной договоренности с руководством ДНР. Но никаких договоренностей на этот счет у нас не было», – констатировал председатель парламента ЛНР Алексей Карякин.
Ситуацию прокомментировал и председатель парламента Новороссии (союза ДНР и ЛНР) Олег Царев. Он заявил, что не знает, кто такой Корсунь, а его назначение назвал «не совсем законным». Против того, чтобы главу единой армии назначали без учета мнения командиров всех подразделений, выступил также командир бригады «Призрак» Алексей Мозговой.
Фигура самого «командующего» вызывала сомнения. В Интернете можно найти интервью с Корсунем, датированное 1 сентября 2014 года. В нем утверждается, что генерал-лейтенант Корсунь с весны «находился в гуще происходящих в Донбассе событий» и что еще в начале апреля он «наставлял командиров ополчения». Правда, бывший командир ополчения Игорь Стрелков, как выяснилось, об этом человеке ничего не знает.
Комментируя историю с созданием единой армии, высокопоставленный источник в руководстве ДНР заявил, что речь идет об «авантюре» и «провокации». «Это просто мыльный пузырь, который лопнул, не успев надуться», – отметил он, выразив уверенность, что за этим стоят «противники нынешнего руководства ДНР в Киеве и Москве». Стрелков, в свою очередь, связь этой истории с Москвой не подтвердил. По его данным, речь идет лишь «о самостоятельных действиях отдельных командиров отдельных отрядов».
«Нынешнее «объединение» весьма похоже на обычную попытку верхушечного переворота, – соглашается военный эксперт Владислав Шурыгин. – За спиной руководства республик «объединиться» и самим себе назначить «верховного главнокомандующего». Мотивом, по его словам, может быть, например, обида полевых командиров, которых обошли при официальных назначениях. Не исключен, как полагает он, и сценарий с «заказом из Киева».
В то же время происходящее, как отмечает Шурыгин, стало иллюстрацией и общего положения дел в самопровозглашенных республиках. «На территории Новороссии до сих пор сохраняется дикое «гуляйполе», – констатирует он. – Никакой действующей вертикали власти на большей части республики до сих пор не выстроено. Полевые командиры по-прежнему действуют каждый в своей резервации».
Поднявшийся вал критики быстро смел основных фигурантов дела – того же Корсуня и Антюфеева.
Разрекламированное в СМИ в середине ноября 2014 года создание регулярной армии ДНР по сути ничего не изменило. Воинские формирования продолжают оставаться в первую очередь ватагами, собранными вокруг конкретных харизматичных лидеров. Люди подчиняются не командиру, как части системы управления, а командиру, как военному вождю. Отсюда – «бригада Безлера», «бригада Мозгового», «батальон Моторолы» и т. п. Отсюда же – местничество по части снабжения. Каждый лидер задачу обеспечения своего отряда решает сам. Через выход на отдельные каналы гуманитарки, через поиск своего окошка в военторге и т. д. Естественно, взаимодействие между подразделениями нередко также носит характер обмена услугами и личных договоренностей между командирами. В этой системе сила и влияние определяются тремя вопросами: «Сколько у тебя людей?», «Сколько у тебя стволов?», «Сколько у тебя снабжения?».
Поделиться книгой: