Помоги проекту - поделись книгой:
Именно через многочисленные «русские» партии и организации на государственном уровне регулярно всплывала проблема русского языка как второго государственного. Но для ее реального решения ни один политик не сделал буквально ничего и, как правило, придя к власти, ее просто забывал. Тема языка была стопроцентно выигрышной и по еще одной причине – за 23 года независимости Украины не предложено было приемлемого для всех решения языковой проблемы. Это признают даже украинские ученые и политологи: так, по мнению историка Ярослава Грицака, «острота ситуации вызвана тем, что украиноязычные интеллектуалы в большинстве случаев выступают сторонниками языковой, а не политической украинизации, что оказывается неприемлемым для русскоязычных граждан востока и юга Украины в целом».
На сегодняшний день сторонники единого государственного языка в Украине считают, что в стране отсутствуют какие-либо проблемы с использованием русского языка. При этом они попутно зачисляют русский язык в наследие «колониального прошлого» и называют средством влияния Российской Федерации на Украину. Немалое распространение в политических кругах получила мысль, что придание русскому языку статуса государственного будет способствовать сепаратистским тенденциям в южных и восточных регионах страны. Их оппоненты, напротив, уверены, что именно нерешенные проблемы в языковой сфере провоцируют центростремительные тенденции в государстве, а наличие официального статуса у двух или большего числа языков является распространенной практикой в современном мире. Некоторые эксперты даже указывают, что решение языкового вопроса может стать предпосылкой преодоления раскола, существующего в современном украинском обществе.
Осложнение обстановки в Украине и «Крым наш!»
Первая попытка показать позицию Донбасса была предпринята в 2004 году на фоне общественно-политического кризиса, вызванного первым Майданом. 28 ноября прошел Северодонецкий съезд «депутатов всех уровней», на котором впервые за историю независимой Украины местные политические элиты попытались заставить Киев «услышать Донбасс». Съезд имел далеко идущие последствия.
После победы В. Ющенко против участников съезда начались преследования со стороны государства, даже были открыты уголовные дела. Наиболее пострадали глава Харьковской области Евгений Кушнарев и председатель Донецкого областного совета Борис Колесников, которых власти обвинили в «сепаратизме» и «попытке насильственного изменения границ Украины» и заключили в тюрьму. Однако вскоре все уголовные дела были закрыты за отсутствием состава преступления.
«Реванш» Донбасса в 2010 году в виде избрания «своего» президента Януковича, казалось, успокоил Восток, однако взбудоражил Запад. Принятие так называемого «языкового» закона Колесниченко – Кивалова в 2012 году сопровождалось массовыми протестами. А отмена этого закона в феврале 2014 года, ставшая ключевой ошибкой новой власти, вообще спровоцировала восточные регионы на полномасштабный бунт.
События осени 2013 года в Киеве, получившие название Евромайдана, коснулись Донбасса опосредованно. Немногочисленный донецкий Евромайдан не пользовался поддержкой народа и был без труда разогнан местными активистами при молчаливом согласии милиции. Параллельно СМИ (прежде всего российские) связывали в сознании жителей Донбасса события в Киеве с беспорядками, покушением на «стабильность», ценности, насильственной украинизацией, вмешательством Америки.
Камнем преткновения для жителей восточных областей стало участие боевиков националистических организаций «Свобода» и «Правый сектор» в уличных боях против милиции в Киеве, массовый «повал» памятников Ленину, волна штурмов административных зданий в западных и центральных регионах страны. Эти факторы привели к формированию у многих жителей Востока устойчивого мнения, что евроинтеграция Украины в первую очередь приведет к потере декларируемой Януковичем «стабильности», повышению цен и уровня безработицы. Одновременно Евромайдан воспринимался как площадка для выдвижения не «своих» оппозиционных политиков и националистических движений.
Таким образом, можно смело говорить, что катализатором всех последующих событий стал Евромайдан, который обострил противоречия между Киевом и юго-восточными регионами, в частности Донбассом, где были сильны позиции президента Януковича и его сторонников из Партии регионов.
Обстановка начала накаляться 22 января 2014 года, когда по Западной и Центральной Украине прокатилась серия массовых акций протеста с незаконным занятием административных зданий, а также освобождением от должностей председателей областных, городских и районных государственных администраций. Так, по состоянию на 25 января евромайдановцами было захвачено десять областных государственных администраций. Захватчики и оппозиция заявили, что считают президента Януковича и Верховную раду нелегитимными, а потому объявляли о создании «народных рад», которые берут на себя управление регионами.
На этом фоне на Юго-Востоке было тихо: местные областные советы ограничились формальными требованиями к Януковичу «принять решительные меры и навести порядок в стране, чтобы избежать дестабилизации социально-политической ситуации и негативного влияния на экономику».
Только некоторые общественно-политические деятели робко высказывали идею федерализации Украины и децентрализации власти как возможный выход из кризиса. Впрочем, тогда их голоса потерялись на фоне взрывов и выстрелов в Киеве. В поддержку федерализации Украины выступили такие политические деятели, как губернатор Харьковской области Михаил Добкин, народные депутаты Вадим Колесниченко, Олег Царев, бывший коммунист Леонид Грач. Эта инициатива не пришлась по вкусу президенту Виктору Януковичу. 14 февраля 2014 года в интервью журналисту Виталию Коротичу он заявил, что «вопрос введения федеративной модели государственного устройства Украины на данный момент не актуален». Фактически этим самым он подписал себе как политическому деятелю «смертный приговор», потеряв поддержку как запада, так и востока страны. Уже через неделю президент был отстранен от власти (оставим в стороне, каким способом, хотя тут есть ряд серьезных вопросов). Пришедшая к власти бывшая оппозиция приступила к уголовному преследованию должностных лиц, поддерживавших идею федерализации, обвинив их в сепаратизме. В частности, уголовное дело по обвинению в посягательстве на территориальную целостность и неприкосновенность Украины было возбуждено в отношении уже бывшего харьковского губернатора Михаила Добкина.
Видя, что власть уходит у них из рук, лидеры Партии регионов решили разыграть «донецкую» карту. 22 февраля – в тот же день, когда Верховная рада официально отстранила Януковича от власти (в Киеве его уже не было несколько дней) – в Харькове был проведен Второй съезд депутатов всех уровней юго-восточных областей Украины (в основном Харьковской, Донецкой, Луганской), города Севастополя и Автономной Республики Крым. Ожидалось, что на нем выступит сам Янукович, который объявит как максимум о провозглашении независимости юго-восточных регионов и распаде Украины как государства, а как минимум – о федерализации страны.
Однако съезд пошел по непонятному для многих сценарию. Выступавшие ратовали за мир и единство Украины, а также за противодействие фашизму. Заместитель руководителя фракции Партии регионов Верховной рады Украины Олег Царев заявил, что в Украине произошел вооруженный захват власти, в связи с чем он призвал участников съезда договориться о дальнейших действиях с целью недопущения переноса политической дестабилизации из Киева на Юго-Восток – в первую очередь речь шла о Днепропетровске, Харькове, Крыме. В тексте принятой резолюции подчеркивалось: «Оппозиция не выполнила условия договора об урегулировании кризиса в Украине от 21 февраля, незаконные вооруженные формирования оружие не сдали, продолжают захватывать центральные органы власти, убивать мирных людей и сотрудников правоохранительных органов. Верховная рада Украины работает в условиях террора, угрозы оружием. Решения украинского парламента, принятые в таких условиях, вызывают сомнения в их добровольности, легитимности и законности». Констатировав, что «центральные органы власти парализованы», делегаты съезда постановили, что «на период до восстановления конституционного порядка и законности органы местного самоуправления всех уровней, Верховный совет Автономной Республики Крым и Севастопольский городской совет решили взять на себя ответственность за обеспечение конституционного порядка, законности, прав граждан и их безопасности на своих территориях», при этом областные, районные советы, Севастопольский городской совет, Верховный совет АР Крым должны были «отозвать делегированные органам государственной исполнительной власти полномочия».
Делегаты съезда призвали правоохранительные органы «обеспечить тесное взаимодействие с местными органами власти», войска – «оставаться на местах дислокации, обеспечить сохранность складов с оружием, боеприпасами и военной техникой, не вмешиваться в противостояние и конфликты», а население – «самоорганизоваться для взаимодействия с правоохранительными органами на местах». При этом ожидавшегося появления Виктора Януковича на съезде так и не произошло: президент транзитом через Харьков уехал в Донецк, а затем через Крым – в Россию.
Пожалуй, единственным результатом съезда стало фактическое утверждение георгиевской ленты символом сопротивления новым киевским властям. Вскоре ее будут носить все – от рядовых участников митингов до руководства ополчения.
По всей видимости, именно харьковский съезд стал детонатором событий в Крыму. Дело в том, что в ходе начавшегося в ноябре 2013 года политического кризиса на Украине руководство Автономной Республики Крым (АРК) сразу же поддержало позицию президента Виктора Януковича и резко раскритиковало действия оппозиции как угрожающие политической и экономической стабильности страны.
4 февраля 2014 года председатель комиссии по взаимодействию с органами местного самоуправления Владимир Клычников на заседании Президиума Верховного совета АРК впервые предложил инициировать проведение общекрымского опроса о статусе Крыма и обратиться к президенту и парламенту Российской Федерации с призывом выступить гарантами незыблемости статуса автономии Крыма.
Однако основные события развернулись после 22 февраля, когда Верховная рада Украины объявила о самоустранении от власти президента Виктора Януковича. Последовавшие после этого резкие заявления пришедшей к власти бывшей оппозиции вызвали всплеск активности политических сил в Крыму.
Причем в отличие от 1992–1994 годов эти выступления были активно поддержаны Российской Федерацией. В ночь с 26 на 27 февраля группой вооруженных лиц было захвачено здание Верховного совета и Совета министров АР Крым в Симферополе. Над зданиями были подняты российские флаги, перед зданиями были сооружены баррикады. Практически синхронно ранним утром 27 февраля были установлены блокпосты на Перекопском перешейке и Чонгарском полуострове, через которые осуществляется сухопутное сообщение между Крымом и материковой Украиной.
27 февраля решением Верховного совета Автономной Республики Крым лидер партии «Русское единство» Сергей Аксенов был назначен на пост председателя правительства автономии. При этом решение не было признано новой украинской властью. Как Сергей Аксенов, так и председатель Верховного совета Крыма Владимир Константинов заявили, что по-прежнему считают Виктора Януковича юридически легитимным президентом Украины.
Одновременно ВС АРК объявил о проведении всекрымского референдума о статусе автономии и расширении ее полномочий. С соответствующим обращением к гражданам Крыма выступил президиум Верховного совета. Согласно принятому крымским парламентом постановлению, на референдум был вынесен вопрос: «Автономная Республика Крым обладает государственной самостоятельностью и входит в состав Украины на основе договоров и соглашений (да или нет)». Голосование было запланировано на 25 мая 2014 года.
Практически сразу идея референдума получила одобрение российской стороны. Так, 28 февраля председатель комитета Государственной думы Российской Федерации по международным делам Алексей Пушков заявил, что референдум будет являться юридически обоснованной базой для изменения статуса Автономной Республики Крым в случае, если население за это проголосует, и что референдум является гораздо более легитимной формой изменения статуса территории, чем стихийный Майдан.
В тот же день депутат Государственной думы РФ Сергей Миронов внес поправки к действующему законодательству, существенно меняющие процедуру принятия новых субъектов в состав РФ, согласно которым допускалось принятие части иностранного государства (по инициативе местных органов власти или по итогам местного референдума) при отсутствии в иностранном государстве «эффективной суверенной» власти и невозможности обеспечения властями этого государства гражданских прав.
1 марта Сергей Аксенов переподчинил себе все силовые структуры республики и официально обратился к российскому президенту Владимиру Путину с просьбой «об оказании содействия в обеспечении мира и спокойствия на территории АРК», перенеся дату референдума на 30 марта. В тот же день В. Путин внес в Совет Федерации обращение об использовании Вооруженных сил России на территории Украины «до нормализации общественно-политической обстановки в этой стране». В оперативном порядке Совет Федерации свое согласие дал. Фактически был дан старт военно-технической помощи со стороны Вооруженных сил РФ, хотя этот факт поначалу отрицался Кремлем.
Первым делом отрядами крымской самообороны были блокированы украинские воинские части на территории Крыма. Это было сделано прежде всего для того, чтобы избежать вооруженных провокаций.
4 марта свое мнение по крымскому вопросу выразил президент РФ Владимир Путин, который заявил, что Россия не рассматривает вариант присоединения Крыма к России, «только сами граждане в условиях свободы волеизъявления в условиях безопасности могут и должны определять свое будущее».
6 марта 2014 года власти АРК и Севастополя объявили об изменении формулировки вопроса референдума и переносе самого голосования уже на 16 марта 2014 года. На референдум были вынесены два вопроса: «Вы за воссоединение Крыма с Россией на правах субъекта Российской Федерации?» и «Вы за восстановление действия Конституции Республики Крым 1992 года и за статус Крыма как части Украины?». Ответ на первый вопрос означал согласие на присоединение Крыма Российской Федерацией; ответ на второй – согласие на возврат к конституции Крыма 1992 года. Возможности ответить «нет» на оба вопроса предусмотрено не было. Вопрос, получивший большинство голосов, считался выражающим прямое волеизъявление населения Крыма.
7 марта 2014 года спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко на встрече с крымской делегацией заявила, что российская сторона готова поддержать решение Крыма о вхождении в РФ.
11 марта 2014 года Верховный совет Автономной Республики Крым и Севастопольский городской совет приняли декларацию о государственной независимости Автономной Республики Крым и города Севастополя. В соответствии с декларацией, в случае решения народов Крыма в результате референдума войти в состав Российской Федерации Крым будет объявлен суверенной республикой и именно в таком статусе обратится к Российской Федерации с предложением о принятии на основе соответствующего межгосударственного договора в состав Российской Федерации в качестве нового субъекта. Таким образом, отпала необходимость в утверждении поправок, инициированных 28 февраля Сергеем Мироновым (поскольку в них шла речь о принятии в состав Российской Федерации части иностранного государства), и вскоре после признания Россией независимости Крыма поправки были отозваны из Государственной думы.
Референдум был проведен в назначенный день. По данным крымских властей, на территории АР Крым 96,77 процента проголосовавших выбрало первый пункт бюллетеня, в Севастополе – 95,6 процента. На следующий день – 17 марта – результаты референдума были утверждены Верховным советом АРК и городским советом Севастополя. Одновременно Верховный совет Автономной Республики Крым провозгласил Крым независимым суверенным государством – Республикой Крым, в которой Севастополь имеет особый статус. Сразу после этого Республика Крым в лице своего высшего органа власти – Государственного совета Республики Крым – обратилась к Российской Федерации с предложением о принятии ее в состав РФ в качестве нового субъекта со статусом республики. Парламент Крыма в ускоренном порядке подготовил проект межгосударственного договора о вступлении Республики Крым в состав Российской Федерации.
В тот же день, учитывая волеизъявление народов Крыма, президент РФ В. Путин подписал указ о признании в качестве суверенного и независимого государства Республики Крым.
18 марта 2014 года Владимир Путин начал процедуру принятия новой территории, которая завершилась подписанием в Георгиевском зале Кремля межгосударственного договора о принятии Республики Крым в состав России, в соответствии с которым в составе РФ появились новые субъекты – Республика Крым и город федерального значения Севастополь.
21 марта был образован Крымский федеральный округ (КФО), полномочным представителем президента РФ в Крыму был назначен Олег Белавенцев.
2 апреля Владимир Путин подписал указ о включении Крыма в состав Южного военного округа, 11-го числа Республика Крым и город федерального значения Севастополь были включены в перечень субъектов РФ в Конституции России.
С 25 апреля 2014 года между Крымом и Украиной была установлена государственная граница России.
Перед бурей
Возвращаясь к событиям в Украине, отметим, что 24 февраля 2014 года было объявлено о переходе в оппозицию фракции Партии регионов в Верховной раде, а на следующий день ее поддержала и фракция Коммунистической партии Украины.
А уже 1 марта митинги против нового руководства страны прокатились по Харькову, Донецку, Днепропетровску, Одессе, Луганску и другим городам. Над городскими и областными администрациями Донецка и Луганска взвились российские флаги. Не обошлось без столкновений с активистами Евромайдана – как это было, например, в Харькове.
В Донецке произошло несколько важных событий – митингующие впервые выбрали себе «народного губернатора» – никому не известного на тот момент командира «Народного ополчения Донбасса» Павла Губарева. А на внеочередной сессии Донецкого городского совета депутаты решили поддержать инициативы, прозвучавшие на митингах в Донецке, предложив областному совету немедленно провести референдум «о дальнейшей судьбе Донбасса». Одновременно городской совет принял решение считать русский язык официальным наравне с украинским и требовать принятия соответствующих решений от депутатов Донецкого областного совета. «До выяснения легитимности принятых Верховной радой законов и признания новых органов государственной власти, всю полноту ответственности за жизнеобеспечение территорий возложить на органы местного самоуправления», – говорилось в документе. Кроме того, «с целью обеспечения спокойствия граждан на территории Донецка и защиты от возможных агрессивных проявлений со стороны радикально настроенных националистических сил» депутаты постановили создать собственную муниципальную милицию.
Более радикальное решение принял Луганский областной совет, который заявил о «нелегитимности новых органов исполнительной власти», потребовал «разоружить незаконные вооруженные формирования, запретить неофашистские организации» и заявил, что в случае невыполнения его требований, «дальнейшей эскалации гражданского противостояния и возникновения прямой угрозы жизни и здоровью населения Луганской области» оставляет за собой право «обратиться за помощью к братскому народу Российской Федерации».
Как видно из текстов этих заявлений, призывов к федерализации или отделению областей от Украины тогда еще не звучало. Однако в это время появилось определение новой киевской власти как «киевской хунты»; многие начинают видеть признаки фашизма в идеологии нового Украинского государства – настоящие и мнимые.
2 марта в юго-восточных регионах снова прошли многочисленные митинги с яркими лозунгами и персонажами. Их лейтмотивом уже было присоединение к России. Исполняющий обязанности президента Украины Александр Турчинов, пытаясь как-то реагировать на происходящее, уволил губернаторов Донецкой и Днепропетровской областей, назначив на их места крупных бизнесменов Сергея Таруту и Игоря Коломойского соответственно. И если назначение последнего усилило влияние Киева на Днепропетровск, то Тарута на протяжении всего последующего конфликта проявил себя как зависимая от Р. Ахметова фигура.
Интересно, что это было практически единственной реакцией на происходящее киевских властей. На тот момент пришедших к власти оппозиционеров больше занимала проблема раздачи портфелей в новом кабинете министров и вопрос Крыма, который уже активно дрейфовал в сторону России. По всей видимости, массовые акции в восточных регионах воспринимались как временные и достаточно случайные. На тот момент у политических элит были весьма сильны такие настроения: «Ахметов – хозяин Донбасса», и как только с ним будет достигнута договоренность, то и митинги завершатся сами собой.
А акции протеста тем временем принимали все более организованный и опасный для украинской государственности характер. С начала марта появились сообщения об участии в акциях «туристов» из России. Впервые такая информация прошла еще в феврале, когда российский триколор на здании Харьковской облгосадминистрации (ОГА) вывесил человек, местом проживания которого является Москва. Кроме того, об участии россиян в митинге против новой власти 1 марта говорится в заявлении Донецкой облгосадминистрации (ОГА). Мало того, 5 марта в Донецке на митинге был замечен бывший лидер организации «Щит Москвы» Алексей Худяков, который ранее проходил в России по уголовному делу о вооруженном налете на общежитие гастарбайтеров. Также, по неофициальной информации, в митингах принимали участие и другие медийные российские персонажи, в частности представители политической партии «Другая Россия» Ростислав Журавлев и Игорь Щука. Кроме того, заказные автобусы с российскими номерами якобы были замечены во время захвата Харьковской ОГА.
Все попытки украинских властей нивелировать российское влияние на события на Донбассе, ограничить въезд в Украину граждан РФ, отключение российских телеканалов, кроме скандалов и перепалок с Россией, ничего не дали. Украинские власти обвиняли в финансировании протестов бывшее руководство страны, в частности Виктора Януковича. Дипломаты США акцентировали внимание, что спонсором терроризма является Россия, чем вызвали гнев министра иностранных дел РФ С. В. Лаврова.
В течение марта происходили многочисленные столкновения сторонников федерализации и приверженцев территориальной целостности Украины. 13 марта появляются первые жертвы столкновений – после драки в Донецке погибли два участника митинга «За единую Украину».[10]
Славянское «сидение» (апрель – май)
7 апреля 2014 года в сессионном зале Донецкой облгосадминистрации ворвавшимися демонстрантами была провозглашена «Декларация о суверенитете Донецкой Народной Республики» в границах Донецкой области. Кроме декларации, высший государственный орган новой республики – Народный совет – принял решение о проведении 11 мая на территории области референдума о независимости. 13 апреля сторонники Донецкой Народной Республики без сопротивления заняли помещение городского совета города-спутника Донецка – Макеевки – и подняли над ним флаг ДНР и России и выбрали «народного мэра».
Но главные события происходили в это время не в Донецке. 12 апреля несколько десятков людей в камуфляже с автоматическим оружием заняли в Славянске здания городской администрации и отдела милиции, подняв над ними российские флаги. Как потом выяснилось, это были российские отставники, принимавшие участие в крымских событиях и теперь приехавшие на Донбасс «помочь русскоязычному населению бороться с киевской хунтой». По всей видимости, выбор Славянска был достаточно случайным.[11] Впервые с началом сопротивления на Донбассе оружие стало попадать в руки народа – захваченное милицейское оружие передавалось участникам митинга за федерализацию Украины. Так начиналось ополчение Донбасса.
Вот что рассказывал в одном из интервью один из руководителей той первой группы Сергей Здрилюк,[12] известный под позывным Абвер:
«Это было 12 апреля, когда мы зашли в Славянск. Нас было 58 человек под командой Игоря Стрелкова (настоящая фамилия – Гиркин). Почему это был именно Славянск? Понимаете, небольшой группой установить контроль над крупным городом и удержать его просто бы не удалось. А Славянск стал отправной точкой, свое образным базовым и координирующим центром сопротивления на востоке Украины.
Местное население вначале не поняло, кем мы являемся, и называло нас «зелеными человечками», потому что мы были одинаково экипированы. А в принципе сразу начали нас воспринимать как освободителей. Мы заняли горотдел милиции, СБУ, затем горсовет.
Я хочу сказать, что мы не устанавливали там власть, а помогали местным, которые были не согласны с тем, что происходит в Киеве. Мы пытались договориться с мэром, который был на тот момент в Славянске, но понимания так и не нашли, хотя вначале это понимание было. Отношения в дальнейшем просто не сложились. Затем нашелся местный активист Вячеслав Пономарев, который стал народным мэром.
Хочу отметить, что большое количество местных жителей изъявило желание пополнить ряды народного ополчения. У нас не было чем их вооружать, поэтому на блокпостах многие стояли с палками, охотничьими ружьями, газовыми и травматическими пистолетами».
О начале операции в интервью в газете «Завтра» сам руководитель группы И. Стрелков сообщил: «Поначалу никто воевать не хотел. Первые две недели проходили под флагом того, что обе стороны хотели убедить друг друга. Первые дни в Славянске и мы, и они крайне осторожно подходили к применению оружия».
Тут же, в Славянске впервые проявилась и другая тенденция: местные власти, представлявшие Партию регионов, открыто поддержали ополченцев. Мэр города Неля Штепа на стихийном митинге заявила, что вооруженные люди выступают за референдум и она многих из них знает лично: «Весь Славянск сегодня вышел на улицы города и поддерживает активистов. Эти люди пришли к нам с миром, у них нет агрессии по отношению к нам».
Масштабов происходящего в городе руководство силовых органов Украины не знало, и поэтому уже на следующий день – 13 апреля – была отправлена рекогносцировочная группа высшего милицейского начальства под охраной группы спецназа сумского управления СБУ «Альфа». В ходе проведения оперативных мероприятий они попали в засаду.
Вот что рассказывал оставшийся в живых заместитель председателя Службы безопасности Украины Виктор Ягун:
«В тот трагический день 13 апреля около девяти часов утра мы, сотрудники центрального аппарата, совместно с руководством донецкой областной милиции, проводили рекогносцировку, готовились к антитеррористической операции.
В восьми километрах от Славянска остановились пообщаться с жителями села Семеновка. В том месте стояло много машин – и гражданских, и боевых. Люди уверяли нас, что в Славянске оружия нет, что тут, дескать, только мирные демонстранты. В это время подъехала группа мужчин в гражданской одежде, которые, как стало понятно позже, доложили террористам о «ВИП»-машинах. Через несколько минут раздались выстрелы. Наши ребята были рассредоточены на месте и приняли бой. Но потом под прикрытием альфовцев вынуждены были отойти, оставив две изувеченные машины. В мой служебный автомобиль тоже попало шесть или семь пуль, у него были прострелены колеса. Ехали на дисках…
Геннадий, находившийся ближе всех к диверсантам, получил три пулевых ранения, каждое из которых было несовместимо с жизнью – в голову, шею и сердце. Еще четверо наших людей были ранены, двое из них полтавчане».
