Война Войной, А Деткам -- Кашу

Генерал резко обернулся и столкнулся нос к носу с худеньким чернявым юнцом с плутовскими глазёнками.

-- В каком это смысле?

-- Откуда тебя течением прибило? Наш плот занесло сюда вон оттуда, а твой?

-- А я... Я на двух связанных бочках плыл, а не на плоту.

-- Бочки железные?

-- Пластиковые.

-- Ты их на берег вытащил?

-- Не успел... Их течением унесло.

-- Ну и дурак же ты, монах!

-- Я пока ещё только послушник.

-- Да теперь любая бочка -- целое сокровище, на неё можно даже поросёнка выменять на большом острове, где жива деревня. Прибивайся к нам. У нас целая банда. Артёмка шастает по заводям, на островах брошенную добычу выискивает. Павло пошёл проверить ивняковые морды-ловушки и удочки-закидушки. Наверняка рыбки принесёт. У нас есть циатим и технический вазелин. Сковородка есть. Пожарим рыбки.

-- Откуда консистентная смазка?

-- Как звездануло по этому самому острову, на котором стоим, так банки с циатимом во все стороны летели, а мы успели выловить парочку... Ладомир Франько! -- протянул он узкую ладошку. -- Запомни, меня величай только Ладомир Франько! Не Ладька, не Оладька, а Ладомир, Ладомир Франько.

-- Петька Лопин, -- ответил бывший бригадный генерал. -- У меня есть чёрные сухари.

-- Да ты ваще бОгач! Я хлеба уже год как не ел. Если по одному сухарику продавать по деревням на дальних островах, так за твой рюкзак можно целый год салом обжираться.

-- Гуцулы все на чужое такие завидУщие?

-- Я не гуцул, я из лемков!

-- А какая разница?

-- Москалякам этого не понять.

-- Я не из москалей.

-- Так ты свой братка-белорус! НекотОрые белорусы тоже против москалей за бандеровцев бились. Ты с Хотимского монастыря?

-- Пусть так.

-- Да, не завидую тебе... там почти же все потопли, як греблю прорвало. Офицеров с нашего батальону первыми смыло. Волна от взрыва накрыла.

Юнец самодельной деревянной ложкой зачерпнул из жестяных банок техническую смазку и бросил на чугунную сковороду.

-- Павло с рыбкой придёт, а на сковородке уже будет маслице скворчать.

-- Так где теперь твоё подразделение?

Парнишка ткнул себя пальцем в грудь:

-- Я -- мий подрОздил! Остатних нема.

-- Дезертировали?

-- Ни. Их повбывало.

-- А кто с кем теперь воюет?

-- Та нихто. Вийск бильш немае. Вода кругом. С неба чемоданы валятся, вот и вся война.

-- А авиация?

-- Теж нема. Тильки ракеты.

-- С Запада?

-- Ага... Вода, тильки вода, нема чем разжиться, шоб подкормиться. Но мы свойго не упустим.

-- Когда?

-- Писля перемоги. С москалей, пшеков, румунов, угорцев, словаков три шкуры сдирать будем. Все нам будут платить репарации, як нимци жидам. А мы тильки грошики пересчитывать.

* * *

-- Рыбку жарите? Приятного аппетита!

Фигура в форме прапорщика появилась как бы неоткуда в отблесках костра.

-- Рыбки пока нема, но скоро будет. А ты откуля взялся?

-- Тут под землёй была воинская часть. Я там служил "куском" на продуктовом складе. Или "макаронником".

Морда у него была самая подходящая для прапорщика - толстые щеки во всё лицо со свинячьими глазками. Острый, прямой, вздёрнутый нос с раскрытыми ноздрями. Узкие извилистые губы. Почти незаметный подбородок, зато второй подбородок сливался с толстой шеей.

Генерал Петька насторожился -- он помнил в лицо весь личный состав своей части. Этого прапорщика он никогда не видел.

-- Твои слова из устаревшей лексики. Так давно не говорят. Теперь прапорщик не "кусок", а "цапок".

-- Не цепляйтесь к словам! - лениво отмахнулся толстый прапор.

-- Так ты был интендантом на продуктовом складе на военной базе под землёй?

-- Ага, -- прапор погладил себя по пузу.