Единственный

Кое-как взяв себя в руки, Элина посмотрела на часы — скоро должны были прийти муж и сын. Ей совсем не хотелось продолжать в их присутствии тяжёлый разговор.

— Что же он наделал… — не обратив на это внимания, Ирина Германовна уронила лицо в ладони, — Что же он наделал…

— Успокойся, мама… — чувствуя, что истерика затягивается не ко времени перед самым приходом Игоря, Элина попыталась уговорить мать, — Нужно жить дальше.

— Я не знаю, как жить… Он всё пустил под откос, всё разрушил… Он убил меня… понимаешь?.. Убил…

— Мам… ну, хватит… Жизнь на этом не закончилась, — выйдя в кухню, молодая женщина достала из холодильника красную в белый горошек кастрюлю.

— На следующей неделе юбилей у Корецких… — Ирина Германовна проследовала за дочерью, — Мы приглашены оба… Вчера звонил сам Василий, он просил прийти меня, несмотря ни на что… Но я уверена, что Серёжа тоже придёт.

— Может, тебе не ходить? — Элина с тревогой посмотрела на мать, скорбно присевшую у стола.

— Не ходить?.. — женщина вдруг гордо распрямилась, — Показать ему свою слабость?.. Показать ей свою слабость?! Чтобы потом меня все жалели?!

— Не знаю… — Элина с сомнением покачала головой, — Тебе будет тяжело…

— Тяжело… — кивнула в ответ Ирина, — Но не пойти ещё тяжелее. Он будет думать, что я испугалась этой встречи.

— Пусть думает. Ты уверена, что выдержишь?.. Он же придёт не один.

— Я должна… Я обязана выдержать… но… — слёзы вновь покатились по щекам, — Я не знаю… я не знаю, к а к…

* * *

Услышав, как в двери поворачивается ключ, Элина радостно выпорхнула в прихожую. В этот раз она с особым удовольствием приняла появление у них в гостях Кирилла — тот пришёл вместе с Игорем. Элине всё труднее было слушать жалобы матери, на которые она не находила должных утешений — повторять одно и то же было сложно и утомительно, тем более, Ирине Германовне легче не становилось. В будние дни было ещё терпимо — мать возвращалась с работы позже всех, и немного стеснялась зятя, но вот в выходные, не зная, куда себя деть, женщина впадала в привычное уже уныние. Она несколько раз пыталась вернуться к себе домой, но снова возвращалась к Элине — в пустой квартире одиночество наваливалось на неё с новой силой.

Зная характер мужа, Элина уже с некоторой опаской посматривала на него, ожидая очередных ссор — сказать открыто, что присутствие тёщи ему начинает надоедать, Игорь бы не смог, но накапливающийся негатив мог в любую секунду вылиться в очередные придирки к жене или сыну. Поэтому визиты Кирилла, благодаря которым супруг отвлекался от тёщиных проблем, Элина воспринимала с благодарностью.

— Послушай, Эля… — глядя, как дочь в очередной раз наливает в чашки кофе, чтобы отнести его мужчинам, Ирина Германовна строго поджала губы, — Почему ты позволяешь так собой понукать?!

— В смысле?.. — Элина непонимающе уставилась на мать.

— Да ты как служанка весь вечер с этими чашками носишься!..

— Ну, и что, мальчишки весь вечер кофе пьют… Я всегда так ношу.

— Они что, не могут прийти на кухню и спокойно выпить кофе?! — с видом строгой учительницы, допрашивала Ирина Германовна, — Обязательно нужно гонять тебя?!

— Мама, меня никто не гоняет, — аккуратно обойдя мать, Элина обернулась в дверях, — я сама, понимаешь?! Са-ма!

— Я всё равно не понимаю, — дождавшись, когда дочь снова вернётся на кухню за своей чашкой, женщина решила продолжить начатый разговор, — почему нельзя прийти сюда и выпить кофе?!

— Потому, что они пьют его весь вечер, — как маленькому ребёнку, объясняла Элина, — через каждые полчаса… Они заняты, понимаешь? И им некогда ходить туда-сюда!

— Скажите, пожалуйста! — мать нервно хлопнула себя по бёдрам, — Бренчать на гитарах — это, по-твоему, заняты?! Мужикам по тридцать лет, а они такой ерундой занимаются!

— Мам, какая тебе разница, чем они занимаются?

— Знаешь, я удивляюсь тебе… — перегородив собой дверной проём, Ирина подбоченилась, — Ведь ты выросла в интеллигентной семье… Ты должна была перенять все наши привычки… Ты хоть раз видела, чтобы твой отец вот так приводил домой друзей, и чтобы я им вот так прислуживала?!

— Я не прислуживаю, — понимая, что сейчас ей мать не обойти, Элина обречённо остановилась напротив, — мама, я не прислуживаю. Я тоже — с ними, и у нас сейчас важное дело.

— Какое у тебя может быть общее дело с ними?! Ну, ладно, Игорь… — мать отчаянно махнула рукой, — Но этот Кирилл… Эля, на твоём месте я бы отвадила его от дома!

— Почему?! Они давно дружат с Игорем, ещё со школы.

— Я помню! — в голосе Ирины послышался неприкрытый сарказм, — Два алкаша!

— Кирилл не пьёт уже три года. Они поддерживают друг друга, понимаешь?! У них общие интересы!

— Да какие интересы?! Кто такой Кирилл?!

— Мама, он — музыкант. И очень интересный человек… ты зайди, послушай их разговоры! Твой внук сидит с раскрытым ртом… Ему, ребёнку, интересно! Они не шляются нигде, не пьют, не колются, они — нормальные люди!

— Э-ля!.. — по слогам произнесла Ирина имя дочери, — Мне ли тебе объяснять, что музыканты — низшая каста! Обслуживающий персонал!..

— Знаешь, если так рассуждать, то я тоже — обслуживающий персонал, — Элина не на шутку рассердилась на мать, — я же работник культуры, и как раз работаю с такими вот музыкантами и прочими творческими людьми!

— А я тебе говорила! — чтобы её не услышал зять, Ирина перешла на громкий шёпот, — Я тебе говорила, что твой культпросвет — это чепуха на постном масле!

— Ну, тогда и ты — обслуживающий персонал! Ты же обслуживаешь больных…

— Врач — благородная профессия!.. У меня — сотни благодарных пациентов!

— Не спорю. Но нет неблагородных профессий. Пропусти меня, пожалуйста, — нахмурившись, Элина попыталась пройти, но мать так и не не сдвинулась с места, — мама, давай, потом договорим. Меня ребята ждут.

— Так и пробегаешь всю жизнь с чашками и тарелками!

— Ну, и пусть!.. Это — моя жизнь!.. Не лезь в неё, пожалуйста!

— Ах, вот как… — Ирина Германовна исподлобья посмотрела на дочь, — Значит, я лезу в твою жизнь… Ну, что ж… Спасибо за поддержку!

Наблюдая, как мать собирает свои вещи, Элина боролась с желанием отобрать у неё сумку, увести в кухню и, напоив чаем, уложить спать.

— Мам… — наконец, не выдержав, она уже в прихожей схватила ту за руку, — Ну, прости меня… Не уходи, пожалуйста!.. Мамочка…

— Я пойду, — вырвав руку, Ирина Германовна повернулась к большому зеркалу и начала поправлять причёску, — я и так у вас зажилась.

— Мам… ну, перестань… мы просто все перенервничали… Прости меня…

— Я не обижаюсь… — женщина демонстративно оглядела своё отражение, затем, повернувшись к Элине, пристально посмотрела той в глаза, — Мне, действительно, пора. Ты поймёшь! Вот, когда твой Игорь поступит с тобой точно так же…

— Мама… ты что, мне желаешь, чтобы…

— Нет, — мать перебила Элину на полуслове, — я не желаю! Просто хочу, чтобы ты помнила… Твой отец меня уважал! Я никогда ему не прислуживала, но даже это не уберегло меня от его подлого поступка. А твой Игорь… Ты для него — всего лишь домашняя утварь, служанка. Какое уважение может быть к служанке?! Когда он поступит с тобой точно так же, а он обязательно поступит!.. ты вспомнишь мои слова. Но будет поздно!

* * *

— Элька… — заглянув в кухню, Игорь удивлённо уставился на шмыгающую носом жену, — Ты куда пропала?!

— Сейчас… — вытерев слёзы, та встала из-за стола, — Иду.

— Чего ревёшь?.. Что-то случилось?

— Мы поссорились с мамой. Она ушла…

— Как — ушла? Куда?

— К себе домой. Совсем.

— Так сильно поссорились?

— Я её обидела…

Глава 3

Несмотря на свои пятьдесят два года, Ирина Германовна выглядела очень молодо — на вид ей можно было дать не больше сорока — сорока двух лет. Выше среднего роста, худощавая, с идеально уложенной причёской, с едва заметным, но выгодно подчёркивающим глаза и губы макияжем, она и ходила моложаво — легко, стремительно, высоко подняв голову. Красота всё ещё оставалась естественной, и Ирина очень гордилась, что её лица до сих пор не касался скальпель пластического хирурга. Она всегда с удовольствием смотрелась в зеркало, в душе сочувствуя своим сверстницам, которые уже и не обращали внимания на новые морщины.

…Сегодня же, придя на работу, она закрыла за собой дверь и неожиданно остановилась у большого настенного зеркала в углу кабинета. Утреннее летнее солнце весело освещало помещение, и в свете его лучей женщина как будто впервые вглядывалась в своё отражение. Она смотрела и с ужасом осознавала, что всё… всё, чем она гордилась, буквально исчезает под этими проклятыми лучами… исчезает, предательски обнажая и эту мелкую сеточку вокруг глаз, и неровную кожу совсем не юношеского цвета… и отсутствие блеска в явно потускневшем голубом взгляде… и ярко выделяющиеся складки на шее — верный признак далеко не среднего возраста…

— Ну, здравствуй, моя дорогая! — вихрем ворвавшись в кабинет, темноволосая, с ярко накрашенными узкими губами на продолговатом лице женщина лет сорока пяти, в белом, приталенном халате, с ходу заключила Ирину Германовну в объятия, — Здравствуй!..

— Ой, Машенька! — та с готовностью обняла в ответ гостью, — С приездом!..

— Я всё знаю! — как будто упреждая вопрос, гостья отстранилась и посмотрела Ирине в глаза, — И, хочу, чтобы и ты знала: я на твоей стороне!

— Спасибо, Маша… — Ирина Германовна тяжело вздохнула, — Если честно, мне так тебя не хватало… Даже поделиться было не с кем…

— Могу представить, — усаживаясь в мягкое кресло, Мария с пониманием кивнула головой, — если честно, когда мне Варвара Петровна позвонила и рассказала, первым желанием было бросить этот чёртов отпуск, и лететь сюда, к тебе на помощь!

— Ну, что ты… — Ирина махнула рукой, — Это было совершенно ни к чему… А Варвара… Вот ведь какие сплетницы… Представляешь?! Делали вид, будто ничего не знают!.. А сами за спиной…

— Ирочка, ну, ты же знаешь наш серпентарий! — Мария деланно-участливо нахмурила брови, — Я так за тебя там переживала, ты представить не можешь!.. Только и думала о тебе… Мне даже Бражников сказал — ты, говорит, телом здесь, а душой где-то в другом месте!

— Спасибо тебе, Машенька… — Ирина скорбно качнула головой, — Ты — единственная, с кем я могу быть откровенной…

— Ну, а он-то что, Сергей… Что он говорит?.. — Мария смотрела с нескрываемым интересом.

— Ничего… — усмехнулась Ирина Германовна, — Я с ним больше не виделась. Даже не знаю, как он свой юбилей справил… Корецкие вот меня пригласили… И его тоже… Как думаешь, идти или нет?..

— Однозначно: идти! Он должен увидеть, что у тебя всё хорошо!

— Да, но… Я не представляю, как увижу его с этой… — Ирина закрыла руками лицо, — Не представляю…

— Тебе нужно быть с кем-то вдвоём… Подумай, кто там ещё будет?

— Я думала… — теперь хозяйка кабинета подперла подбородок рукой, — Но никого подходящего…

— Слушай… А Элина?.. Возьми с собой дочь, думаю, Корецкий будет только рад, они все к ней неровно дышат…

— Она не пойдёт!.. — нервно махнув рукой, Ирина Германовна нахмурилась, — Это такой тяжёлый случай…

— Неужели Элина не захочет поддержать тебя, что ты, Ирочка?! — Мария вытаращилась на подругу, — Хочешь, я сама с ней поговорю?

— Это бесполезно. Там всем командует Игорь, а она у него как служанка…

— Ну, характер у него, мягко говоря, не очень… Наслышана… но тут-то дело особое!

— Что ты, Маша… Спасибо, что позволил мне у них пожить всё это время… — Ирина Германовна многозначительно усмехнулась уголком губ.

— Это хорошо. Тебе сейчас одной оставаться нельзя!

— Уже осталась. Вчера ушла от них… Не могу больше смотреть, как живёт моя дочь. Знаешь, Маша, я сейчас как будто по-другому посмотрела на всю эту ситуацию… Наверное, я плохая мать.

— Что ты, что ты!.. — Мария возмущённо замахала руками, — Что ты такое говоришь?! Это ты-то плохая мать?! Да и ей… сколько уже лет?!

— Не нужно было позволять ей выходить замуж за этого морального урода. Пусть бы родила Антошу, сами бы воспитали. А мы пошли у неё на поводу…

— Да… — Мария кивнула, — Может, и не нужно. Да разве мы им указ?

— В том и дело. Мы им не указ, а теперь душа разрывается… Он же натуральный психопат, как был, так и остался! Но она как привороженная… Как только мы с Серёжей не уговаривали… и кнутом, и пряником… Так и не оторвали её!..

— Это называется — любовь, — с осуждением в голосе произнесла Мария.

— Да разве это любовь?! Маша, какая может быть любовь, если ночью, зимой, в одних тапках убегать из дому?! Если слёзы лить годами, какая это любовь?!

— Ты говорила, он больше не пьёт?

— Пока не пьёт… — недовольно поджав губы, Ирина Германовна уставилась в окно, — А я уже и не рада…

— Почему, Ирочка?.. — Мария с удивлением смотрела на подругу, — Если не пьёт, это уже другое дело…

— Да какое там дело… Кроме рожи смазливой ничего и нет. Я уже грешным делом думала, вот пил бы, она бы точно его уже бросила! А так — сидит с ним как на цепи… Ни к нам толком не ходит, не ездят никуда… Всё с ним да с ним. Работа и дом, дом и работа.

— Та это хорошо, — уже веселее ответила Мария, — муж и жена — одна сатана.

— Понимаешь, он — дурак! — говоря о дочери и зяте, Ирина Германовна, казалось, совершенно забыла о собственных горестях, — Дома всякой ерундой занимается, только не делами! То на гитаре бренчит, то музыку на всю громкость включит… Телевизор посмотреть невозможно, включают лишь то, что Игорёк любит… То друга притащит, а Эля перед ними как служанка — то кофе подай, то ещё что-нибудь… Нет, у нас с Серёжей тоже есть… были… друзья, и они приходили к нам… Но я никогда и никому не прислуживала!.. мы собирались на кухне, Серёжа сам всех угощал… Нет, я понимаю, если бы просто сварить кофе и налить в чашки… Но она таскает их к ним в комнату, весь вечер… Она бежит на каждый звонок, на каждый вызов!.. Он никогда не поднимет задницу с дивана, чтобы открыть дверь!.. Она готовит только то, что любит он… А он… он даже в тарелку себе супу налить не может, да что там… он даже холодильник не откроет, будет ждать, пока она не придёт, и не накормит! А как он с ней разговаривает?! Ну, что это за обращение — «толстяк»?! Это обращение к жене?!

— Толстяк?! — Мария удивлённо округлила небольшие карие глазки на узком лице.

— Ага… — Ирина усмехнулась, — Это при её-то шестидесяти килограммах… Маша, ты не представляешь, чего я насмотрелась и наслушалась за эти дни, что жила у них! От него только и слышно: сходи, посмотри, принеси, отнеси, подай, позвони… А эта дурочка… и несёт, и подаёт, и звонит, и открывает… Ой, не могу…Лучше бы я оставалась дома… Честное слово!

— Ирочка… — Мария снова сочувственно сдвинула брови, — На тебя столько навалилось… Тебе просто необходимо развеяться, сменить обстановку!

— Да, — кивнула Ирина, — у меня скоро отпуск… кстати, ты будешь меня замещать, ты в курсе?

— В курсе, главный уже приказ подписал, — Мария с готовностью кивнула, — отдыхай спокойно! Поезжай куда-нибудь, и не одна, а с Элиной!