Погибшим был капитан сумского спецподразделения СБУ «Альфа» Геннадий Биличенко, который, таким образом, стал первой жертвой вооруженного противостояния на Донбассе.
В тот же день ополченцы начали расширение зоны своего влияния. Следующей целью стал соседний со Славянском город Краматорск. Как вспоминал все тот же Стрелков, «на следующий день мы заняли Краматорск: я отправил туда казачье подразделение – тридцать человек».
Анализируя все имеющиеся данные, можно приблизительно реконструировать события той субботы. Около 19:00 к зданию городского отдела милиции подъехали два автобуса, из которых выбежали люди в масках. Между ними и оборонявшими здание бывшими военными, представлявшими отряд местной самообороны, завязалась потасовка – последние приняли их за бойцов «Правого сектора».
Когда разобрались, что к чему, славянские казаки приступили к штурму городского отдела, где забаррикадировались милиционеры. Сначала были разбиты все стекла, потом началась стрельба в воздух и по дверям. Так как приказа открывать ответный огонь на поражение не было, то милиционеры тоже пытались отстреливаться очередями в воздух. Вся эта феерия продолжалась всего несколько минут, после чего через разбитые окна нападавшие проникли в здание. При этом естественно, что пострадавших в перестрелке не было.
Вскоре, привлеченные автоматным огнем, вокруг стали собираться местные жители. Под их давлением люди в камуфляже, масках и с автоматами представились бойцами «Народного ополчения Донбасса» и обратились к жителям города: «Мы не украинские войска – мы народное ополчение. Мы люди, которые встали, чтобы прогнать продажных киевских ментов». Завершением бурного дня стало срывание таблички с горотдела и вывешивание флага Донецкой Народной Республики.
Нашлись сторонники федерализации – именно такое определение было в ходу в начале вооруженного конфликта – и в других городах Донбасса. Так их в тот период нередко называли СМИ, хотя смысловое наполнение этого термина весьма неопределенное. Вскоре власть в Горловке взял в свои руки малоизвестный публике Игорь Безлер[13] – в будущем активный участник сопротивления. Так, видео с построением им личного состава городской милиции обошло все украинские каналы. Тогда же под контроль «сторонников федерализации» перешли Харцызск, Ждановка и Кировское.
После того как территория восстания стала стремительно расширяться, части руководства силовых структур Украины стало ясно, что только использованием спецподразделений не обойтись – необходимо привлекать армейские части и разворачивать полноценную военную операцию. И тут оказалось, что войск на Донбассе просто нет.
Дело в том, что в советское время юго-восток Украинской ССР был глубоким тылом вероятного противостояния с НАТО. Поэтому на территории Донецкой и Ворошиловградской (Луганской) областей была расквартирована одна-единственная мотострелковая дивизия. Но и она в конце 1980-х годов (сразу после объявления М. Горбачевым о сокращении армии) была расформирована. Уже перед самым распадом Союза в 1990 году в Луганске и Артемовске Донецкой области разместили выведенную из Венгрии 254-ю мотострелковую дивизию, но в 2001 году в ходе очередного сокращения уже украинской армии и ее расформировали.
Не лучшая судьба ждала и военные училища Донбасса – известное на весь Советский Союз Ворошиловградское высшее военное авиационное училище штурманов имени Пролетариата Донбасса прекратило свое существование в 1993 году, через два года закрыли и Донецкое высшее военно-политическое училище инженерных войск и войск связи имени генерала Епишева.
По состоянию на апрель 2014 года на территории Донецкой и Луганской областей располагались немногочисленные и небоеспособные тыловые части, подчинявшиеся Южному оперативному командованию Сухопутных войск Украины. Были, правда, две части внутренних войск (в Донецке и Мариуполе), но так как они были укомплектованы преимущественно местными жителями,[14] то их боевая устойчивость в случае обострения ситуации была под вопросом.[15]
Ближайшими к мятежным районам оказались части 25-й воздушно-десантной бригады, располагавшиеся в Днепропетровской области. Это соединение ведет свою родословную от советской 98-й гвардейской дивизии ВДВ и считалось одним из лучших в украинской армии. Некоторые его офицеры прошли стажировку в Форт-Брэгг – знаменитом центре подготовки десантников и спецназовцев «зеленых беретов» США. Личный состав 25-й бригады также участвовал в совместных учениях с военнослужащими 82-й воздушно-десантной дивизии США на Ровенском полигоне.
Десантники получили приказ выдвинуться на Краматорский аэродром,[16] организовать тут базу и провести несколько стремительных рейдов по городам Донбасса, где висел черно-сине-красный флаг ДНР.
Итак, 16 апреля 25-я бригада несколькими механизированными колоннами выдвинулась в сторону аэродрома. Но сразу все пошло наперекосяк – одна из колонн из шести машин по ошибке вошла в Краматорск, где в районе центрального рынка десантники были блокированы безоружными местными жителями. Вскоре подошло и ополчение из Славянска. В результате долгих переговоров в руки ополчения попали три БТР-Д, одна БМД-1, одна БМД-2 и одна САУ «Нона-С», которые сразу же перегнали в Славянск – к заданию исполкома, где был организован штаб ополченцев.
Почувствовать атмосферу того времени позволяют воспоминания одного из украинских десантников:
«В тот день должны были взять краматорский аэропорт. Сформировали две группы. Одна – небольшая – берет аэропорт. Другая – в то же время колонной проходит через весь Краматорск, отвлекая на себя внимание. Нам приказ был один – ни при каких обстоятельствах не открывать огонь.
Когда мы шли, в районе рынка появилось очень много стариков, женщин и детей, беременных. Они хватали нас за автоматы и причитали. Очень скоро за ними появились люди с оружием. Мы не могли по ним стрелять – были бы очень большие жертвы среди гражданских. Старший колонны пошел на переговоры. Он вернулся и отдал приказ сдать оружие… Приказ не обсуждают, не обсуждают, и все тут. Но я даже решился его пообсуждать – я позвонил своему непосредственному командиру и спросил, что делать. Чем мог помочь мой командир? Он сказал слушать приказ старшего колонны… После этого последовал приказ – отвезти им машины туда, куда они (ополченцы. –
Украинские солдаты, которые оказались в плену, были отпущены и вернулись в Днепропетровск (к месту дислокации). Причем несколько человек перешли на сторону сторонников отделения от Украины. Так, автору лично известен один такой десантник, который затем принимал активное участие в боевых действиях на стороне ополчения.[17] К сожалению, о дальнейшей его судьбе у меня нет информации.
По крайней мере две колонны десанта все-таки смогли прорваться к краматорскому аэродрому, причем во многом благодаря инициативе отдельных военнослужащих. Примечательна история одной из них: когда колонна из четырех БМД была блокирована местными жителями на окраине Краматорска, один из военнослужащих (судя по видео – прапорщик) достал гранату, сорвал чеку и приказал людям, которые блокировали технику, разойтись. Бросил бы он в толпу безоружных людей гранату или нет – большой вопрос, но местные жители решили не испытывать судьбу и расступились. Причем на этом история не завершилась: украинские БМД начал преследовать автобус с вооруженными людьми. Между Краматорском и Дружковкой автобус был отогнан предупредительным огнем из пушек.[18]
Таким образом, можно констатировать, что в военном плане начало военной операции на Донбассе для Украины было неудачным. Да и, положа руку на сердце, никто в тот момент не думал, что дело дойдет до братоубийственной войны. У многих военных царила эйфория: считалось, что после того, как на Донбассе появится боевая техника, ополченцы бросят оружие и разбегутся по домам.
Реакция официального Киева на первые потери боевой техники была крайне жесткой. Уже на следующий день исполняющий обязанности президента Украины А. Турчинов заявил: «25-я отдельная воздушно-десантная бригада, военнослужащие которой проявили трусость и сдали оружие, будет расформирована, а военнослужащие, виновные в этом, будут отвечать перед судом». Однако в Украине оставалось слишком мало армейских соединений, способных покинуть свои казармы, поэтому приказ о расформировании 25-й бригады был сначала «положен под сукно», а потом и отменен.[19]
Тем временем в Славянске начали формироваться новые органы власти – так на сцене появился «народный мэр» Вячеслав Пономарев. Так же стихийно происходило и формирование отрядов ополчения и строительство блокпостов. Поначалу это были весьма хилые в инженерном отношении постройки из покрышек и строительного мусора, и только с развертыванием войсковой операции они превратились в мощные доты.
Несмотря на первую неудачу, украинские военные продолжали стягивать к Славянску все имевшиеся в их распоряжении крайне скудные силы. Вот что вспоминал об этом периоде исполнявший на тот момент обязанности главы администрации президента Украины Сергей Пашинский:
«Мы послали против них (ополченцев в Славянске. –
Тогда я сам прибыл туда, под Славянск, чтобы разобраться, есть ли нам что противопоставить боевикам, и я выяснил, что все, что у нас может воевать, – это «Омега» (200 человек), «Ягуар» (200 человек) и «Вега» (50 человек) – 450 человек».[20]
Хотя отметим, что профессионально подготовленных бойцов у ополчения в то время в Славянске и Краматорске было тоже немного, однако говорить о штурме города без серьезных жертв среди гражданских лиц не было никакого смысла. Ситуация для украинской власти была патовая…
Тем более что понемногу разгорался весь Донбасс. Так, 16 апреля обострилась ситуация в еще одном крупном городе на юге Донецкой области – Мариуполе. Тут попытка штурма «с наскока» сторонниками ДНР уже упоминавшейся части внутренних войск провалилась – дежурные офицеры отдали приказ стрелять, что в итоге вылилось в гибель трех нападавших. Еще шестьдесят три человека были арестованы, что называется, «по горячим следам». По всей видимости, сыграл тот фактор, что буквально за несколько дней часть была усилена офицерами и сержантами – выходцами из Центральной и Западной Украины.
В те же дни сразу несколько населенных пунктов попали в разряд «занятых ДНР» – это Новоазовск, Северск, Комсомольское, Старобешево, Красноармейск, Родинское. Почему мы берем это выражение в кавычки – дело в том, что контроль ДНР за той или иной территорией ограничивался исключительно мирным захватом административных зданий (чаще всего лишь помещений поселкового или городского совета) с вывешиванием черно-красно-синего триколора. При этом у власти оставались избранные и назначенные украинские чиновники, продолжало работать казначейство Украины, обеспечивая бюджетников и пенсионеров социальными выплатами.
Под контролем властей Украины, как правило, оставались воинские части и органы внутренних дел. Правда, последним уже тогда в Киеве доверяли меньше всего, еще в начале апреля разоружив их и свезя все оружие и боеприпасы в здания районных отделов внутренних дел, а то и в ближайшие воинские части.
Ситуация в Украине уже тогда привлекала внимание мировой общественности. 17 апреля в Женеве прошли переговоры представителей РФ, ЕС, США и Украины по ситуации в Украине. Итогом стало чисто церемониальное заявление, в котором европейцы, американцы и россияне призывали противоборствующие стороны освободить захваченные здания, сложить оружие и сесть за стол переговоров. Кроме того, США, ЕС и Россия пообещали совместными усилиями помочь Украине справиться с экономическим кризисом. При этом все участники признавали, что кризис в Украине должен быть преодолен самими жителями этой страны и вмешательство извне недопустимо.
Однако это заявление не было подкреплено никакими действиями и поэтому не повлияло на развитие ситуации на Донбассе. Мало того, вскоре в бой были брошены регулярные части украинской армии. 24 апреля в ходе боев на окраинах Славянска и возле села Хрестищи правительственные войска временно овладели тремя блокпостами повстанцев. В частности, украинский БТР расстрелял блокпост на дороге Славянск – Святогорск, где были убитые и раненые. Однако к полудню украинские войска отступили от города.
А причина отхода заключалась в том, что президент РФ Владимир Путин в своем выступлении прямо предупредил, что использование украинскими властями армии против народа будет иметь последствия. Российская армия начала военные учения на границе с Украиной, выйдя на расстояние визуального контакта с украинскими пограничниками. В результате украинские военные приостановили операцию и решили временно отказаться от штурма мятежного Славянска. Взамен было решено устроить полную блокаду города, чтобы не дать возможность местным силам самообороны получать подкрепления (и самое главное – вооружение и боеприпасы) извне.
Интересно, что в тот же день пресс-служба МИД РФ и министр обороны РФ Сергей Шойгу в ходе пресс-конференции озвучили следующие данные об украинской армейской группировке в Донбассе – 11 тысяч военнослужащих, около 160 боевых танков, более 230 боевых бронированных машин, не менее 150 артиллерийских систем и «большое количество авиации». Видимо, эти цифры близки к реальности – какая-либо секретность в условиях гражданской войны соблюдается слабо, а у российских спецслужб всегда было достаточно технических средств для мониторинга ситуации на относительно небольшой и равнинной территории приграничного Донбасса.
25 апреля было отмечено активизацией боевых действий в районе Краматорска. Под удар мобильной группы ополчения попал местный аэродром, который, как мы уже упоминали, имел важное стратегическое значение. Хорошо подготовленный расчет атаковал из ПТРК «Фагот» авиатехнику прямо на взлетке. В результате прямого попадания ракеты полностью сгорел транспортный вертолет Ми-8 и гражданский самолет Ан-2 (задело осколками), пострадал командир экипажа вертолета и здание аэропорта.
На фоне разворачивающихся боевых действий в Донецкой области в Луганской области все было относительно спокойно – захват здания СБУ непосредственно в областном центре не привел к вооруженным столкновениям, хотя оружия и боеприпасов было захвачено достаточно много. Но 28 апреля в Луганске было объявлено о создании Луганской Народной Республики, хотя, в отличие от ДНР, ее вооруженное крыло – Армия Юго-Востока – формально было создано еще 6 апреля. Уже на следующий день повстанцы заняли здания обладминистрации и облпрокуратуры, не встретив никакого сопротивления силовиков: сотрудники милиции, которые охраняли здание, просто перешли на сторону митингующих и прикололи георгиевские ленточки. Примечательно, что над зданием облгосадминистрации был поднят флаг России.
30 апреля порядка трех десятков противников официальной власти вошли в здание городского совета города Алчевск, еще около ста пятидесяти – двухсот человек поддержки остались на улице. Со здания был снят флаг Украины, а через несколько часов на флагштоке вместо государственного флага был повешен флаг РФ. Как и во многих других городах Донбасса, флаг города не был снят и все время оставался на месте, при этом руководство горсовета осталось на рабочих местах и продолжило работу.
Очередное обострение обстановки на Донбассе произошло в начале мая. И было вызвано это прежде всего тем, что руководство ДНР и ЛНР заявило о проведении 11 мая референдума о независимости, аналогичного крымскому, а в Украине на 25 мая были назначены внеочередные президентские выборы. Масла в огонь добавили и события в Одессе.
Одесский погром
2 мая было отмечено трагическими событиями в Одессе. Причем провокации были ожидаемы, так как в тот день в городе должен был состояться футбольный матч между местной командой «Черноморец» и харьковским «Металлистом» и город был наводнен футбольными фанатами – «ультрас».
Поделиться книгой: