Помоги проекту - поделись книгой:
Всего через месяц с небольшим, после некоторой паузы в переписке, выяснилось, что практически вся знакомая мне команда российского проекта переброшена на другие направления, и основным контактным лицом будет менеджер, работавший с Ираном. Трудно сказать, что послужило поводом для таких кардинальных изменений – то ли китайская привычка перебрасывать менеджеров с места на место, то ли досада от успехов земляков из Lifan. В любом случае, мы оказались в исходной точке, и все было необходимо начинать заново. Предметом нашего интереса в то время был компактный автомобиль Changan Benben, он же Benni, и мы полагали, что эта модель может быть прекрасной альтернативой морально устаревшему, но все еще популярному в России, Daewoo Matiz, не говоря уже о китайских Chery QQ или BYD Flyer. Основными преимуществами Benni были двигатель объемом 1.3 литра, неплохая эргономика и интересный дизайн. Более того, при условии его сборки в России удавалось достигнуть очень привлекательной розничной цены, что сразу могло превратить Benni в фаворита, несмотря на китайское происхождение. Увы, кадровая ротация в Changan внесла заметные коррективы в наши планы, и оставалось только надеяться на стратегический подход китайских партнеров. Очередная попытка продвижения во взаимодействии с ними была предпринята в августе того же года, когда стало ясно, что ждать активных действий от китайцев не стоит. О ее результатах я расскажу в одной из последующих глав.
Одной из безусловных достопримечательностей Шанхая является скоростная монорельсовая дорога Maglev, соединяющая аэропорт Pudong с деловым центром города. Поезда на магнитной подушке достигают скорости в 430 километров в час, что помогает гостям Шанхая избежать, как минимум, часовой поездки на такси по загруженным городским улицам. При этом в салоне настолько комфортно, что если не смотреть на специально установленное табло под потолком вагона, то ощутить скорость перемещения практически невозможно.
Во время пребывания в Шанхае мне удалось выделить пару часов на небольшую прогулку по реке Хуанпу (Huanpu), она же Янцзы в ее нижнем течении. С борта судна были прекрасно видны основные городские достопримечательности, среди которых выделялась самая высокая в Азии телебашня Oriental Pearl. Шанхай делится рекой на две, значительно отличающиеся друг от друга части: с одной стороны располагается суперсовременный район Pudong, в котором сосредоточены футуристические небоскребы бизнес центров, представительства иностранных компаний, телебашня и элитные кондоминиумы, а с другой, более старая часть города Puxi. Там же находится набережная Bund с выходящими на нее фасадами зданий, построенных в тридцатых годах прошлого века и несущих явную печать классической европейской архитектуры.
Район Pudong
Наш экскурсионный теплоход оказался «оккупирован» парой сотен китайских женщин в ярко-желтых кепках. Судя по обожженным солнцем, морщинистым лицам это были крестьянки из какой-нибудь южной провинции. Линь, поговорив с ними, выяснила, что женщины, премированы за ударный труд руководством сельского кооператива, в связи с праздником 8 марта. «Ударницы коммунистического труда» страшно галдели, замолкая только ради пережевывания чего-то из очередного пакетика с едой. Уж что там было в этих, пакетиках я не знаю, но запах был весьма специфическим.
Вечером того же дня, представители Changan пригласили нас на ужин, который был заказан в ресторане, расположенном на пятидесятом этаже одного из небоскребов района Pudong. Увы, видимость из-за тумана была так себе, и в наступающих сумерках практически ничего разглядеть было невозможно. Мы попытались также подняться на смотровую площадку на самом верху здания, но, увидев огромную очередь к лифтам, состоящую в основном из китайских рабочих и крестьян в одинаковых бейсболках, возглавляемых гидами с разноцветными флажками, решили отказаться от этой затеи. Еще свежа была в памяти прогулка по Хуанпу!
В один из дней пребывания в Шанхае, когда мы с Линь отправились пообедать в торгово-развлекательный комплекс, расположенный неподалеку от гостиницы, я обогатился интересным кулинарно-культурологический опытом. На каждом этаже комплекса размещались несколько ресторанов и девушки-зазывалы соревновались друг с другом в громкости традиционного и знакомого мне еще со времени посещения чунцинского супермаркета «Huan jing guang lin!». Выбор пал на тайваньский ресторан, где мы решили заказать «китайский самовар». Официант принес меню, и Линь любезно предложила его моему вниманию. Я самоуверенно выбрал несколько сортов мяса, грибов и овощей, наивно полагая, что все это принесут в умеренных количествах, исходя из наличия только двух едоков. Первое подозрение закралось тогда, когда три официанта стали заставлять наш столик огромными тарелками c действительно заказанными мной продуктами. На каждой из тарелок лежало не менее пятисот граммов говядины, свинины, страусятины и прочего… Я поинтересовался у Линь, нельзя ли от чего-либо отказаться, но получил отрицательный ответ.
В этот момент я пожалел, что не обратил в свое время должного внимания на наш разговор во время одного из предыдущих обедов в ресторане. Мы тогда заказали куриный суп, который принесли в огромной двухлитровой кастрюле. Я, помню, спросил Линь, зачем нам такое количество супа, и та ответила, что «вдруг нас много, и тогда супа хватит на всех». Очевидно, явное присутствие за столом только двоих едоков во внимание не принималось. Так и сейчас – еды было на четверых и ничего с этим поделать было нельзя. В итоге, несмотря на проявленный нами отменный аппетит, значительная часть блюд так и осталась нетронутой.
В программу поездки был включен и визит на завод Haima, находящийся на острове Хайнань. Однако это не тот Хайнань, который знаком многим россиянам как отличное место для пляжного отдыха, а его северный, промышленный регион. Завод располагался в столице провинции городе Хайкоу на северном побережье острова. Понятие «северный» конечно условно, так как климат на всем острове тропический.
Компания Haima, как оказалось, в течение долгого времени сотрудничала с японской Mazda. Вообще японское влияние чувствовалось во всем – и в организации производства, и в системе строгого контроля за качеством сборки, и в японском стиле питания в заводской столовой. За время, проведенное на заводе, нам удалось провести тест-драйв автомобилей Freema и Haima 3, серийно выпускаемых заводом. Первая – это перелицованная Mazda Premacy, ну а вторая, понятно, имела образцом популярную в России «трешку» Mazda.
Переговоры проходили тяжело. Представители завода категорически отказались даже рассматривать возможность размещения линии по сборке своих автомобилей в том же производственном корпусе, где «Дервейс» собирал Lifan Breez. Причем аргумент был типично китайский – «качество наших автомобилей значительно выше, и поэтому мы не хотим быть рядом с Lifan». Можно было подумать, что «низкое» качество – это заразная болезнь, типа ветрянки или гриппа. Вторая сложность возникла при обсуждении уровня розничной цены для России. Китайцы никак не хотели понимать, что позиционировать Haima на одном уровне с Mazda бесполезно. Но, на все аргументы против этой идеи следовал один ответ – у нас очень хороший автомобиль и «не надо его унижать сравнением с Ford Focus, Chevrolet Lacetti или с китайскими седанами BYD F3 или Lifan 520».
В конце апреля настоящая жара еще не началась, и было просто очень тепло. Хайкоу – город по китайским понятиям небольшой и провинциальный. Да и городской аэропорт примерно такой же. По дороге из аэропорта в гостиницу я обратил внимание на интересную местную особенность – множество небольших прудов, посередине которых располагалось нечто вроде колеса с лопастями. Это колесо лениво шлепало по воде, создавая вокруг небольшую рябь. Встречающие нас представители Haima пояснили, что в этих прудах разводят пресноводных креветок, и колеса нужны для обогащения воды кислородом. Кроме того, на улицах во множестве встречались экзотические транспортные средства, напоминающие, с одной стороны, санитарный автомобиль из «Кавказской пленницы», а с другой – изделие Самоделкина из Цветочного города. Причем, двигатель этой «самобеглой» коляски был открыт всем дождям и ветрам. Таким образом, к моей персональной коллекции китайских транспортных средств, включающей пекинский «чемодан на колесах» и чунцинcкий трехколесник (threewheeler), добавился еще один достойный экземпляр.
Гостиничные номера были забронированы в гостинице Meritus Mandarin, которая по сравнению с новехонькими отелями Шанхая и Пекина выглядела не слишком презентабельно. Китайцы, кстати, всегда подчеркивают: мол, вон та гостиница – старая, считай, плохая, а вот эта, наоборот – новая, значит, хорошая. Я не вполне могу с этим согласиться, потому что определяющим все-таки является сервис, а не наличие новой сантехники и скоростных лифтов.
В том же Meritus персонал был прекрасно обучен. За все время пребывания в Хайкоу, пожалуй, только один эпизод оставил некоторое недоумение – в ресторане, изучив меню, я заказал японский комплексный обед, в состав которого входили суп, основное блюдо и фрукты. Так, во всяком случае, было написано в меню. В качестве основного блюда мной был заказан бифштекс с гарниром из овощей. Спустя пятнадцать минут, а это для Китая даже много, мой заказ принесли, и выглядел он вполне аппетитно, хотя что-то в его внешнем виде вызывало вопросы. При ближайшем рассмотрении оказалось, что на тарелке находилось филе семги! Переговоры с официантом, проведенные по моей просьбе Линь, результата не принесли. Тот утверждал, что мы и заказывали рыбу. Утомившись от переговоров, я махнул рукой и попросил принести входящие в заказ суп и фрукты. Вот тут-то и началось самое интересное. Постараюсь максимально точно воспроизвести слова, приглашенного нами метрдотеля – оказалось, что «комплексный обед в японском стиле, то есть суп, основное блюдо и фрукты, предназначены для японцев, а так как я не японец, то мне и не положено все, что указано в составе обеда». Поначалу, сдерживая раздражение, я потребовал доказательств того, что я не японец, либо хотя бы приведения мотивов официанта, не опознавшего во мне японца. Но, в итоге, была заключена мировая, и мне принесли тарелку с несколькими ломтиками дыни, папайи и арбуза.
Хайкоу называют иногда «кокосовым» городом, и, действительно, пальмы на улицах встречаются так же часто, как у нас тополя и липы. Из прочих достопримечательностей запомнилась усадьба какого-то видного чиновника, на территории которой сейчас располагается небольшой ботанический сад и музей. Там я впервые в жизни увидел, как растут в природе небезызвестные дуриан и джекфрут, а также папайя, манго и личи.
Подробно познакомиться с Хайкоу не получилось из-за недостатка времени, хотя хозяева любезно организовали нам экскурсию на место бывшего вулканического кратера, знаменитого своими разноцветными лавовыми полями и характерным ярко-красным цветом почвы в округе. Также, в день отлета, удалось прогуляться по городскому приморскому парку и даже искупаться в Южно-Китайском море. Удовольствия от купания я не получил, так как из-за сильного волнения вода была мутная и, к тому же, излишне теплая.
Пора было, возвращаться в Шанхай, где в оставшийся перед вылетом в Москву день планировалась встреча с директором компании Jonway. Улетая из Хайкоу мы с Линь приехали в местный аэропорт, и я решил немного побродить по сувенирным магазинчикам. Ассортимент их состоял, в основном, из жемчуга всех видов, вплоть до молотого, который используется в китайской медицине, сушеных тропических фруктов и поделок из кожуры кокоса. Жемчужный порошок Линь посоветовала не покупать, поэтому я ограничился банальными кокосовыми брелками и фруктами. Казалось бы, ничего хитрого, но и тут китайская нелинейная логика дала о себе знать.
На витрине одного из киосков были выставлены пакетики с сушеными манго, хурмой, и какими-то экзотическими фруктами, причем каждый стоил ровно три юаня. Я взял три разных упаковки, подошел к кассе и протянул девушке девять юаней. Однако, продавщица, забрав у меня покупку, набрала на калькуляторе цифру 10 и, широко улыбаясь, продемонстрировала ее мне. Я еще раз проверил ценники, убедился в том, что на наклейке напечатана именно цифра три и повторно протянул ей деньги. Увы, ничего не изменилось – попытка объяснить, что трижды три будет девять, а не десять ни к чему не привела. Девушка категорически не хотела отдавать товар, упрямо набирая на калькуляторе злосчастную цифру. Насколько я знал, в Китае крайне не любят цифру 4, и во многих гостиницах даже нет этажа с таким номером. Но вот про фобию в отношении цифры 9 я до этого ничего не слышал.
Аэропорт был международный, так что, как обычно, по-английски объясниться не удалось. Пришлось временно отступить и идти за Линь. Как ни странно, но и Линь пришлось несколько минут разбираться с ситуацией. Оказалось, что в этом магазинчике действует акция – при покупке четырех упаковок сухофруктов, каждая стоит не три, а два с половиной юаня, то есть продавщица пыталась меня убедить совершить выгодную сделку. Почему нельзя было просто показать мне четыре пакетика и только тогда набрать на калькуляторе цифру десять, я так и не понял.
На этом приключения в аэропорту не закончились. Через какое-то время по радио объявили, что господина Межова и госпожу Линь просят подойти на посадку, к выходу номер пять. Я был крайне удивлен столь высоким уровнем сервиса, решив, что иностранцы из России это всегда желанные и почетные гости в Хайкоу, но все оказалось проще. Оказалось, что Линь где-то потеряла не только наши посадочные талоны, но и свое удостоверение личности и нас теперь разыскивали.
Сам рейс обошелся, к счастью, без неожиданностей, если не считать того, что мне досталось кресло с отсутствующим верхней частью – подголовником. Возможно, это было единственное такое кресло в Китае, но уникальность ситуации утешала слабо. Свободных мест в эконом классе не было, а пересадить меня в салон бизнес класса стюардесса категорически отказалась: «Не положено!».
Через два часа наш самолет прибыл в новый терминал международного шанхайского аэропорта, который буквально накануне был торжественно введен в эксплуатацию и, соответственно, еще не был освоен пассажирами. Когда мы через телескопический рукав вышли из салона, то как-то сразу «потерялись» в просторных и пустынных коридорах терминала. Окружающее напомнило мне некоторые эпизоды романа Стивена Кинга «Лангольеры». Там, если помните, самолет, попавший в «дыру в пространстве» приземлился в аэропорту вчерашнего дня, где не было ни единой живой души. Так и у меня сложилось впечатление, что новый гигантский терминал был абсолютно пуст. Даже обслуживающего персонала почему-то не было видно. Линь также первый раз оказалась там, и, поэтому, пришлось ориентироваться исключительно по указателям на стенах.
Встреча с Jonway по ряду причин сорвалась, и я решил использовать неожиданно образовавшееся свободное время для поездки в Сучжоу (Suzhou), провинция Цзянсу (Jiangsu). Я много слышал об этом городке, основанном 2500 лет назад, который еще называют Венецией Востока. Сучжоу известен в Китае и за рубежом своими садами в традиционном китайском стиле и каналами, главный из которых, Императорский, является основной транспортной артерией города. Поезда из Шанхая в Сучжоу ходят регулярно и уже через пару часов мы были на месте.
Сразу по выходу из здания городского вокзала мы попали в толпу зазывал, рекламирующих экскурсионные туры по городу. Выбрав, как это происходило и ранее, наиболее громко кричащего местного жителя, мы были препровождены в старенький Nissan, который, вероятно, перевез не одну тысячу пассажиров за всю свою жизнь. Даже мягкие подушки, уложенные на сиденья, не могли скрыть признаков его дряхлости. Водитель оказался мастером своего дела и, несмотря на пробки, создаваемые многочисленными туристическими автобусами, какими-то закоулками вывез нас к парку, откуда начинались основные туристические маршруты, в частности, по тем самым знаменитым садам. Я неоднократно уже отмечал завышенную оценку некоторых туристических достопримечательностей в Китае, и сады, увы, не стали исключением. Порадовали только названия, например, «Сад Мастера Сетей» или «Сад Скромного (?!) Чиновника». К тому же, я уже почти наизусть выучил китайский стиль ландшафтного садоводства, повторяющийся, как в китайской опере, бессчетное количество раз. Поначалу, я даже пожалел, что мы приехали в Сучжоу, но вот водитель подвез нас к Императорскому каналу, украшением которого бесспорно является изящный мост из белого мрамора. Он напоминал туго натянутый лук, готовый выстрелить в бездонное небо зазевавшимся прохожим.
Императорский канал в Сучжоу
Как выяснилось, около моста начинался один из туристических маршрутов по каналам города, и водитель готовился передать нас местному «гондольеру». Вариантов было два – либо влиться в группу китайцев со всеми вытекающими отсюда неудобствами, о которых я уже рассказывал на примере круиза по Хуанпу в Шанхае, либо заплатить чуть больше и арендовать всю лодку. Я выбрал второе и не пожалел. Можно было занять любое из двенадцати имевшихся мест, либо просто выбраться на плоский нос суденышка, не забывая нагибаться при проходе лодки под мостами.
Часовое путешествие оказалось настолько любопытным, что я не заметил, как оно закончилось у того же моста. Похожи ли каналы и вырастающие прямо из воды домики Сучжоу на Венецию, судить не могу, так как пока не побывал в последней, но виды открывались весьма занимательные в своей простоте и естественности. С борта лодки можно было наблюдать за повседневной жизнью простых людей, которым было абсолютно все равно, видят их или нет. Кто-то чинил одежду или стирал, кто-то готовил обед или ухаживал за цветами. Складывалось впечатление, что эти люди занимаются одним и тем же уже много веков подряд.
После водной прогулки мы были доставлены водителем в местный музей шелка, по-китайски органично совмещенный с магазином. Водитель, явно рассчитывающий на процент от возможных покупок, остался дожидаться внизу, а я с интересом осмотрел представленную экспозицию. Запомнились экзотические, встречающиеся только в Сучжоу коконы с двумя личинками-близнецами. Насколько я понял, они производят вдвое больше шелковых нитей при условии усиленного питания тутовыми листьями. В части, представленной готовыми изделиями, доминировали роскошные шелковые покрывала, расписанные желтыми драконами и разноцветными цветами, хотя много было и платков, и халатов, и рубашек. Уйти с пустыми руками было никак невозможно. Сам процесс шоппинга мне понравился, но результат оказался неудачным. Уже в Москве выяснилось, что я все купил большего, чем нужно, размера, напрасно положившись на свое убеждение, что раз китайцы в своей массе маленькие, то и размеры одежды должны быть соответствующими.
Глава 4. «Акулы пера» в Междуречье
Москва-Пекин-Чунцин-Пекин-Москва, май-июнь 2007 г.
Во второй раз мне довелось побывать в Чунцине в компании российских журналистов, уже после подписания трехстороннего договора между российскими участниками и Lifan Group. Мы запланировали начать PR раскрутку проекта сразу после подписания официальных документов и, соответственно, пригласили в поездку журналистов из популярных в России изданий «За Рулем», «Клаксон», «Автомобили и Цены» и прочих. Коллеги, имевшие аналогичный опыт предупреждали меня о том, что пресс-тур возможно будет богат на события и оказались правы.
К счастью, все отправившиеся в поездку «акулы пера» были в целости и сохранности доставлены обратно в Россию, хотя надо признать, что альтернативные варианты периодически возникали. Наши китайские партнеры сделали все возможное, чтобы журналистам не было скучно, разместив их в роскошном отеле «Golden Resources», в цокольном этаже которого располагался так называемый «Sleepless City» – развлекательный центр с множеством ресторанов, дискотек и ночных клубов.
В программу визита входили пресс-конференция российских и китайских руководителей, посещение сборочного производства, тест-драйв, традиционный уже, вечерний круиз по Янцзы и, конечно же, торжественные обеды и ужины в разнообразных ресторанах, в том числе и специализирующихся на «китайском самоваре» в сычуаньском стиле. Причем, что любопытно, время на обеды и ужины выделялось не менее двух-трех часов, а предварительно обнародованный график соблюдался строжайшим образом. Презентации и брифинги прерывались на полуслове и все, организованно отправлялись в ресторан. Не могу не отдать должное лифанцам – они были исключительно гостеприимны. Надо отметить, что Чунцин вообще славится радушием своих жителей, и сколько бы раз я не бывал там, всегда чувствовал себя как дома. А в Китае это дорогого стоит!
Пресс-конференция Lifan была организована с размахом, на нее были приглашены корреспонденты местных и центральных газет, а также представители городских властей, с которыми компания давно и плодотворно дружит. Было даже телевидение, которое снимало сюжет для местных теленовостей. Накормленные и напоенные журналисты вели себя лояльно и каверзных вопросов почти не задавали.
В один из дней мы посетили «старый город», квартал в котором я еще во время первого визита покупал сувениры – чай и фигурки животных из различных пород дерева. На сей раз, особое внимание было уделено мастерской, где изготавливались одеяла с наполнителем из натуральных шелковых нитей. Они пользовались таким успехом, что кое-кто даже увез с собой два-три экземпляра. Надо сказать, что одеяла оказались действительно хороши – легкие и теплые.
Но, пожалуй, главное событие состоялось в один из последних дней пребывания в Чунцине. Хозяева отвезли всю российскую группу на смотровую площадку, находящуюся на горе Наньшан. Еще по пути наверх, на одном из поворотов горного серпантина нам открылось фантастическое зрелище огромного города с небоскребами, наполовину утонувшими в серебристо-серой дымке. Пейзаж вызывал в памяти фантастические миры планет Империи из «Звездных войн» Джорджа Лукаса. Но, как оказалось, это было только прелюдией.
От гостиничного комплекса, возле которого остановился наш автобус, мы прошли по небольшому пологому подъему порядка двухсот метров, оказавшись в итоге на смотровой площадке, огороженной невысоким парапетом. C площадки открывался впечатляющий вид на основной деловой центр Чунцина, разместившийся на узком полуострове между двух рек – Янцзы и Цзялин. Описать словами великолепную панораму ночного, сияющего огнями многомиллионного города, практически невозможно. Кто-то вспоминал Нью-Йорк, кто-то – Гонконг, но все сошлись на том, что Чунцин ничем им не уступает. Общее впечатление дополнял аромат цветущего кустарника, густая поросль которого покрывала обрывистые склоны горы и яркие звезды, в изобилии заполнившие очистившееся к тому времени небо.
С этого момента я понял, что мое сердце принадлежит Чунцину, и вряд ли какой-либо еще город в Китае сможет произвести на меня большее впечатление. И верно, побывав с тех пор еще в десятке китайских городов, я могу уверенно подтвердить свое исключительное впечатление от Чунцина. Мы провели на площадке, около часа, любуясь видами города, заходящими на посадку и взлетающими самолетами, пока лифанцы не стали нас зазывать в обратную дорогу. Уходить не хотелось, и мы еще минут пятнадцать фотографировались на память.
Мне еще довелось побывать на этой же площадке во время последующих поездок, но в основном в дневное время, когда город, как правило, оказывался укутанным покрывалом густого тумана. При свете дня выяснилось, что на горе располагаются дачи богатых китайцев, рестораны и несколько загородных гостиниц.
Вечером, накануне отъезда, один из молодых лифанских менеджеров предложил «продолжить банкет» и поехать в ночной клуб. От такого предложения, учитывая состав группы, отказаться было невозможно, и, несмотря на предстоящий ранний вылет в Пекин, мы отправились в неведомое.
Микроавтобус компании к тому времени уже уехал, и пришлось заказать два такси. Случилось так, что сопровождающий нас сотрудник компании, назвав нашему водителю нужный адрес, сам оказался в другом автомобиле. Пока маршрут пролегал по центральным улицам, мы оживленно переговаривались и шутили, но спустя пятнадцать минут автомобиль въехал в какие-то полутемные кварталы, застроенные малоэтажными домами не первой молодости, да еще водитель почему-то начал беспричинно гудеть. Пассажиры стали проявлять явные признаки беспокойства. Всерьез обсуждались варианты остановки и возвращения в отель, однако, рассудив, что таксист все равно не поймет наших пожеланий, путешествие было продолжено. Поневоле в голову стали заползать мысли о вампирском триллере «От заката до рассвета» с его колоритным баром «Крученая титька».
Наконец, таксист, лихо развернувшись на узкой улице, подвез нас к ярко освещенному подъезду и распахнул дверцу. Делать был нечего, пришлось выходить. К нам подбежал наголо бритый молодой парень, и начался диалог в стиле бессмертной «Бриллиантовой руки»:
– Русо?
– Русо, русо!
И только мы приготовились к следующему, знакомому с детства вопросу: «Михаил Светлов?», как парень перешел на хороший английский и сказал, что он – сотрудник Lifan и давно нас поджидает.
Все сразу повеселели и зашли в помещение, где нас уже поджидали коллеги, отправившиеся первоначально по другому адресу. Но что-то там у них не заладилось… Дальше все проходило стандартно для заведений подобного рода, за исключением момента возвращения в отель. По приезду неожиданно оказалось, что один из журналистов исчез, а его мобильный телефон не отвечает. Вот тут-то наш китайский спутник, инициатор поездки, и побелел, как полотно. Он, вероятно, живо представил несколько вариантов китайских пыток, которым его подвергнет босс, в случае негативного развития событий. Срочно была организована спасательная экспедиция, отправившаяся по уже знакомому адресу.
Пропавший журналист был обнаружен в том же клубе, беседующим на повышенных тонах с одним из барменов, причем каждый, разумеется, говорил на своем родном языке. Как ни странно, они друг друга неплохо понимали. Оказалось, что с нашего товарища повторно пытались взыскать деньги за съеденное и выпитое. Но не на того напали – «Русо туристо! Облико морале!».
После благополучного возвращения нашего друга в отель все набросились на него с расспросами, примерно соответствующими строкам из песни все того же Высоцкого «Канатчикова дача»: «Что там было? Как ты спасся? – каждый лез и приставал. Но механик (в нашем случае – журналист) только трясся и чинарики стрелял…”. Шутки шутками, но вообще, надо признать, что счастливый исход этого эпизода был вовсе не гарантирован, и все, в итоге, облегченно перевели дух.
Утром пришлось пережить несколько неприятных минут, пытаясь добудиться до ряда товарищей, никак не желавших расставаться с гостеприимным городом. В итоге, мы едва не опоздали на пекинский рейс, прибыв на регистрацию за сорок минут до вылета. Потом было на удивление спокойное возвращение в Москву через Пекин и несколько доброжелательных статей, посвященных поездке, в российских автомобильных журналах.
Освещение «китайской» темы в российских журналах и газетах, как правило, привлекает внимание не только специалистов, но и обычных людей. В этом плане, я хотел бы отметить профессионализм приглашенных журналистов. Опубликованные статьи носили взвешенный, объективный характер и позволили привлечь дополнительное внимание к бренду, что и требовалось на тот момент.
Бизнес по-китайски
Накопив немалый опыт взаимодействия с китайскими бизнесменами, я должен признать, что все же далеко не всегда могу предвидеть, как отреагируют на поставленные мной вопросы те или иные менеджеры. А может, я напрасно себя корю, потому что предугадать намерения или настроение китайского партнера априори невозможно. Например, был случай, когда китайский переговорщик в сердцах бросил на стол кейс и воскликнул: «Как же с Вами тяжело!» Не исключаю, что этот жест и слова были заранее отрепетированы. Или еще вспоминается эпизод из переговоров с Lifan. Вице-президент и руководитель экспортно-импортной компании в один из «горячих» моментов дискуссии, касающейся себестоимости автомобиля, воскликнул: «Вы что, нам не верите!?». И что отвечать в таком случае? Ясно же, что у нас есть определенные сомнения в достоверности предоставляемой информации, иначе и вопроса c китайской стороны не последовало бы. Однако сказать, что верим, в тот момент означало бы отказаться от своих вопросов и заведомо не получить необходимых ответов.
Не могу себе представить, чтобы кто-либо из европейских бизнесменов задал бы в процессе переговоров вопрос такого рода, а вот китайцы – запросто. Хотя, с другой стороны, наши российские партнеры, представители завода-сборщика, с легкостью переняли китайский стиль и эффективно скрестили его с исконно российской манерой разговора «по понятиям», в том числе и в двусторонних переговорах с нами.
Также, не могу не сказать и о часто используемой китайцами тактике ухода от определенного ответа на прямой вопрос, что по меркам европейского бизнес этикета граничит с невежливостью. Иногда, даже спрашивая «Который час?», Вы рискуете услышать в ответ «Дело в том, что…»
Согласно ряду исторических источников, в IV или VI веках до нашей эры в Китае жил выдающийся военный стратег и мыслитель по имени Сунь Цзы (Sun Tzu). Никаких доказательств реального существования такой личности не сохранилось, но это и не важно. Его авторству приписывают трактат «Искусство войны», который, похоже, изучается в китайских яслях, детских садах, школах и университетах по настоящее время. Рекомендую всем, планирующим переговоры с китайцами, предварительно его прочесть. Не то чтобы это ключ к успеху переговоров, но, во всяком случае, вы лучше будете понимать, что происходит.
Для китайцев перехитрить иноземца – это проявление доблести и мудрости. Во время ведения переговоров китайцы довольно успешно используют в своих тактических целях принятый в европейских компаниях демократичный подход к праву на различное мнение. Если только они почувствовали, что по другую сторону стола есть разногласия по обсуждаемому вопросу, то немедленно и весьма искусно начнут вбивать клин с целью разобщения сил противника. Особенно эффективен такой подход, если переговоры не двусторонние, а многосторонние. Тут уж заветы Сунь Цзы используются по полной программе.
Приведу лишь некоторые:
Впечатляет, не правда ли?!
Основная проблема, с которой приходится сталкиваться европейцам в процессе переговоров с китайцами – это отсутствие у последних достаточной гибкости, причем речь идет вовсе не о готовности к ценовым уступкам, а о способности воспринимать новые нестандартные идеи. Как правило, складывается впечатление, что китайцы имеют свой, заранее заготовленный вариант решения абсолютно любого вопроса. При этом, любые аргументы «против» элементарно могут быть не услышаны, да-да, я имею в виду именно «физическую глухоту» партнера. Эта специфическая тактика поведения китайских менеджеров может довести до белого каления самого выдержанного европейского переговорщика. Однако, ни в коем случае не забывайте два простых правила: первое – никогда не теряйте самообладания, так как китайцы считают это потерей лица; второе – обращайтесь с китайскими партнерами, как с детьми – терпеливо и доброжелательно, по многу раз, объясняйте одно и то же, пока ваши предложения не будут адекватно и однозначно поняты. К сожалению, бывали случаи, когда и мы, и китайские партнеры считали, что достигли консенсуса по какому-либо вопросу, но позже выяснялось, что он нуждается в доработке, так как обе стороны интерпретировали достигнутые соглашение различным образом и сделали диаметрально противоположные выводы. Для того, чтобы этого избежать, перед началом собственно переговоров необходимо определить некий понятийный список терминов, однозначно понимаемых обеими сторонами.
Также, следует сказать о весьма вольном отношении китайцев к данному обещанию, письменному или устному – все равно. Как правило, на любой ваш запрос будет получен примерно следующий ответ: «Мы сделаем все возможное для того, чтобы в максимально короткие сроки выполнить Вашу просьбу. Для этого будут привлечены лучшие силы нашей компании, которые даже в свои выходные и по ночам будут обдумывать, как наиболее эффективно решить поставленную Вами задачу». Услышав нечто подобное, расслабьтесь – цена таким заявлениям невелика, китайцы просто хотят сделать вам приятное, и вовсе не собираются предпринимать какие-либо реальные действия.
Поэтому, очередной совет – оформляйте любые договоренности письменно, соблюдая все юридические формальности, старайтесь избегать пустых взаимных обязательств, не подкрепленных финансовой ответственностью за их невыполнение. Только в этом случае вы сможете чего-либо добиться от китайцев, хотя и это не факт.
В иностранце китайцы видят, прежде всего, объект своего бизнес интереса – будь то уличный чистильщик обуви, преследующий вас, даже если вы в сандалиях на босу ногу или топ менеджер крупной компании. Причем, этот топ менеджер может иметь зарубежное образование или даже опыт работы в известных международных компаниях, но все равно, за внешним лоском или отточенными фразами проглядывает традиционализм. Исключения, разумеется, есть, особенно среди младшего и среднего менеджерского звена, но они лишь подчеркивают общую тенденцию.
Для понимания специфики производственных и бизнес процессов в Китае важно учитывать безусловный приоритет государства во всех сферах жизни. Государство лоббирует, финансирует, помогает одним и не замечает других. Мы неоднократно сталкивались с тем, что китайские партнеры искренне не понимали, как могут без высочайшего разрешения сверху осуществляться те или иные проекты. Вероятно, именно тысячелетия абсолютизма, привели к тому, что китайский народ не мыслит себя вне контроля государства. Помните у Джорджа Оруэлла в великолепном и до сих пор актуальном романе «1984»: «Старший брат за тобой наблюдает!» Это о Китае и не важно – современном или времен династии Мин.
Китайцы обычно используют несколько основных тактических приемов в стратегии продвижения товара, которые, практически без особых вариаций, используются в различных отраслях. Мне лучше знаком автомобильный бизнес, поэтому более подробно остановлюсь именно на нем.
Как правило, международное партнерство в автомобильном бизнесе строится на контрактных взаимоотношениях производителя автомобилей и эксклюзивного дистрибьютора, обладающего достаточными компетенциями и опытом для продвижения бренда на конкретном рынке. C китайцами же, все иначе. Они выбирают себе партнера не на основании репутации и профессиональных качеств, а скорее исходя из громких обещаний и внешней презентабельности. Китайские производители автомобилей уверены, что объем продаж напрямую определяется количеством дистрибьюторов и дилеров, а вовсе не потребительскими свойствами продукта и его розничной ценой. Используя такой подход, действовали небезызвестные в России Chery и Geely, на чьем «боевом» счету уже по три дистрибьюторских «скальпа». Да и остальные ненамного отстали. Тот же Lifan сменил в 2008 году дистрибьютора на Украине, предпочтя солидной международной компании одного из мелких украинских дилеров. На вопрос о причинах замены, последовал следующий ответ: «Зато они нас слушаются!» Кстати, необходимо отметить, что «новый» дистрибьютор не проработал и года. То ли слушаться перестал, то ли обанкротился…
Я и сам неоднократно получал предложения о сотрудничестве от китайских компаний, которые имели действующие дистрибьюторские соглашения с российскими компаниями. Например, компания Brilliance прислала мне летом 2008 года письмо со словами, что их компания «искает сильный и мощный русский партнер». Любопытно, что эта компания всего лишь полгода назад сменила очередного дистрибьютора. Необычайная легкость в смене партнера объясняется, на мой взгляд, несколькими причинами, главная из которых следующая – китайские менеджеры четко понимают, что если они доведут до большого босса реальную, не столь радужную картину, то, скорее всего, вскоре после этого, они перестанут быть управленцами. В результате, китайский наемный руководитель постоянно ощущает над своей головой занесенный топор и, вместо того, чтобы работать на перспективу, планомерно и основательно выстраивая бизнес, прилагает максимальные усилия для достижения сиюминутного, часто весьма шаткого, но при этом, широко афишируемого, успеха. О котором, в свою очередь, можно будет отчитаться перед собственником компании, местным комитетом компартии Китая или государственными чиновниками.
Еще одной причиной частой сменяемости дистрибьюторов, является активное нежелание китайских компаний нести хоть какую-нибудь финансовую ответственность за некачественный продукт, недопоставку запасных частей или просрочку в поставке запасных частей и агрегатов. Доходит до абсурда, когда рекламации дистрибьютора могут послужить причиной сильной обиды китайского партнера, чья «гармония Инь-Янь» нарушается и контракт де-факто прекращает действовать. Причем, опять-таки, не в результате цивилизованного обмена соответствующими письмами и документами, совместным обсуждением того, как избежать негативных последствий для конечного потребителя и следующего дистрибьютора, а просто молчанием и игнорированием любых писем и звонков.
Интереснейший опыт я получил во время общения с одним из вице-президентов китайской компании Zotye. Этот господин заявил, что, вообще-то, он ведет переговоры только с генеральными директорами или владельцами компаний. И я, мол, должен оценить его величие и чуть ли не пасть ниц перед таким великодушием. Пользуясь случаем, скажу – если вы планируете переговоры с китайцами, заранее заготовьте визитки с указанием должности «самый первый вице-президент самого большого дилерского холдинга», и, возможно, добиться успеха вам будет легче. Я не шучу!
И еще один «перл» из той же беседы. Во время переговоров упомянутый выше «великий и ужасный» руководитель экспортно-импортной компании Zotye задает надоевший уже вопрос: «А сколько вы сможете продать наших замечательных автомобилей в год?». После ответа, что не более трех тысяч штук, и то при условии приемлемой для рынка розничной цены, последовала поразительная реакция: «А вот мы встречались с двумя другими российскими компаниями, и каждая нам обещала продать по семь тысяч, что в сумме означает уже четырнадцать». Каюсь, не выдержал, предложил переговорить с десятью компаниями – тогда, мол, общее количество продаж будет уже семьдесят тысяч. И по выражению заинтересованности на его лице, понял, что предложение упало на подготовленную почву.
Следует сказать и о страстной любви китайцев к огромным цифрам и громким заявлениям. Так, наши партнеры из Lifan неоднократно просили нас принять участие в публичном подписании неких «документов», содержащих заведомо нереальные планы. Случалось это, как правило, во время визитов в Москву высокопоставленных чиновников администрации Чунцина и представителей городского бизнеса. Методология достижения необходимого количественного уровня была предельно проста: брался предполагаемый годовой объем продаж и умножался на пять, десять или пятнадцать лет. В итоге, естественно, рождались фантастические тридцать, пятьдесят или сто тысяч произведенных или проданных в России автомобилей. Самое смешное, что указанные цифры встречались потом в китайской прессе. Теперь, когда я, в очередной раз, нахожу в газетах фоторепортажи и статьи о подписании мега-проектов в области взаимодействия китайских и российских компаний, я, определенно, знаю им цену.
Ни в коей мере не даю совет будущим переговорщикам с китайцами использовать необоснованные прогнозы и рисовать диаграммы неуклонного и стремительного роста продаж их продукции, тем более что один из руководителей известного российского автомобильного холдинга, работавшего некогда с китайцами, как-то заявил: «Никогда не говорите о недостатках китайских автомобилей их изготовителям». И что же, буквально через пол года этот холдинг был «кинут» очередным китайским партнером. Вероятно, «не ругать» оказалось мало, надо было больше хвалить и обещать многократный рост продаж. Полагаю, кстати, что этот прокол и был основной причиной китайской «измены».
Специфической особенностью китайского бизнеса является кадровая чехарда – так, например, есть компании, где за два– три года, «чистки» персонала происходили не раз и не два. Каждая следующая команда заявляет, что вот теперь-то, наконец, пришли нужные люди, а до тех пор были, якобы, совсем не те. Любопытно, что те, кто ушел, как правило, всплывают в аналогичной компании, то есть происходит перманентное «перекрестное опыление».
В завершение темы ротации кадров познакомлю вас с замечательным заявлением, которое довелось услышать от представителя одной крупной китайской компании: «Вот видишь, как быстро мы меняем людей. Это значит – мы самая быстро развивающаяся компания!» Итог такого подхода печален: российские и европейские партнеры не имеют возможности выстраивать устойчивую перспективную модель бизнеса, так как количество входящих в нее параметров постоянно варьируется и качественно изменяется.
Заслуживает внимания подход китайских компаний к построению мотивационной системы персонала. Так, например, наши партнеры из Lifan практикуют бонусную систему оплаты труда сотрудников, при которой, каждый менеджер или ассистент, задействованный в проекте, получает заработную плату в зависимости от количества отгруженных в Россию машинокомплектов. Как ни странно, ни качество комплектующих, ни адекватность состава машинокомплекта согласованной спецификации, значения не имеют. В результате самым страшным для китайцев становились задержки с отправкой очередной партии и, тем более, уменьшение планового объема поставок. Как я теперь понимаю, лифанские менеджеры вплоть до вице-президента еще в начале 2008 года подсчитали свой годовой бонус и потому воспринимали инициированные нами, в связи с мировым экономическим кризисом, меры по сокращению объема поставок, как грабеж средь бела дня.
К сожалению, недоверие китайцев к иностранцам, партнерам по совместным проектам, поистине неистребимо. Это проявляется во всем, но прежде всего в нежелании давать любую коммерческую информацию о своем бизнесе. В частности, мы никогда не могли получить от китайских компаний данные о статистике продаж их автомобилей в Китае и за рубежом. Иногда скрытность китайцев серьезно мешала в работе. Так, наши партнеры из Lifan долго отказывались высылать нам фотографии автомобильных сидений нового образца. Самое смешное, что именно мы убедили их в необходимости разработки нового дизайна сидений и дали соответствующие рекомендации. Тем не менее, пришлось выходить на довольно высокий уровень руководства компанией, чтобы решить этот элементарный вопрос.
Сравнительно недавним явлением в китайском бизнесе стало возвращение из-за рубежа китайских менеджеров, имеющих опыт работы в крупных западных компаниях, так называемых «морских черепах». В этой связи, в деловой китайской прессе активно дискутируются вопросы, связанные со столкновением привычек и подходов к бизнесу у реэмигрантов и представителей традиционных бизнес элит. Разница в мировоззрении тех и других заметна даже иностранцу. Так, один из представителей новой волны, вице-президент одной из китайских компаний, как-то сказал мне, что его американская половина постоянно борется с китайской. В частности, во время предварительного планирования очередных переговоров ему пришлось выбирать – то ли ехать в аэропорт для встречи своего босса, то ли принять личное участие в переговорах для решения важных вопросов взаимодействия. Сначала одержала верх китайская половина, но потом американская, все же, победила, и нам удалось провести полноценные и продуктивные переговоры. Остается надеяться, что представители нового поколения готовы будут воспринять современные веяния, учет которых совершенно необходим для дальнейшей интернационализации китайского бизнеса.
За три года сотрудничества с китайскими партнерами, мне довелось принять участие в пяти дистрибьюторских конференциях. Все они, как правило, проходили в арендуемых отелях, и практически всегда я наблюдал по соседству аналогичные мероприятия, проводимые то ассоциацией зубных врачей, то профсоюзом работников легкой промышленности, то еще кем-то. У китайцев какая-то особая любовь к массовым мероприятиям, причем я не имею в виду пленумы ЦК КПК – это отдельная песня. Нет, я говорю о встречах более низкого уровня, которые, тем не менее, проводятся не менее торжественно. Что толкает китайцев в толпу? Может быть, какой-то инстинкт? Вероятно, это ощущение сродни тому, которое испытывал один из героев мультфильма «Баранкин, будь человеком!», по-моему, Костя Малинин, превратившись в муравья. Помните, инстинкт заставил его взвалить на плечо соломинку и тащить ее в муравейник.
Поразительно, как Китай при таком неоднозначном подходе к бизнесу добивается очевидных экономических успехов, в том числе и на экспортном направлении. Полагаю, что основными причинами нарочито подчеркиваемых официальной китайской пропагандой достижений, служат два основных фактора: во-первых, информационная закрытость бизнеса в Китае, и, во-вторых, игнорирование цены успеха. Иными словами, в Европе невозможно представить ликование по поводу военной победы, в которой было бы уничтожено большинство своих солдат и разрушена половина собственной территории. А в Китае запросто – никто просто не узнает ни о количестве погибших, ни о разрушениях. Газеты промолчат, а телевидение покажет очередной сериал про «Великий северо-западный поход». Зато результат будет превозноситься до небес. Наверное, поговорка «Цель оправдывает средства» родилась в Китае.
Глава 5. По заветам Конфуция
Москва-Шанхай-Хайкоу-Чунцин-Шанхай-Москва, июль-август 2007 г.
Летом 2007 года наша компания, понимая недостаточность наличия только одной модели в продуктовой дистрибьюторской линейке, активно вела переговоры с китайской Haima. До этого состоялось уже несколько встреч, как в Китае, так и в России, и было решено организовать очередную встречу непосредственно на заводе в Хайкоу. Хозяева обещали продемонстрировать новые модели и даже организовать экскурсию в святая святых любого китайского завода – окрасочный цех.
Столица Хайнаня встретила моросящим дождем. Нашей небольшой делегации предстояло провести несколько ночей в отеле Crown Spa Resort, расположенном практически на берегу моря. В нашем распоряжении оказался протяженный и совершенно безлюдный песчаный пляж, окаймленный рощами кокосовых пальм. Волны Южно-Китайского моря, лениво набегающие на берег, оказались излишне теплыми и такими же мутными, как и во время первого посещения Хайкоу. Возможно, на южном побережье острова, в Санья, все по-другому, но в районе северного побережья острова о тропическом рае напоминали только пальмы и цветущие азалии.
Как явствовало из названия, отель специализировался на обслуживании и лечении богатых постояльцев и, соответственно, был максимально адаптирован к их интересам, как в части обслуживания, так и чисто внешне. Увы, под блестящей оберткой оказались не первой свежести номера без мыла и зубной пасты, и исключительно китайская кухня в ресторанах. Даже в специализированном бразильском ресторане повара ухитрялись запекать мясо на углях как-то «по-китайски». В то же время, обычного хлеба почти не было, а для меня это вечная китайская проблема. Абсолютно безвкусные рисовые и кукурузные колобки как-то не вдохновляли.
В цену проживания входила пара бесплатных SPA процедур, но я не решился ими воспользоваться, хотя Линь и советовала посетить бассейн с рыбками, которые объедают отмершие частички кожи. Я не то чтобы опасался аквариумных рыбок-мутантов, жаждущих закусить редким лакомством – европейцем, но вот, как-то не собрался. Наверное, смутила реклама процедуры из русскоязычного буклета. Там, в соответствующем разделе, было написано буквально следующее: «Процедуры рыбой. Рыбы помогают очистить эксреты из кожи и насыпать кожу минералами…”. Я представил, как мне будут «насыпать» кожу и очищать «эксреты», и решил воздержаться.
Наверное, уместно будет сказать, что практически во всех отелях, где я останавливался во время своих путешествий по Китаю, имелись закрытые или открытые бассейны. Но за все время, удалось поплавать только пару раз – в Чунцине и Тяньцзине. Чаще всего свободного времени не было, а иногда, после изматывающих переговоров с китайцами, просто не оставалось сил. Раз уж зашел разговор о бассейнах, расскажу забавную историю, которая приключилась с нами в Пекине во время конференции Chery.
Прогуливаясь по отелю, группа российских участников, забрела на фитнес-этаж, где были сосредоточены тренажерные залы, массажные кабинеты и бассейн. В процессе экскурсии заглянули и в мужскую раздевалку, в которой как-то потерянно сидел на лавочке пожилой китаец, лет восьмидесяти. Один из моих коллег шутливо окликнул старика: «Здорово, диду!» Каково же было наше изумление, когда этот престарелый спортсмен, вскочив на ноги, бойко ответил «Здорово, братки! Я давно вас поджидаю».
Оказалось, что дед в свое время учился в России и так, по его словам, соскучился по русским, что периодически ходил в бассейн этого отеля, надеясь встретить кого-либо из России. Почему он рассчитывал встретить русских именно в Days Hotel, я так и не понял, но факт оставался фактом – мечта старика сбылась.
Поделиться книгой: